НАТО И ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ БЕЗОПАСНОСТИ АЗЕРБАЙДЖАНА

Джаннатхан ЭЙВАЗОВ


Джаннатхан Эйвазов, преподаватель кафедры международных отношений Бакинского государственного университета (Азербайджан)


Введение

Со времени провозглашения независимости Азербайджан считает сотрудничество с международными организациями основой для быстрого и эффективного вовлечения страны в мировую политику. Доказательство тому — вступление республики в ООН и ОБСЕ. Другим важным фактором, способствовавшим приоритетности этого направления внешней политики, стали те реальные проблемы, от решения которых зависело будущее молодого государства. Одна из них — конфликт в Нагорном Карабахе, вызванный территориальными претензиями Армении. На ранней стадии своей независимости Азербайджан пытался решить этот вопрос с помощью вышеуказанных международных организаций. Однако сделать это не удалось: ни на глобальном, ни на региональном уровнях не было эффективных механизмов выполнения принятых решений.

Именно неэффективность механизмов урегулирования нагорно-карабахского конфликта, предложенных ООН и ОБСЕ, — одна из причин, подтолкнувших страну к поиску более эффективных в этом отношении структур. В настоящее время большинство общественно-политического истеблишмента считает, что лишь участие НАТО может способствовать урегулированию противостояния. Однако не следует все возможности альянса концентрировать исключительно на этом пункте. НАТО в состоянии сыграть существенную роль в поддержании военно-политической безопасности Азербайджана.

Особенности геополитического окружения: вызовы военно-политической безопасности республики

С провозглашением независимости Азербайджан декларировал приверженность непреходящим ценностям мировой цивилизации: демократии, свободе личности и верховенству закона. В соответствии с этим внешняя политика страны ориентируется на построение равноправных и взаимовыгодных отношений со всеми государствами. Однако внешняя политика должна учитывать геополитические отношения и "правила игры" в соответствующем регионе. Конечно, такая политика — идеальная, это залог стабильности и процветания региона. В данный же момент, когда еще не создана эффективная и, самое главное, надежная институциональная структура, отвечающая за безопасность стран Кавказа, проблему обеспечения своей безопасности каждое государство региона решает самостоятельно.

Следует подчеркнуть исключительно неблагоприятное геополитическое окружение, в котором Азербайджан вынужден выживать. С трех сторон республика окружена странами, интересы которых далеко не совпадают с интересами ее безопасности. Две из них — Россия и Иран — имеют существенные рычаги воздействия на Азербайджан и могут активно их использовать, третья, Армения, также стремится использовать свое положение для достижения собственных, в основном территориальных, интересов. А, исходя из схожести геополитических формул России и Ирана, достижение компромисса в разграничении сфер влияния на Кавказе превращается в вопрос более чем технический. В такой геополитической ауре Азербайджан может войти в Евроатлантический блок только через Турцию и Грузию, тесные дружественные отношения с которыми обеспечивают хрупкий, но жизненно важный баланс сил в регионе и не позволяют создать вокруг Баку геополитическую изоляцию.

В целом геополитическая ситуация на Кавказе по большей мере отражает нестабильное положение на всем постсоветском пространстве. И в чем-то источники этого состояния можно охарактеризовать словами Г. Киссинджера: "Рушащиеся империи создают два типа напряженности: одну вызывают попытки соседей воспользоваться слабостью имперского центра, а другую — усилия приходящей в упадок империи восстановить свою власть на периферии"1. В российском истеблишменте всегда были сильны группировки, выступающие за реставрацию СССР. Это проявлялось даже в период "медового месяца" во взаимоотношениях России и Запада. Но такие тенденции резко усилились в годы второго срока президентства Б. Ельцина, и, пожалуй, все фактические атрибуты сегодняшней внешней политики Кремля говорят о том, что они становятся приоритетными в российской элите.

Если для Москвы проблема независимого Баку рассматривается больше в спектре независимости всего Кавказа, то для Тегерана этот вопрос имеет несколько иное значение. Даже сам факт формальной независимости Азербайджана Иран вполне определенно (и небезосновательно) воспринимает как реальную угрозу своей национальной безопасности. Проблема 27-миллионного Южного Азербайджана, присоединенного к Ирану в результате его договоров с Россией в XIX веке, — пороховая бочка, способная взорвать рыхлую многонациональную государственную структуру страны. И поэтому независимый статус Северного Азербайджана (ipso facto) представляется сильнейшим стимулом для объединительного движения азербайджанцев, живущих в Южном Азербайджане, то есть в Иране.

Исходя из этого, можно предположить направление развития ситуации; в частности, между Ираном и Россией вероятен фактический раздел сфер влияния, при котором иранская сторона будет удовлетворена даже простым поглощением Азербайджана Кремлем. Иными словами, Ирану выгодна сама по себе нейтрализация фактора независимости Северного Азербайджана, а потому Тегеран готов безвозмездно уступить его Москве. При этом речь может и не идти о формальном поглощении, но, без всяких сомнений, это будет означать фактическую потерю Азербайджаном своей независимости. Что же касается формы, то здесь нетрудно отыскать достаточное количество альтернатив.

Однако поглощение Азербайджана Россией отнюдь не единственное возможное следствие сговора двух региональных гигантов. Еще более пагубным результатом раздела сфер влияния на Кавказе может стать дезинтеграция самого Азербайджана. Острота этого вопроса усугубляется наличием серьезных чисто внутренних факторов, которые сами по себе способны обострить проблему военно-политической безопасности республики. Прежде всего, следует напомнить о сложной этнополитической ситуации, которая не исключает обострения проблемы субнациональных идентичностей в республике2.

Теоретизировать относительно причин, способствующих этнополитическому обострению, можно с различных точек зрения. Однако потенциал внутригосударственной конфликтности однозначно увеличивается в связи с экономическим упадком, непропорциональным распределением социальных и других благ среди различных общественных групп, в том числе и этнических. Кроме того, ряд западных специалистов подчеркивает, что проблему перераспределения экономических благ среди социальных и этнических групп могут значительно усложнить нереализованные обещания о будущем процветании, которые связывают с разработкой нефтяных и газовых месторождений государств Каспийского региона3.

Сложную внутреннюю ситуацию могут эффективно использовать внешние источники угрозы. В частности, претворению в жизнь перспективы расчленения Азербайджана поможет координированная поддержка и управление этническим сепаратизмом в республике.

В такой геополитической ситуации единственными региональными союзниками Азербайджана являются Турция и Грузия. Они представляют собой связующее геополитическое пространство, обеспечивающее Азербайджану выход в Евроатлантический блок. В этом смысле трудно переоценить их значение для обеспечения военно-политической безопасности республики. Однако, несмотря на достаточно высокий уровень идентичности геополитических интересов этих государств, существует проблемы, способные в перспективе подорвать систему их позитивного геополитического блокирования и лишить Азербайджан выхода к НАТО. Наиболее опасна в этом контексте внутриполитическая ситуация в Грузии. Если вектор геополитической идентичности Азербайджана имеет достаточно устойчивое евроатлантическое направление, которое поддерживает большинство азербайджанского истеблишмента, то внутриполитический компромисс по данному вопросу в Грузии не достигнут. В Тбилиси очень сильны пророссийские тенденции. Это можно объяснить, исходя из цивилизационной парадигмы С. Хантингтона, по которой Грузия, являясь частью ортодоксальной цивилизации, более склонна к блокированию с православной Россией4. Кроме того, что касается этнического сепаратизма, Грузия еще более уязвима, чем Азербайджан.

Эти факторы придают актуальность вопросу об устойчивости в долгосрочной перспективе нынешнего внешнеполитического курса Тбилиси. Несомненно, ярко выраженная евроатлантическая направленность его внешней политики — прежде всего, следствие политической позиции президента страны Э. Шеварднадзе. Однако вышеприведенные факторы далеко не гарантируют, что такой вектор внешней политики останется неизменным и после смены политической власти в республике. Скорее наоборот, если предположить, что на смену Э. Шеварднадзе придет политик, не обладающей аналогичной волей, то этот вектор может резко измениться. В связи с этим уместнее оценивать нынешний этап союзнических отношений Азербайджана и Грузии не как азербайджано-грузинский альянс, а как пока еще альянс между Азербайджаном и Э. Шеварднадзе.

Непредсказуемость грузинского фактора в перспективе может способствовать возникновению реальной угрозы независимости Азербайджана. Дело в том что в целях осуществления функции жизненного коридора (в геополитическом плане), Грузия для Азербайджана важнее, чем Азербайджан для Грузии. Такая расстановка сохраняется при любой модели регионального баланса сил. И потому Баку, как никто другой, заинтересован в сохранении фактической независимости Тбилиси.

Политико-правовой базис взаимоотношений Азербайджана с НАТО

Крах СССР, способствовавший радикальным изменениям в системе международных отношений, привел к необходимости переосмыслить роль НАТО в мире. Сложившаяся в результате этих изменений ситуация уже тогда диктовала необходимость существенно пересмотреть систему евроатлантической безопасности. Само пространство этой безопасности, ограничивающееся территорией Северной Америки и Западной Европы, нуждалось в расширении путем создания договорной структуры, охватывающей государства с переходной экономикой. Это, прежде всего, предопределялось тем, что после распада социалистического лагеря и дезинтеграции СССР образовалось огромное геополитическое пространство, основной характеристикой которого была нарастающая конфликтность и политическая непредсказуемость. Хотя и в советское время это пространство отличалось своей антизападной позицией, однако тогда оно было управляемым и контролируемым со стороны Центра, а значит, и предсказуемым для Запада. Победа в "холодной войне" означала для Запада не только крах основного оплота мирового коммунизма, но и (как побочный эффект) исчезновение фактора стабильности огромного геополитического пространства.

Такое изменение ситуации в мире не предполагало необходимости непосредственного включения образовавшихся новых независимых государств в НАТО, дабы обеспечить стабильность этого пространства и тем самым минимизировать вызовы безопасности Западу. Предварительно следовало создать политико-правовую структуру сотрудничества с этими странами, а затем уже с помощью этой структуры можно было бы координировать процесс их вовлечения в формирование новой архитектуры европейской и трансатлантической безопасности. Степень этого вовлечения варьировалась в зависимости от целого комплекса геополитических, социально-политических и экономических показателей. Среди них: геополитическое положение государства и его влияние на региональный баланс сил, позиция региональных "игроков", уровень конфликтности региона, природа политического режима, качество демократизации общественно-политической системы. А такие показатели, как экономический потенциал государства и темпы его экономических реформ, до сих пор определяют степень сотрудничества между этими странами и НАТО.

После окончания "холодной войны" и крушения биполярной системы конфронтации встал вопрос о целесообразности существования самой этой организации. Исчезновение фактора советской угрозы минимизировало ее миссию на ранних этапах формирования нового мирового порядка. В этом смысле программа "Партнерство ради мира" служила своеобразным мостом для плавного и гибкого переосмысления роли альянса в современном мире, облегчала решение проблемы расширения юридической зоны его ответственности. Так как нереально принять в НАТО все освободившиеся государства, то предполагалось хотя бы установить лимит времени на этот процесс. Однако, с другой стороны, установление формальных ограничений на расширение альянса могло бы привести к возникновению новых разграничительных линий в Европе. В связи с тем, что участие в программе "Партнерство ради мира" как бы подтверждало включение новых членов в альянс, не устанавливая при этом формальных лимитов членства, то государства, присоединившиеся к программе, могли надеяться на перспективу вступления. Это усиливает у них тенденции к тесному взаимодействию с организацией.

Осознавая возможную перспективу углубления сотрудничества с НАТО, Азербайджан 4 мая 1994 года присоединился к программе. К тому же некоторые ее положения имеют для Баку первостепенное значение. Так, в программе указывается, что ее участники подтверждают, что будут воздерживаться от угрозы применения силы в ущерб территориальной целостности и политической независимости любого государства, обязуются уважать существующие границы и решать возникающие по этому поводу споры мирными средствами. Безусловно, эти пункты программы фактически не гарантируют территориальной целостности Азербайджана. Однако когда ООН и ОБСЕ не признали факт явного вооруженного покушения на его территориальную целостность, даже декларативная приверженность к таким правилам игры стала важным стимулом для положительной оценки Азербайджаном программы "Партнерство ради мира". Другое ее важное положение — НАТО будет проводить консультации с любым активным участником, если государство-партнер сочтет, что возникла прямая угроза его территориальной целостности, политической независимости или безопасности.

Безусловно, это не означает, что теперь Азербайджан может претендовать на мощную военно-политическую поддержку НАТО. Для этого необходим иной уровень политико-правовых отношений с альянсом, достижение которого зависит от целого ряда зависимых и независимых от Азербайджана переменных (более подробно это будет проанализировано в следующих разделах).

Пока же предусмотрены следующие направления сотрудничества: содействие транспарентности в планировании национальной обороны и разработке бюджетов; обеспечение демократического контроля над силами обороны; готовность внести свой вклад в операции под эгидой ООН и ОБСЕ; совместное планирование, подготовка и проведение учений, способствующих повышению возможностей участвовать в миротворческих миссиях, спасательных, гуманитарных и других операциях; формирование вооруженных сил, готовых к взаимодействию с армиями стран НАТО5.

Отметим, что Азербайджан не только должен сам финансировать свое участие в программе, но и взять на себя часть расходов на проведение совместных учений. Подписанная в 1997 году Индивидуальная программа партнерства — составная часть основной программы, ее цель — достижение более эффективного взаимодействия между сторонами по общим направлениям сотрудничества. Важная часть партнерства — стандартизация вооруженных сил республики по натовскому образцу и подготовка военного персонала.

Особое место в этом спектре мероприятий занимают военные учения, для участия в которых Азербайджан направляет мотопехотную роту численностью до 130 человек, подразделение гражданской обороны (30 человек), медицинскую службу, два вертолета МИ-8, задействует свой центр для отработки доступа к национальным службам контроля воздушного движения при пролете самолетов стран НАТО над территорией республики6. Представители ее вооруженных сил принимали участие в различных военных учениях: "Кооператив Беар-98" (Великобритания), "СМХ-98" (Бельгия), "Кооператив Бест Эффорт-98" (Македония), "Кооператив Кей-98" (Италия), "Кооператив Детерминейшн-98" (Турция), "Олимпия-98" (Греция), "Кооператив Зенит-98" США7. Республика также стремится регулярно участвовать в многонациональных учениях на территориях стран постсоветского пространства: "Си Бриз", "ЦЕНТРАЗБАТ" и другие. Кроме того, азербайджанские вооруженные силы стараются активно участвовать в акциях альянса по поддержанию мира. Напомним, что в 1999 году республика была представлена взводом в составе турецкого батальона в операциях миротворческих сил в Косово.

Не менее важен вопрос о подготовке азербайджанских военных специалистов, так как это напрямую связано со стандартизацией армии республики по натовской модели. Огромную помощь в этом ей оказывает Турция, где обучается свыше 450 азербайджанских военнослужащих по более чем 20 военным специальностям. В армии Азербайджана постоянно работают до 70 турецких офицеров8.

Проблема углубления взаимоотношений: иллюзии и реальность

Приведенные выше факты дают основание говорить об относительно высоком уровне двустороннего сотрудничества. Однако для обеспечения безопасности Азербайджана необходим качественно новый уровень взаимоотношений. Прежде всего, следует определить стратегические приоритеты сотрудничества. В этой связи следует выяснить, что же объективно препятствует реалистическому восприятию стратегических приоритетов двусторонних связей. Эти моменты носят в большей степени концептуальный характер, представить их можно в виде двух иллюзий. Одна из них оказывает существенное влияние на политическое восприятие Запада и основана на постулате об абсолютной универсальности западных ценностей. Эта аксиома приобрела большую популярность в связи с глобальными изменениями, произошедшими в конце 80-х — начале 90-х годов. К ее концептуальным положениям относится тезис о "Едином и гармоничном мире", сформулированный Френсисом Фукуямой. В своей работе "Конец истории" он говорит, что окончание периода "холодной войны" способствовало исчезновению глобального конфликта и появлению "единого гармоничного мира". Наряду с этим автор указывает на процесс универсализации ценностей западной либеральной демократии, как на необходимый элемент нового мирового устройства9.

С другой стороны, концепция Фукуямы превратилась в своеобразную основу интеграционных процессов на европейском континенте. При этом особое внимание уделяется распространению ценностей западной либеральной демократии в новых независимых государствах10. Не случайно страны, в которых реформы проходят наиболее эффективно, не испытывают особых проблем с интеграцией в европейские структуры. Основная проблема связана с государствами, не воспринимаемыми Западом как преуспевшие в "либерально-демократических преобразованиях". Здесь возникает существенный вопрос: а возможно ли говорить о состоятельности западных ценностей в полном объеме во всех государствах, географически расположенных в Европе?

Более ясный ответ на этот вопрос можно получить, обратившись к цивилизационной парадигме Хантингтона11. На территории Европы расположены государства, принадлежащие трем мировым цивилизациям: западной, исламской и ортодоксальной. Либерально-демократические ценности, как продукт западной цивилизации, могут быть в полной мере приемлемы лишь в странах, являющихся частью этой цивилизации. Не случайно Хантингтон относит к ним почти все государства, дошедшие до высших стадий интеграции. Две другие цивилизации обладают своими системами ценностей, иным восприятием общественных отношений, роли и прав человека в обществе и т.д., сформированными в длительном процессе развития. Соответствующие государства не в состоянии полностью принять новые стандарты общественных взаимоотношений.

Исходя из парадигмы Хантингтона, Азербайджан — часть исламской цивилизации, характерные черты которой будут присутствовать в азербайджанском обществе независимо от внешнеполитического курса страны. В этой связи для НАТО, как ключевой военно-политической структуры Запада, было бы большой ошибкой требовать, чтобы Азербайджан полностью и безоговорочно соответствовал западной модели. Выражаясь словами Бисмарка, "политика — это искусство возможного", а полное соответствие Азербайджана западной модели — это уже из области невозможного. В такой ситуации Запад должен осознавать, что Баку в состоянии принять лишь определенную, наиболее общую часть западной модели общественно-государственного устройства. Соответственно, требования к Азербайджану должны концентрироваться лишь на выполнении наиболее фундаментальных положений западной системы. Если же политические приоритеты НАТО будут определяться на основе иллюзии об абсолютной универсальности западных ценностей, то тогда Запад в перспективе может потерять не только Азербайджан, но практически и все постсоветское пространство.

Однако из этого вовсе не следует, что в Азербайджане все реформы, направленные на демократизацию, не имеют значения. Республика должна осознавать важность данного фактора не только для развития своих взаимоотношений с НАТО, но и для будущего самой азербайджанской государственности.

Вторая иллюзия основывается на убеждении, что НАТО способна оказать Азербайджану основную военно-политическую помощь в решении проблемы Нагорного Карабаха. Усилению этого убеждения в общественно-политическом сознании граждан страны послужил прецедент Косова. В начале работы мы коснулись проблемы неэффективности ООН и ОБСЕ в урегулировании армяно-азербайджанского конфликта. В сравнении с этим решительные действия НАТО в Югославии в высшей степени привлекательны для Азербайджана. Однако необходимо понять, что модель косовского урегулирования абсолютно несостоятельна в условиях нагорно-карабахского противоборства. НАТО ни при каких условиях не применит здесь силовые методы, которые были использованы в Югославии. Прежде всего, этот вариант несостоятелен в связи с геополитической ситуацией в регионе и интересами региональных игроков. Силовое вмешательство НАТО в дела региона неминуемо вызовет резкую реакцию прежде всего России, стимулирует обострение взаимоотношений между Кремлем и Западом, уже и без того дошедших до критической точки после расширения границ альянса и уже упомянутой операции в Югославии.

Для наглядности можно представить модель военно-политической стратегии НАТО, обладающей иерархической системой определения стратегических приоритетов: на надрегиональном уровне; на региональном уровне; на субрегиональном уровне. Используя данную модель, можно сделать вывод: политика НАТО на Кавказе (субрегиональный уровень) не должна разрушать политический курс в отношении всего постсоветского пространства (региональный уровень), что в свою очередь не может противоречить стратегическим императивам НАТО в евроатлантическом пространстве (надрегиональный уровень).

Учитывая, что активное вмешательство НАТО в разрешение кавказских проблем приведет к соответствующим негативным последствиям на более высоких уровнях, в высшей степени нерационально ожидать даже гипотетической поддержки Азербайджана в его противостоянии с Арменией — одним из главных союзников России на постсоветском пространстве. Сценарий вовлечения НАТО в урегулирование территориальных проблем между Азербайджаном и Арменией — иллюзия, уводящая Баку от рационального планирования своей стратегии в отношении альянса. Исходящая из этого ошибка — концентрирование целевых установок взаимоотношений с НАТО на решение территориальной проблемы Азербайджана и возможная последующая зависимость от этого перспектив взаимоотношений Азербайджана с альянсом в целом. Такое понимание сотрудничества лишь усилит в азербайджанском истеблишменте тенденции к отходу от жесткого евроатлантического курса к "сбалансированной политике". Это, в свою очередь, еще более ощутимая ошибка. Без существенных военных, экономических и социальных ресурсов невозможно сохранять сбалансированный или даже нейтральный курс, находясь в трехстороннем антагонистическом окружении.

Что же касается проблемы Нагорного Карабаха, то сам факт территориального спора с соседями — существенный камень преткновения во взаимоотношениях с НАТО. Для того чтобы эффективно развивать взаимоотношения с этой организацией, Азербайджану желательно самому урегулировать проблему Нагорного Карабаха. Считаю, что такая формулировка вопроса наиболее приемлема в текущей ситуации.

Реальные и наиболее эффективные варианты взаимодействия

Итак, каким же образом Азербайджан сумеет с помощью НАТО нейтрализовать геополитические вызовы своей безопасности? При этом напомним, что возможность скорого вступления Азербайджана в альянс сильно преувеличена. Эту неутешительную реальность азербайджанский общественно-политический истеблишмент должен осмыслить в первую очередь.

И поэтому необходимо, с одной стороны, ясно идентифицировать степень блокирования с НАТО, а с другой — определить минимальный стратегический императив, необходимый для нейтрализации хотя бы наибольших вызовов военно-политической безопасности страны.

Прежде всего следует отметить, что прямые гарантии безопасности НАТО предоставляет лишь странам-членам организации. Как указывалось выше, базовым документом, определяющим сегодняшний статус взаимоотношений Азербайджана с НАТО, является программа "Партнерство ради мира", в которой обязательства альянса ограничиваются лишь проведением консультаций с партнером. Иными словами, при обострении проблемы военно-политической безопасности Азербайджана альянс не станет активно вмешиваться для нейтрализации вызовов, исходящих из геополитического окружения. В таком случае возникает вопрос о том, какой статус взаимоотношений с НАТО Азербайджану необходим, а самое главное — возможен при обострении проблемы военно-политической безопасности Азербайджана.

Осмелюсь предложить три основных варианта такого статуса: непосредственная интеграция в НАТО; договор об особых отношениях (специальное двустороннее соглашение); договор о военно-политическом сотрудничестве НАТО с региональной организацией государств (при участи Азербайджана). Вопрос о степени возможности этого будет проанализирован ниже.

А пока остановимся на каждом варианте в отдельности и проанализируем степень их осуществимости. Как мы уже отмечали, вступление в альянс — основная стратегическая линия азербайджанского внешнеполитического истеблишмента. Реально ли это вообще? До каких географических пределов возможно расширение организации и существует ли фактическая дифференциация стран на те, кто будет принят в ближайшей или в долгосрочной перспективе, и те, кто не будет включен в альянс ни при каких условиях?

Формально концепция "Партнерство ради мира" декларирует равные возможности для участников с точки зрения развития военно-политического сотрудничества с НАТО. Однако пределы этих возможностей — одна из наиболее важных тем в дискуссиях западного политического истеблишмента. Иными словами, следует ли считать, что Казахстан, Кыргызстан и Узбекистан имеют такие же перспективы, как Венгрия, Польша и Чехия? И целесообразно ли расширять юридическую зону безопасности альянса далеко за географические пределы трех последних государств. В самих США этот вопрос воспринимается неоднозначно: большая часть политической элиты высказывается за расширение, а противники аргументируют тем, что принятие новых членов может привести к обострению внутренних противоречий в альянсе и эрозии его политической миссии. В этом плане вполне убедительной представляется точка зрения сенатора Ричарда Лугара о том, что "Партнерство ради мира" должно начинаться со стратегической дифференциации"12. Но все предложения по дифференциации были отвергнуты, дабы снизить риск создания новых разделительных линий в Европе. Однако объективное течение событий, связанных с реализацией программы, вскрыло тенденции к фактической дифференциации государств-партнеров по степени приоритетности и целесообразности их сотрудничества с альянсом. Таким образом, все они разделены на три неравные группы.

В первую включены Венгрия, Польша и Чехия, интенсивное сотрудничество с которыми, как известно, привело к их вступлению в альянсе (1999 г.). Вторая группа — Словакия, Румыния, Болгария, Албания, страны Балтии, Украина и другие государства, сотрудничество с которыми не предусматривает их интеграцию в НАТО в ближайшей перспективе. Третью группу составляют Российская Федерация и другие государства СНГ (кроме Украины), с которыми предполагается сотрудничество в интересах сохранения мира и безопасности, разумеется, без их интеграции в альянс.

Исходя из такой дифференциации, предположение о расширении НАТО на Кавказ более чем призрачно. Однако, с другой стороны, какие объективные стимулы могут способствовать переосмыслению альянсом такой дифференцированной политики? Думаю, в некотором плане такое переосмысление возможно. Ключевыми стимулами к этому могут стать два фактора: динамичное увеличение экономических интересов Запада в Каспийском регионе; радикальное ухудшение отношений Запада с Россией. При этом отметим обязательность присутствия обоих этих факторов. Определенные элементы первого уже имеют место. Однако только глобальная конфронтация между Западом и Россией (или формирующимся с ее участием континентальным блоком) трансформирует экономические интересы Запада в Каспийском регионе в геостратегические. Для наглядности вспомним ситуацию с интеграцией в НАТО Турции и Греции. Тогда именно геостратегические интересы Запада в условиях биполярной конфронтации сыграли решающую роль в том, что эти страны приняли в НАТО.

С другой стороны — и мы уже затрагивали этот вопрос — вмешательство НАТО в проблемы Кавказа, а также попытка расширить альянс в его направлении вызовут агрессивную реакцию России. Однако, что существенно, сегодня во взаимоотношениях НАТО и России существует определенная стабильность. Но если предположить, что их взаимоотношения уже перешли в фазу конфронтации, то тогда следует ожидать укрепления альянсом своих южных флангов, то есть соображения геостратегической целесообразности сыграют ту же роль, что и в ситуации с Турцией.

Таким образом, хотя непосредственная интеграция Азербайджана в НАТО теоретически возможна, но практически в ближайшей и даже в среднесрочной перспективе нереальна. Рассчитывать на реализацию этого проекта Азербайджан может лишь в более отдаленные сроки, да и то со многими оговорками. В нынешней ситуации более разумен стратегический расчет на два других варианта.

Прежде всего, взаимодействие с НАТО может развиваться на основе специального соглашения, предусматривающего широкий спектр двустороннего сотрудничества. Соответствующая модель этого — Хартия об особом партнерстве между НАТО и Украиной, подписанная в 1997 году.

Остановимся на наиболее важных для Азербайджана аспектах Хартии. Это, прежде всего, политические вопросы и безопасность, в частности евроатлантическая, включая безопасность Украины; демократический контроль над вооруженными силами и военная реформа в Украине; военное планирование; политика, стратегия и концепция национальной безопасности; военное сотрудничество, оперативно-техническая совместимость и др.13. Кроме того, Хартия охватывает практически весь спектр проблем национальной безопасности Украины: экономической, экологической, научно-технического сотрудничества и другие сферы14.

Среди механизмов консультаций и сотрудничества выделяются следующие направления: встречи между НАТО и Украиной на уровне Североатлантического совета; встречи с комитетами НАТО; взаимные визиты на высоком уровне; механизмы военного сотрудничества, включая встречи с руководителями военных ведомств НАТО и военные миссии связи как часть украинской миссии при НАТО в Брюсселе15. Кроме того, предусмотрена возможность развивать сотрудничество в направлении последующей интеграции Украины в НАТО16.

Отметим, что и у Азербайджана есть серьезные аргументы для такой перспективы. Прежде всего необходимо обратиться к геополитической целесообразности этого варианта для Запада. И в этом плане следует ответить на вопрос о геополитических мотивах, способствовавших заключению Хартии с Украиной. Фактор ее независимости —важнейший элемент в текущих взаимоотношениях Запада с Россией, он дает возможность избежать дальнейшей деструктивизации геополитических процессов в центральной и восточной части Евразии. В этом отношении можно согласиться с точкой зрения З. Бжезинского. Он пишет: "Появление независимого государства Украины не только вынудило всех россиян переосмыслить характер их собственной политической и этнической принадлежности, но и обозначило большую геополитическую неудачу Российского государства… Россия, сохранив контроль над Украиной, могла бы все же попытаться не утратить место лидера в решительно действующей евразийской империи, внутри которой Москва могла бы подчинить своей воле неславянские народы южного и юго-восточного регионов бывшего Советского Союза. Однако без Украины с ее 52-миллионным славянским населением любая попытка Москвы воссоздать евразийскую империю способствовала бы тому, что в гордом одиночестве Россия оказывалась запутавшейся в затяжных конфликтах с поднявшимися на защиту своих национальных и религиозных интересов неславянскими народами"17. С другой стороны, сегодня Украина — своеобразный гибкий буфер между юридической зоной ответственности НАТО и зоной прямых российских интересов в Восточной Европе. Существование этого буфера предупреждает возникновение жесткой лобовой линии соприкосновения между НАТО и Россией. Именно поэтому Западу в текущей ситуации выгоднее поддерживать безопасность Украины на основе специального соглашения, а не интегрировать ее в альянс, так как последний вариант мог бы привести к еще большей напряженности в соответствующем регионе.

Безусловно, в плане восточноевропейского баланса сил геополитическая важность Украины для Запада объективно перекрывает аналогичную значимость Азербайджана. Однако, учитывая динамику экономических процессов в Каспийском регионе, фактор независимого Азербайджана начинает играть все большую роль в региональной политике Запада. Соответственно, заключение специального договора с Азербайджаном будет способствовать: минимизации вызовов военно-политической безопасности Азербайджана и тем самым созданию безопасного стабильного и прозападного выхода в Центральную Азию; существенному снижению деструктивного влияния Москвы на Кавказе и в Центральной Азии; формированию двойного гибкого геополитического буфера на юго-восточном фланге НАТО. В то же время такое оформление взаимоотношений Азербайджана и НАТО может привести к менее негативным последствиям для политики альянса на всем постсоветском пространстве: так как альянс де-юре не расширяется, то, соответственно, у Кремля не будет действенного повода обвинять его в продвижении к южным границам России.

И для Азербайджана этот вариант целесообразен: будет создан реальный и эффективный механизм взаимодействия с НАТО, способный существенно нейтрализовать вызовы военно-политической безопасности республики; этот статус позволит избежать формальных процедур, необходимых для вступления в альянс (в том числе финансовых затрат, связанных с членством); появится возможность более эффективно сотрудничать в сфере модернизации своих вооруженных сил, а кроме того, взаимодействовать не только в сфере военно-политических аспектов безопасности, но и в области экономической и экологической безопасности.

Третий вариант также представляется достаточно привлекательным для Азербайджана. Он предполагает заключение соглашения о военно-политическом сотрудничестве между НАТО и региональной организацией с участием Азербайджана. Такой организацией может стать ГУУАМ, в который входят Грузия, Узбекистан, Украина, Азербайджан и Молдова. Несомненно, ГУУАМ поддерживает на региональном уровне определенный, хотя и хрупкий, баланс сил, в укреплении которого заинтересован также и Евроатлантический блок.

Однако отметим, что для реализации этого проекта необходимо преобразовать ГУУАМ в региональную военно-политическую организацию с соответствующей структурой. И здесь ключевой фактор — общность интересов этих государств, а также их реальная активность, направленная на преобразование региональной группы в региональную военно-политическую организацию. В таких условиях данное направление внешней политики должно стать базовым стратегическим императивом для Азербайджана.

Этот вариант представляется привлекательным и для НАТО. Во-первых, он будет способствовать укреплению баланса сил на региональном уровне и, в значительной мере, нейтрализации угроз, связанных с перспективой региональной гегемонии (этот фактор указывается как одна из важных угроз интересам НАТО в Каспийском регионе18). Во-вторых, предоставит НАТО эффективную возможность не только оказывать воздействие на политический курс государств ГУУАМ, но и использовать эту организацию как трамплин для расширения своего влияния на другие страны СНГ (в частности, на государства Центральной Азии). В-третьих, такое преобразование ГУУАМ может содействовать решению проблемы безопасности формирующейся системы транспортировки энергетических ресурсов Каспийского региона и, возможно, в перспективе — проекта ТРАСЕКА.

При этом члены ГУУАМ, эффективно решая вопрос о тесном военно-политическом взаимодействии с НАТО, обходят ряд трудностей, связанных с формальным членством в альянсе. С другой стороны, все государства ГУУАМ смогут более продуктивно решать вопросы, связанные с внутриполитическими аспектами безопасности. Такая военно-политическая структура позволит им эффективно сотрудничать в сфере нейтрализации угрозы внутреннего сепаратизма, которая в текущий момент в той или иной степени остроты присутствует в этих странах. И, конечно, не следует забывать о чисто экономических факторах сотрудничества.

Пожалуй, основные проблемы реализации этого варианта связаны со структурной неоформленностью ГУУАМ как региональной военно-политической организации. И ее трансформации могут помешать серьезные факторы, в частности внешнеполитические тенденции этих государств, то есть лавирование между Россией и Западом и использование ГУУАМ в качестве одного из элементов своей "сбалансированной политики". С другой стороны, такое лавирование или же полный отход от евроатлантического вектора геополитики может быть следствием управляемого давления со стороны России на эти страны, тем более, что у Кремля для этого имеется определенное количество рычагов.

Заключение

Безусловно, в современных условиях неразумно полагать, что Азербайджан в состоянии самостоятельно справиться со всем комплексом проблем военно-политической безопасности. Для их решения необходимо создать эффективный механизм взаимодействия между Азербайджаном и НАТО. Первостепенная задача в этом плане — стратегический расчет, избегающий иррациональных иллюзий.


1 Киссинджер Г. Дипломатия. Пер. с англ. М., 1997. С. 742.

2 Опасность возникновения такого сценария уже стояла на повестке дня во время политического кризиса 1993 года. Напомним, что тогда речь шла о попытке провозгласить в южной части Азербайджана "Талыш-Муганскую Республику". Кроме того, следует учитывать то, что на севере страны также есть районы, в которых компактно проживают этнические меньшинства, а на западе реальную угрозу территориальной целостности представляет самопровозглашенная Нагорно-Карабахская Республика.

3 См.: Sokolsky R., Charlick-Paley. NATO and Caspian Security. A Mission Too Far? Washington, 1999. P. 12.

4 См.: Huntington S. The Clash of Civilizations and the Remaking of World Order. New York, 1996.

5 Evolution of PfP, NATO Handbook 1998 [www.nato.int].

6 См.: Чернявский С. Южный Кавказ в планах НАТО // Международная жизнь, 1998, № 9. С. 104.

7 Там же.

8 Там же.

9 Fukuyama Francis. The End of History // The National Interest, Summer 1989.

10 Следует отметить, что очень часто суть демократизации приравнивается к вестернизации.

11 См.: Huntington S. Op. cit.

12 Foreign Affairs, 1995, No. 1. P. 28.

13 См.: Хартия об Особом Партнерстве между Организацией Североатлантического договора и Украиной, НАТО коммюнике 1997. С. 14.

14 Там же.

15 Там же. С. 15.

16 Там же. С. 15—16.

17 Бжезинский З. Великая шахматная доска. Господство Америки и его геостратегические императивы. Перевод с англ. М.: Международные отношения, 1998. С. 114—115.

18 См.: Sokolsky R., Charlick-Paley. Op. cit. P. 9.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL