ИСЛАМСКАЯ ПАРТИЯ ВОЗРОЖДЕНИЯ В МЕЖТАДЖИКСКОМ КОНФЛИКТЕ И ЕГО УРЕГУЛИРОВАНИИ

Саодат ОЛИМОВА
Музаффар ОЛИМОВ


Саодат Олимова, кандидат философских наук, представитель журнала "Центральная Азия и Кавказ" в Республике Таджикистан.

Музаффар Олимов, доктор исторических наук, заместитель директора Института мировой экономики и международных отношений Академии наук Республики Таджикистан.


С обретением независимости в Таджикистане, как и в других странах региона, возникла уникальная и чрезвычайно сложная задача — построение соответствующего собственным традициям и политической культуре государства. Самая главная проблема — определить место ислама в стране, его взаимоотношения с властными структурами, так как он (ислам) остается в Таджикистане важнейшим компонентом культурной, цивилизационной, этнической идентичности. (Согласно результатам опроса общественного мнения, проведенного в январе 2000 года, о себе как о мусульманах заявили 93% населения республики)1.

Этот же вопрос стал ключевым для урегулирования межтаджикского конфликта, так как одной из противоборствующих сторон выступало оппозиционное исламское движение. Мир удалось восстановить благодаря консенсусу между светскими и исламскими политическими силами, которые совместно взяли на себя ответственность за управление страной. Представляется целесообразным подробно рассмотреть позицию и роль исламского движения в межтаджикском конфликте и процессе его урегулирования. Это необходимо, прежде всего, для того, чтобы определить, возможно ли совмещение двух принципиально разных подходов — светского (секуляристского) и религиозного — в едином государстве. А если возможно, то является ли это совмещение прочным и насколько опыт Таджикистана полезно использовать в других странах?

В данной статье нет ответов на эти вопросы, а есть попытка рассмотреть успешный опыт диалога политического исламского движения и светских политических сил, стоявших у власти в республике.

Возникновение оппозиционных партий

Организационное оформление политических партий в Таджикистане началось после III Съезда народных депутатов СССР (март 1990 г.), который отменил 6-ю статью Конституции Советского Союза. В августе того же года образовалась Демократическая партия Таджикистана. А уже в октябре попытались создать Таджикское отделение Всесоюзной исламской партии возрождения.

История возникновения ИПВТ

Исламская партия возрождения Таджикистана (ИПВТ) выросла из подпольной молодежной организации, которая возникла в 1978 году. Ее председателем был Саид Абдулло Нури. Организация занималась изучением и распространением взглядов шейха Хасана Банно, братьев Саида и Мухаммада Кутба, Саида Хавво, Абулъало Мавдуди.

В июне 1990 года в Астрахани прошел съезд мусульман Советского Союза, который учредил Всесоюзную исламскую партию возрождения, утвердил ее программу и устав, избрал высший орган — Совет улемов. Делегаты съезда Д. Усмон и С. Гадоев, вернувшись в республику, обратились в Верховный совет Таджикской ССР за разрешением на проведение региональной учредительной конференции Исламской партии возрождения. Сессия Верховного совета, рассмотрев заявку, запретила деятельность ИПВ на территории республики как противоречащую конституции и закону "О свободе совести в Таджикской ССР", согласно которому религиозным организациям запрещается участвовать в политической жизни2.

Несмотря на это, 6 октября 1990 года инициативная группа провела учредительную конференцию в мечети Чортут Ленинского района.

В ноябре 1990 года ЦК Компартии Таджикистана выступил с заявлением "Об отношении к попытке создания Таджикского отделения Всесоюзной исламской партии возрождения вопреки решению третьей сессии Верховного совета республики и о ее запрете"3. А затем в соответствии с постановлением Верховного совета Таджикской ССР от 14 декабря 1990 года "О пресечении деятельности партий и общественно-политических объединений, запрещенных законодательством Таджикской ССР" организаторов конференции… оштрафовали.

В сентябре 1991 года Таджикистан обрел государственную независимость. Предшествовавшие августовские события в Москве, с одной стороны, ускорили движение союзных республик к выходу из СССР, а с другой — способствовали тому, что КПСС стремительно теряла свои позиции. В этих условиях различные элитные группировки начали борьбу за власть и ресурсы в обретающей независимость стране. Характерная особенность таджикского этноса — его региональное членение. Собственно говоря, за годы советской власти местная элита так и не стала общенациональной интегрированной верхушкой, а сохранила региональный характер. Это позволило ей в период распада советской власти и раздела государственной собственности создать относительно сильные партии и мощное оппозиционное движение, движущей силой которых было все то же стремление региональных элит перераспределить власть и ресурсы. Эти элиты обратились к партиям как к средству политической мобилизации и политической борьбы. В тот период ИПВТ поддержала каратегинская верхушка, включая официальное духовенство, торговые слои, администрацию.

В республике начались многодневные митинги. И под давлением митингующих 22 октября 1991 года Верховный совет принимает закон "Об отмене некоторых актов Верховного совета Республики Таджикистан по вопросам партий религиозного характера". Этим же законом признается утратившим силу третий абзац постановления Верховного совета республики от 5 октября 1990 года, запретивший создание на территории Таджикской ССР зонального отдела Всесоюзной исламской партии возрождения и вообще создание Исламской партии в республике4. Таким образом, исламское движение в Таджикистане было легализировано.

На первый съезд ИПВТ, который состоялся 26 октября 1991 года, прибыло 657 делегатов и 310 гостей. Его работу широко освещали средства массовой информации. Выступивший с докладом избранный на съезде председателем партии Мухамадшариф Химматзода рассказал о ее деятельности в нелегальных условиях, изложил свой взгляд на политическую и экономическую ситуацию в Таджикистане. Он также заявил, что, когда республики Союза одна за другой провозглашают независимость, бывшее отделение Всесоюзной исламской партии возрождения объявляет о своей самостоятельности, выходит из состава всесоюзной партии и создает независимую исламскую партию возрождения Таджикистана5.

Через несколько дней, 4 декабря, Исламская партия возрождения Таджикистана была официально зарегистрирована Министерством юстиции республики. К тому времени в ее рядах насчитывалось 20 тысяч человек. Как записано в ее уставе, "Исламская партия возрождения Таджикистана, являясь общественно-политической организацией мусульман Республики Таджикистан, основывается на принципах ислама: вера в единого бога и его посланника пророка Мухаммада.

Исламская партия возрождения Таджикистана, являясь партией парламентского типа, принимает активное участие в избирательной борьбе и выдвигает своих представителей в народные кандидаты".

Согласно программным документам, основные цели ИПВТ таковы: духовное возрождение граждан, экономическая и политическая независимость республики, политическое и правовое пробуждение для осуществления основ ислама в жизни мусульман. А решать эти задачи она намеревалась с помощью агитации и пропаганды в доступных средствах массовой информации, привлечением мусульман к экономической, политической и духовной жизни, соблюдением требований ислама в повседневной жизни каждого члена ИПВТ. Кроме того, большое внимание уделялось работе с молодежью, в частности созданию молодежных организаций.

После завершения съезда руководитель партии М. Химматзода и его заместитель Д. Усмон, отвечая на вопросы журналистов, еще раз подчеркнули, что на данном этапе развития республики политическая цель ИПВТ — создание правового демократического государства с правительством национального доверия, в которое, с учетом складывающейся в республике многопартийности, войдут представители различных политических сил6. Таким образом, в тот период ИПВТ стремилась легально участвовать в политическом процессе как парламентская партия, осознавая необходимость длительной просветительской работы по возрождению ислама в стране. Причем только она одна, из всех легализованных исламских партий Центральной Азии, приняла участие в парламентских и президентских выборах. Это единственный пример политического взаимодействия исламистов и правящей светской элиты. Но тем не менее конфликт уже разгорался и отнюдь не на парламентском поле.

Возникновение демоисламистской коалиции

Следует все-таки признать, что исламская оппозиция, прежде всего, не религиозное, а социальное и политическое движение, которое сумело объединить в одном блоке исламистов и демократов. Важнейшим системообразующим признаком антитоталитарной политической оппозиции в республике было ее стремление расширить рамки свободы режима, переход к репрезентативной демократии. А фактором, способствовавшим объединению исламистов и демократов в один блок, стало наличие контрэлитных групп регионального характера. Поэтому в оппозиционных партиях постепенно увеличивалась доля представителей определенных этнорегиональных групп, а под лозунгом общенациональной идеи все отчетливее стали проступать региональные интересы.

Региональные контрэлитные группировки, которые выросли и окрепли за последние 20 лет советской власти, нуждались в контридеологии. Естественно, что на эту роль выдвинулся ислам — естественный антагонист коммунизма на протяжении всех 70 лет его правления в Центральной Азии. С другой стороны, определенные общественные круги привлекла демократическая идея. Таким образом, странный на первый взгляд альянс исламизма и демократии, характеризующий политическую оппозицию Таджикистана, состоялся на почве антикоммунизма и региональной солидарности.

Исламистов и демократов сближали эгалитаризм и общинный демократизм, свойственный холистским сообществам в регионах. Идейные противоречия между ними были подавлены ходом и логикой политической, а затем и вооруженной борьбы.

А события развивались в такой последовательности: 1 декабря 1990 года на Первом съезде Демократической партии Таджикистана (ДПТ) лидер демократов Шодмон Юсуф объявил, что отношения его партии с Исламской партией возрождения и народным движением "Растохез" основываются на принципах дружбы и братства. Борьба с Компартией Таджикистана остается непримиримой7. На президентских выборах 1991 года обе оппозиционные партии совместно с движениями "Растохез" и "Лаъли Бадахшон" создали так называемый "Союз демократических сил" и выдвинули своего кандидата в президенты республики. Им стал Давлат Худоназаров, который, по официальным данным, получил 31% голосов избирателей (свыше 40%, по оценкам оппозиции). Эти результаты свидетельствовали о высоком электоральном потенциале оппозиции, впервые участвовавшей в выборах.

Тем не менее 24 ноября 1991 года президентом республики был избран руководитель коммунистов Рахмон Набиев, а лидеры демоисламистского блока объявили себя политической оппозицией и начали активно сотрудничать со средствами массовой информации. В то время в Таджикистане выходило несколько популярных оппозиционных изданий: "Адолат", "Бомдод", "Ориен", "Оинаи Сикандар", "Чароги руз", "Наджот", "Минбари ислом" и другие.

Однако наиболее действенными методами политической борьбы стали политические голодовки и многодневные непрерывные массовые митинги, парализовавшие жизнь столицы. ИПВТ совместно с другими оппозиционными силами стала одним из организаторов несанкционированных митингов, которые проходили на площади Шахидон с 26 марта по 23 апреля и с 25—26 апреля по 5 мая 1992 года. Их кульминационной точкой стало создание правительства национального примирения, в состав которого вошло 8 представителей оппозиции. А член ИПВТ Давлати Усмон был назначен заместителем премьер-министра республики.

С того времени противоборствующие силы на юге республики перешли к вооруженной борьбе, которая к августу 1992 года переросла в гражданскую войну8.

Биполяризация политических сил в СССР конца 80-х — начала 90-х годов не способствовала формированию демократических альтернатив и по сути сводила политический выбор к двум вариантам: "демократия — антидемократия", как на уровне электорального поведения, так и на уровне поведения политических элит. Именно поэтому противостояние власти и оппозиции было таким жестким и дошло до вооруженного конфликта. Кроме того, в отличие от демократического и националистического крыла антитоталитарной оппозиции, исламистское движение в Таджикистане с самого начала было откровенно антисистемным, направленным на слом режима, что отразилось в программе партии.

Основными причинами, побудившими лидеров ИПВТ перейти к вооруженной борьбе, можно считать: ожесточение рядовых членов партии против коммунистического режима; региональные противоречия, дошедшие до максимума и заставившие людей взять в руки оружие; попытки региональных элит руками партий, в том числе и ИПВТ, перераспределить власть и государственную собственность; раздача президентом Р. Набиевым 1 700 стволов стрелкового оружия своим сторонникам, что послужило сигналом к открытой вооруженной борьбе для всех участников политического процесса; выдвижение коммунистами во время митинга (осень 1991 г.) на площади Озоди лозунга "Смерть исламу", что было равнозначно признанию себя кафирами, а против кафиров джихад обязателен; провокационное поведение России; бездействие силовых структур и спецслужб Таджикистана, а затем их переход на сторону коммунистов.

В тот период Демократическая партия Таджикистана, ИПВТ совместно с движениями "Растохез" и "Лаъли Бадахшон" организовали вооруженное формирование под названием фронт "Спасение Отечества". Таким образом, оппозиционные партии и движения трансформировались в военно-политические образования, вступившие в гражданскую войну.9

После того как части Народного фронта, выступавшего под коммунистическими лозунгами, взяли Душанбе, а на состоявшейся в ноябре 1992 года "примирительной" XVI сессии Верховного совета республики победившая кулябско-ленинабадско-гиссарская коалиция определила новый политический порядок, деятельность оппозиции была ограничена территориями: Каратегин, Припамирье и Горно-Бадахшанская автономная область, то есть регионами, которые поддержали оппозицию, а Народный фронт так и не смог завоевать. В июне 1993 года решением Верховного суда республики Демократическая партия и Исламская партия возрождения Таджикистана были ликвидированы, а также запрещены движения "Растохез" и "Лаъли Бадахшон". Кроме того, закрыли и оппозиционные газеты10.

В значительной степени деятельность оппозиции была перенесена за пределы Таджикистана — в страны СНГ, куда переселилось более 250 тысяч беженцев; в Афганистан, где дислоцировались лагеря вооруженных формирований оппозиции и нашли убежище более 60 тысяч человек11.

В июне 1993 года в Афганистане была создана Объединенная таджикская оппозиция (ОТО)12. В ее состав вошли Демократическая партия (ДПТ) и Движение исламского возрождения Таджикистана (ДИВТ), заменившее в эмиграции ИПВТ. Основная часть вооруженных отрядов разместилась преимущественно в четырех районах Афганистана, в которых были созданы учебные лагеря. В организационном отношении силы оппозиции были сведены в 4 фронта общей численностью до 9 тыс. чел. А на территории Таджикистана ее отряды, численностью до 3 тыс. человек, находились главным образом в Каратегинской долине13. Так оппозиция практически полностью перешла к военному противостоянию официальным властям республики.

Оппозиция и переговорный процесс

Последствия войны, раскол общества, постоянные столкновения между вооруженными группировками, трудности восстановления разрушенного хозяйства, тяжелый кризис экономики, истощение ресурсов и, главное, угроза распада страны, заставили враждующие стороны сесть за стол переговоров. В апреле 1994 года под эгидой ООН между правительством Таджикистана и оппозицией начались переговоры о национальном примирении.

К этому времени позиции ДИВТ были достаточно сильны, его руководство находилось на пике популярности своих сторонников. Вдоль всей таджикско-афганской границы оппозиция создала фронты: Шаартузско-Кабадиенский (1 тыс. чел.), Пянджский (более 3 тыс. чел.), Кулябский (3 тыс. чел.) и Бадахшанский (4 тыс. чел.). В Каратегинской долине, по данным командующего погранвойсками Российской Федерации А. Николаева, численность вооруженных формирований оппозиции с лета 1993 по апрель 1994 года значительно выросла и составила 4—5 тыс. чел.14.

Тем не менее лидеры ДИВТ приняли решение идти на переговоры. Они поняли, что силовой путь ведет в тупик. Во-первых, идеология исламизма не была доминирующей или достаточно распространенной, она встречала в стране самое широкое сопротивление. Во-вторых, борьба региональных элит, которая за время конфликта превратилась в войну между этнорегиональными группами за власть, вела к распаду Таджикистана. Это не устраивало ДИВТ. Его руководство пришло к пониманию того, что даже если бы оппозиции удалось вооруженным путем захватить власть в Душанбе, то она не смогла бы эту власть удержать — регионы, которые оказывали движению помощь, были значительно меньше по человеческим ресурсам, слабее экономически, чем регионы, поддерживавшие правительство. Это стало проясняться в 1994 году, когда ослабел приток в вооруженные формирования оппозиции в Афганистане. Причины — начавшаяся репатриация части таджикских беженцев из Афганистана и трудовая миграция молодежи из оппозиционно настроенных регионов в Россию и другие страны СНГ. Так, в конце 1993 года вооруженные силы ДИВТ в Афганистане насчитывали около 10 тыс. человек. И количество боевиков увеличивалось ежедневно. А к началу 1994 года их численность стабилизировалась и постепенно пошла на убыль.

Важным фактором, также сыгравшим свою роль в том, что ДИВТ приняло решения о переходе к политическим методам урегулирования конфликта, стал опыт истории. В памяти народа сохранилась трагическая судьба среднеазиатских эмигрантов 20-х годах XX века, которые боролись против советской власти, потерпели поражение и ушли в небытие. Страх повторить их судьбу и оказаться в вечном изгнании заставил лидеров движения отказаться от риска решать конфликт чисто военными методами.

Свою роль сыграло и понимание того, что Россия и постсоветские секуляристские режимы Центральной Азии, имеющие серьезные проблемы с собственными оппозиционными исламскими движениями, будут всячески противодействовать образованию на территории Таджикистана исламского государства.

Межтаджикский конфликт — один из немногих случаев в мировой практике, когда за относительно короткие сроки удалось достичь существенных результатов в мирном решении противоречий. За три с небольшим года, прошедших с начала первого раунда межтаджикских переговоров (5—19 апреля 1994 г.) до Общего соглашения о мире, подписанного в Москве 27 июня 1997 года, стороны заключили целый блок соглашений, которые стали основой в достижения мира и национального согласия в республике.

ИПВТ в процессе мирных переговоров

Путь к миру был сложным и противоречивым. В течение 1993 года шли консультации представителей ООН с правительством и оппозицией, а также с заинтересованными государствами. В процессе консультаций обе стороны признали необходимость скорейшей репатриации таджикских беженцев из Северного Афганистана и других стран, поняли, что конфликт можно урегулировать только путем переговоров. Однако наблюдались серьезные противоречия в том, кого считать субъектами переговорного процесса. Лидеры оппозиции полагали, что на переговорах они должны быть представлены как единая сила, включающая и внутреннюю вооруженную оппозицию, и тех, кто базировался в Северном Афганистане. Эта точка зрения коренным образом отличалась от правительственной позиции, согласно которой в переговорном процессе должны были участвовать лидеры оппозиционных отрядов, находившихся на территории Таджикистана. А формирования, которые базировались в Афганистане, следует разоружить и перебросить в Таджикистан в качестве беженцев15.

Камнем преткновения стали также разногласия по проблеме беженцев. Лидеры оппозиции подчеркивали, что возвращающимся беженцам необходимо предоставить гарантии безопасности и неприкосновенности, они считали, что правительство Таджикистана не выполнило своего обещания о всеобщей амнистии и продолжало преследовать политических оппонентов.

В процессе консультаций лидеры оппозиции испытывали давление оказавшихся в изгнании рядовых членов ИПВТ, а также представителей интеллектуальной элиты регионов, ее поддержавших. Все они требовали перейти к политическим методам решения конфликта и сесть с правительством за стол переговоров. Культурный центр "Сино", фонд "Умед" и другие общественные организации, объединявшие беженцев, находившихся в странах СНГ, обращались к лидерам оппозиции с просьбой перейти к политическому диалогу.

Отношение оппозиционеров к возможности мирных переговоров с правительством зависело от того, из каких соображений они вошли в ДИВТ: по идейным взглядам или из региональной солидарности. Регионалы в основном поддержали "ястребов". Те, кто поддерживал ДИВТ по идеологическим мотивам, были более склонны к компромиссу. Сближение точек зрения продолжалось до апреля 1994 года, когда состоялся первый раунд переговоров.

Он состоялся в Москве 5—19 апреля 1994 года. Сторонам удалось сформировать повестку дня на весь период переговоров, образовать совместную комиссию по беженцам, а также подтвердить свою готовность к политическому диалогу. Однако эта готовность, несмотря на декларации с обеих сторон, не вылилась в реальное соглашение о прекращении огня. Стороны продолжали считать вооруженное насилие главным аргументом воздействия на противника, причем при военно-политической активизации оппозиции.

Второй раунд переговоров, который состоялся с18 по 28 июня 1994 года в Тегеране, закончился провалом. Несмотря на то что удалось обсудить ряд важных вопросов, соглашение о прекращении огня так и не было подписано. Основные противоречия касались условий прекращения огня. Оппозиция попыталась использовать приемы "пакетирования", то есть связала прекращение огня с решением политических вопросов, которые необходимо было обсуждать отдельным пунктом, прибегла к тактике "предъявления завышенных требований", надеясь получить дополнительные преимущества. Как правило, эти методы эффективны, если сторона, их использующая, обладает военным превосходством. Однако в действительности этого не было, а для демонстрации силы вооруженные формирования оппозиции активизировались лишь в период переговоров. Возобновлялись бои в Припамирье и Каратегинской долине, постоянные столкновения проходили на границе. Тем не менее, хотя и с трудом, обе стороны пошли на компромисс. 15 сентября 1994 года было подписано соглашение о временном прекращении огня и других враждебных действий на таджикско-афганской границе и внутри страны, заключен ряд других важных договоренностей. Продвижению переговорного процесса существенно способствовала Совместная комиссия, которая контролировала выполнение заключаемых соглашений.

Переговорный процесс протекал сложно вплоть до декабря 1996 года. Перелом наступил после подписания Хосдехских соглашений. Однако значительные уступки, сделанные А. Нури ради продвижения переговорного процесса, вызвали серьезные разногласия в руководстве Объединенной таджикской оппозиции и глубокое недовольство ее рядовых членов. Приказ оставить Гарм и Таджикабад стал тяжелым ударом и для командиров, и для рядовых моджахедов. Сначала они не желали подчиняться этому приказу, но затем вера в своего религиозного лидера заставила их смириться с достигнутым соглашением о демилитаризации Каратегинской долины. С того времени и правительственная сторона, и ОТО начали демонстрировать свое умение находить компромисс, соблюдать достигнутые договоренности. С декабря 1996-го по июнь 1997 года были решены практически все принципиальные военные, политические, правовые вопросы и подписано Общее соглашение о мире.

Стратегия и тактика переговоров. Изменения в позициях сторон

Поначалу в качестве аргументов в переговорном процессе обе стороны пытались использовать вооруженные силы. Как правило, за 7—10 дней до начала очередного раунда переговоров активизировались боевые действия, в ходе которых каждая сторона старалась добиться преимуществ и таким образом оказать политическое давление на ход переговоров. Поэтому до декабря 1996 года они проходили на фоне практически непрекращающихся боев. Первое соглашение о прекращении огня было подписано только через пять месяцев после начала переговорного процесса. Оно постоянно продлевалось и также постоянно нарушалось обеими сторонами. При этом ДИВТ более широко демонстрировало диверсионно-террористическую активность (тактика партизанской войны и захват заложников), нежели правительственная сторона.

Кроме того, ДИВТ постоянно обвиняло коллективные миротворческие силы (КМС) и российских пограничников, пытаясь трансформировать их в субъект переговоров и таким образом распространить на них соглашение о прекращении огня. Это позволило бы оппозиции поставить под контроль международных наблюдателей КМС и Группу погранвойск РФ, то есть ограничить их возможности и облегчить вооруженным отрядам ОТО вылазки с территории Афганистана16.

Тем не менее тактика оппозиции менялась в ходе переговоров. Они характеризовались неровностью, резкими поворотами и неожиданными продвижениями вперед. Во многом это объяснялось неопытностью его участников. Очень большую роль играл и личностный фактор. Мирный процесс начал заметно быстрее продвигаться с того момента, когда делегации возглавили президент республики Э. Рахмонов и лидер оппозиции А. Нури. В совместных дискуссиях они принимали решения, продвигавшие переговорный процесс вперед, даже если эти решения не отличались продуманностью или выгодой для своих сторон. Но оба лидера признали главными общенациональные цели, ради которых они были готовы к компромиссам.

Влияние третьих сторон

Движению исламского возрождения Таджикистана, как основной политической силе оппозиции, оказывал поддержку ряд мусульманских стран Ближнего и Среднего Востока, а также международные мусульманские организации, которые относились к конфликту как к джихаду против коммунистов. А страны СНГ считали эту помощь "исламской угрозой", то есть попыткой широкомасштабного наступления исламских экстремистов на постсоветские секуляристские режимы Центральной Азии. Имея преимущество в ОТО, Движение исламского возрождения Таджикистана сумело использовать свои широкие связи с международным исламским движением и укрепить военное сотрудничества как в рамках Центральноазиатского региона, так и в целом — в СНГ, в частности, заключить двусторонние и многосторонние военные и военно-политические соглашения, включая Договор о коллективной безопасности.

Эти обстоятельства определили особую роль России, Ирана и Афганистана в процессе мирных переговоров. Взгляды России и Ирана, стран, оказывающих сильное влияние на ход переговорного процесса до образования Комиссии национального примирения (КНП), также претерпели эволюцию. На начальном этапе Россия относилась к ДИВТ весьма негативно. Но после того как Министерство иностранных дел России возглавил Евгений Примаков, положение значительно изменилось. Министр считал, что продолжение межтаджикского конфликта в конечном счете приведет к потере российского влияния в регионе, а таджикские беженцы в Афганистане станут звеном, связывающим Центральную Азию и талибов. Сходные взгляды на отношения ДИВТ и Талибан имел и Иран, который всячески стремился содействовать урегулированию межтаджикского конфликта. Большую роль в продвижении переговорного процесса сыграл президент Афганистана Б. Раббани, призывавший участников переговоров вспомнить о своей этнической общности.

Своеобразными были отношения между Движением исламского возрождения Таджикистана и Талибаном. До выхода талибов на политическую арену ДИВТ имело хорошие контакты со всеми участниками военно-политического процесса в Афганистане, так как не вмешивалось во внутренние дела приютившей оппозицию страны, не составляло конкуренции ее военно-политическим группировкам. Но после появления Талибана и сближения Раббани, Ахмад Шаха Масуда с Москвой положение ДИВТ в Афганистане изменилось. Начались интенсивные конфиденциальные контакты ДИВТ и талибов. Однако, по словам членов ИПВТ, несмотря на заманчивые обещания талибов, ДИВТ не сочло необходимым укреплять свои дальнейшие контакты с ними. Тем не менее не секрет, что тогда между талибами и ДИВТ были налажены хорошие связи.

Подписание Общего соглашения об установлении мира и национального согласия ознаменовало конец четырехлетнего вооруженного конфликта в Таджикистане. Начался активный процесс послевоенной реконструкции и реинтеграции. На основе данного Соглашения была сформирована Комиссия по национальному примирению, которая начала работать в сентябре 1997 года. В ее состав входили и представители ИПВТ.

Согласно этому документу Объединенная таджикская оппозиция взяла на себя обязательство сложить оружие. Костяк ОТО (ИПВТ, часть ДПТ, "Лаъли Бадахшон" и другие) должны были стать политическими партиями, а не военно-политическими объединениями. В свою очередь, правительственная сторона обязалась выделить представителям ОТО 30% мест в органах исполнительной власти — министерствах, ведомствах и других государственных структурах всех уровней, а также предоставить возможность оппозиционным партиям участвовать в политическом процессе.

Лидеры ИПВТ высоко оценили соглашения от 27 июня 1997 года. Наиболее важными для них были пункты, предусматривавшие легализацию оппозиционных партий и движений, реинтеграцию членов вооруженных формирований оппозиции в вооруженные силы республики, предоставление упомянутой 30%-ой квоты в органах власти. Последние два пункта в будущем давали определенную гарантию безопасности членам ИПВТ.

Проблемы реализации Соглашения

Итак, Соглашение об установлении мира и национального согласия подписано, но в нем не были определены механизмы реализации этого документа, что вызвало многочисленные споры, разногласия и даже недоверие сторон друг к другу.

8 марта 1997 года участники переговоров подписали протокол по военным проблемам, которому отводилась важнейшая роль в системе договоренностей. Протокол был призван устранить главные предпосылки возникновения нового конфликта — поэтапную реинтеграцию, разоружение и расформирование отрядов ОТО, а также реформирование правительственных силовых структур. Контроль над этим процессом возлагался на президента республики, Комиссию национального примирения, которые должны были работать в тесном взаимодействии с Миссией наблюдателей ООН в Таджикистане. С сентября 1997 года начались мероприятия по реализации первых двух этапов реинтеграции и демобилизации вооруженных формирований ОТО. На третьем этапе совместная комиссия провела аттестацию личного состава реинтегрированных подразделений объединенной оппозиции.

После окончания третьего этапа реализации военного протокола КНП объявила, что оппозиционные партии больше не являются военно-политическими объединениями. А Верховный суд республики снял запрет с деятельности Исламской партии возрождения, Демократической партии и общественных объединений "Лаъли Бадахшон", "Растохез"17. Затем представители бывших противоборствующих сторон наконец-то начали совместную работу по организации управления страной.

Важнейшим достижением можно считать отказ от оружия и необратимый переход к политическим методам, что доказали первые постконфликтные президентские и парламентские выборы. После четырех лет вооруженного противостояния, вызвавшего огромные жертвы, обеим сторонам было очень трудно вести диалог, основанный на компромиссе и отказе от силовых решений. Тем не менее, несмотря на постоянно возникающие в ходе примирения противоречия и спорные ситуации, с начала 1998 года между правительственной стороной и ОТО не было отмечено военных столкновений. Основным полем решения проблем стала КНП. Для решения сложных вопросов создали комитеты, двусторонние комиссии, рабочие группы. Так, серьезные противоречия между вооруженными формированиями в Кофарнихонском районе весной 1999 года успешно преодолела комиссия под руководством представителя оппозиции А. Тураджонзода и представителя правительства А. Азимова18. Еще один пример. Вызвал разногласия и даже приостановил работу КНП принятый закон о партиях. И опять-таки благодаря усилиям специально созданной согласительной комиссии удалось выработать компромиссное решение, приемлемое для обеих сторон. Таким образом, в процессе примирения прежде конфликтовавшие стороны перешли от силовых к чисто политическим методам решения проблем.

ИПВТ в настоящее время

Исламская партия возрождения Таджикистана по-прежнему остается одной из самых сильных партий в республике. Во-первых, ее лидеры считают, что в ходе мирного процесса партия добилась значительных успехов. Прежде всего, прекращена кровопролитная война, к местам своего постоянного проживания возвращены беженцы. Участники борьбы осознали, что все спорные вопросы можно (и необходимо) решать политическими, а не силовыми методами. Во-вторых, ИПВТ получила возможность для легальной работы, она приобретала некоторый опыт партийного строительства, выиграла два депутатских мандата в первых после конфликта парламентских выборах и заявила о себе как о партии парламентского типа. В-третьих, она уходит от регионализма, ее первичные организации работают практически во всех областях и районах страны. В-четвертых, большинство должностей из 30%-ой квоты во властных структурах заняли представители партии. В-пятых, она научилась думать о своей социальной базе: создана программа выхода из затянувшегося экономического кризиса, намечены направления социально-экономического подъема экономики республики, активизируется работа с молодежью и женщинами. В-шестых, ее опыт — редкий пример сосуществования политического исламского движения и светского государства.

Сейчас лидеры исламистов, лишившись преимуществ положения оппозиции, разделяют ответственность за положение дел в стране. ИПВТ работает очень динамично. Большим успехом пользуется партийная газета "Начот".

Возникла проблема, связанная с нарушениями членами ИПВТ статьи 4-й закона "О политических партиях", согласно которой в мечетях, медресе запрещено создавать первичные организации политического и военно-политического толка. Однако власти часто идут на компромисс и не обостряют этот вопрос, понимая, что любая дискуссия в мечети, затрагивающая важные для верующих аспекты, неизбежно принимает политическую окраску.

Тем не менее следует признать, что у ИПВТ в настоящее время есть и другие, порой весьма важные проблемы. Одной из главных следует признать споры вокруг самой идеи существования исламской партии. Наметились как минимум две точки зрения о месте и роли политического ислама в политической жизни страны. Первую выразил Акбар Тураджонзода, который считает, что ислам должен встроиться в политическую систему современного Таджикистана, обеспечив единство общества и руководства республики, а затем, в будущем, эволюционным путем прийти к исламскому государству. Вторую точку зрения, согласно которой необходимо вести политическую борьбу, используя партии и парламентскую деятельность, поддерживает руководство ИПВТ. В настоящее время в республике еще сохранена почва для развития исламских радикальных оппозиционных движений: продолжающееся обострение социально-экономического положения, разочарование как в коммунистической, так и в демократической идее, тотальная коррупция, отсутствие сильных светских движений и связанный с этим "вакуум идеологии". В этих условиях легальная политическая деятельность ИПВТ может использовать недовольство масс и направить его в плоскость политической борьбы.

По-прежнему неоднозначно выглядит проблема существования политического ислама в политическом поле светского государства. Представляется, что основная трудность кроется не в самом исламе, а в том, как политический ислам взаимодействует со светскими политическими силами, в первую очередь с теми, кто находится у власти в странах региона, в том числе и в Таджикистане.

Здесь можно выделить следующие основные моменты. Во-первых, политический ислам в Таджикистане и в Центральной Азии в целом — это не чисто религиозное, а социальное и политическое явление. Недостаток ресурсов, особенно малоземелье и маловодье, перенаселение, бедность, безработица, сопровождаемая стремительным социальным расслоением общества, способствуют подъему политических исламских движений, которые выдвигают альтернативные предложения на политическом рынке и имеют ярко выраженную социальную окраску. Провалы власти, в частности неэффективные экономические реформы, неизбежно стимулируют рост влияния политических исламских движений. Об этом свидетельствует стремительное распространение "Хизб ут-Тахрир" в Ферганской долине, причем во всех ее частях, относящихся к Узбекистану, Таджикистану и Кыргызстану.

Во-вторых, стабилизация положения в Таджикистане, успехи мирного процесса сопровождаются укреплением власти и нарастанием авторитарных тенденций, что обусловлено характером местной политической культуры. Сдерживая формирование демократической оппозиции, власти сами поляризуют политические силы, делают политический ислам своим главным оппонентом и тем самым подвергают себя испытанию на прочность.

В-третьих, ислам — основа идентичности коренного населения Таджикистана. Поэтому формирующаяся политическая система республики испытывает сильное воздействие политических традиций, сердцевиной которых является ислам. Практически почти все политические и общественные движения апеллируют к нему. Характерна позиция Коммунистической партии Таджикистана, которая с 1991 года отказалась от борьбы с религией и признала возможность совмещать веру в Бога с членством в компартии. Тем не менее большая часть населения выступает против перспективы теократического государства. Такое положение с особой остротой ставит вопрос о взаимоотношениях ислама и государства.

Несмотря на разные точки зрения на политический ислам, можно с уверенностью сказать, что одним из важных достижений процесса примирения в Таджикистане является мирное вхождение ислама в политический процесс. Взаимоотношения политики и ислама — очень тонкая и сложная проблема. Вариант, который выбрал Таджикистан для решения этого вопроса, предоставляет миру уникальный опыт согласования политических интересов различных общественных групп, исповедующих порой даже противоположные подходы к религии.


1 См.: Отчет о проведении Национального опроса общественного мнения. Душанбе: Шарк, 2000 .

2 См.: Малашенко А. Россия и исламский фактор // Россия, февраль 1997. С. 22.

3 Хасанов Р. "Подпольный обком"... под знаменем ислама // Правда, 16 мая 1991.

4 См.: Таджикистан в огне. Душанбе: Ирфон, 1993. С. 147—149.

5 См.: Лукин А. "Аллах Акбар": Заметки с первого съезда Исламской партии возрождения Таджикистана // Согласие, 1 ноября 1991.

6 См.: Там же.

7 См.: Хасанов К. Как это было: Истина о регистрации устава Исламской партии возрождения // Народная газета, 27 апреля 1993.

8 См.: Народная газета, 4 декабря 1993.

9 См.: Там же.

10 Об этом подробнее см.: Зокиров Г. Масоили этнополитикии муходчирати ахоли дар Точикистон. Душанбе: Сино, 1995.

11 Название "Объединенная таджикская оппозиция"— ОТО впервые прозвучало на Ашхабадских переговорах (см.: Дорога мира: Документы межтаджикских переговоров. Душанбе, 1997, С. 173).

12 См.: Пельц А. Таджикистан в "кольце"фронтов // Красная звезда, 23 апреля 1994.

13 См.: Белов Е.В. Исторический опыт переговорного процесса по урегулированию межтаджикского конфликта (1993—1997). Душанбе: Институт истории АН РТ, 1999. С. 16—24.

14 См.: Там же. С. 20.

15 См.: Махонина С. Военно-политическое сотрудничество между Россией и Таджикистаном в 1993—1999 гг. Душанбе: Институт истории АН РТ, 1999. С. 14—25.

16 См.: Олимова С. Политические партии и многопартийность в Таджикистане // На путях политической трансформации (политические партии и политические элиты постсоветского периода). Выпуск 8, Ч. 1. М.: МОНФ, 1997. С. 248—249.

17 См.: Информационный блиц "Азия Плюс", 13 августа 1999, № 316.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL