СУБЪЕКТНОСТЬ ЧЕЧНИ — ПРОБЛЕМА РОССИЙСКОГО ФЕДЕРАЛИЗМА

Муса БАСНУКАЕВ


Муса Баснукаев, кандидат экономических наук, старший научный сотрудник Центра социально-экономических проблем федерализма Института экономики РАН (РФ).


В 1990 году была принята Декларация о государственном суверенитете Чечено-Ингушской Республики. Однако уже 1 ноября 1991 года Чечня объявляет себя независимым государством и заявляет о своем желании выйти из Российской Федерации. Кремль принимает решение о создании самостоятельной Республики Ингушетия в составе России. Таким образом, появились две республики, не имеющие четко обозначенных границ: Чеченская и Ингушская. При этом статус Чечни фактически не определен до сих пор.

В последующие годы противостояние российских и чеченских властей привело к военным конфликтам, повлекшим многочисленные человеческие жертвы, уничтожение городов и сел, развал экономики, обнищание граждан и другие катаклизмы. Пока не будет определен политический статус Чеченской Республики и ее субъектность, нет смысла говорить о национальной безопасности, о политической и экономической стабильности в обществе.

Чечня — неотъемлемая часть Кавказского региона

Кавказ как природно-географический горный массив состоит из трех четко выраженных частей: Большой Кавказ, Межкавказье, Малый Кавказ — и представляет собой огромную целостную естественную историческую систему. По нашему мнению, нецелесообразно искусственно разделять его на Северный Кавказ и Закавказье. В последнее время некоторые политические деятели предлагают наименования "Северный Кавказ" и "Южный Кавказ", что выглядит более корректно.

В советской стране были созданы экономические районы. В одном из них, Северо-Кавказском, северная граница Кавказа подходила к естественной исторической границе Европы с Азией. А в Закавказском экономическом регионе южная граница Кавказа проходила по государственной границе СССР с Турцией и Ираном.

Если отказаться от политико-идеологических стереотипов и освободиться от искусственно присоединяемых пространств южной полосы Русской равнины на севере и северной зоны Армянского нагорья на юге, то Кавказ включает в себя Азербайджан, Грузию, частично Армению, а также Адыгею, Дагестан, Ингушетию, Кабардино-Балкарию, Карачаево-Черкессию, Северную Осетию-Аланию, Чечню и часть Краснодарского и Ставропольского краев. Следовательно, к государствам Южного Кавказа относятся Азербайджан, Грузия и Армения, а Северный Кавказ вполне можно было бы считать российским, но мешает фактор Чечни.

В настоящее время в регионе сложилась новая геополитическая обстановка, которая обусловлена нарушением баланса сил, существовавшим здесь до конца восьмидесятых годов. Кавказ фактически превратился в один из самых нестабильных и конфликтоопасных регионов мира. Его будущее во многом зависит от исхода противостояния России и Чечни. Утверждения ряда российских политиков, что главная угроза национальной безопасности и территориальной целостности России исходит с Кавказа, вполне обоснованны. В этих условиях Москве остро необходимо разработать конструктивную и последовательную кавказскую политику, прежде всего во взаимоотношениях с Чечней. В свою очередь, главная внешняя угроза национальной безопасности и стабильности чеченского общества исходит непосредственно от России.

Политические преобразования в стране, направленные на упорядочение федеративных отношений, на усиление вертикали власти, затрагивают все субъекты Федерации, в том числе и национально-государственные образования Северного Кавказа. В соответствии с указом об образовании федеральных округов в состав Северо-Кавказского включены 13 субъектов. Наряду с упоминавшимися выше (их девять) в округ также вошли Калмыкия, Астраханская, Волгоградская и Ростовская области.

Этот округ, переименованный в Южный, признается самым проблемным и стратегически важным для России, что не в последнюю очередь вызвано фактором Чечни. Как видно, российский Кавказ имеет три разновидности границ: природно-географическую, экономическую, политико-административную. Экономическая территория шире природно-географической за счет включения в ее состав Ростовской области. В свою очередь, политико-административный район больше экономического, так как он включает еще Калмыкию, Астраханскую и Волгоградскую области. Эти несоответствия, наверное, и вынудили переименовать новое территориально-административное образование в Южный округ. Даже по таким признакам можно констатировать, что Северный Кавказ до сих пор остается регионом, в котором Россия не обозначила (точнее, не выработала) свои политические, экономические, национальные интересы.

Территория Северного Кавказа как экономического района — 355 тыс. кв. км, численность населения — 17,7 млн. человек, средняя плотность — около 50 человек на кв. км. Занимая по площади 8-е место среди всех 11 экономических регионов России (около 2,7% территории РФ), по населению он стоит на 3-м месте (12%), а по густоте заселения — на 2-м. Здесь насчитывается 20% всех сельских жителей Федерации1.

Этнический состав весьма многообразен, доля русских в общей численности составляет всего 43%. Регион считается густонаселенным и трудоизбыточным. По оценке Министерства финансов России, он входит в группу регионов, имеющих наиболее значительный дефицит территориальных бюджетов, и отнесен к "регионам застойной бедности, участвующим в череде сменяющих друг друга межнациональных конфликтов, ухудшающим криминогенную обстановку в стране".

Социально-экономическая ситуация в целом на Северном Кавказе связана не только с военными действиями и разрухой хозяйственного комплекса в Чечне, но и с низким уровнем экономического потенциала других субъектов, с сохранением напряженности в межнациональных отношениях на соседних территориях, а также с общей кризисной социально-политической обстановкой в регионе. Большинство его субъектов зависит от финансирования из федерального бюджета и получает трансферты из Фонда федеральной помощи регионам.

Федеральный Центр, безусловно, должен осознавать всю важность и все проблемы Северного Кавказа. Практика заключения договоров между Центром и субъектами федерации не способствует упорядочиванию федеративных отношений. Конечно, наряду с попытками разграничить конституционные полномочия, федеральная власть принимала программы содействия региону. Так, программа правительства России "Структурная перестройка и экономический рост в 1997—2000 годах"2, являющаяся официальным прогнозом для страны, утвержденным к реализации специальным постановлением Кабинета министров РФ (№ 360 от 31 марта 1997 г.), включает и раздел по Северному Кавказу.

Однако принимавшиеся программы, постановления, договоры, соглашения не сняли проблему координации действий федерального Центра в регионе. Не принесли политическую стабильность ни договор "О мире и принципах взаимоотношений между Российской Федерацией и Чеченской Республикой Ичкерия", подписанный 12 мая 1997 года, ни соглашения между правительствами РФ и ЧР.

Процесс реформирования государственного устройства России, безусловно, в республиках Северного Кавказа столкнется с трудностями, в первую очередь обусловленными запущенностью национальных проблем и общественно-политической нестабильностью. Неопределенность субъектности Чечни — главное препятствие не только для политических, но и экономических реформ на Северном Кавказе, частью которого Чечня остается при любых политических или иных катаклизмах.

Социально-экономические показатели начала 90-х годов

С севера на юг Чеченская Республика простирается на 170 км, с востока на запад — на 100 км. На западе, севере и востоке она граничит с субъектами Российской Федерации, а на юге — с Грузией. Общая территория Чечни и Ингушетии на 1 января 1991 года составляла 19,3 тыс. кв. км, численность населения — 1 306,8 тыс. человек, плотность — 67 человек на 1 кв. км3. Учитывая фактор военного противостояния, условность границы между Чечней и Ингушетией, незавершенность политических преобразований в регионе некоторые данные о республике имеют весьма приближенные значения. Ее территория составляет около 17 тыс. кв. км, численность населения (в конце 1994 г.) — свыше 1 100 тыс. человек, в конце 1996-го — менее 900 тыс., при этом постоянно проживающих — менее 600 тыс. В настоящее время число постоянных жителей не превышает 400 тыс. В республике 5 городов и 17 сельских районов, а всего более 300 населенных пунктов. К середине 90-х годов здесь было свыше 600 тыс. чеченцев, 150 тыс. русских, 60 тыс. ингушей, 15 тыс. ногайцев, 10 тыс. кумыков, 5 тыс. аварцев, несколько тысяч татар, евреев и представителей других национальностей.

Характерная особенность экономики — монопрофильная специализация. Сначала здесь возникали отрасли по добыче и переработке нефти и связанные с их обслуживанием (машиностроение, металло- и деревообработка, химическое производство), затем легкой (ее швейная и обувная отрасли) и пищевой промышленности.

На промышленное производство приходилось около 2/3 совокупного общественного продукта. Причем удельный вес отраслей, определявших технический прогресс в народном хозяйстве: электроэнергетической, химической и нефтехимической, машиностроительной — составлял примерно четверть всей продукции промышленности. А всего около 80 процентов производимой продукции приходилось на тяжелую промышленность. Чечня выпускала промышленные товары более тысячи наименований.

Одно из негативных явлений — диспропорция между нефтедобывающей и нефтеперерабатывающей отраслями. Основу индустриального комплекса составляла нефть. Наивысший уровень ее добычи (21,6 млн. т) был достигнут в 1971 году. Затем наступил спад. К началу 90-х годов промышленность переживала самую критическую после Второй мировой войны фазу, и добыча нефти не превышала десятой доли уровня 1971 года, что отрицательным образом сказывалось на работе грозненских нефтеперерабатывающих заводов. Военные конфликты, естественно, еще больше усугубили ситуацию, и к началу нынешнего кризиса среднегодовая добыча нефти не превышала 0,7 млн. т.

К серьезным недостаткам развития производительных сил относилась и высокая степень концентрации промышленности в Грозном. В столице было почти 50% промышленных предприятий республики, в том числе все нефтеперерабатывающие и химические, более 2/3 машиностроительных и металлообрабатывающих заводов. "Отраслевая структура промышленного производства крайне непропорциональна. Структурные недостатки, связанные с гипертрофированным развитием нефтедобычи и нефтепереработки, проявляются не только в деформации, но и в узости набора производств, которыми представлены в республике отрасли промышленности"4. А поскольку для бесперебойной работы нефтехимического комплекса сырье приходилось завозить из других нефтедобывающих районов страны, то снижение ее добычи в республике влекло за собой падение общего объема промышленного производства.

Большой разрыв между уровнем промышленного производства Грозного и других городов поставили экономику Чечни в чрезмерную зависимость от действий центральных органов. Кроме того, особенности отраслевой структуры и размещение производства обусловливали специфику состава и дислокации рабочих мест.

Недра Чечни хорошо изучены. Здесь пробурено более 15 тысяч скважин различного назначения, до глубины 5 тыс. м разведана почти вся территория. В довоенный период в нефтяной промышленности сохранение достигнутого уровня добычи нефти было одной из главных задач. Большие возможности для стабилизации и увеличения добычи связывались с повышением отдачи недр. Из нефтяных месторождений добывали в среднем 30—40% (в нефтедобывающих странах мира, использовавших высокие технологии, отдача пластов уже тогда намного превышала 50%). Основная же часть геологических запасов нефти, при существовавших способах разработки, оставалась нетронутой. Увеличить добычу можно было и за счет ввода в действие простаивающих на промыслах скважин. Разведанные на территории республики запасы нефти и газа на 1 января 1960 года составляли соответственно 785,1 млн. т и 67,2 млрд. куб. м.

Недра Чечни хранят не только нефть, но и другие полезные ископаемые. Климатические условия и плодородные почвы позволяют возделывать различные и притом очень ценные культуры: лучшие сорта пшеницы, рис, виноград, фрукты, овощи. Реки можно широко использовать для орошения полей и строительства гидростанций. Субальпийские луга и бурунные пастбища служили прочной базой для развития животноводства. Горные буковые леса давали ценнейшую древесину. Минеральные источники, чистый воздух, обилие солнца, красивые пейзажи являлись теми целебными силами природы, которые могли бы способствовать эффективному развитию индустрии туризма и отдыха. Таким образом, как видно, Чечня имела благоприятные природные предпосылки не только для развития своих профилирующих производств, но и для создания новых отраслей экономики, рационального увеличения спроса на рабочую силу.

Чечня всегда отличалась быстрым ростом населения. Несмотря на то что депортация 40-х годов в очередной раз обрекла нацию на гибель, она даже в тех трудных условиях сумела выжить. Потеряв почти половину своего народа, чеченцы в последующем восстанавливали генофонд. К концу 1991 года, к моменту распада СССР, в стране проживало свыше одного миллиона чеченцев.

Если за 1970—1991 годы население РФ возросло на 14%, то в Чечено-Ингушетии почти на 23. В 1992 году население РФ за счет естественной убыли снизилось на 184,4 тыс. человек. Впервые за последние десятилетия в России произошло абсолютное сокращение числа жителей. Правда, свои коррективы вносила миграция. В Чечне же благодаря высокому естественному приросту, несмотря на миграцию, численность населения вплоть до 1994 года непрерывно увеличивалась.

Эти позитивные тенденции сталкивались с социальными проблемами: Чечня отличилась низким уровнем вовлечения трудоспособного населения в общественное хозяйство. А в 90-е годы ситуация усугубилась в связи с политическими и экономическими изменениями на постсоветском пространстве. Значительно трансформировался характер миграционных процессов, увеличилась их интенсивность, изменилась направленность.

Характеристика социально-экономического развития республики была бы неполной без оценки экологической обстановки. Следует иметь в виду, что состояние окружающей среды в Чечне в начале 90-х годов, еще до военных конфликтов, было близко к критическому. Вредные промышленные выбросы в атмосферу в г. Грозном в 1990 году составили 238,3 тыс. т, то есть почти 600 кг на одного горожанина. При этом обезвреживалось лишь 46% выбросов. Современное состояние экологии в Чечне, прежде всего в Грозном, можно характеризовать как экологическую катастрофу.

До конца 1991 года говорить об уровне российско-чеченских экономических отношений не приходилось. В таком контексте вопрос и не ставился (напомним, республика входила в состав Чечено-Ингушетии). Однако по той экономической политике, которую Центр проводил в бывшем субъекте РСФСР, можно судить, насколько были обеспечены экономические интересы Чечни. Несмотря на то что размеры произведенного национального дохода Чечено-Ингушетии превышали сумму фондов накопления и потребления, другими словами, народное хозяйство развивалось на собственной основе, социально-экономический уровень был намного ниже, чем в других субъектах РФ.

Развитие чеченского общества во многом зависело от решения проблем реабилитации репрессированных народов. Однако действовавший закон "О реабилитации репрессированных народов" не способствовал улучшению общественно-политической обстановки в республике.

В целом ведомственный диктат Центра, который не учитывал интересы национально-государственных образований, привел к тому, что Чечено-Ингушетия имела один из самых низких в России показателей социального развития. Следствием такой политики являлась, к примеру, высокая детская смертность в республике, значительно превышавшая среднероссийские данные. При этом в республике детская смертность неуклонно увеличивалась, в то время как в целом по России наблюдалась тенденция к ее снижению.

Сложившееся состояние экономики Чечни, отношение к ней как к сырьевой зоне, отсутствие должного внимания к развитию социально-культурной сферы — закономерный результат политики российского Центра. И при появлении нового государственного образования, Чеченской Республики, все это стало социально-экономической средой для постановки вопроса отделения от России.

Экономические интересы России

Геополитическое значение Чечни для России возросло в конце 1991 года, после распада СССР. Если Россия и могла бы терпеть эту республику как один из субъектов Федерации, то она никак не захотела иметь по соседству еще одну независимую страну. Одновременно для Кремля принципиально важно иметь государственную границу с закавказскими республиками по Главному Кавказскому хребту.

Однако остановимся на экономическом аспекте проблемы. Уже в конце XIX века экономические интересы России определялись наличием в Чечне высококачественной нефти. Несмотря на падение уровня добычи, ее удельный вес в кавказских объемах остается еще достаточно высоким. Но в целом нефтяной комплекс республики в его нынешнем состоянии не главное, что привлекает сегодня Россию.

Более важен для нее разветвленный транспортный узел Чечни. Транспортная инфраструктура — один из важнейших и самых уязвимых стратегических компонентов хозяйственного комплекса России в регионе. По чеченской земле проходят железнодорожная и автомагистраль Ростов — Баку (М-29), при этом железная дорога имеет две ветки: Прохладный — Моздок — Гудермес — Хасавюрт и Прохладный — Беслан — Грозный — Гудермес — Хасавюрт. Параллельно с первой веткой проходит автодорога, ее протяженность по Чечне — 125 км. Вторую сопровождает основная автомагистраль с более высоким грузо- и пассажиропотоком. Через Гудермес проходит железная дорога из Азербайджана в Россию, причем часть ее идет по берегу Каспийского моря. Эта ветка Кизляр — Гудермес — Хасавюрт, ее участок по территории Чечни — 120 км. Эти магистрали, а также нефтепровод Баку — Новороссийск, трассы газопроводов и другие коммуникации имеют стратегическое значение не только для Чечни и России, но и для закавказских государств.

В связи с перспективами освоения богатых азербайджанских месторождений, где за тридцать лет планируется добыть свыше 500 млн. т углеводородов, нефтепровод Баку — Новороссийск приобретает особое значение. Россия стремится сохранить контроль над нефтепроводом и, следовательно, получить дополнительную прибыль. Этот вариант в полной мере удовлетворяет и Чечню. Здесь российские и чеченские интересы совпадают. Однако Россия и Чечня не в состоянии обеспечить бесперебойную работу этого трубопровода и обеспечить его абсолютную безопасность, что побуждает другие заинтересованные страны активно искать варианты транспортировки нефти в обход России, а российские власти, в свою очередь, — в обход Чечни.

Чечня имеет немалые географические возможности, для того чтобы предполагаемые трассы трубопроводов от огромных нефтяных залежей Казахстана и мощных газовых месторождений Туркменистана прошли по ее территории. При таком варианте она бы значительно укрепила свои геостратегические позиции и повысила экономический потенциал. То есть в этом проекте Грозный имел бы не только коммерческий интерес, к чему хотели свести дело российские политики, но и огромный политический успех.

Но в таком случае перед Москвой возникла бы дилемма: признать независимость Чечни, что никак не отвечает интересам России на Кавказе, или прокладывать магистрали в обход Чечни, что требует гигантских финансовых затрат и достаточно продолжительного времени. Кремль избрал третий, силовой путь, ибо трудно себе представить, что гуманитарные мотивы легли в основу политики России по отношению к Чечне. Об этом говорят война, неоправданные человеческие жертвы, потери огромных материальных, финансовых, трудовых ресурсов.

Обратимся к фактам. На конец 1991 года вне России оказалось свыше 25 млн. русских, то есть 1/6 всех русских — граждан СССР. И трудно допустить, что судьба 300 тыс. русских в Чечне была для Кремля ближе, чем их участь в странах СНГ и Балтии. При этом надо иметь в виду, что отъезд русских из Чечни в начале 90-х годов во многом был связан не с дискриминацией, а носил чисто экономический характер. По аналогичным мотивам в те же годы из республики уезжали и чеченцы. Другое дело, что Кремль всегда заинтересован в присутствии русских в любом регионе бывшего СССР, чтобы с их помощью усиливать там свое влияние и отстаивать свои политические и экономические интересы.

После десятилетнего российско-чеченского противостояния, которое продолжается и поныне, достаточно трудно сформулировать нынешние экономические интересы России в регионе. Приходится констатировать, что политические пристрастия гораздо выше экономической целесообразности. Субъектность Чечни стала разменной монетой в удовлетворении политических амбиций российских и чеченских лидеров, которые превратили республику в территорию с разрушенной экономикой и обнищавшим населением.

Потенциал возрождения экономики

При оценке современного состояния экономики Чечни следует исходить из невосполнимости потерь, вызванных российско-чеченским противостоянием. Нынешнее положение республики, безусловно, не соответствует ее природному, интеллектуальному, духовному потенциалу.

Самые ощутимые потери она понесла в людях. Человеческие жертвы в этих войнах исчисляются десятками тысяч, а количество беженцев составляет сотни тысяч. Изменения в количественном и качественном составе населения, наблюдавшиеся в начале 90-х годов, оказались не столь катастрофическими по сравнению с теми, которые последовали в результате первой войны. Так, по некоторым оценкам, с конца 1994 года по конец 1996-го погибло до 100 тысяч граждан республики. За то же время ее территорию покинуло свыше 500 тысяч человек. При этом надо иметь в виду, что уехавшие русские ни при каких условиях не вернутся обратно. Это, во-первых, связано с тем, что им просто некуда возвращаться, а во-вторых, с усилением криминальной обстановки в республике. В целом в Чечню не вернулось 150—200 тысяч беженцев. Военная авантюра России способствует тому, что республика фактически становится мононациональной, чего пока нет ни в одном субъекте Федерации. О возможности подобной ситуации автор этих строк говорил и ранее5. Очередной военный конфликт, начавшийся осенью 1999 года, вызвал новый этап массовый миграции. Количество погибших неизвестно, однако, по некоторым оценкам, потери составляют 10—15 тыс. человек. Беженцы стали своего рода "визитной картой" республики. Только на территории Ингушетии их количество, официально зарегистрированное миграционной службой, периодами доходило до 220 тыс. В целом же за период второй войны республику покинуло 300—350 тыс. человек. Спустя год на территории Ингушетии продолжает оставаться до 140 тыс. официально зарегистрированных вынужденных переселенцев. С наступлением холодов их количество вновь постепенно увеличивается.

Неопределенность субъектности Чечни, развал экономики, сохранение напряженной криминальной обстановки обусловливают усиление оттока из республики не только так называемого "русскоязычного" населения. Эта тенденция, очевидно, будет нарастать и вызовет самые неблагоприятные последствия, учитывая, что российские власти не готовы контролировать ситуацию.

Можно предположить, что даже после стабилизации общественно- политического положения и возвращения беженцев чеченцы будут составлять 85—90% от общей численности населения республики.

Несмотря на все изменения в количественном и качественном составе трудового потенциала, надо исходить из того, что только граждане Чечни будут реально участвовать в восстановлении разрушенного хозяйства и в тех экономических преобразованиях, которые можно ожидать в ближайшей перспективе. Радикальные экономические изменения невозможны без консолидации чеченского общества и активного использования в этом процессе человеческого ресурса. Реальная возможность возрождения Чечни зависит от способности ее граждан, государственных и общественных институтов осознать опасность нынешней трагической ситуации, а также от выбора путей экономической трансформации. В этих условиях трудовые ресурсы, занятость населения должны стать потенциалом не только экономического развития, но и фактором политической стабилизации общества.

Следующий по степени важности вопрос экономического возрождения — восстановление разрушенного нефтекомплекса. Несмотря на существенное уменьшение добычи нефти и газа, сокращение производственных мощностей, дефицит специалистов, нефтедобывающий, нефтеперерабатывающий, нефтехимический комплексы остаются основой экономического потенциала. При техническом перевооружении нефтепромыслов и совершенствовании хозяйственных структур собственная добыча углеводородного сырья может в обозримом будущем обеспечить внутренние потребности республики.

В связи с этим решающее значение приобретает правильный выбор варианта структурных преобразований. Представляется, что приоритетной должна стать переработка собственного углеводородного сырья по принципу замкнутого цикла: от поисково-изыскательских и разведочных работ до реализации конечных продуктов нефтепереработки. Это предполагает создание новых производств, что позволит значительно увеличить количество рабочих мест. Вовлечение незанятого трудоспособного населения, особенно молодежи, будет способствовать повышению самообеспеченности Чечни новыми видами продукции и расширению рынка товаров.

Чечня всегда оставалась сырьевым регионом, что не способствовало эффективному использованию ее природных ресурсов. А развитие малотрудоемких отраслей вступало в противоречие с трудоизбыточностью региона. В связи с этим должно стать приоритетом адресное финансирование новых производств, выпускающих конечную продукцию. Попытка восстановить прежние мощности нефтедобывающего комплекса не принесет желаемых результатов, а будет лишь способствовать неэффективному использованию вкладываемых средств. При огромной зависимости от топливной промышленности, которая "практически целиком представлена нефтедобычей и нефтепереработкой (96,1%), производит 40,8% продукции промышленности и использует 57,5% основных промышленно-производственных фондов"6, необходимо обратить внимание на развитие отраслей, связанных с социальной инфраструктурой.

В республике продолжают гореть скважины, а из сохранившихся нефть добывается нелегально и перерабатывается на подпольных заводах. В этих условиях становится актуальным вопрос о скорейшем создании Чеченской нефтяной компании с государственной формой собственности, где все 100% акций должны принадлежать Чеченской республике. Вопрос о собственности является не только экономическим, но и политическим. Пока же предпринимаются попытки организовать такую фирму с участием других юридических лиц, в том числе и "Роснефти", что лишь затягивает решение вопроса и приводит к конфликтным ситуациям.

Чечня не только нефтедобывающая и нефтеперерабатывающая, она, прежде всего, аграрная республика. При возрождении сельского хозяйства следует обратить внимание на земельные угодья в горах. В 30-е годы в горных районах республики проживало 175 тыс. человек. В колхозах и личных хозяйствах там насчитывалось 178 тыс. голов крупного рогатого скота, 280 тыс. овец и коз, 15 тыс. лошадей, обрабатывалось 63 тыс. гектаров пашни. К началу 90-х годов в этой же зоне пахотные площади сократились в 7 раз, количество крупного рогатого скота уменьшилось в 3,6, овец — в 6,6 раза, лошадей — в 6 раз.

В период восстановления республики после 1957 года, когда чеченцы вернулись из депортации, власти допустили серьезную ошибку: они всемерно препятствовали возвращению чеченцев на свои исконные земли. А использование горного потенциала могло бы сыграть решающую роль в обеспечении республики продукцией сельского хозяйства, так как "здесь имеется 48,1 тыс. га неосвоенных горных пахотных земель, в том числе 9,2 тыс. га, ранее принадлежавших колхозам. На горных пахотных землях, пастбищах и сенокосах можно ежегодно производить: 43,6 тыс. т зерновых и зернобобовых культур, 66,0 тыс. т картофеля, 2,2 тыс. т льна масличного, 3,4 тыс. т табака, 46,2 кормовых единиц кормов на пахотных землях, 90,0 тыс. т плодов, 4,5 тыс. т орехоплодных, 17,45 тыс. т мяса, 78 тыс. т молока, 650 т шерсти"7.

Вероятна опасность повторения ошибок, совершенных после возвращения чеченцев из депортации. Российские военные, предполагая, что горцы окажут поддержку противоборствующей стороне, будут категорически возражать против переселения желающих на юг Чечни. Вместе с тем новое поколение чеченцев, выросшее в городах (их родителям в 50-е—70-е годы не дали возможность обжиться на своих землях), в 80-е—90-е годы не очень стремилось в горные районы. Поэтому использование горного потенциала связано со стимулированием и поощрением граждан, которые захотят возрождать хозяйство в этих районах. Значит, необходимо разработать целевую программу, которая стимулировала бы не только обустройство жилья, но и восстановление сельскохозяйственного комплекса.

Потенциал реанимации экономики, безусловно, не ограничивается этими направлениями. Однако обозначенные приоритеты могли бы способствовать стабилизации чеченского общества. Российские власти несут ответственность не только за человеческие жертвы и разрушенное хозяйство республики, но и за восстановление экономики, социальную поддержку населения и налаживание мирной жизни. "По некоторым данным, на войну уже потрачено более 32,5 млрд. рублей. На восстановление республики надо как минимум 7,5 млрд. На 2001-й — от 30 до 42 млрд."8. Если учитывать опыт восстановительных работ в минувшие годы, есть опасность нецелевого использования бюджетных средств. В связи с этим приоритетность финансирования обозначенных выше направлений приобретает особую значимость. Потенциал возрождения экономики может быть задействован лишь в том случае, если заинтересованность проявят обе стороны — и российская и чеченская.

Перспективы субъектности

Безусловно, реальные экономические преобразования и полноценное финансирование восстановительных работ возможны только после политической стабилизации. Вместе с тем одна из главных отличительных черт нынешней военной кампании от предыдущей (1994—1996) в том, что противоборствующие стороны даже не пытаются начать диалог о политическом и экономическом статусе республики. И все же стремление решить конфликт силовыми методами ни к чему хорошему не приведет, оно просто обречено на провал. А при продолжении военного противостояния финансирование восстановительных работ в частности и экономическое возрождение республики в целом также не принесут успеха.

Своими действиями Центр аннулировал все Хасавюртовские и другие договоренности с официальной чеченской властью, которые, правда, уже тогда носили скорее декларативный, а не правовой характер. Но, возвращаясь к правовой стороне решения спорных вопросов, можно вспомнить, что в 1995—1996 годах существовали проекты документов, на основе которых Кремль пытался решить конфликт. К примеру, были подготовлены материалы: Общие принципы и положения договора Российской Федерации с Чеченской республикой "О статусе Чеченской республики, разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти Чеченской республики" и проект закона "Об особом экономическом режиме на территории Чеченской Республики". Широкая огласка нынешних намерений Москвы, подтвержденная соответствующими проектами законов, могла бы сыграть роль стабилизирующего фактора общественно-политической жизни.

Вне зависимости от решения вопроса о политическом статусе республики, Россия должна быть заинтересована в Чечне как субъекте — экономически самодостаточном, не представляющем угрозы гуманитарной безопасности региона. В реализации такой задачи необходимы компромиссы с обеих сторон. Принципиальное значение имеет суверенитет над природными ресурсами как проявление государственного суверенитета в пределах своей территории. Важность юридической констатации неотъемлемого права Чечни на природные ресурсы заключается в признании экономического суверенитета и возможность начать диалог о политическом статусе. С другой стороны, наличие транспортных и иных коммуникаций предполагает учет стратегических интересов России. Решить такие вопросы можно через аренду территории, в аналогичном порядке следует обсуждать и другие проблемы, в частности связанные с транспортировкой нефти по чеченскому участку нефтепровода Баку — Новороссийск.

Безусловно, возникнет вопрос о регулировании отношений собственности на владение, пользование и распоряжение землей, недрами, лесными и другими природными ресурсами, а также государственными предприятиями, организациями, другим движимым и недвижимым имуществом, расположенным на территории Чечни. Все это богатство — исключительно достояние и собственность народа республики, но его необходимо использовать не в ущерб российскому государству.

Финансовую и социальную политику следует проводить на основе координации и специальных соглашений с соответствующими органами государственной власти и управления Российской Федерации. Необходимо предоставить возможность Чечне самостоятельно формировать национальный бюджет, устанавливать и взимать соответствующие налоги. При этом любые действия обеих сторон должны гарантировать сохранение единого российско-чеченского экономического пространства.

Постановка вопросов в такой плоскости предполагает, что статус Чечни будет отличен от статуса других субъектов. Конечно, это может вызвать возражение некоторых республик Федерации, возможно, станет одним из главных противоречий в попытке решить чеченский вопрос в рамках действующей российской конституции. Но эффективной будет лишь та модель экономического возрождения, которая предусмотрит конкретные механизмы реализации предполагаемых решений.

Субъектность Чечни — это проблема российского федерализма не только в смысле упорядочивания федеративных отношений, но и в формировании и становлении государственности России. Что послужит укреплению Российского государства — сохранение Чечни как субъекта федерации или признание как субъекта международного права — большой вопрос. Однако нельзя забывать об опасности превращения российского Кавказа в "одну сплошную Чечню".


1 См.: Российский статистический ежегодник, 1997 г. М.: Госкомстат, 1998.

2 Среднесрочный прогноз правительства Российской Федерации "Структурная перестройка и экономический рост в 1997—2000 годах". М., 1997.

3 Данные Госкомстата Чеченской Республики.

4 Цакаев А.Х. Государственное регулирование экономики национально- территориальных образований. М.: АНХ при Правительстве РФ, 1998. С. 138.

5 См.: Basnukaev M. Warreport. February-March 1998, London, 1998, No. 58.

6 Цакаев А.Х. Указ. соч. С. 136.

7 Русин В.Ф. Горный сельскохозяйственный потенциал Чечено-Ингушетии и его рациональное использование. Грозный, 1989. С. 5.

8 Общая газета, 5—11 октября 2000, № 40 (374).


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL