НЕФТЬ И ГАЗ КАСПИЯ:
ВЗГЛЯД ИЗ РОССИИ

Сергей КОЛЧИН


Сергей Колчин, кандидат экономических наук, заведующий Центром макроэкономических исследований Института международных экономических и политических исследований (Москва)


Западное побережье Каспия — старейший в России нефтедобывающий бассейн. В Азербайджане, на Апшеронском полуострове, ее добыча началась более 100 лет назад и туда же, впервые в империи, в нефтедобычу направлялись иностранные инвестиции. К промышленной разработке на шельфе приступили в 1924 году. С тех пор открываемые в других регионах СССР крупные месторождения называли "Второе Баку" (Поволжье), "Третье Баку" (Западная Сибирь). И роль столицы Азербайджана как главной нефтяной "житницы" страны отнюдь не преувеличивалась. Именно бакинская нефть была главной ставкой в годы Второй мировой войны. Но по мере открытия новых и истощения азербайджанских месторождений роль "первенца" отечественной нефтедобычи снижалась, хотя в недрах республики оставались немалые запасы углеводородов. По последним данным советской геологоразведки, они были оценены в 0,5 млрд. т, к 1996 году эта оценка возросла до 0,7 млрд. т. А за время эксплуатации скважин в регионе добыто до 1,4 млрд. т нефти. Запасы остались, в основном, на шельфе, где достаточно сложные условия добычи. Причем данные о запасах, полученные в советские времена, примерно в два раза ниже нынешних. Политическая же сторона вопроса состояла в том, что нефтегазовые ресурсы Прикаспия рассматривались скорее как стратегический резерв для всего СССР, а основной упор был сделан на освоение месторождений Западной Сибири.

Что касается нефти Казахстана, то до конца 80-х годов как источник валютных поступлений в СССР она оценивалась намного ниже. В освоение Тенгиза и Карачаганака нужно было вкладывать огромные средства, а технологические свойства местной нефти, что называется, не прельщали.

Если говорить о природном газе, то туркменские залежи тоже считались "старшим братом" западносибирских, но их разработка, по технологическим и техническим соображениям, велась не особенно активно. В то время превалировали сибирские стройки века: Уренгой и Надым — от которых на запад тянулись трассы газопроводов.

После распада СССР сложилась принципиально иная ситуация. "Стратегические запасы" оказались собственностью новых независимых государств и сразу же стали предметом их торга с международными нефтегазовыми корпорациями. В числе первоочередных появились и другие проблемы: статус Каспийского моря, возможные маршруты транспортировки энергоносителей, инвестиции в разработку нефтегазовых ресурсов региона.

Статус Каспийского моря и разработка нефтегазовых ресурсов в его бассейне

В глобальном проекте разработки нефти и газа Прикаспия, включая шельф Каспийского моря, участвуют Россия, Азербайджан, Туркменистан, Казахстан и Иран. Эти государства контролируют или имеют право контролировать геологические ресурсы региона.

Позиция Российской Федерации первоначально была таковой: Каспийское море, по своим природным особенностям является озером, и на него не распространяются юридические нормы относительно экономических зон прибрежных государств, предусмотренные для мирового океана и его частей в Конвенции ООН по морскому праву от 1982 года. Кроме того, по ранее заключенным договорам между СССР и Ираном о статусе Каспия, национальный контроль осуществляется лишь над 12-мильной прибрежной зоной. Остальная часть акватории должна была стать свободной зоной с равными правами прикаспийских государств на разработку месторождений. В определенном смысле позиции России и Ирана могла бы сблизить общая опасность проникновения на Каспий (через Азербайджан и Казахстан) международных корпораций, прежде всего американских, которые составят конкуренцию как России, так и Ирану.

МИД Казахстана опротестовал позицию России по шельфу, заявляя, что статус Каспия как моря или озера фактически не определен. Что же касается Азербайджана, то в Баку считают: каждая страна, имеющая выход к Каспийскому морю, должна взять под свой контроль его соответствующий сектор. Позиция Туркменистана была промежуточной — между иранской (российской) и другими новыми прикаспийскими государствами.

Вполне очевидно, что на ранней стадии дележа наследства СССР Россия не могла долго и последовательно отстаивать статус Каспия, установленный еще в советское время. Хотя определенным аргументом, в частности в споре Москвы с Баку, могло быть соглашение с Азербайджаном о разделе собственности бывшего СССР по нулевому варианту, согласно которому владельцем буровых платформ на Каспии оставалась Россия. Она же брала на себя внешний долг Азербайджана.

Главное же в позиции Прикаспийских государств — секторальный принцип деления шельфа. В качестве аргумента использовалось и то, что в 1970 году Министерство нефтедобывающей промышленности СССР уже поделило советскую часть Каспия на секторы, отведенные прибрежным республикам. При этом за основу раздела была взята так называемая "срединная линия", общепринятая в международной, но не в национальной практике. Ясно, что в то время никто даже не думал о возможности распада СССР.

Нелишне отметить, что за всю историю советско-иранских отношений так и не удалось полноценно урегулировать проблему. Фактически море имело статус "советско-иранского", что по сложившейся практике, учитывая его замкнутость от мирового океана, закреплялось двусторонними договорами заинтересованных сторон. В отношении же открытых морей действует несколько универсальных международных конвенций (широта территориальных вод не более 12 миль, а экономической зоны — 200 миль). Но к Каспию, формально, они отношения не имеют.

Соглашения между СССР и Ираном от 1921 и 1940 годов не определяли границ морского дна, не были установлены и правила, регулирующие нефте- и газодобычу на шельфе. Единственное, на что могли опираться страны, подписавшие соглашение, — это отрицание морского статуса Каспия. Однако этот аргумент был сведен на нет еще при козыревском МИДе.

Так или иначе, но Россия не стала оспаривать права других государств, юридически вполне обоснованных. Компромисс свелся к участию конкретных российских нефтяных компаний в разработке этих месторождений. Проиграв борьбу за разделение нефтегазовых ресурсов, Россия еще долго надеялась компенсировать этот проигрыш монополизацией маршрутов транспортировки нефти из региона. Но и здесь все оказалось непросто и, в целом, не в пользу интересов Москвы.

Проблемы доставки

По этому вопросу интересы прикаспийских государств расходятся. Российский вариант предусматривает транспортировку нефти через Северный Кавказ, к трубопроводной системе до Новороссийска. Азербайджан сделал ставку на запад: через турецкие порты, с доставкой либо по маршруту Баку — Супса (Грузия), либо через нефтепровод Баку — Джейхан (Турция), который еще надо построить. Однако его цена пока намного превышает прибыль от экспорта азербайджанской нефти и для реализации проекта нужны масштабные инвестиции. Решение этой проблемы во многом вопрос не экономический, а политический. Азербайджан заинтересован в прямом выходе своей нефти на мировые рынки, минуя Россию, но объем поставок пока не оправдывает этих амбиций. Первоначально предполагалось раннюю азербайджанскую нефть прокачивать по двум маршрутам: Баку — Новороссийск и Баку — Супса.

В заявлении России и Ирана (ноябрь 1999 г.) по проектам транскаспийских подводных трубопроводов говорится: "Ранее Российская Федерация и Исламская Республика Иран неоднократно, в том числе и на официальном уровне, заявляли о категорическом несогласии с реализацией таких проектов до окончательного достижения всеми прибрежными государствами общих договоренностей по принятию нового статуса Каспийского моря и обеспечению его экологической безопасности, в том числе исходя из необходимости минимизации возможного ущерба морской среде, включая уникальную популяцию осетровых"1.

Все это выглядит как весьма запоздалая реакция на "самодеятельность" новых независимых государств региона, тем более что Россия сама является инициатором Транскаспийского трубопроводного консорциума.

Предполагается, что Азербайджанский международный нефтяной консорциум и Тенгизский проект в Казахстане позволят увеличить добычу нефти в Прикаспии до 2,5—3 млн. баррелей в день. Причем в случае, когда азербайджанская нефть в основном пойдет в обход России, интерес Москвы к углеводородам Казахстана повысится. Так что упомянутую выше декларацию России и Ирана можно считать символической.

В выборе маршрутов транспортировки азербайджанской нефти чрезвычайно заинтересованы США. Речь даже не идет о контроле над экспортом, скорее — об ослаблении влияния России на Кавказе. Как признают сами американцы, восемь стран Кавказа и Центральной Азии составляют регион, имеющий растущую стратегическую важность для США. В то же время Баку не отрицает, что, учитывая сложные отношения с Россией (в первую очередь по Карабахскому конфликту), он ориентируется на принцип "Запад нам поможет".

Этому способствует и аналогичная позиция Грузии, которая не располагает собственными углеводородными ресурсами и кровно заинтересована в транзите азербайджанской нефти.

Азербайджан не хочет полностью зависеть от российской трубы. Поэтому его руководство еще в конце 90-х годов сигнализировало России о возможных альтернативных маршрутах через Грузию, Турцию, Украину. В начале 1997 года президент страны Гейдар Алиев заявил, что если маршрут Баку — Джейхан, проходящий через Грузию, окажется самым привлекательным с коммерческой стороны, то предпочтение будет отдано этому варианту2. Этой же цели — показать России возможность самостоятельно, без ее помощи выйти на внешний рынок — служит и дорогостоящий вариант доставки нефти в грузинские порты по железной дороге. При этом ставка делается именно на Турцию (альтернативные варианты обхода проливов предлагали Болгария и Греция: Бургас — Александруполис и Бургас — Македония — Албания — Италия). Так что в вопросе о транспортировке азербайджанской нефти больше политики, чем экономики. Хотя справедливости ради надо сказать, что Россия не создала для ее доставки эффективный транспортный коридор. Лишь в последние годы всерьез инвестируется маршрут в обход Чечни.

Иная ситуация складывается на другом береге Каспия. Тенгизский проект, хотя он менее "скоростной" и не связан в единую сеть, представляется более реалистичным среди других вариантов. Вместе с тем Казахстан также активно ищет альтернативные выходы на мировой рынок, но пока все они носят характер "бумажных проектов", так как для их реализации нужны значительные инвестиции, которые во многом зависят от ситуации в сопредельных политически нестабильных государствах. Так, трубопроводный проект через Каспий в Баку позволяет обойти Россию и Иран. Однако, помимо упомянутого дефицита реальных капиталовложений, есть еще юридически не решенные вопросы и проблемы экономического характера. Транспортировка через Иран в Персидский залив весьма привлекательна с точки зрения подключения к основным маршрутам, но она натолкнется на противодействие США, болезненно относящихся к любым проектам, в которых задействован Иран. Весьма перспективно восточное направление — в Китай, Корею, Японию, но значительная протяженность трассы делает ее весьма отдаленной по перспективе. Так что вариант транспортировки казахстанских энергоносителей через территорию России представляется наиболее реальным.

Предполагается, что Каспийский трубопроводный консорциум (КТК) начнет прокачивать нефть в 2001 году. Несмотря на то что Казахстан и Россия — естественные конкуренты в нефтегазовой сфере (Казахстан, в частности, недоволен тем, что Россия не пропускает его газ в Европу), руководство республики осознает, что, исходя из особенностей ее географического положения, транспортировка энергоносителей через Россию — наиболее реальный вариант. Уже в 1999 году Россия увеличила экспортную квоту Казахстана по нефти с 7—7,5 млн. т до 11 млн. т, причем это не предел и квота постепенно наращивается. Как подчеркивает президент Казахстана Н. Назарбаев, КТК дает республике наиболее прямой и быстро осуществимый выход на мировой рынок.

По расчетам специалистов, в ближайшие 10 лет нефтепроводы КТК и Атырау — Самара смогут полностью обеспечить экспортные потребности республики.

Не следует сбрасывать со счетов и участок, идущий в обход Чечни — через Махачкалу. Труба на Махачкалу предназначалась для азербайджанской нефти, но ее объемы не заполняют и традиционных маршрутов. Кроме того, раньше Азербайджан и иностранные компании не устраивала перспектива смешивания нефти. Теперь, по словам представителя компании "Транснефть", эта проблема в принципе решена.

В запасе у Казахстана есть и альтернативные варианты, например, экспорт через Иран. Несколько лет назад эти страны договорились о поставках казахстанской нефти на нефтеперерабатывающие заводы, расположенные на севере Ирана, в обмен на эквивалентный экспорт из Персидского залива. Но эта схема не заработала из-за высокого содержания серы в казахстанской нефти.

Что касается Туркменистана, то, несмотря на сообщения о значительных запасах нефти, для него первоочередное значение имеет транспорт газа. До 1994 года квота республики составляла примерно 11% от общего объема российского газового экспорта, но уже в 1995 году Ашгабад был лишен ее из-за потребностей Москвы в увеличении собственных валютных поступлений. Свидетельством противоречий между Туркменистаном и Россией можно считать и ликвидацию ранее созданного СП "Туркменросгаз", в котором 45% акций принадлежало "Газпрому", 51% — правительству Туркменистана и 4% — компании ИТЕРА.

Отключение Туркменистана от российской газотранспортной сети можно считать стратегической ошибкой Москвы: республика быстро договорилась с Ираном и таким образом прорвалась на азиатский рынок. Речь идет о строительстве газопровода от месторождения Корпедже до иранского города Курт-Куи. В перспективе возможно продлить его в Турцию, где туркменский газ составит конкуренцию российскому. В последнее время в России начинают понимать эту ошибку, тем более что надежды на резкое наращивание добывающих мощностей "Газпрома" оказались преждевременными. В итоге в 2000 году Киев договорился с Москвой о доставке по территории России туркменского газа на Украину.

Очевидно, что взаимоотношения в треугольнике: Россия — Украина — Туркменистан будут корректироваться, но интересы всех трех стран во многом совпадают.

Запасы и инвестиции в их освоение

Прикаспий часто называют "вторым Персидским заливом", что, по мнению серьезных экспертов, весьма преувеличено и связано с политическим фактором. В первую очередь, прикаспийские энергоносители не являются неким неожиданным открытием и вполне укладываются в общую модель их общемирового распределения. А сенсационные заявления о вновь открытых запасах по времени поразительно точно совпали с обретением прикаспийскими государствами независимости. Кроме того, нельзя сбрасывать со счетов и специфику региона: весьма сложные геологические условия разработки, отсутствие необходимой транспортной инфраструктуры. Приводимые национальными службами данные о запасах чаще всего не соответствуют принятой в мировой практике методологии подсчета, так как включают в себя общий объем разведанных запасов, вне возможностей их освоения. Тем не менее прикаспийские энергоресурсы — весьма значительный вклад в мировой энергобаланс.

Сообщения национальных служб Азербайджана, Казахстана, Туркменистана в основном содержат сведения о потенциальных ресурсах и о сумме заключенных с иностранными инвесторами ориентировочных контрактов, без оценок их реализации.

Так, Азербайджан подписал по нефтегазовым проектам контракты с 33 компаниями из 14 стран мира. Общая сумма по этим контрактам, по мнению Натика Алиева, президента Государственной нефтяной компании Азербайджанской Республики (ГНКАР), составляет 55 млрд. долларов3. Разведанные запасы нефти оцениваются в 2,3 млрд. т, но практические инвестиции далеки от этой суммы. При этом власти страны пытаются убедить компании, участвующие в разработках, поскорее предоставить гарантии прокачки нефти по трубопроводу Баку — Джейхан и выделить средства на его строительство. Ради этого нефтяная госкомпания республики готова поделиться своей долей в трубопроводном проекте. Но инвесторы не торопятся принимать это предложение, а Баку всерьез надеется на реализацию своих планов. Но даже в условиях энергетического кризиса зарубежные компании весьма сдержанны: азербайджанские проекты быстрой отдачи не сулят. Всего по 19 уже реализуемым проектам инвестиции составляют около 45 млн. долларов, из которых четвертая часть приходится на действующие месторождения (Азери, Чираг, Гюнешли). Доводка остальных до стадии добычи — дело будущего.

В Казахстане, как уже отмечалось, наращивание нефтедобычи на новых месторождениях — дело более реальное, чем в Азербайджане. Да и запасы углеводородов здесь выше. Крупнейшее в республике и уже разрабатываемое месторождение Тенгиз, по оценкам экспертов, содержит 1 млрд. т нефти, Карачаганак — около 340 млн. т нефти и более 1,2 млрд. т газоконденсата, Узень — свыше 1,5 млрд. т, из которых пока извлекают лишь немногим более 200 млн. т, а Кумколь — 350 млн. т нефти, при извлекаемых запасах — 80 млн. т и 75 млрд. куб. м газа.

Несмотря на весьма активную приватизацию предприятий Казахстана, объем иностранных инвестиций оставляет желать лучшего, хотя по итогам 2000 года страна имеет наивысший в СНГ уровень капиталовложений в нефтегазовый комплекс на душу населения. Казахстанские проекты притягивают инвесторов масштабами, но отпугивают необустроенной инфраструктурой, недостаточной квалификацией рабочей силы, отдаленностью от центров потребления. Вместе с тем вызывают сомнения собственно казахстанские оценки своих нефтегазовых богатств и инвестиционных перспектив. Так, например, Нурлан Балгимбаев в свою бытность министром нефтяной и газовой промышленности страны заявлял, что в ХХI веке республика выйдет на шестое место в мире по добыче нефти — 170 млн. т в год. Н. Назарбаев утверждал, что сумма контрактов с инвесторами возрастет до 540 млрд. долларов и это не предел4. Однако опыт Азербайджана вынуждает сомневаться в достоверности подобных оценок.

Туркменистан также завышает свои ресурсы, но в связи с низким жизненным уровнем населения может позволить себе демпинговые цены, и тому же он предусмотрительно переориентировал свой газовый экспорт на Восток.

Что же касается привлечения зарубежных инвестиций, то республика с 1 сентября 1997 года начала информировать ведущие нефтяные компании мира об условиях и принципах тендера на разработку своей части Каспийского шельфа. Россия, правда, приступила к дележу шельфа позднее, но это скорее элемент передела нефтяных богатств, а не принципиальная позиция. В Туркменистане же активно разворачиваются иностранные нефтегазовые компании, причем, как и в Казахстане, не только американские, но и голландские, японские, немецкие, французские и другие. Однако их инвестиционная активность связана напрямую не с нефте- и газодобычей и последующей переработкой сырья, а с геологоразведкой и преддобычной подготовкой месторождений.

Нефтегазовая политика

Сразу после распада СССР новые независимые государства начали формировать свою собственную государственную политику в ключевом для экономики нефтегазовом секторе. Основным приоритетом для Азербайджана, Казахстана, Туркменистана до недавнего времени было дистанцирование от России, отстаивание прав на суверенные решения, подчас даже в ущерб экономической целесообразности. Это своеобразный "синдром независимости", свойственный не только прикаспийским странам. С другой стороны, Россия медленно осознавала новые реалии, что повлекло за собой ряд стратегических ошибок, неиспользование рычагов "мягкого" воздействия на бывших партнеров из республик Советского Союза, заполнение возникшего в регионе вакуума США и другими странами. В результате возникли панические разговоры о полном вытеснении России из прикаспийской политики, утраты ее позиций в этом стратегически важном регионе.

Российская внешняя политика в зоне Каспия в 90-е годы интерпретировалась как результат сложного взаимодействия различных групп интересов, соперничающих за влияние на структуры и центры принятия решений на национальном уровне. Соответственно и сами решения носили скорее узконаправленную (в интересах конкретных групп) специфику. Яркий тому пример — замена государственного участия в азербайджанских проектах привлечением компании "ЛУКойл".

Эксперты и средства массовой информации неоднократно обращали внимание на различные и часто взаимоисключающие подходы к каспийской проблеме со стороны МИДа РФ и некоторых других государственных ведомств, а также нефтяных компаний, поддерживаемых определенными лицами в правительстве.

В итоге одно направление российской политики, условно названное "постимперским", было успешно провалено с помощью руководства бывших республик Союза. Вторая линия обозначалась как "прагматическая", но также особых дивидендов России не принесла. Был заключен ряд соглашений, в основном с участием компании "ЛУКойл", но она закреплялась в зарубежной части Прикаспия скорее символически. И "ЛУКойл" начала экспансию в его более надежный, российский сектор. В конце концов родился совместный проект освоения нефтегазовых месторождений с участием "ЛУКойла", "ЮКОСа" и "Газпрома". Для этого создается "Каспийская нефтяная компания" с равными долями партнеров. Ранее "ЛУКойл" выиграла у "ЮКОСа" тендер на работы в северном Прикаспии, но, видимо, поняла, что не сможет в одиночку "проглотить этот кусок". Интенсивность же "ЛУКойла" не только в Азербайджане, но и Казахстане в последнее время снизилась.

Можно утверждать, что государственные интересы России в прикаспийских проектах были в значительной мере размыты, поскольку балансировали между внешнеполитическими целями центральной власти и экономическими устремлениями отечественных нефтегазовых компаний.

Однако и в стане противников российского влияния довольно быстро наметились "трещины". Первый сигнал — спор Туркменистана и Азербайджана по месторождению Кяпаз (Сердар). Затем между этими же странами возникли трения по газовой проблеме. Обе — естественные конкуренты на восточном и юго-восточном направлениях экспорта, и даже активно действующим в регионе американцам не удалось примирить их в спорах по проекту Транскаспийского трубопровода (с выходом в Турцию), что серьезно беспокоило бы Россию, реализующую в том же направлении проект "Голубой поток".

Отнюдь не безоблачными стали и взаимоотношения между Казахстаном и Азербайджаном. Визит Н. Назарбаева в Баку не принес Казахстану ожидаемых результатов. Азербайджан отказался снизить ему портовые и транспортные тарифы. "В Казахстане торговые тарифы в три раза выше, и мы не склонны поддерживать предложение Казахстана о снижении тарифов"5, — заявил вице-премьер правительства Азербайджана Абид Шарифов. В итоге Астана склоняется к более активному использованию маршрутов через Россию. В частности, был подписан российско-казахстанский протокол "О взаимной заинтересованности в использовании обходного нефтепровода вокруг Чечни". Речь идет о возможной прокачке порядка 3 млн. т казахстанской нефти в год.

И с Туркменистаном у России, похоже, наметился прогресс в перспективах транзита туркменского газа в Европу (в частности, в Украину).

Современное положение дел

Мировой энергетический кризис 2000 года, хотя он так официально и не называется, застал врасплох основных потребителей энергоносителей. Резкий скачок цен на нефть стимулировал рост ее добычи, к чему страны ОПЕК не были готовы. Возникла ситуация, сходная с аналогичными кризисами 70-х годов. Как показывает история, она не будет иметь долговременного, хронического характера, но экспортеры существенно увеличили свои прибыли. Для экономики России этот кризис на какое-то время стал "палочкой-выручалочкой".

Высокие цены, очевидно, на какое-то время сохранятся. Прогнозировать же ситуацию на длительный период не берется никто. Известный российский эксперт по нефтяному рынку Евгений Хартуков считает, что "предсказать или, точнее, угадать, какова будет средняя мировая цена на нефть в 2001 году, можно только случайно"6. При этом он же подчеркивает: "Возможности регулирования добычи в странах ОПЕК объективно ограничены; ОПЕК не может добывать больше того, что позволяют ее производственные мощности". А они оцениваются в 27,6 млн. баррелей в сутки, при нынешней добыче — 26,2 млн. баррелей. Казалось бы, в этих условиях у новых нефтегазодобывающих стран, прежде всего у прикаспийских государств СНГ (Азербайджан, Казахстан), возникают дополнительные шансы. Однако, как мы упоминали выше, утверждение о "втором Персидском заливе" сильно преувеличено, да и транснациональные нефтяные компании рассматривают этот бассейн скорее как стратегический резерв на отдаленную перспективу: слишком непросто превратить инвестиции в реальные потоки нефти, которую еще надо как-то доставить на мировой рынок.

Справедливость таких выводов во многом подтверждают последние сообщения: судя по всему, новые владельцы каспийской нефти явно не успели к "поезду высоких мировых цен на нефть".

Главный нефтяной оператор Азербайджана — компания АМОК намерена к концу 2001 года выйти на уровень добычи 6,5 млн. т в год. Это "капля в море" мировых потребностей. Да, страна в конечном счете добилась транспортировки своего сырья, минуя Россию, через Грузию — в Турцию, что довольно активно лоббировал Запад, прежде всего США. Но как только выяснилось, что оценки азербайджанцами своих запасов и возможностей добычи, мягко говоря, завышены, начались неблагоприятные для них подвижки в позициях тех же западных партнеров. На проходившей в Вашингтоне конференции "Азербайджан — ворота в Евразию" представитель влиятельной "Exxon Mobil" заявил, что амбициозный проект экспорта нефти из Баку в турецкий порт Джейхан не отвечает интересам компании7.

"Exxon Mobil" — член концерна "АМОК". Обиженные азербайджанцы в свою очередь выступили с рядом резких заявлений. Сначала глава государственной нефтяной компании Н. Алиев заявил, что некоторые страны и компании "создают препятствия и проблемы" на пути реализации проекта Баку — Джейхан. Причем в данном случае он говорил явно не о России, которую раньше обвиняли в том, что она тормозит проект. Затем уже президент Азербайджана Гейдар Алиев прямо обвинил "Exxon Mobil" в том, что она препятствует реализации проекта, и призвал руководство компании не "подставлять подножку" другим участникам. Главное же в том, что упомянутый концерн не готов финансировать строительство трубопровода. "Проект должен быть экономически целесообразным и основываться на нефтяных резервах, в существовании которых мы пока полностью не уверены", — заявил президент компании "Exxon Mobil Production" Терри Кунц.

И, наконец, последний сокрушающий удар по надеждам Азербайджана в этой сфере недавно нанес новый президента США Джордж Буш. Он заявил, что, поскольку на шельфе Каспия не подтверждены заявленные огромные запасы энергоносителей, целесообразней доставлять каспийскую нефть через территорию России и Ирана (то есть по ранее намеченным маршрутам).

В сложившейся ситуации Баку уже не против загрузки системы российской "Транснефти", особенно с учетом строительства нефтепровода в обход Чечни. Кроме того, Азербайджан намерен закупить в России 2 млрд. куб. м природного газа. В то же время республика выполняет не все свои обязательства по прокачке нефти по российским трубопроводам.

Пока же упомянутый Н. Алиев, отмечая сохраняющийся интерес инвесторов к азербайджанской нефти (подписано 19 соглашений), вынужден признать, что проблема реальных инвестиций в нефтедобычу страны остается острой: "Оценивая собственные возможности ГНКАР, я бы сказал, что они не велики... сегодня страна практически не имеет собственных средств для развития нефтегазовой отрасли"8. Приток же иностранного капитала оставляет желать лучшего. Поэтому можно считать, что в ближайшие годы компания не сможет резко наращивать объемы нефтедобычи.

И все же накануне Дня независимости Азербайджана Баку, Тбилиси и Анкара подписали два соглашения — о создании спонсорской группы и о транзите нефти через Грузию в Турцию.

В спонсорскую группу вошли АМОК, "British Petroleum" — 25,4%, "Unocal" — 7,5%, "Statoil" — 6,4%, турецкая ТРАО — 5% и ряд других компаний. Характерно, что не пожелали участвовать в проекте "Exxon Mobil" и российский "ЛУКойл". Официальным партнером спонсорской группы станет компания "Merco" (Main Export Petroleum Company), которая будет вести строительство трубопровода. Стоимость трассы Баку — Джейхан — 2,4 млрд. долларов, срок ее эксплуатации — 40 лет, пропускная способность — 50 млн. т нефти в год. Но уже очевидно, что Азербайджан не сможет загрузить трубу нефтью с новых морских месторождений. Так что проблема освоения и транспортировки азербайджанской нефти остается актуальной.

Казахстан также поначалу отметился сенсационными сообщениями об огромных запасах углеводородного сырья. Этот процесс продолжается и сейчас. Руководство страны утверждает, что в казахстанском секторе Каспия, на участке Восточный Кажаган открыто гигантское месторождение с запасами в 7 млрд. т углеводородного сырья, но западные эксперты, связанные с разведкой этого месторождения, считают подобную информацию своеобразной демонстрацией9.

Надо сказать, что Казахстан осторожнее Азербайджана относится к "западным приоритетам" транспортировки энергоносителей, придерживаясь проекта Каспийского трубопроводного консорциума. Но месторождения нефти и газа в республике немногим лучше азербайджанских готовы к масштабной добыче. Тенгизское месторождение еще не вышло на проектную мощность. Это же относится к Карачаганаку и к другим известным проектам.

И все же по объемам нефтедобычи Казахстан добился более впечатляющих результатов, нежели Азербайджан. По оценкам "Казахойла", в 2000 году ее экспорт составил около 27 млн. т — около 80% добываемой в стране. Отмечен и заметный рост нефтедобычи. За первые шесть месяцев 2000 года она увеличилась на 11,5%. Экспортная выручка за тот же период составила около 2 млрд. долларов. Но все же использование архаичных методов транспортировки (в первую очередь по железной дороге) заметно снижает эффективность экспорта. В 2000 году Казахстан прокачал через российские трубопроводы более 11 млн. т нефти, но это примерно соответствует объемам транзита, характерным для советских времен.

Республика рассматривает и иранское направление экспорта. Около трех лет назад эти страны договорились о поставке казахстанской нефти на северные НПЗ Ирана, который намеревался экспортировать аналогичные объемы (с поправкой на качество) из Персидского залива. Первоначально эта схема не работала по чисто техническим причинам: иранские НПЗ не приспособлены к переработке высоковязкой и сернистой нефти Казахстана. Но, в принципе, при некоторых технологических усовершенствованиях, проблему можно решить.

Качественные параметры казахстанской нефти были препятствием и для совместных транспортных проектов России, Казахстана и Азербайджана. Баку не хотел смешивать свою легкую нефть с тяжелой казахстанской. Теперь, по словам представителей "Транснефти", технические аспекты проблемы решены. Речь идет о так называемых "порционных поставках".

Но, еще раз отметим, главное транспортное решение — реализация проекта Каспийского трубопроводного консорциума. Казахстан надеется и на новые шельфовые проекты, кстати, нефть здесь, по оценкам специалистов, более качественная, чем на материке. Через 10 лет республика планирует довести добычу на шельфе до 20—25 млн. т нефти в год.

Но все это — дело будущего, равно как и полномасштабное освоение Тенгиза, Карачаганака, Узеня. И хотя за 1999—2000 годы Казахстан в связи с благоприятной ситуацией на мировом рынке заработал больше, чем Азербайджан, он также не готов заполнить возникшую нишу. Да и издержки (в первую очередь — транспортные) "съели" часть прибыли.

Недавняя встреча Владимира Путина и Нурсултана Назарбаева добавила оптимизма казахстанской стороне. Ее нефть и газ, похоже, органично впишутся в российскую транспортную систему, что обеспечит республике столь необходимые доходы. Однако еще не решен ряд технических проблем. Так или иначе, но отношения Россия — Казахстан пока строятся по иной схеме, нежели с азербайджанским партнером.

Основные выводы

Десятилетие независимого развития республик бывшего СССР высветило целый ряд характерных проблем и тенденций. Применительно к нефтегазовому комплексу Прикаспия это, во-первых, то, что сразу после обретения независимости прикаспийские государства СНГ сделали ставку на закрепление своих суверенных прав в разработке углеводородных ресурсов и привлечение иностранных инвестиций, подчас в ущерб взаимоотношениям между собой.

Во-вторых, это стремление в значительной мере подогревала активность США (объявивших регион "зоной своих интересов"), направленная, прежде всего, на вытеснение России. Однако надежды Азербайджана, Казахстана, Туркменистана на массированные инвестиции и быстрое наращивание экспорта энергоносителей не оправдались.

В-третьих, российская позиция в последнее время существенно изменилась, прежде всего, в сторону экономической прагматики, связывающей прикаспийские государства.

В-четвертых, наметились существенные противоречия между государствами, добывающими энергоресурсы в регионе, причем не как ранее: Россия — остальные страны, а уже между новыми независимыми государствами Прикаспия. В основном, это противоречия в сфере транспортировки энергоносителей, а также прав на их разработку.

Таким образом, перспективы России в регионе сейчас выглядят намного лучше, чем в 90-е годы, только надо поддержать их целенаправленной государственной политикой.


1 [http://infoart.nsk.su/money/news/99111/29].

2 См.: Колчин С. Нефть и газ Каспия: стратегические интересы России // Мировая экономика и международные отношения, 1998, № 3. С. 100.

3 См.: Нефть и капитал, 2000, № 5. С. 16.

4 См.: Бизнес и политика, 1997, № 11. С. 24.

5 Ведомости, 1 ноября 2000.

6 Век, 2000, № 36.

7 См.: Ведомости, 13 сентября 2000.

8 Нефть и капитал, 2000, № 5. С. 16.

9 См.: Колчин С. Указ. соч. С. 101.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL