ИНТЕГРАЦИЯ ГОСУДАРСТВ ЕВРАЗИЙСКОГО ЭКОНОМИЧЕСКОГО СООБЩЕСТВА И ВТО

Мухамеджан БАРБАСОВ


Мухамеджан Барбасов, сотрудник Интеграционного комитета Республики Беларусь, Республики Казахстан, Кыргызской Республики, Российской Федерации и Республики Таджикистан (Республика Казахстан)


Интеграционные процессы в рамках стран Таможенного союза (ЕврАзЭС), преодолевая различия в хозяйственных механизмах, а также расхождения в темпах и путях рыночных преобразований набирают силу. Прошедшие шесть лет совместной работы не был простыми: поступательное движение стран-партнеров к общим рынкам товаров, услуг, труда и капиталов встречает серьезные препятствия, преодолением которых государства Таможенного союза подчас занимаются впервые в мировой практике. Например, одна из таких проблем — вступление во Всемирную торговую организацию (ВТО).

История ВТО имеет прецеденты присоединения к ней единой таможенной территорией. Например, в нее вошли Евросоюз и МЕРКОСУР, где государства-партнеры по региональному объединению сами по себе уже были членами ВТО, хотя на различных условиях и принятых обязательствах членства. Комиссия ЕС в 1984 году, как исполнительный (в то время) орган Таможенного союза европейской десятки, стала одиннадцатым членом ВТО от Европы и взяла на себя обязательство за 18 месяцев унифицировать торговую политику всех государств-членов ЕС в соответствии с обязательствами отдельного соглашения Комиссии ЕС и ГАТТ (прежнее название ВТО). В этих случаях присоединение единой таможенной территории как бы завершало процесс согласования взаимоотношений ВТО и региона.

Здесь важно учитывать, что документы ВТО устанавливают принципы, которыми должны руководствоваться лишь страны-члены этой организации, создавая таможенные союзы (ТС) и зоны свободной торговли (ЗСТ). Причем такие союзы и зоны не являются субъектами ГАТТ (ВТО), однако группы стран, входящие в них, работают совместно, делегируя на совещания и переговоры своего официального представителя. Примером такой группировки является ЕС, который проводит единую внешнеторговую политику, разработал единые тарифы и условия доступа на рынки товаров и услуг. Страны ЕС координируют свои позиции, и почти на всех совещаниях ВТО от их имени выступает представитель Еврокомиссии. Между тем ЕС не является договаривающейся стороной ГАТТ (ВТО), а этим статусом пользуется каждая отдельная страна-член ЕС. И здесь интересна процедура голосования. На заседаниях Конференций министров стран-членов и Генерального совета ВТО каждый член этой организации имеет один голос. И, например, если Еврокомиссия использует свое право голосования, то число голосов от стран ЕС должно быть равно числу государств ЕС-членов ВТО, тогда применяется механизм уступки голоса одним из государств ЕС в пользу Еврокомиссии.

Очевидно, что такой механизм не могут использовать страны Евразийского экономического сообщества (ЕврАзЭС), среди которых лишь Кыргызстан с 1 января 1999 года является членом ВТО. К тому же по правилам вступления в эту международную организацию в качестве единой таможенной территории (ЕТТ) странам ЕврАзЭС необходимо утвердить общий таможенный тариф и обеспечить условия для его безукоризненного действия, унифицировать меры для барьерного регулирования внешней торговли в соответствии с нормами и правилами ВТО, обладать полной автономией (применительно к ЕТТ) во внешнеэкономической деятельности, а также иметь наднациональный орган, регулирующий внешнеэкономическую и торговую политику данной таможенной территории. Нынешнее состояние суверенной политики и реальной экономики в государствах ЕврАзЭС таковы, что создание единой таможенной территории с единым органом управления возможно лишь в отдаленной перспективе.

Конечно, правила ВТО не регламентируют принципы взаимоотношений с региональными экономическими объединениями, страны-учредители которых не являются членами ВТО, но ее Генеральный совет может заключать соответствующие соглашения о сотрудничестве с другими межправительственными организациями, в том числе и с ЕврАзЭС. Однако ВТО воспринимает региональную интеграцию и создание экономических группировок как подводные камни на пути своего укрепления, считая, что подобная интеграция ведет к нивелированию принципа наибольшего благоприятствования и не способствует либерализации мировой торговли. В рамках ВТО даже введена система своеобразного контроля над тем, как участники ТС и ЗСТ соблюдают положения, запрещающие создавать барьеры против третьих стран.

Вступив на путь рыночных преобразований и интеграции в мировую экономику, страны ЕврАзЭС не остаются в стороне от организационных форм международного сотрудничества и считают членство в ВТО актуальной для себя перспективой. Но с учетом особенностей переходных экономик стран-партнеров целесообразно проанализировать то, как членство в этой организации отразится на всех партнерах по ЕврАзЭС не только в краткосрочной, но и в долгосрочной перспективе.

Присоединение к ВТО связано со сложными и имеющими политическую подоплеку дилеммами, оказывающими воздействие на национальную стратегию развития. Во многих отношениях присоединение потребует существенных уступок, которые не только практически сразу же откроют дорогу для иностранных товаров и услуг, но и заблокируют национальные меры регулирования этого проникновения.

В то же время выгоды от членства в ВТО, связанные с улучшением доступа на иностранные рынки, скажутся лишь в более долгосрочной перспективе. Да и то лишь в случае, если страна в состоянии экспортировать конкурентоспособные товары, имеет хорошо подготовленный и скоординированный правительственный механизм, способный защищать ее права в сложной системе ВТО и в отношениях с опытными иностранными экспортерами.

Для интеграции в мировой рынок странам ЕврАзЭС необходимо выработать единую торговую политику, предусматривающую возможность синхронно отстаивать общие приоритеты, в частности опережающие (относительно внешней открытости) темпы взаимной интеграции экономик. Только планомерная, последовательная и согласованная политика по доступу третьих стран на внутренние рынки стран ЕврАзЭС позволит отстоять национальные и единые приоритеты.

Интеграция в мировую экономику не сулит легких решений. Развитым странам не нужны сильные конкуренты, за место на мировых рынках надо бороться и одновременно отслеживать попытки развитых государств "прибрать к рукам" конкурирующие производства вступающих в ВТО стран. Здесь возрастает актуальность проблемы экономической безопасности "абитуриентов".

Мировая практика показывает, что внешняя открытость не может быть самоцелью, а должна стать предпосылкой роста национальной экономики и ее интеграции в мировой торгово-экономический порядок на равноправных условиях. Здесь важно учитывать, что свобода торговли "невозможна без предосторожностей, потому что слепое применение этого правила быстро привело бы к подчинению слабого сильным, к возникновению объективной ситуации экономического „колониализма“"1.

Тем не менее синхронное движение стран ЕврАзЭС к интеграции в мировую экономику — объективная необходимость, которая должна основываться на ускоренном прохождении основных ступеней развития рыночной экономики с одновременной интеграцией в рамках своей организации. Здесь следует создать механизмы взаимодействия с промышленно развитыми и развивающимися странами, международными экономическими блоками и группировками. А этому мешают все те же многочисленные барьеры в торговле, которые большинство государств СНГ стремятся преодолеть вступлением в ВТО, к сожалению порой форсированным.

Перспективы вхождения стран ЕврАзЭС в ВТО во многом зависят от жизненных интересов предпринимательских структур, возможностей развития экономик стран-партнеров в целом, связаны с проблемами обеспечения их экономической безопасности. Следует отметить, что наиболее сложный и многообразный комплекс проблем сосредоточен в сфере торговли услугами, регламентируемой Генеральным соглашением в рамках ВТО.

По соглашению о Таможенном союзе, вступившему в силу 6 января 1995 года, взаимоотношения государств-партнеров с третьими странами и международными организациями должны осуществляться на основе единого порядка регулирования внешнеэкономической деятельности. Исходя из этого, а также с учетом правосубъектности государств и продолжительности формирования единого экономического пространства, правительства Республики Беларусь, Республики Казахстан, Кыргызской Республики и Российской Федерации 3 июня 1997 года подписали "Протокол о международных торговых переговорах государств-участников соглашений о Таможенном союзе при вступлении во Всемирную торговую организацию".

Этот документ предусматривает следующие положения: подписавшиеся государства самостоятельно оформляют документы о присоединении к ВТО; это присоединение должно создать благоприятные условия для вхождения в международную торговую систему и завершения формирования Таможенного союза в соответствии с нормами ВТО; для создания возможно наиболее благоприятных условий формирования и функционирования Таможенного союза страны-партнеры в ходе переговорного процесса координируют свою работу, обмениваются информацией, проводят совместные консультации по стратегии и тактике переговоров в ВТО.

Кроме того, стороны поручают Интеграционному комитету выполнять функции координатора, при этом особое внимание уделяется выработке единой позиции. По этому вопросу за 1998—2000 годы было принято несколько определяющих решений. Однако они несколько запоздали. Еще не скоординировав свои позиции, государства Таможенного союза уже начали, причем на различных условиях, двусторонние переговоры с ВТО. Так, первоначальные тарифные предложения Казахстана и Кыргызстана, переданные в органы ВТО в июне — июле 1997 года, существенно отличались по структуре, уровню тарифной защиты, применяемым видам ставок от аналогичного российского проекта тарифного предложения, переданного правительствам стран Таможенного союза в сентябре 1997 года.

Намного сложнее оказалась проблема, связанная с условиями предоставления доступа на рынки услуг. Россия, у которой этот рынок более развит, естественно, настаивала на ужесточении (в некоторых секторах существенном) условий доступа на рынки в финансовых, банковских, профессиональных и транспортных сферах. Рынки Казахстана и особенно Кыргызстана испытывали дефицит в импорте качественных услуг. В то же время обе эти страны, как и Беларусь, уже были связаны с ЕС, США и другими государствами международными соглашениями, в рамках которых импортерам услуг из этих стран предоставлялся более льготный режим. Таким образом, даже существующие механизмы регулирования доступа на рынки услуг "четверки" оказались различными. Эксперты отмечали, что при нескоординированном вступлении в ВТО стран Таможенного союза компании развитых государств сумеют обойти защитные меры их рынков и создадут чрезмерно тяжелые начальные условия для национальных производителей. А это чревато потерей многих позиций на внутренних рынках.

В таких условиях государства Таможенного союза приступили к координации переговоров о присоединении к ВТО. С 1997 года проведено двенадцать раундов встреч, что, в основном, было вызвано условиями, на которых Кыргызстан присоединился к ВТО.

Следует признать, что на консультативных встречах, проходивших в 1998 году, нередко отмечался формальный подход, отсутствовал дух открытости и доверительности. Так, действия Кыргызстана изначально разошлись с договоренностями межправительственного протокола от 3 июня 1997 года. Например, со своим проектом тарифных предложений правительство Кыргызстана ознакомило партнеров по Таможенному союзу лишь спустя месяц после того, как он был официально представлен в рабочую группу ВТО. И обсуждать эти предложения на четырехсторонних консультациях уже не имело смысла. Тем не менее 26 февраля 1999 года Беларусь, Казахстан и Россия приняли решение об утверждении перечня товаров, по которым у них совпадают ставки ввозных таможенных пошлин в качестве основы общего таможенного тарифа государств Таможенного союза. К этому решению в настоящее время поэтапно присоединяются Кыргызстан и Таджикистан.

Эксперты стран Таможенного союза в 1998 году отмечали, что условия, на которых Кыргызстан присоединялся к ВТО, не только нанесут ущерб договоренностям по формированию самого Таможенного союза, но и значительно осложнят переговоры других партнеров по этому Союзу при их присоединении к ВТО. Члены ВТО смогут использовать "кыргызский прецедент" для давления на них и навязывания им невыгодных условий.

Однако правительство Кыргызстана, не поставив в известность партнеров по Таможенному союзу, 6 ноября 1998 года ратифицировало в парламенте республики весь пакет документов о присоединении к ВТО. Последствия этих действий в Таможенном союзе нивелируют до сих пор.

Проведенный в декабре 1998 года анализ показал, что принятые Кыргызстаном обязательства перед странами-членами ВТО создают угрозу экономическим интересам других стран-партнеров по Таможенному союзу. Предусмотренная этими обязательствами либерализация рынков республики открыла путь для неконтролируемого проникновения в страны Союза товаров и услуг из государств-членов ВТО. А низкие требования для доступа на кыргызские рынки третьих стран создали прецедент и осложнили ход переговоров с ВТО другим партнерам по Таможенному союзу. В частности, казахстанские эксперты отметили: обязательства Кыргызстана о присоединении с 2000 года к 13 секторальным инициативам ВТО приведет к практической потере многих кыргызских рынков товаров и услуг для партнеров по Таможенному союзу; тарифные обязательства Кыргызстана перед ВТО не только не дадут возможности развивать национальное производство, но и будут способствовать почти беспошлинному реэкспорту из этой республики в другие страны Союза; а то, что Кыргызстан предоставляет на внутренних рынках услуг практически национальный режим для членов ВТО, существенно ухудшает конкурентные условия на этих рынках партнерам по Союзу.

Кроме того, казахстанские эксперты провели сравнительный анализ товарооборота с Кыргызстаном за 1999 и 2000 годы и особенно отметили рост импорта химической продукции и текстильных изделий. Однако такая ситуация сложилась не в результате увеличения их производства в Кыргызстане, она объясняется реэкспортом из третьих стран через его территорию. Такие факты вынуждают казахстанское правительство вводить временные защитные меры.

Все это мешает странам-партнерам проводить согласованную политику по защите своих экономических интересов и присоединению к ВТО, создает проблемы в работе Таможенного союза. Первоначальные надежды, связанные с подписанием "Протокола о международных торговых переговорах государств-участников соглашений о Таможенном союзе при вступлении во Всемирную торговую организацию", оправдались не в полной мере.

Изначальный посыл в тексте названного протокола о самостоятельном оформлении документов по присоединению к ВТО, констатировавший суверенные права государств-партнеров, отражал надежды (на тот момент, 1997 г.) Российской Федерации о быстром вступлении во Всемирную торговую организацию. Представляется, что это был стратегический просчет стран Таможенного союза. Как теперь стало ясно, консолидированное вступление в эту организацию позволило бы отстоять общие интересы всех государств-партнеров без торговых "прорех" в защите внутренних рынков, "латанием" которых они вынуждены заниматься и сегодня.

В течение 1998—2000 годов правительства Беларуси, Казахстана, Российской Федерации, а также Интеграционный комитет неоднократно отмечали, что условия, на которых Кыргызстан вступил в ВТО, неблагоприятны для других государств Таможенного союза. При значительных пробелах в нормативных актах стран-партнеров по Союзу, например в области услуг, любая неоднозначность в договорно-правовой базе может быть использована для "захвата" их рынков третьими странами. И теперь члены ВТО пользуются на территории Кыргызстана более благоприятными условиями, нежели их конкуренты из государств Таможенного союза.

Для частичной нейтрализации возможных негативных последствий партнеры по Союзу, включая и Кыргызстан, 10 октября 2000 года приняли Соглашение о мерах по регулированию доступа на рынки государств-участников Таможенного союза товаров и услуг из третьих стран, которое позволяет упорядочить проникновение хозяйствующих субъектов третьих стран на рынки одних государств ЕврАзЭС через рынки других государств-партнеров, используя возможные различия в уровнях их защищенности.

Как показали итоги работы сотрудников аппарата Интеграционного комитета в правительстве и других органах государственного управления Кыргызстана (март 1999 г., Бишкек), ситуация, сложившаяся в связи с присоединением республики к ВТО, отчасти объясняется тем, что до последнего времени в стране отсутствовала система введения в действие международных договоров и соглашений, не требующих ратификации в парламенте. Лишь в середине 1999 года был принят закон "О международных договорах", в котором предусматривается утверждение правительством или президентом документов, не подлежащих ратификации.

Однако возникла новая проблема — выполнение Кыргызстаном обязательств перед Таможенным союзом, после того как эта республика стала членом ВТО (ноябрь 1998 г.). За 1999—2000 годы Интеграционный комитет провел консультации с правительствами стран Союза, а также интенсивные переговоры с Министерством внешней торговли и промышленности, правительством и президентом Кыргызстана. Таким образом, удалось внести коррективы в прежние договоренности. И в мае 2000 года правительство Кыргызстана уведомило партнеров по Таможенному союзу, что, после того как на его базе будет создана международная экономическая организация, республика начнет переговоры о пересмотре условий своей работы в ВТО. А 10 октября 2000 года страны Союза подписали договор об учреждении Евразийского экономического сообщества.

Может ли в сложившихся условиях Кыргызстан приостановить выполнение обязательств, принятых им на себя перед странами-членами ВТО, или вообще приостановить членство в этой организации?

Правилами ВТО предусмотрено, что при исключительных обстоятельствах Конференция министров государств-членов организации может принять решение об освобождении отдельной страны на какой-то срок от принятых ею при вступлении обязательств, то есть предоставить "вэйвер" (waiver — англ., приостановление прав). Даже разработана сложная процедура принятия такого решения, для утверждения которого требуется согласие трех четвертей стран-членов ВТО. Кроме того, определяются положения и условия применения, а также срок окончания действия "вэйвера". Если же он предоставлен на длительный период, то Конференция министров должна анализировать ситуацию ежегодно. И лишь на основе таких ежегодных аналитических обзоров принимается решение о продлении, или уменьшении срока действия ограничения.

Таким образом, существующие в ВТО правила, а также интересы развитых стран в евразийском регионе, их отношение к Таможенному союзу практически не оставляют Кыргызстану шансов на приостановление своих обязательств и своего членства в этой организации.

В последнее время в рамках Таможенного союза проходят интенсивные консультации по реализации решений о единой позиции на переговорах о присоединении к ВТО и смягчению последствий "кыргызского прецедента", согласовываются национальные интересы и экономические приоритеты, пределы уступок и условия, гарантирующие экономическую безопасность каждой страны альянса и регионального объединения в целом.

Переговоры России, Казахстана и Беларуси с ВТО проходят при жестком экономическом давлении развитых стран. Они требуют, чтобы "абитуриенты" в одностороннем порядке открыли свои рынки, не желают признавать, что некоторые отрасли экономики стран ЕврАзЭС имеют ряд преимуществ (большие масштабы и малые издержки производства, дешевые транспорт и энергия, низкая оплата труда). А это позволяет экспортировать товары и предоставлять услуги по конкурентоспособным ценам и ощутимо влиять на их мировой уровень. Здесь предстоит отстоять право на разумный протекционизм в отраслях, составляющих фундамент национальных экономик, а также права на поддержку аграрного сектора в переходный период и на защиту перспективных отраслей материального производства и услуг.

Очевидно, что интересы отдельных стран ЕврАзЭС, в силу имеющихся различий в структурах национальных экономик, не могут совпадать полностью. Вместе с тем вступление каждой страны альянса в ВТО должно создавать благоприятные условия для ЕврАзЭС в целом. От грамотной стратегии защиты своих интересов зависит, будут ли отечественные производители представлены в сферах товаров и услуг или емкие национальные рынки займут третьи страны, что повлечет за собой сокращение занятости и доходов госбюджетов. Например, развитые страны идут на либерализацию торговых режимов только в том случае, когда их товары и услуги способны выдержать высокую конкуренцию. Так, Япония лишь в 2001 году рассчитывает либерализовать свой рынок капиталов, но при этом она сохранит контроль над крупными корпоративными сделками. Китай более десяти лет решает вопрос о вступлении в ВТО и наращивает свой производственный потенциал, попутно "заваливая" США и Европу дешевыми товарами, с чем американцы бессильны бороться: негритянские районы в городах США просто поднимут бунт без дешевого китайского ширпотреба.

Странам ЕврАзЭС приходится одновременно согласовывать механизмы внешнеторговой деятельности и приспосабливать их к нормам ВТО. К сожалению, либерализация внешнеторговых режимов, проведенная государствами ЕврАзЭС за последнее десятилетие, уже не может быть использована как элемент "торга". В переговорах с членами ВТО предстоят новые уступки, но должны быть определены границы, выход за которые ведет к ущербу для национальных экономических интересов, а также для ЕврАзЭС в целом. Недопустимо добиваться приема в ВТО любой ценой, входная плата должна перекрываться выгодами от участия в этой организации.

Ведущие члены ВТО (США, ЕС, Канада, Япония, Австралия, Новая Зеландия) выступают на переговорах с весьма жестких позиций, требуют, чтобы присоединяющиеся страны изменили свои внешнеэкономические режимы и создали самые благоприятные условия для доступа на их рынки товаров и услуг из третьих государств. Сейчас становится очевидным предпринимаемое рядом стран ВТО давление на отдельные государства ЕврАзЭС для их экономического разобщения, развала создаваемых интеграционных структур и навязывания сепаратных условий вступления во Всемирную торговую организацию. Поэтому странам ЕврАзЭС весьма важно найти взаимоприемлемые решения, исключающие увеличение "входной платы" в ВТО, что уже наблюдается после "кыргызского прецедента".

В переговорах государств ЕврАзЭС со странами ВТО всегда присутствует политический аспект. Решения в ВТО принимаются большинством голосов, но всегда зависят от благосклонности крупнейших ее членов — ЕС и США. Записки Секретариата ВТО зачастую носят ограничительный (келейный) характер, причем с грифом "Restricted"2. Существует негласная договоренность крупнейших членов организации о том, чтобы государствам СНГ не предоставлять статус "развивающейся страны". Таким образом, они отрезаются от льгот при вступлении и должны очень серьезно либерализовать торговые режимы при статусе "транзитная экономика".

Возможные сценарии присоединения

В сложившихся условиях, очевидно, потребуется, чтобы Кыргызстан провел еще один раунд переговоров с ВТО по частичному изменению ранее принятых им обязательств. А по процедурным, политическим и другим причинам эти переговоры могут существенно затянутся. Вероятно, что страны ВТО в ходе переговоров о присоединении остальных четырех стран-партнеров по ЕврАзЭС будут стремиться "вогнать" их в рамки условий и обязательств, принятых Кыргызстаном. Так, Клиффорд Бонд, директор отдела Кавказа и Центральной Азии при Государственном департаменте США, сообщил радио "Свобода", что "условия принятия в ВТО Кыргызстана установили высокие стандарты и другим странам бывшего СССР придется потрудиться, чтобы им соответствовать"3.

Прецедентов же присоединения к ВТО регионального экономического объединения, большинство стран-членов которого не являются членами ВТО, как уже отмечалось, история мировой торговли не знает, что, конечно же, вызовет процедурные трудности. В этом случае соответствующий орган ЕврАзЭС должен иметь право вести переговоры от лица всех государств-партнеров, то есть иметь, по сути, межгосударственные, наднациональные полномочия. Такое блочное присоединение предпочтительно с точки зрения консолидации единых позиций стран-партнеров в ходе переговоров, но в связи с беспрецедентностью, а также с учетом ситуации по Кыргызстану может быть затянуто заинтересованными силами до бесконечности.

Наиболее реалистичным представляется промежуточный подход, при котором страны-партнеры тесно координируют свои действия и продолжают индивидуальные процедуры присоединения. При этом Кыргызстан, участвуя в консолидации переговорных позиций с партнерами по ЕврАзЭС, проводит вторичный раунд переговоров с ВТО.

Здесь возрастает значение следующих действий. Во-первых, в рамках ЕврАзЭС целесообразно создать постоянно действующий Межгосударственный совет (МС) по взаимоотношению с ВТО и другими международными экономическими организациями, который необходимо наделить функциями координации, регулирования, контроля и представительства (МС — ВТО). Во-вторых, все государства ЕврАзЭС, при организующей роли МС — ВТО, должны выработать согласованные (в большинстве своем — единые) позиции относительно потолка условий и уровня обязательств, которые каждая страна может принимать на себя при переговорах. В-третьих, Кыргызстан проведет еще один раунд переговоров в рамках ВТО об обязательствах и условиях своего дальнейшего пребывания в этой международной торговой организации. В-четвертых, после согласованного присоединения всех стран-партнеров к ВТО ЕврАзЭС как региональное экономическое объединение также проводит переговоры о присоединении к ВТО. Однако при противодействии заинтересованных сил эта стратегия весьма уязвима в процедурном поле ВТО.

Процесс присоединения занимает достаточно продолжительное время (например, Китай ведет переговоры о присоединении с 1987 г.), чему есть три основные причины. Во-первых, между странами-кандидатами и членами ВТО существуют требующие решения политические разногласия. Например, соблюдение прав человека в постсоветских государствах, на что упорно указывают США. Во-вторых, это сложности с принятием законов и положений, которые приводили бы режимы торговли в стране-кандидате с переходной экономикой в соответствие с правилами ВТО. В-третьих, важно иметь в виду, что существует значительная асимметрия. Практически во всех случаях переговоры носят односторонний характер: рассматриваются подходы и институты, существующие в стране-кандидате, и способы их изменения для соответствия положениям ВТО. А изменение правил Всемирной торговой организации таким образом, чтобы они в большей степени отвечали интересам вступающей страны, предметом переговоров не является.

Зачастую требования к кандидатам жестче, чем те, что действуют для членов ВТО с сопоставимым уровнем развития. Причем возможные трудности в выполнении этих требований, обусловленные недостаточным развитием институциональных структур в стране-кандидате, учитываются редко.

Кроме того, наиболее важной причиной задержки в переговорах является то, что в международной торговой политике доминирующее положение занимают конкретные коммерческие интересы каждой страны-члена ВТО. Даже если на общеполитическом уровне все члены организации согласятся, что вступление страны-кандидата имеет огромное значение для их национальных интересов, эту страну могут не принимать до тех пор, пока не будут учтены эти частные коммерческие интересы.

Динамика структурных преобразований и характер нормотворчества в государствах ЕврАзЭС попали под пристальный контроль органов ВТО, столкнулись с так называемым "шаблоном реформирования", судя по всему установленным для стран СНГ. Такой шаблон обеспечивает развитым странам неограниченный доступ на быстро развивающиеся рынки банковских, страховых, профессиональных и иных услуг в новых независимых государствах. Конечно, опыт формирования институциональных механизмов, например рынков услуг развитых стран, поможет республикам ЕврАзЭС быстро создать аналогичные структуры. Однако степень влияния правительств на дальнейшую работу этих структур, с учетом государственных экономических интересов и защиты интересов национальных производителей услуг, может оказаться весьма проблематичной. В итоге национальный элемент на рынках услуг может умереть, еще не сформировавшись, так как у большинства экономических операторов стран-партнеров нет не только достаточного опыта, но и знаний о технологиях современного производства всевозможных услуг. Образно говоря, при их начальном образовании, им предстоит регулярно сдавать международному бизнесу экзамены на аттестат зрелости.

Дефицит профессиональных кадров, отсутствие необходимых финансовых средств в странах СНГ приводят к тому, что к подготовке документов для переговорного процесса они привлекают западных специалистов, работа которых оплачивается за счет различных программ технического содействия или иных фондов. При всех позитивных аспектах такой, отметим, существенной помощи следует иметь в виду, что, во-первых, западные специалисты, дабы оправдать свою работу, готовят проекты национальных обязательств и уступок таким образом, чтобы обеспечить их "проходимость" в органах ВТО любой ценой, то есть как можно быстрее, но без учета последствий для экономики присоединяющейся страны. Например, вступление Кыргызстана специалисты Швейцарии "провели" очень быстро. Во-вторых, оказываемая финансовая помощь, очевидно, должна быть компенсирована присоединяющейся страной за счет более существенного открытия своих рынков для товаров и услуг из стран-членов ВТО.

Ход переговоров о вступлении ряда постсоветских государств (Кыргызстана, Армении, Грузии, Молдовы, Казахстана, России) показал жесткость условий, предъявляемых к ним развитыми странами. Выдвигаются требования уже в первоначальных обязательствах зафиксировать действующий режим доступа на национальные рынки услуг и не ухудшать его в ходе переговоров.

Ряд постсоветских стран — Кыргызстан, Армения, Грузия, Молдова, — стремясь ускорить переговорный процесс, дали согласие на такие условия. Кроме очевидных негативных последствий для развития их национальных экономик, такие прецеденты создают крайне невыгодные условия переговоров другим странам, например России и Казахстану.

Выгоды от вступления в ВТО получают, прежде всего, государства, производство в которых ориентировано на экспорт. Причем развитые страны предоставляют льготные режимы для ввоза сырья. И этими преференциями могут пользоваться все развивающиеся страны, даже не члены ВТО. Товары же с высокой долей добавленной стоимости (текстиль, продукция перерабатывающих отраслей и т.п.) развитые страны не включают в льготные перечни, и по ним сохраняются количественные ограничения. Особенно это характерно для США и членов ЕС. Кроме того, не взирая на правила международной торговли, развитые страны сопровождают введение товарных квот двусторонними соглашениями с конкретными государствами о "добровольном" ограничении экспорта. Такая политика сдерживает развитие производительных сил в развивающихся странах, отводит им роль сырьевых придатков мировой экономики.

Эксперты из развитых стран, признавая несовершенство правил ВТО, обосновывают свои протекционистские меры тем, что исходят, прежде всего, из экономических интересов своих государств. Поэтому не стоит надеяться, что благодаря вступлению в ВТО у стран СНГ все проблемы доступа на внешние рынки решаться автоматически.

Одной из главных потенциальных выгод от членства в ВТО является то, что правительство вступающей страны может использовать эту организацию как средство демонстрации мировому сообществу своей приверженности курсу экономических реформ и либерализации внешней торговли.


1 Пебро М. Международные экономические, валютные и финансовые отношения. М., 1994. С. 478.

2 Хасанова М. Вступление Казахстана в ВТО: возможности и риски // Энергия Казахстана, 1999, № 6. С. 43.

3 Моффет Д. Кыргызстан вступил в ВТО благодаря стараниям сторонников реформ // Время ПО (Алматы), 18 мая 1999.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL