НЕФТЬ АЗЕРБАЙДЖАНА – МЫШЕЛОВКА ДЛЯ ЗАПАДА?

Алек РАСИЗАДЕ


Д-р Алек Расизаде, старший научный сотрудник Вашингтонского центра исторических исследований (США).


Во время последней правительственной чистки президент республики Гейдар Алиев перетасовал весь кабинет министров, включая его руководителя Фуада Гулиева. Затем последовала отставка Расула Гулиева, спикера парламента, заслужившего репутацию непримиримого критика. Вице-премьер Артур Расизаде занял пост премьер-министра в то время, когда неудержимый спад национальной экономики неумолимо приближал взрыв общественного негодования с непредсказуемыми последствиями. Если бы не прозорливость и неоспоримый авторитет опытного лидера страны, нынешний режим мог бы последовать за предшествовавшими азербайджанскими правительствами, так и не сумевшими выполнить свои сказочные обещания создать вокруг Баку "второй Кувейт". Что ожидает Америку с ее интересами в современном Азербайджане, после того как г-н Алиев возвратился в мраморный президентский дворец с видом на Каспийское море?

Ловушки воинственности

Быстрая смена руководителей страны, начавшаяся в 1988 году, как правило, приводила к тому, что Армения захватывала все новые участки исконно азербайджанских земель, а возбужденные толпы смещали из президентского дворца очередного временщика: Камрана Багирова, Рахмана Везирова, Аяза Муталлибова, Абульфаза Эльчибея. Со времени распада СССР политика руководства Азербайджана не отличается ни кремлевско-византийским стилем, ни западным подходом. Подлинно азербайджанская политика может быть скорее охарактеризована как смесь ближневосточного интриганства элиты с традиционным кавказским эгалитарным своенравием, с тянущимися из прошлого ненавистью, семейственностью, всепроникающей коррупцией и, конечно, со стремлением к личному обогащению через политическую власть. Мы должны также принимать во внимание долгую историю притворного подчинения региональным и мировым державам, когда руководители Азербайджана вынуждены были иметь с ними дело.

Со времени своего возвращения на политическую авансцену республики в 1993 году Г. Алиев пережил три попытки государственного переворота, и также, как это случилось с его предшественниками, мог пасть жертвой социального взрыва, вызванного, даже несмотря на политическую апатию народа, крайне тяжелым положением в стране. Но, будучи мудрее их, он немедленно заключил соглашение о перемирии с Арменией (которая к тому времени достигла своих стратегических целей) и сумел поддерживать его в течение долгого времени.

Алиеву досталась в "наследство" находящаяся в состоянии развала военная структура, которую едва ли можно назвать регулярной армией: ее подготовка, дисциплина и боевой дух, мягко выражаясь, оставляли желать лучшего. На всех уровнях армейского руководства укоренилась коррупция, процветали воровство боеприпасов и перепродажа оружия. Новобранцы (за исключением одетых в черную форму подразделений президентской гвардии) были плохо подготовлены и слабо организованы. Армии даже не хватало продовольствия, а народ в массовом порядке уклонялся от призыва. Зато высшие военные чины строили личные виллы или просто выкачивали ресурсы из военных ассигнований, составлявших почти половину государственного бюджета. По словам посла одной из западных стран в Баку, "никто быстрее азербайджанцев не убегает, бросая оружие, бронетехнику и оставляя без защиты гражданское население"1. Развертывание на поле боя вооруженных сил в таком состоянии неизбежно привело бы к новой военной неудаче и новому армейскому мятежу, который положил бы конец очередной президентской карьере, как уже дважды случалось до этого.

Г. Алиев — сильный и проницательный государственный деятель макиавеллевского склада. Он не позволил втянуть себя в этот порочный круг и не повторил ошибок своих политических предшественников на посту президента страны. Его политика отражает крайнее нежелание азербайджанского общества возвращаться к войне. Простые азербайджанцы открыто выражали решительное возмущение продажностью политиков, генералов и бизнесменов, чьи дети не только не появлялись на передовой, но и вообще не служили в армии. Их пристроили на работу в прибыльном нефтяном бизнесе, где многие из них и сейчас занимаются темными экспортно-импортными операциями. Даже ученые, основной источник патриотической риторики, примолкли. Поддерживая народный протест, Г. Алиев организовал ряд открытых судебных процессов над высокопоставленными чиновниками и генералами, которых уличили в государственной измене и предательстве — от сдачи азербайджанских городов в обмен на помощь в свержении правительства в Баку до продажи, через Грузию, горючего для армянских танков.

На протяжении всей истории страны любая складывающаяся региональная власть, рвущаяся к господству, стремилась захватить управление портом Баку, расположенным на пересечении каспийских маршрутов. Также ведут себя и современные великие державы в своем постколониальном желании овладеть энергетическими ресурсами и мировыми рынками. В СССР Баку был главной материально-технической базой советского командования на Ближнем Востоке. На случай возможного вторжения в Персидский залив в Азербайджане хранили огромные запасы оружия и боеприпасов. Сегодня сходную геостратегическую роль отводят Баку американские специалисты в области планирования внешней политики в отношении Кавказа и Центральной Азии. Эта политика должна носить последовательный и хорошо сбалансированный характер.

С головой уйти в нефтяные проблемы, одобряя деятельность сомнительных лидеров (которые всего лишь 10 лет назад входили в верхушку коммунистического руководства, были генералами КГБ и ярыми противниками США), игнорируя при этом недовольство народа, который еще не забыл систему социального обеспечения времен социализма, — это в высшей степени поверхностная политика, самообман правительства США и всего мирового сообщества.

Наши аналитики, совместно с представителями службы внешней разведки США, склонны переоценивать определенные аспекты будущего развития Азербайджана, в частности карабахский конфликт и потенциал каспийской нефти (здесь сказывается влияние азербайджанских "источников", которые в неофициальных беседах пытаются раздуть ценность этих факторов для американской политики в регионе). В то же время они отметают все другие важные факторы, которые обычно и являются основой любых политических изменений и могут опрокинуть баланс сил так же быстро и внезапно, как это произошло в Иране в 1979 году.

Высшие должностные лица США не уделяют этим факторам должного внимания, пребывая в чрезмерной эйфории, порождаемой некоторыми аналитиками и влиятельными сановниками, отстаивающими — естественно, небескорыстно — интересы крупных нефтяных корпораций, возглавляющих американо-азербайджанское лобби в США. Серьезные попытки проникнуть в истинную суть вещей не приветствуются, а вмешивающиеся не в свои дела правдолюбцы даже рискуют своей личной безопасностью. Однако мрачная реальность современного Азербайджана очень далека от картин, господствующих в поверхностных публикациях о нефтяном процветании.

Экономические трудности

В рамках СССР экономика Азербайджана развивалась на основе существовавшей в то время общественной системы и социалистических принципов производства. Изолированный на столетие от окружающих региональных рынков и перепрыгнувший ряд этапов промышленного развития, сегодняшний Азербайджан обладает несбалансированной и быстро снижающей показатели промышленностью, зависящей от сырья и рынков России. Кроме того, в республике недостаточно развито сельское хозяйство (до 50% импорта составляет продовольствие), зато остался непропорционально большой сектор научных исследований, разработок, обучения и технологий, созданный для военно-промышленных потребностей сверхдержавы — СССР.

Согласно статистике, эти пропорции изменялись, к лучшему или худшему, в первые шесть лет самостоятельной жизни в ходе попыток республики вырваться из экономической зависимости от рынков, индустриальной мощи и снабжения продовольствием бывшего Советского Союза. Показатели развития машиностроения и нефтехимического производства — двух столпов азербайджанской промышленности — за период с 1991-го по 1996 годы снизились на 85%, в то время как добыча сырой нефти и природного газа возросла до 50% валового национального продукта2. После распада СССР в 1991 году экономика деградировала в следующей последовательности (год за годом): на 26% — в 1992-м, на 23% — в 1993-м, на 22% — в 1994-м, на 17% — в 1995-м и на 6% — в 1996 году (по оценке местных экономистов), оставив больше половины из четырех миллионов человек работоспособного возраста полностью или частично безработными3.

Производство валового внутреннего продукта за этот период снизилось на 64%, в том числе промышленное производство — на 70%, а сельскохозяйственное — на 50%. Азербайджан намного сильнее, чем Россия, Украина или Казахстан, пострадал от экономической дезинтеграции. Основная часть промышленной, сельскохозяйственной, транспортной и энергетической инфраструктуры государства в несколько раз превысила свой амортизационный период. Экономика испытывает инвестиционный голод. 75% общего объема капиталовложений — доля иностранных нефтяных компаний, которые вкладывают средства в свои собственные проекты. А баланс правительство поддерживает только за счет иностранных кредитов4.

Частный сектор не играет важной роли, особенно в производстве. Почти все частные предприятия представляют собой мелкие фирмы в сфере торговли, обслуживания или посредничества, в том числе и магазины, специально открытые для отмывания денег. Между тем как оставшийся в Азербайджане огромный советский промышленный потенциал включает умирающие предприятия нефтехимической и металлургической промышленности, электростанции, заводы по производству нефтяного оборудования и местные филиалы громадных российских заводов высокоточного и высокотехнологичного оборонного машиностроения. Заметим, что эти оборонные предприятия отнюдь не удовлетворяют скромных потребностей новорожденной азербайджанской армии в обычных вооружениях и в подавляющем большинстве зависят от российских фирм, специализирующихся в данной отрасли. Увы, и этот унаследованный развитой сектор не обошло неистовое разрушение, когда в первые, полные неразберихи годы независимости отчаявшиеся рабочие, в сговоре со своим начальством, продавали иранским и турецким коммерсантам по бросовым ценам запчасти и приборы. Промышленное оборудование и оборудование для создания инфраструктуры (из наиболее заметного — рельсы и трамвайные линии) вместе с разворованным колхозным крупным рогатым скотом и другим общественным имуществом ухитрялись переправлять через открытые границы туда же — в Иран и Турцию. Все это богатство под видом сырья уходило в обмен на товары производства этих стран (эти товары затем перепродавали азербайджанским потребителям), или же взамен доморощенные коммерсанты получали жалкие валютные крохи.

Внезапно возникшие состояния первых азербайджанских миллионеров, которые еще вчера были обычными людьми из народа, объясняются, по общему мнению, подобными мародерскими операциями5. Пресекая незаконную торговлю наркотиками и воровство в массовых масштабах, президент страны Г. Алиев, широко известный успешными антикоррупционными кампаниями еще с тех времен, когда он был первым секретарем Коммунистической партии Азербайджана, сегодня не ставит под вопрос законность быстрого обогащения, фактически одобряя появление национальной буржуазии с награбленным имуществом. Представители политической оппозиции утверждают, что самые процветающие виды бизнеса (импорт сигарет и алкоголя, новые супермаркеты, приватизированные заправочные станции) находятся под контролем кланов, имеющих тесные финансовые связи с правительством, что позволяет им зарабатывать миллионы6.

Большая нефть и политика местной элиты

Не касаясь перспектив развития нефтяной промышленности (а именно это больше всего интересует в Баку многих американских политиков и нефтяных королей), нельзя все же пройти мимо некоторых умопомрачительных головоломок, созданных местными политиками и бизнесменами. Об этих загадках мало кто знает, но зато уже навязли в зубах сведения о метрополии: к 1900 году она давала половину добываемой в мире нефти, изобрела установку для перегонки керосина, пробурила первую нефтяную скважину, построила первое нефтеналивное судно, первый нефтепровод и первую в мире морскую буровую платформу.

Одной из загадок является то, что ни правительство, ни иностранные нефтяные компании, ни международные торговые организации не имеют точных данных о ежегодной добыче нефти в Азербайджане. Автор этих строк тщетно пытался разобраться в этой головоломке с помощью руководства государственной нефтяной компании "SOCAR", а также обращался за разъяснениями к представителям высшего звена трех американских нефтяных корпораций, входящих в главный консорциум: "Amoco", "Unocal" и "Pennzoil". Но не только они не могли удовлетворить далеко не праздное любопытство автора этих строк. На транслировавшейся по телевидению встрече с членами правления компании "SOCAR" президент страны Г. Алиев был явно раздражен тем, что не владеет информацией об объеме добываемой нефти и доходов от ее продажи, а также не имеет достоверных данных о том, куда эти деньги уходят 7.

Среди людей, имеющих отношение к нефтяному бизнесу в Баку, сформировалось общее мнение, что объем реально добываемой за последние несколько лет сырой, а затем очищенной нефти на 2—3 миллиона тонн превышает показатели официальной статистики. И все прекрасно понимают, что такой способ подсчета позволяет использовать неучтенную после продажи на мировых рынках валютную выручку на военные нужды, для государственных закупок зерна и других основных товаров, а также для "стабилизации" азербайджанской валюты по отношению к доллару США и удовлетворения других неотложных потребностей национального значения. Существенная часть этих средств кормит таинственные "фонды", такие, как "президентский", "фонд на случай чрезвычайного положения", "фонд культуры" и десятки "благотворительных" организаций, которые на самом деле служат прикрытием коммерческой деятельности их настоящих хозяев из высших эшелонов власти. Под видом поддержки лагерей беженцев эти фонды поглощают, между прочим, запасы международной гуманитарной помощи, которая только в 1999 году была получена из 14 стран и составляла 118 миллионов долларов США, в том числе и 26 миллионов долларов, поступивших от американских неправительственных организаций.

Другая часть скрытых доходов от продажи нефти попадает в карманы высших представителей чиновничьей элиты, а также и на их тайные счета в иностранных банках. Эта элита не забывает своих родственников и близких друзей. Это — причина необъяснимых исчезновений, убийств и взаимных обвинений оппозиции и правительства, чьи клятвенные обещания провести расследование по столь животрепещущим проблемам ни разу не были выполнены. Из самых ярких примеров можно упомянуть заявление, сделанное в 1993 году Искендером Хамидовым, министром внутренних дел правительства Народного фронта Азербайджана (НФА). Руководитель МВД тогда объявил, что министр иностранных дел Хасан Хасанов за время пребывания на посту премьер-министра (1990—1992) накопил на зарубежных счетах около 30 миллионов долларов, полученных от международных нефтяных и других компаний. Еще один материал опубликован Нейматом Панаховым, недавно уволенным государственным секретарем. Он довел до сведения читателей, что тогдашний председатель парламента Расул Гулиев — "один из богатейших людей в Европе", владеющий по всему миру активами на общую сумму 1,75 миллиарда долларов, полученных от нелегального экспорта сырой нефти и нефтепродуктов. По данным ведущегося в настоящее время расследования, привлеченный к суду Панах Гусейнов, последний премьер-министр в правительстве НФА, только за два месяца пребывания в должности ухитрился спрятать за границей около 20 миллионов долларов8. Такая страсть к противозаконному обогащению могла бы стать темой обширного исследования политического климата, в котором американские предприятия работают в Азербайджане. Но это уже другая тема.

Вторая загадка, которая должна вызвать самое глубокое беспокойство американских нефтяных корпораций: все ли подписанные соглашения будут соблюдаться в закавказской стране, где живет темпераментный, но нищий народ, а закон, международные и коммерческие обязательства каждое новое правительство интерпретирует по-своему. Непредвиденный поворот событий может изменить или даже аннулировать множество сделок, по которым уже проведены технико-экономические экспертизы, привести к потере уже доставленного оборудования и инвестированных средств, а также сумм, затраченных на вознаграждение чиновников. Автор этих строк внимательно ознакомился с десятками сложных проектов, финансовых оценок, аналитических обзоров, политических докладов и научных статей, а также стенограмм заседаний конгресса. Однако ни в одном из этих документов не затрагивался простой, но основополагающий вопрос о потенциальной возможности социального взрыва, когда накопившееся недовольство народа может до основания разрушить выстроенную нефтяную пирамиду Азербайджана. Нет необходимости обращаться к историческим примерам других государств с богатыми запасами нефти, похожими на азербайджанские социально-экономическими условиями и почти адекватным политическим менталитетом: Алжир, Иран, Ливия, Ирак, Мексика, Венесуэла, Индонезия. На определенном этапе развития всем им пришлось на десятки лет раньше окончания сроков концессии национализировать свою нефтяную промышленность, созданную и развиваемую западными компаниями. Сможет ли Азербайджан стать исключением из этого общего правила в посталиевскую эпоху?

Большинство представителей правящей элиты страны и оппозиции по-прежнему не верит в исключения и вообще скептически относится к интернационализации добычи нефти. Первый президент суверенного Азербайджана Аяз Муталлибов был сторонником сохранения нефтедобывающей промышленности в государственной собственности. Политика в этой отрасли была пересмотрена после его смещения. Правительство НФА, не сумевшее руководить ею самостоятельно, обратилось за помощью к западным нефтяным компаниям. Неотъемлемый атрибут сделок того периода — щедрые (в масштабе Азербайджана) подарки и перевод отчислений от прибыли на зарубежные счета правящей политической клики9.

В июне 1993 года, накануне подписания окончательного соглашения по нефти, в результате восстания, возглавляемого главнокомандующим войсками на границе с Нагорным Карабахом Суретом Гусейновым, правительство НФА пало и на его место пришел кабинет министров Гейдара Алиева. Последовал новый раунд переговоров с консорциумом, который вынужден был еще раз выплачивать "вознаграждения", но уже другим чиновникам. И в сентябре 1994 года на пышной церемонии в Баку был подписан "контракт века" (как его назвали азербайджанские средства массовой информации) стоимостью 7,5 миллиарда долларов США. Сурет Гусейнов, ставший премьер-министром, но оттесненный от сделки, попытался совершить новый государственный переворот, но потерпел поражение и бежал в Россию.

Как нетрудно убедиться, в основе всех политических схваток в Азербайджане лежат нефтяные сделки и прибыли, что обусловлено национальным менталитетом, часто смешивающим правительственные задачи с личной выгодой, а национальное богатство с собственным карманом. Откровенно говоря, основной вопрос сегодняшней азербайджанской политики прост: кто незаконным образом присвоит деньги за продажу государственной нефти? Здесь нет расхождений, напоминающих западные политические программы: либерализм, социализм, консерватизм, тред-юнионизм, клерикализм, популизм или движение зеленых. Не существует, в отличие от Ближнего Востока, и четкой разделительной линии между исламскими политическими идеями модернизации и фундаментализмом. Так называемые политические партии представляют собой не более чем клику голодных прихвостней, сбившихся вокруг "сильной руки" с единственной целью — захватить власть, а с ее помощью — дорваться до личных благ, которые в конечном счете определяются возможностями добраться к доходам от государственной нефти.

По оценкам специалистов, азербайджанские месторождения на шельфе Каспия позволят добывать по 30—40 миллионов тонн нефти в год, а, когда все консорциумы заработают в полную силу, доходы в национальную казну увеличатся в 3—4 раза. Согласно официальным заявлениям Баку, возросший объем добычи нефти при технической поддержке международных организаций "катапультирует" страну из нищеты в процветание. Но многие задумываются, не станет ли снимать сливки с огромных доходов кучка правящих спекулянтов, поскольку, в отличие от Саудовской Аравии и Ирана, у Азербайджана нет представления о том, как создать высокоэффективную экономику, основанную на реинвестиции доходов от добычи нефти. В отличие от Кувейта или Норвегии, жителям Азербайджана не выделяют индивидуальные акции в национальной нефтяной компании, которая предположительно им и "принадлежит". А в отличие от Туркменистана, даже минимальная часть прибыли от продажи нефти не попадает и никогда не попадет простому народу, чтобы облегчить ему "трудности переходного периода". Все контракты оформляются таким образом, что международные нефтяные компании получают большую часть первоначальной прибыли в возмещение своих инвестиций, то есть крупные суммы в течение почти десяти лет не попадут в азербайджанскую казну.

Все свидетельствует о том, что Азербайджан идет по печально известному пути Нигерии, которая на протяжении 25 лет эксплуатации ее ресурсов международными корпорациями заработала на экспорте нефти 210 миллиардов долларов, но продолжает оставаться в числе 20 беднейших стран мира. В Нигерии ежемесячный средний доход на одного человека составляет 26 долларов, нет программы экономических реформ, но зато "накоплено" 37 миллиардов долларов внешнего долга. В мае 1997 года на вашингтонской сессии Американо-азербайджанской торговой палаты (USAAC) премьер-министр Азербайджана Артур Расизаде говорил уже о предполагаемом повышении доходов от добычи нефти до (как в Нигерии) 210 миллиардов долларов. При этом глава правительства не представил надежных рассчетов, подтверждающих, что это не нигерийский путь и он не приведет Азербайджан к печальным результатам.

После 1994 года республика подписала еще 14 соглашений по добыче нефти, которые предусматривают инвестиции почти на 50 миллиардов долларов. Примечательно, что все соглашения и маршруты нефтепроводов в Баку рассматривают как инструменты внешней политики республики, которые могут побудить западные страны оказать нажим на Армению, а также как средство давления на Россию в споре о правовом статусе Каспийского моря. Соглашения с российскими, иранскими, турецкими и французскими компаниями мотивировались исключительно политикой пряника хитрого азербайджанского лидера, который заискивает перед великими и региональными державами.

В азербайджанском секторе Каспийского моря выявлено 145 перспективных нефтеносных структур. Три самые богатые месторождения, содержащие треть всех оцененных запасов, разрабатывает первый и самый крупный консорциум — Азербайджанская международная операционная компания (АМОК). Она состоит из 11-ти фирм с американской долей участия в 40% и за 30 лет эксплуатации планирует получить 99 миллиардов долларов общей прибыли. Из этой суммы 78 миллиардов долларов останется Азербайджану, а все остальные участники получат 21 миллиард — планируется, что их общие расходы не превысят 7,5 миллиардов долларов. Но в действительности все далеко не так, как хотелось бы. Представители высшего руководства АМОК признают, что на каждый доллар, инвестируемый непосредственно в добычу нефти, необходимо вложить еще три доллара на обновление устаревшей и разрушающейся инфраструктуры Азербайджана. Большая часть остальных компаний еще даже не начинала работы по разведке нефти. Так что развернуть интенсивную добычу можно будет не раньше чем через пять лет10.

Суть третьей вырисовывающейся загадки заключается в том, что, в отличие от Казахстана и Туркменистана, Нигерии и Саудовской Аравии, Азербайджан — государство с самым большим в мире опытом добычи и переработки нефти. Республика унаследовала нефтяную индустрию, созданную за десятилетия советского централизованного планирования. В последние десятилетия существования СССР нефтяные предприятия Баку во многих отношениях играли главную роль в развитии крупнейшей в мире нефтяной индустрии. Бакинские геологи, инженеры и ученые проводили разведку и запускали промышленное производство на обширных месторождениях нефти и газа в Западной Сибири, Татарии, Башкирии, Казахстане, на Северном Кавказе и в Средней Азии. Они бурили скважины в Ираке, Сирии, Алжире, Индонезии, Египте, Иране, Анголе, Китае, Индии и других странах, не говоря уже обо всем каспийском побережье.

Советское правительство не жалело средств для наращивания выпуска нефтяного оборудования и строительства заводов по его изготовлению. Азербайджан поставлял на нефтяные месторождения СССР почти 70% всех приборов, станков и труб, став центром советской нефтяной промышленности. Единственный в СССР завод по производству передвижных морских буровых вышек был расположен недалеко от Баку (80% азербайджанской нефти добывается в море). Гигантские нефтеперерабатывающие и нефтехимические предприятия, построенные в столице республики и в соседнем Сумгаите, перерабатывали сырую нефть, которую качали сюда с Северного Кавказа, из Казахстана и Туркменистана, в нефтепродукты, пользовавшиеся большим спросом на мировом рынке. И наконец, в Баку размещались десятки крупнейших всесоюзных научно-исследовательских учреждений, передовых промышленных лабораторий и несколько профильных вузов во главе с флагманом индустрии, всемирно известной Нефтяной академией.

Бывшие выпускники этого учебного заведения до сих пор составляют ядро технических кадров страны. И когда кто-нибудь из президентского дворца говорит, что у Азербайджана нет иного выбора, кроме как обратиться к западным корпорациям за помощью в управлении нефтяной промышленностью, то невозможно поверить, что нефтяники республики не способны самостоятельно решить эту задачу. Тысячи буквально отстраненных от дела или прозябающих на нищенской зарплате (в пользу западного персонала, получающего за ту же работу в сотни раз больше) ученых, инженеров и квалифицированных рабочих с нетерпением ждут возможности исправить сложившееся бедственное положение. Нам нужно осознать всю серьезность этой тонкой проблемы и отказаться от свойственного нам надменного отношения к слаборазвитым нефтедобывающим странам.

Основываясь на результатах геологических изысканий, которые провели специалисты местных научно-исследовательских институтов, некоторые аналитики в Баку пришли к выводу, что вся каспийской нефтяная лихорадка сильно раздувается. Во-первых, это связано с переменным давлением Запада на цены на нефть стран Персидского залива (хотя реальная цена каспийской нефти будет выше в связи с более дорогостоящей технологией глубокого морского бурения и сложными как с географической, так и с политической точки зрения путями ее доставки из Азербайджана). Во-вторых, со стремлением повысить на фондовой бирже стоимость акций нефтяных корпораций-участниц. В-третьих, с желанием поощрить независимое азербайджанское правительство за его дерзкие антироссийские и антииранские прозападные выступления. В-четвертых, со пристрастием азербайджанского режима к двойному стандарту — получить западную помощь и сдержать недовольство народа баснями о громадных нефтяных прибылях, которые после нынешнего периода испытаний изменят жизнь. И, наконец, в пятых, пожалуй, самое главное — с мистификацией о 200 миллиардах баррелей нефтяных запасов (по сравнению с 250 миллиардами в Саудовской Аравии) и ожидающих инвесторов четырех триллионах долларов прибыли. Этот миф искусно поддерживают многочисленные аналитики, юридические фирмы, банки, торговые миссии, предприниматели, журналисты, политики, ученые, эмигранты, строительные и обслуживающие компании, пытающиеся урвать свою долю инвестиционного пирога в виде контрактов и "консультаций". Но если вспомнить данные геофизической разведки советского периода, то станет понятно, почему после 100 лет интенсивной эксплуатации азербайджанских месторождений нефтяная промышленность СССР игнорировала "нефтяной фонтан" под Каспийским морем и начала осваивать сибирские месторождения на вечной мерзлоте11. А ведь на тех геофизических данных основываются все нынешние нефтяные концессии в Азербайджане.

К этому надо скептически добавить: без упорного труда и перестройки экономики самих по себе прибылей, которые ожидаются от добычи нефти, явно недостаточно для достойной жизни. За предстоящие 30 лет разработки месторождений все вместе взятые консорциумы смогут приносить Азербайджану ежегодно не больше трех миллиардов долларов дохода от экспорта, что равняется двум миллиардам советских рублей (в ценах 1980-х годов). Такие деньги Азербайджан десятилетиями ежегодно получал в виде активного сальдо торгового баланса.

Социальные трудности

Основанные на официальной статистике данные по безработице в Азербайджане — отражение огромного бедствия, невиданного даже в годы Великой депрессии в США. Трудовые ресурсы республики составили в 1999 году примерно 4 миллиона мужчин и женщин, а общее население страны — 7,5 миллиона человек. И если в 1970 году здесь было около 0,6 миллиона безработных, в 1980-м — 1 миллион, то в 1990-м — 1,4 миллиона, а в 1995 году эта цифра достигла 2,1 миллиона человек12. Таким образом, 52% экономически активного населения полностью безработны и лишены легального источника доходов. Оставшиеся 48% получают около 30 долларов в месяц, тогда как, даже по официальным государственным подсчетам, прожиточный минимум составляет 86 долларов на человека, включая детей и иждивенцев13. Сколько еще сможет продержаться народ, прежде чем сложившееся положение приведет к социальному взрыву?

Государственная статистика и данные Всемирного банка указывают на крайнюю нищету азербайджанского населения, отмечая там самый низкий уровень жизни в Европе — ниже, чем в Боснии, Албании, Армении и Грузии (хуже только в Молдавии). Трагическое сокращение потребления продовольствия, в то время когда в магазинах прилавки ломятся от изобилия товаров, — самое убедительное доказательство балансирования на грани социальных беспорядков, несмотря на сказки о грядущем процветании в связи с нефтяным бумом. По сравнению с показателями 1985 года, в 1995-м потребление на душу населения снизилось: мясных продуктов почти в 2,5 раза, молочных — в 2 раза, яиц — в 2 раза, рыбы — в 3 раза, сахара — в 3 раза, масла — в 3,5 раза. Стабильный спрос сохраняется только на овощи, фрукты, бобовые культуры, рис и хлеб. А ведь уже в 1985 году потребление продовольствия в Азербайджанской ССР было в 1,5 раза ниже минимальных физиологических норм, установленных Академией медицинских наук СССР. Еще один признак обнищания по сравнению с 1985 годом — снижение закупок предметов первой необходимости, не говоря уже о резком сокращении строительства нового жилья14.

В связи с дефицитом импортируемой бумаги общий тираж газет уменьшился в 20 раз. Руководство общественным транспортом, лишенное поставок из стран бывшего социалистического лагеря, не имеет финансовых возможностей заменить вконец изношенные транспортные средства и с риском для пассажиров эксплуатирует оставшиеся полуразвалившиеся автобусы и ветхие поезда.

Состояние общественной системы здравоохранения ужасающе, причем альтернатива государственной медицине не создана. Пациенты вынуждены приносить в давно требующие ремонта больницы свои собственные лекарства, еду и постельное белье, а врачи ожидают взяток за официально бесплатное лечение. Больные покупают медикаменты на черном рынке, куда попадает большая часть предназначенной для беженцев гуманитарной помощи, или прямо в больницах у медперсонала. В то время как международные организации, оказывающие гуманитарную помощь, верят, что их посылки доходят до адресата и распределяются среди нуждающихся, на самом деле простым людям лечение недоступно, а число больных, в том числе и от недоедания, как и уровень смертности, быстро растет. Средняя ожидаемая продолжительность жизни, которая в 1985 году составляла 77 лет, к 1995-му снизилась до 66.

Баку, столица ожидаемого нефтяного бума, вступает в XXI век с изношенным до крайности коммунальным хозяйством. Грязные и запущенные города рушатся под напором массовой урбанизации, притока беженцев (только в Баку и его пригородах количество жителей удвоилось). Большинство населения не понимает, что городские сооружения и объекты коммунального хозяйства необходимо поддерживать в рабочем состоянии. К тому же только в 13 из 75 крупных городов существует канализационная система и лишь в 35 из них действуют водоочистительные станции. С наступлением темноты больше половины улиц не освещаются. Мусор не собирают, и он гниет в подъездах многоквартирных домов в центре города и на превратившихся в свалки заброшенных строительных площадках на окраине. Это, в свою очередь, вызвало резкое увеличение числа кишечных инфекций, включая дизентерию, сальмонеллез, холеру и другие забытые в советское время эпидемические заболевания. Частично эта проблема объясняется недостатком культуры: недавно ставшие городскими жителями вместо 250 тысяч изгнанных из Баку армян азербайджанские крестьяне, не привыкшие к городской жизни, выбрасывают мусор и отбросы прямо из окон квартир.

Системы очистки не удовлетворяют потребности города ни в количестве, ни в качестве воды. (Иностранцы привозят питьевую воду самолетом из Турции или из Дубаи.) Уровень опасных примесей в главной водопроводной магистрали, тянущейся на 320 км от северной границы с Дагестаном, превышает все допустимые санитарные нормы. По такой же длинной южной водопроводной магистрали, построенной в 1970-е годы, вода подается из реки Куры, протекающей вместе со своим притоком Аракс по территории Турции, Грузии, Армении, Ирана и Азербайджана и собирающей по пути канализационные отходы городов, а также пестициды, дефолианты для обработки хлопчатника и другие химические вещества, которые смываются с полей всего Закавказья. Этот убийственный раствор, смешивающийся с сопутствующим илом, в итоге попадает в организмы городских жителей.

Может быть, самые явные изменения в этом некогда чистом столичном городе заметны на протянувшемся по набережной Каспия приморском бульваре. Это любимое место отдыха бакинцев превратилось в зловонную свалку — так укрепляют берега в связи с повышением уровня моря. В настоящее время на каждого гражданина приходится только 55 м2 зеленых насаждений, на 21 м2 меньше, чем в 1985 году, когда Г. Алиев лично возглавил кампанию по озеленению города и его окрестностей.

В 1995 году республика отказалась от импорта природного газа из Туркменистана (под предлогом использования газа собственного производства). Результат: правительство оставило города Азербайджана на зиму без отопления и, за исключением центра Баку, — без горячей воды.

В феврале 1997 года парламент вынужден был заслушать жалобы граждан Гянджи и Сумгаита, второго и третьего по величине городов республики, испытывающих недостаток тепла, топлива, электричества и газа, в то время как энергетические ресурсы составляют половину валового национального продукта страны.

Вышеупомянутые беды — только верхушка айсберга. Он может в любую минуту сокрушить каспийские нефтяные концессии. Вряд ли кто-нибудь сумеет предсказать его изменчивый путь — социальное терпение отчаявшихся масс не безгранично.

Амплитуда реформ

Что же предпринимает руководство страны для ее спасения от экономической пропасти, помимо того, что пытается вселить в народ лучезарные надежды на долгожданный экспортный поток "ранней нефти" или на создание в Сумгаите "особой экономической зоны"?

Ведущие идеологи республики объявили о переходе от тоталитаризма к светской демократии с ориентацией экономики на рыночные отношения. Благодаря железному правлению президента Алиева наступила относительная политическая стабильность. С другой стороны, нынешнее затишье (вместе со специфическим толкованием законов, конституции и нефтяных контрактов) тесно связано лично с г-ном Алиевым, и учитывая, что ему уже далеко за семьдесят, может резко закончиться с его физическим уходом. Помимо армянской угрозы со стороны Нагорного Карабаха, зреют мятежи еще двух желающих отделения народов. На севере республики это лезгины, коренной народ, чьи земли простираются вдоль границы с Россией и который тайно поддерживают их этнические сородичи из Дагестана. А на юге это талыши, для которых родным языком является персидский, они тяготеют к Ирану. В то же время в самом Иране есть масса нерешенных проблем, связанных с 15-миллионным азербайджанским меньшинством. Это, в свою очередь, накладывает по крайней мере моральные обязательства этнической солидарности на слабые плечи Республики Азербайджан, и так уже обремененной миллионом живущих в стране беженцев.

Вдохновленные примерами Чечни, Осетии и Абхазии, лезгины открыто уклоняются от призыва в армию, не подчиняются указам из Баку и бойкотируют азербайджанскую администрацию. Согласно результатам правительственных расследований, лезгинские сепаратисты причастны к террористическим взрывам в бакинском метро и к похищениям азербайджанских должностных лиц. Лезгинские сторонники активных действий не только выступают за суверенитет, но и требуют свою долю прибыли от экспорта нефти, перекачиваемой по нефтепроводу, проходящему по их территории.

Отдельная Талышская республика была провозглашена полковником Гумбатовым во время неразберихи, возникшей в Баку в результате борьбы за власть летом 1993 года. Она просуществовала несколько месяцев и была подавлена войсками. Тегеран в эти события не вмешивался, но продолжает свою деятельность на талышской территории, которая все больше втягивается в сферу экономического и религиозного воздействия Ирана15.

Еще одна проблема — Нахичеванская автономная Республика (НАР), отделенная от основной части Азербайджана армянской территорией. В этой автономии собственные сложности усугубляются двойной экономической блокадой — как со стороны Армении, так и Азербайджана. Номинально оставаясь частью Азербайджана, эта маленькая республика тихо пытается выйти из-под контроля Баку и перейти под протекторат Турции, которая является официальным гарантом ее статуса по Карскому договору 1921 года, подписанному Арменией, Азербайджаном, Грузией и Турцией. Этот крошечный, зажатый между Арменией и Ираном эксклав не смог бы так долго продержаться (со времен исчезновения привычных границ СССР) без шестимильного турецкого водопровода и турецкой же помощи в снабжении предметами первой необходимости. Согласно статье 134 Конституции Азербайджана НАР — автономное суверенное государство в составе Республики Азербайджан. (Азербайджанская дипломатия предлагает такой же статус Нагорному Карабаху.) По окончании срока правления Гейдара Алиева, кстати уроженца НАР, автономная республика, скорее всего, потребует для себя суверенитета. А подобный опыт есть: в 1990—1993 годах, когда сам Гейдар Алиев, "забытый" бакинской политической элитой, был руководителем Нахичевани, он отказался признать власти Баку и установил сепаратные отношения с Турцией, Ираном и даже с Арменией.

Эти и другие политические барьеры, наряду с социальной напряженностью и властным диктатом Г. Алиева, стоят на пути реформ "переходного периода". Летом 1996 года был создан новый кабинет министров, который президент наделил полномочиями по ускорению экономических реформ, прежде всего в сфере приватизации по модели, рекомендованной МВФ.

Следуя примеру приватизационной кампании в России, новая администрация выдала каждому гражданину республики ваучер. Но в Азербайджане любой жизнеспособный бизнес, как правило, имеет своего негласного хозяина и распределение национальной собственности по символическим ценам — лишь правовые отписки, плюс крупные суммы "выкупа", нелегально выплачиваемого правительственным чиновникам.

В 1996 году бюрократический парламент принял к рассмотрению долгожданный закон о земельной реформе. Оставляя 45% земли под государственным контролем, а 33% — в муниципальной собственности, закон предполагает передачу остальной земли в частную собственность со всеми вытекающими отсюда правами собственников. При справедливом, без вымогательства взяток (неизбежных на местном уровне) применении этот решающий закон мог бы существенно снизить социальную напряженность в стране. Отметим, что иностранцы не имеют права владеть недвижимостью в Азербайджане.

Один из основных недостатков правительственной программы — отсутствие заслуживающей доверия концепции политики занятости. Безработица для более чем половины трудоспособного населения, которая еще больше усугубится массовыми увольнениями в ходе всеобщей приватизации, может спровоцировать гражданские беспорядки. Созданная при социализме сеть социального обеспечения разрушена, нет больше и среднего класса (составлявшего в 1991 году 80% населения), который мог бы обеспечить основу социальной стабильности.

Надежды на лучшую жизнь развеиваются бессодержательными реформами "переходного периода" и тончайшим привилегированным слоем, ставшим неприлично богатым за счет использования выгодных связей с правительством, военных поставок, экспорта нефти и хлопка. Представьте себе ненависть к "реформам" и уныние тех миллионов людей (а среди них и мой отец, пенсионер), кто с распадом финансовой системы СССР и ежегодным темпом гиперинфляции в 2 000% в 1992—1994 годы потерял все свои сбережения. Эти потери не были компенсированы ни Москвой, ни Баку. И, как будто этот грабеж кому-то показался маловатым, в 1995 году прошел второй раунд истребления среднего класса: обанкротились совместные инвестиционные фонды, задуманные как единственное доступное средство для привлечения народа к рыночной экономике. Соблазненные обещаниями непомерно высоких процентов прибыли по вкладам, наивные простые люди отдавали в эти фонды все, что выручили от продажи остатков семейного имущества. Оказалось, что они вносили деньги в финансовые пирамиды, производившие выплаты лишь начальным вкладчикам. Когда из-за отсутствия новых инвестиций эти фонды рухнули, все сбережения разом пропали. Правительство, занятое продажей нефти, и не подумало о возмещении убытков обездоленным инвесторам, среди которых была и моя теща, бывшая школьная учительница, которая получает ежемесячную пенсию, эквивалентную 10 долларам. Все это уничтожило средний класс, составляющий 4/5 населения, превратив его во взрывоопасную смесь социального недовольства. С тех пор среднего класса, основы стабильного цивилизованного общества, в Азербайджане просто нет.

Зато создаются условия для укрепления нарождающегося класса, который нельзя назвать классом предпринимателей в западном смысле слова. Стремясь накопить "стартовый капитал", это сборище купцов-самозванцев занимается примитивной челночной и розничной торговлей в маленьких магазинчиках и страдает от разного рода вымогателей — от правоохранительных органов до правительственных чиновников всех уровней, требующих "своей" доли.

Единственный общественный слой, способный к реинвестициям в народное хозяйство и созданию новых рабочих мест, — остатки коммунистического руководства, вездесущих представителей КГБ, руководителей сельского хозяйства и промышленности. В свое время, владея необходимыми рычагами административной власти, они сумели присвоить наиболее продуктивную и прибыльную часть государственной собственности. Хорошо организованные (по всем правилам мафии), они не скрывают своего богатства, вызывая у втоптанных в грязь масс желание это богатство отобрать и среди бедных разделить. Это недовольство, в свою очередь, отпугивает богачей от инвестиций в развитие производства, и они тратят деньги на развлечения, на роскошные квартиры и престижные автомобили.

Самый богатый человек в Азербайджане, бывший спикер парламента и промышленник Расул Гулиев, сразу же после своей отставки оказался в Нью-Йорке. До него страну покинул премьер-министр Панах Гусейнов, который с огромной суммой денег бежал на турецкую половину Кипра. Еще один бывший премьер-министр, Сурет Гусейнов, последовал за своими деньгами, предусмотрительно переведенными в Россию. Этот список можно продолжить. Частные инвестиции азербайджанских граждан в одной лишь Турции и только в 1997 году составили от 700 до 800 миллионов долларов16. Парадокс в том, что эти и другие такие же хитрые чиновники страстно призывают иностранные компании инвестировать разработку природных ресурсов и "свободных экономических зон" Азербайджана.

Планирование политики США

Основным препятствием для усиления американского влияния в Азербайджане является поправка 907 "Акта о поддержке свободы", принятой Конгрессом США в 1992 году. Эта поправка исключает Азербайджан из всех программ помощи бывшим советским республикам до тех пор, пока он не снимет экономическую блокаду Армении, установленную в связи с войной в Карабахе17. Несколько предпринятых с тех пор администрацией Б. Клинтона попыток (в интересах американских нефтяных компаний и ради национальных стратегических целей) обойти созданные конгрессом ограничения потерпели поражение. Принятую в 1996 году палатой представителей поправку Портера, определяющую нормативы гуманитарной помощи НКР, в случае решения вопроса по Азербайджану, сенат отверг.

США продолжают участвовать в вялотекущих переговорах в рамках Минской группы, сформированной Организацией по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) для преодоления карабахского тупика. Но вместе с тем американская дипломатия, после нескольких неудачных попыток посредничества — миссии Сайреса Вэнса, Джона Марески и Строуба Тэлбота, потеряла надежду на азербайджано-армянское примирение. И на Лиссабонской встрече ОБСЕ на высшем уровне (декабрь 1996) не удалось убедить обоих президентов подписать соглашение об урегулировании. Традиционные дипломатические средства и методы Вашингтона, такие как формула "земля за мир" или международные миротворческие силы, на Кавказе не "работают". В отличие от Израиля закавказские государства провели этнические чистки, результаты которых они, основываясь на своей национальной психологии, не собираются пересматривать. Республики Закавказья зажаты между грозными региональными державами — Россией, Ираном и Турцией, каждая из которых имеет в регионе свои особые интересы, в том числе и территориальные претензии. В Азербайджане представители США вынуждены лавировать между недружелюбной Россией и враждебным Ираном, как между молотом и наковальней, будучи к тому же в невыгодном положении в связи с ограничениями, наложенными конгрессом.

Между тем поправка 907 не накладывает никаких ограничений на шесть действующих в Азербайджане крупнейших нефтяных корпораций, лобби которых сейчас в конгрессе перевешивает возможности сторонников оказания помощи Армении18. Их инвестиции, "бонусы" и другие средства, предназначенные Баку, во много раз перевешивают помощь США Еревану: ожидаемые совокупные инвестиции и займы должны составить от одного до двух миллиардов долларов в год в течение ближайших 30 лет, а за 1992—1997 годы Армения получила от американского правительства только 600 миллионов долларов.

Пытаясь закрепить американские стратегические успехи в регионе, некоторые зарубежные политики предложили создать связующее звено, подобное выдвинутой в начале 1950-х годов Дж.Ф. Даллесом "теории северного яруса". Задуманная в качестве защитного бастиона против советской экспансии на Ближний Восток, она была реализована в 1955 году в форме Организации центрального договора (Багдадского пакта в 1959 году), переименованного в СЕНТО. На современной политической карте региона в новый блок вошли такие воображаемые западной стратегией плацдармы, как Грузия, Украина, Узбекистан, Азербайджан и Молдова (ГУУАМ) с последующим подключением Турции и Румынии. Этот блок скорее следовало бы назвать "центральным ярусом", потому что он служит санитарным кордоном, сдерживающим экспансию России с севера, а Ирана и других фундаменталистских сил — с юга.

Еще одной задачей ГУУАМ ("центрального яруса") стало бы обеспечение безопасного сухопутного и морского транспортного коридора для экспорта природных ресурсов из каспийского бассейна и Центральной Азии, что важно для западной экономики. По иронии судьбы, первым высокопоставленным чиновником, сформулировавшим эту доктрину, был российский премьер-министр Е. Примаков, затронувший эту тему в своей речи в Государственной Думе в марте 1997 года. Однако как историк автор этих строк хотел бы напомнить о судьбах Багдадского пакта и СЕНТО, процитировав для этого американского писателя Джорджа Сантаяну: "Те, кто не понял прошлого, обречены на его повторение".

Две центральные державы, входившие в созданную тогда систему безопасности, — Ирак в 1958—1968 годах и Иран в 1979-м — потерпели крах и встали на путь антиамериканизма как раз в результате того, что не учли внутренние социальные проблемы. Подобное же крушение (по той же самой причине, если только их истощенное население не изберет путь массового мазохизма) ожидает центральные и самые слабые страны-члены ГУУАМ — Грузию и Азербайджан, независимо от того, сколько нефти они экспортируют и насколько они сейчас лояльны Вашингтону. (Багдад и Тегеран в свое время весьма энергично экспортировали нефть и демонстрировали лояльность.)

Что касается Азербайджана, то политики США, совершенно очевидно, идут по давно забытому пути создателей Багдадского пакта. Сердечная встреча, оказанная в августе 1997 года Г. Алиеву в Белом доме, свидетельствует, что в Азербайджане администрация Б. Клинтона явно предпочла не демократию, а стабильность двойного стандарта и сквозь пальцы смотрит на этнические чистки, подавление свободы слова, нарушения прав человека, пародии на выборы, институционализированную коррупцию, расхищение международной помощи, политические притеснения, автократическое правление и зарождающийся культ личности. Такую политику конгресс США никогда бы не потерпел в отношении любой из европейских стран — Беларусь один из самых последних тому примеров.

Хочется верить, что абстрактный Азербайджан, существующий в наших энергетических оценках и стратегических планах, достигнет определенного уровня стабильности, демократии и экономического достатка. Многословные эксперты, возвращающиеся из поездок "для сбора фактов" в Баку, слегка побеспокоившись о демократии, к тому же игнорируя проблему благосостояния, начинают вовсю расхваливать стратегическую ценность государства и перспективы нефтяного бума. Свои суждения они основывают на количестве новых магазинов, появившихся на центральных улицах Баку, но почему-то не говорят, что цены в этих магазинах не доступны для простых азербайджанцев19. Бакинские чиновники тоже научились манипулировать магическим для Запада словечком "стабильность" и его (Запада) одержимостью проблемой нефти.

Азербайджанская идея использовать каспийские углеводороды в качестве инструмента национальной политики иногда вступает в противоречие с американской политической этикой, особенно в наши дни, когда конгресс недоволен вмешательством иностранного лобби в принятие решений20. Не имеющие представления о демократии в США, азербайджанские чиновники, лидеры оппозиции и средства массовой информации не скрывают своего намерения повлиять на вашингтонский процесс выработки законов в области внешней политики, завлекая "большой американский бизнес" нефтяными концессиями и другими прибыльными контрактами. В любой азербайджанской газете можно найти публикации, которые с гордостью утверждают, что "взамен" компания "Amoco" "завербовала" конгрессмена, что "Pennzoil" "подавила" очередную попытку провести еще один антиазербайджанский законопроект, а "Unocal" ведет борьбу с армянской кампанией в Калифорнии и что с помощью "Exxon", "Mobil" и "Chevron", проявивших недавно интерес к Азербайджану, наконец-то можно будет отменить поправку 907, потому что они "очень влиятельны". Подобные публикации, подготовленные учеными и политиками, создают в общественном мнении Азербайджана искаженный образ американского института политической власти. Азербайджанцы искренно верят, что у Вашингтона нет другого выбора, кроме как поддаться обольщению Баку. Такой подход к урегулированию нагорно-карабахского конфликта и других региональных проблем серьезно затрудняет работу политических посредников США. В то же время уже ставшая традицией привычка обвинять во всех бедах Москву основывается на постулате, что крупные корпорации могут изменить американскую внешнюю политику: лидеры Азербайджана верят в то, что республика — освященный нефтью регулятор в большой игре индустриальных держав за Кавказ и каспийский бассейн.

Предпочитая компромисс между невнятными отчетами наблюдательных комиссий по проблемам соблюдения демократии и внушительным голосом лобби нефтяных корпораций, Государственный департамент США старается не замечать, что жизнь в Азербайджане не отвечает ожиданиям его покровителя. Общепринятый аргумент Государственного департамента звучит так: "Да, мы знаем эти проблемы, но республика переживает переходный период, а концентрация власти в руках президента страны Г. Алиева — меньшее зло, чем оппозиция, в конце концов это Кавказ, и Алиев обеспечивает там стабильность". На первый взгляд это так, и у меня нет намерения разубеждать тех, кто разделяет подобную точку зрения. Но как ученый я обязан напомнить многократно проверенный историей принцип: стабильность не существует без демократии и процветающего среднего класса. В противном случае мы гораздо больше потеряем при стихийном восстании против правительства по окончании эры 77-летнего Гейдара Алиева.

Несмотря на то что Азербайджан сегодня относится к категории стран "третьего мира", его народ воспринимает свои беды не так, как другие слаборазвитые государства. Основная психологическая проблема, с которой стратегия США обречена сталкиваться в Азербайджане еще долгие годы, заключается в том, что, благодаря наследию СССР, широкие слои населения республики хорошо образованны и видали лучшие дни в государстве с более высоким уровнем благосостояния. Второй важнейший императив для американской Realpolitik — присущий кавказцам дух равенства и социальной справедливости. И ни один из кавказских народов не будет долго терпеть тиранию, особые привилегии и явное социальное неравенство. Если в ближайшие один-два года не произойдет осязаемое в каждой семье улучшение жизни, то граждане страны откажутся от предписанных государствами Запада и МВФ "стабильности" и "переходного периода". И весьма вероятно, что мощная волна народного гнева обрушится на нефтяные концессии как наиболее очевидные символы неравенства, коррупции, крушения надежд и национального унижения.

Вводимые в заблуждение рекламой, продиктованной особыми интересами наших нефтяных корпораций, и "катапультной" идеологией азербайджанского руководства, мы в настоящее время живем — до следующего явного промаха — во власти наивной иллюзии, вызванной тем, что наращивание производства нефти — панацея от всех бед Азербайджана. Такой настрой приводит к порочной политике США в Закавказье, что не раз подтверждалось, начиная с 1991 года. Если не учитывать специфику Азербайджана, то он может создать разработчикам американского внешнеполитического курса массу проблем и они вынуждены будут последовать примеру тех, кто в свое время, потерпев поражение, был изгнан из региона.

Нельзя забывать, что коррумпированные правительства — далеко не лучшая гарантия стабильности, демократии и свободы. Очень скоро, нажив на нефти изрядные состояния, представители могущественной местной элиты, они же "лучшие друзья" Америки, благополучно сбегут в цивилизованную и спокойную Европу, обвиняя дядю Сэма в разрушении их государств. В случае с Азербайджаном "наш человек в Баку" сегодня может найти убежище не в привычной Москве, а, скажем, в Лондоне, создав тем самым прецедент для своих преемников.

Углубляющаяся поляризация общества, в котором страсти накаляются с присущим жителям региона кавказским темпераментом, чревата постоянной угрозой внутренних гражданских волнений — это питательная среда для иных политических решений. Не удивительно, что почти каждое существующее в мире радикальное движение не только находит отклик в массах, но и приобретает ярко выраженных последователей на политической арене Азербайджана, что повышает шансы этих движений на успех. А следствием этого может стать серьезный удар по нефтяным концессиям и растущая угроза стратегическим целям США не только в Азербайджане, но и во всем регионе.


1 Newsweek (New York), 29 November 1993. P. 56. О растратах и хищениях в азербайджанской армии см.: Soldier of Fortune (Boulder, Colorado), November 1994. P. 33—37; Республика, 18 августа 1993; Azadlyq, 18 апреля 1994; Xalq gazeti, 30 октября 1994; Cumhuriyet (Istanbul), 2 June 1995. Здесь и далее, если не указано особо, все цитируемые периодические издания опубликованы в Баку (Азербайджан).

2 См.: Azerbaijan in Figures (Central Statistical Agency). Baku, 1997. P. 8—11.

3 См.: Мусаев Р. в: Millet, 4 февраля 1997; Иманов Н. в: Populyar, Winter 1997. P. 10.

4 См.: Azerbaijan: Economic Update (The World Bank). Washington, 1998. P. 36—38.

5 Наиболее выдающиеся личности были запечатлены в серии рассказов "Дикий капитализм" в социал-демократическом еженедельнике "Istiqlal" (1992—1994) и статьях такого же рода почти во всех азербайджанских периодических изданиях этого периода.

6 См.: U.S. News and World Report (Washington), 10 November 1997. P. 63—65.

7 См.: Бакинский рабочий, 19 ноября 1995.

8 См.: Зеркало, 21 марта 1993 (о Х. Хасанове); Meydan, 28 сентября 1995 (о Р. Гулиеве); Muxalifet, 20 ноября 1996 (о П. Гусейнове). Газета "Комсомольская правда" (Москва) добавила в своем выпуске от 26 июля 1994 года к списку спекулянтов нефтью среди прочих имена двух азербайджанских послов — зятя президента, М. Мамедкулиева, посла в Лондоне, и Р. Ризаева, посла в Москве, каждый из которых владел огромным банковским счетом загадочного происхождения.

9 См.: Вышка, 28—30 декабря 1993; Республика, 12 сентября 1994. Лидер социалистов Зардушт Ализаде сравнил нефтяные концессии с ненужной хирургической операцией, назначаемой озабоченными прибылью международными корпорациями и подкупленными местными политиками: Istiqlal, 18 мая 1995.

10 См.: Агаве Л., Велиев И. Контракт века и проблемы нефтедобычи на Каспии. Баку, 1997. С. 83—114.

11 См., например, статью в аналитическом журнале "Монитор", май 1997. С. 24—31. Типичный пример американской переоценки содержится в статье, опубликованной в "The New York Times", 6 August 1997.

12 См.: Naibli G. Labor Resources of Azerbaijan. Baku, 1996. P. 9—10.

13 См.: Azerbaycan, 21 мая 1997. На ежегодном заседании Всемирного банка и МВФ в Гонконге в 1997 году доход менее одного доллара на человека в день получил определение максимальной бедности.

14 По данным сборника "Azerbaijan in Figures" (Baku, 1996). Ср. с показателями, представленными в брошюре "70 лет под знаменем Октября" (Центральное статистическое агентство, Баку, 1987).

15 См.: Kayhan International (Tehran), 23 November, 21 December 1993.

16 См. экономический журнал "Trend", весна 1998. С. 12.

17 Эта статья гласит: "Помощь США по этому или какому-либо другому закону … не может оказываться правительству Азербайджана до тер пор, пока президент не определит и не доложит конгрессу, что правительство Азербайджана принимает действенные меры для снятия всех блокад, а также против использования других силовых методов против Армении и Нагорного Карабаха".

18 В "The Washington Post" от 6 июля 1997 опубликован список бывших членов правительства, состоявших на финансовом содержании входящих в консорциумы корпораций, включающий Ллойда Бентсена, Джеймса Бейкера, Джона Сунуну, Брента Скаукрофта, Збигнева Бжезинского, Ричарда Армитиджа и других известных представителей Вашингтона, наживавшихся на отстаивании интересов нефтяного бизнеса в Азербайджане.

19 См., например: "Letter from Baku" Томаса Гольца [Thomas Goltz] в журнале "The National Interest" (Washington), Summer 1997. P. 37—45.

20 О продвижении проектов по каспийской нефти с помощью взяток и политических связей высокого уровня в Вашингтоне см. "The Washington Post", 9, 18, 19 September 1997. Сейчас это дело расследуется в одном из комитетов сената.


SCImago Journal & Country Rank
  •  Focal мониторы  Суточный монитор давления BPLab. Мониторы сердечного ритма focal-shape.ru
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL