НЕФТЬ И КТК В ПЛАНАХ АСТРАХАНСКОГО И КАЛМЫКСКОГО РУКОВОДСТВА

Арбахан МАГОМЕДОВ


Арбахан Магомедов, доктор политических наук, профессор, заведующий кафедрой истории Ульяновского государственного технического университета (Российская Федерация). В настоящее время является сотрудником Центра славянских исследований Университета Хоккайдо (Япония)


Преамбула: нефть и Россия

Изучение вопросов, связанных с нефтью, позволяет понять сегодняшние политические и экономические проблемы России.

Во-первых, за последние 10 лет в ее экономике закрепилась устойчивая сырьевая ориентация с упором на нефть и газ, а их экспорт — единственный шанс восполнить дефицит средств, необходимых для преодоления экономического кризиса. В экспорте страны нефть составляет 40%.

Во-вторых, в результате неуправляемой децентрализации страны в 90-е годы руководители регионов получили большой контроль над природными богатствами своих территорий.

В-третьих, за годы реформ в России поляризовались доходы между регионами, произошла невиданная доселе территориальная перетасовка национального фонда зарплаты. Как отметил российский экономист К. Иванов, аналогичный вариант диспропорции внутри одной страны можно найти, пожалуй, только в ЮАР, да и то как наследие долго шедшей концентрации богатств в "белых" индустриальных районах. Причем в основе российского феномена лежит не абстрактная народнохозяйственная значимость, а натуральная форма производимого продукта и его обратимость в валюту1. Сегодня нефть и газ стали символами богатства и власти. Напротив, аграрная специализация — эталон невыгодного вложения средств.

В-четвертых, банковская элита, которая в первой половине 90-х годов олицетворяла мощь и блеск отечественного бизнеса, сумела сохранить свое влияние, перейдя в разряд нефтемагнатов2.

Сегодня очевидно, что вся экономика оказались в замкнутом нефтяном круге, заставляя многих аналитиков делать тревожные прогнозы о перспективах российской модернизации3.

Каспийский бассейн: выход на мировую энергетическую и политическую сцену

Вышеперечисленные факторы по времени совпали с изменениями в геополитической и энергетической картине мира. После того как были открыты новые месторождения нефти на азербайджанском шельфе, в казахстанском Тенгизе и на так называемой Астраханской впадине Северного Прикаспия, каспийский бассейн объявили "энергетической кладовой" XXI века. Ведущие исследовательские центры США рассматривают его как продолжение месторождений Ирана и всего Ближнего Востока. Так, специалисты Никсоновского института мира и свободы охарактеризовали ареал, простирающийся от устья Волги до Омана, "стратегическим энергетическим эллипсом"4, а США объявили Каспийское море зоной своих жизненно важных интересов. К середине 90-х годов регион превратился в важнейший объект геополитической борьбы и перекресток столкновения интересов.

Этот сюжет очень хорошо описан в многочисленных публикациях последних лет. Каспий и его окрестности стали предметом интенсивных, срочных и политически мотивированных исследований. К сожалению, на фоне такой активности ни в России, ни за рубежом нет работ о месте и роли российских регионов Прикаспия в добыче и транзите нефти. Отчасти это объясняется поспешными выводами ряда авторов о необратимом упадке влияния России в Каспийском бассейне в эпоху правления Ельцина. Но, как бы то ни было, проблема остается явно маргинальным сюжетом в бурно развивающемся комплексе каспийских исследований.

КТК в России

На фоне вышеописанных геополитических и аналитических коллизий началась реализация грандиозного нефтяного проекта на юге страны — строительство экспортного нефтепровода системы КТК (Каспийский трубопроводный консорциум), который обеспечит транспортировку каспийской нефти к российскому порту Новороссийск на Черном море. КТК едва ли не самый крупный такого рода проект в России за последние 10 лет. Он представляет собой магистраль протяженностью 1 580 км, его первоначальная пропускная способность — 28 млн. тонн нефти в год, а в перспективе — до 67 млн. тонн в год. Проект перекачки "большой нефти" Тенгиза именно по территории России —результат огромных усилий российских дипломатов и политиков самого высокого уровня. Окончание строительства планируется на середину 2001 года, а стоимость его российского участка — 2,4 млрд. долларов США. Полная же стоимость проекта — 4,5 млрд. долларов, срок эксплуатации нефтепровода — 40 лет.

Маршрут, начинаясь у Тенгиза, плавно огибает север Каспия и почти прямо идет на Новороссийск. Он соединяет транспортной дугой Черное и Каспийское моря и пролегает по территории четырех субъектов РФ: Астраханской области, Республики Калмыкия, Ставропольского и Краснодарского краев. Такое расположение обеспечивает трассе надежную удаленность от самой уязвимой точки российского геополитического пространства: критической зоны республик Северного Кавказа. Известно, что независимая Чечня часто превращалась в "тромб" для существующего нефтепровода Баку — Новороссийск, на который руководство Азербайджана и России возлагало много надежд. Этот нефтепровод постоянно находился и под угрозой "перекусывания", пролегая по территории потенциально взрывоопасного Дагестана5. Только спланировав новый маршрут по линии Северный Каспий — Новороссийск, можно обеспечить его безопасность.

КТК может укрепить российское влияние на каспийско-черноморском пространстве. Особенно в свете последних сообщений о провале основного конкурента КТК, проекта нефтепровода Баку — Джейхан, усиленно лоббируемого США и Турцией. Кроме того, подобная перспектива будет и впредь удерживать Центральную Азию в транзитных тисках России.

Таким образом, ареал, по которому протягивается новая нефтяная "труба", прежде относимый к периферии страны, сегодня имеет шанс стать коммуникационной сердцевиной юга России, ее транспортным средоточием.

Реакция в регионах

В Астраханской области и соседней с ней Калмыкии "большая нефть" вызвала определенную эйфорию быстрого обогащения, которую поддерживают статистические выкладки. По подсчетам специалистов, за 40 лет эксплуатации трубопровода федеральный и региональные бюджеты (включая Ставропольский и Краснодарский края) получат налоговые поступления и прибыль на сумму свыше 23,3 млрд. долларов. Доходы Астраханской области и Калмыкии составят соответственно 1,7 и 1,8 млрд. долларов. Любопытно сравнить доходы с численностью населения: Астраханская область — 1 млн. 32,8 тыс. чел., Калмыкия — 319 700 чел.

Бросается в глаза соотношение численности населения и распределяемых доходов. Как будет показано, это несоответствие — одна из причин возникающих конфликтов и напряженности между соседними регионами.

Связанная с КТК нефтегазовая "экспансия" кардинально изменила представления региональных властей о месте и роли их территорий в экономике России и породила нетипичные политические стимулы. В таком контексте чудом кажется то, что эти регионы, имевшие на протяжении веков уникальную экономическую специализацию (Астраханская область — мировая столица черной икры; Калмыкия — территория, где существовала только одна аграрная отрасль — отгонное животноводство), заявили о своих нефтегазовых приоритетах.

Здесь ждут не только налоговые поступления, но и новые рабочие места. По предварительным оценкам, строительство морского терминала в Новороссийске создаст более 1 200 рабочих мест для российских специалистов, а строительство линейной части трубопровода — около 1 650 рабочих мест. Косвенное воздействие КТК на развитие местных экономик вообще преподносится в сказочных терминах.

Астраханская область: нефть и нефтяной транзит в контексте действий администрации

В Астраханской области, где доминирующей фигурой является губернатор Анатолий Гужвин, расколы внутри властвующей элиты не оказали заметного влияния на региональное политическое развитие. Область отличается политической стабильностью, а его руководство умеет договариваться с любыми партнерами. Этому способствует несколько факторов.

Во-первых, личные качества губернатора. Гужвин один из самых опытных руководителей региональных администраций в России. С 1987 года, когда он был назначен председателем облисполкома, нынешний губернатор — бессменный глава областной исполнительной власти, досконально знающий местные проблемы, локальные интересы, механизмы власти и правила аппаратных игр.

Его политический стиль далек от популизма, рекламы и скандальной позы. В 90-е годов (когда региональные лидеры входили во вкус громких деклараций и конфликтов) он находился в тени российской публичной политики. Его имя не было на слуху у журналистов и обозревателей, аналитиков и имиджмейкеров. Весьма примечательный факт: в изданном Центром политической информации объемном справочнике "Федеральная элита. Кто есть кто в политике и экономике" фамилии нынешнего астраханского губернатора нет, хотя многие его коллеги по губернаторскому корпусу представлены в полном блеске: Илюмжинов, Кондратенко, Аяцков, Шаймиев и т.д.6. А. Гужвин имеет репутацию человека, который договаривается со всеми, не заводит врагов и не раздувает конфликты, а, напротив, их гасит. Осторожно оценивая ситуацию, этот "бархатный" администратор бережно и мягко подчиняет своего оппонента. Такая особенность поведения сформировала весьма лояльные взаимоотношения губернатора с федеральными политиками и влиятельными нефтегазовыми компаниями. С одной стороны, он как арбитр разводит экономические интересы "Газпрома", "ЛУКойла", "Сиданко" и т.д. С другой — он всегда "над": над схватками, над борьбой, над конфликтами. Встречается со всеми и встречает всех. Всем оказывает должные почести. Поэтому производит впечатление хозяина области, где не может быть ни бедствий, ни катаклизмов.

Во-вторых, "прямая трансформация" А. Гужвина от главного администратора области к доминирующей фигуре постсоветского регионального режима привела к установлению локальной формы неопатримониального господства. Этому также способствовало усиление патерналистских настроений в регионе. Симптомы подобных ожиданий астраханцев с упором на сильную личность правителя, гарантирующего стабильность и порядок, отчетливо проявились еще на выборах 1996 года. Данный фактор способствовал легитимизации власти астраханского губернатора7, препятствовал расколу областной элиты и снижал возможности альтернативных политиков.

В итоге региональная исполнительная власть представляет собой политическую корпорацию, сплоченную административным лидерством губернатора. Доминирование исполнительной власти проявляется практически во всех аспектах политической жизни провинции. Прежде всего, в системе принятия решений, а также в контроле над Законодательным собранием области. Оно проявляется также в контроле практически над всеми региональными СМИ. Все это позволяет администрации области сосредоточить в своих руках экономические и административные ресурсы, информационные механизмы воздействия на население. А эти ресурсы и механизмы оказывают решающее влияние не только на формирование "повестки дня" местной политики, но и на результаты электоральной борьбы, что дает возможность использовать выборы как мощное средство давления на федеральное правительство и фактор торга за уступки и льготы. И совершенно естественно, что региональную властную элиту, как сплоченную корпорацию, гораздо больше волнует не победа на выборах тех или иных партий и движений, а создание в центральных органах власти "землячеств", способных успешно лоббировать интересы региона в Центре.

В-третьих, сбалансированная политика "встраивания" в свою систему разнородных политических сил и интересов. Ярким примером такого разрешения стали взаимоотношения с "Газпромом". В первой половине 90-х годов имела место сильная борьба между "Газпромом" и областной администрацией. Несмотря на присутствие в астраханской экономике существенной газовой компоненты (Астраханский газоконденсатный комплекс), газовики и "Газпром" воспринимались в регионе как носители антиастраханских интересов. В 1996 году конфликт разрешился тем, что областная элита сумела инкорпорировать, "встроить" в себя газовую элиту и объединить свои и газовые интересы. Например, глава газового комплекса Астраханской области стал первым заместителем губернатора, что свидетельствует о консолидации их интересов. Превращению "Газпрома" в общеастраханский фактор способствуют и хорошие личные взаимоотношения губернатора с главой "Газпрома" Р. Вяхиревым.

Что касается нефти, то до 90-х годов она не играла существенной роли в регионе. А в КТК Россия вошла уже существующим нефтепроводом от Тенгиза по территории Астраханской области до поселка Комсомольский (районный центр в Калмыкии). Поэтому особых проблем во взаимоотношениях КТК и региона не возникало. Однако, после того как были открыты новые месторождения на астраханском шельфе Каспия, областная власть оказалась перед необходимостью выработать собственную позицию в сфере добычи и транспортировки нефти. Еще в начале 90-х годов прогнозировалось, что из прикаспийских регионов Российской Федерации наиболее перспективной на нефть и газ может оказаться Астраханская область. Как писала "Деловая неделя" со ссылкой на "Нью-Йорк таймс", здесь, на глубине 5—6 километров предполагаются запасы углеводородов суммарной мощностью в 5 млрд. тонн. И региональная элита выстроила перед заинтересованными крупными нефтедобывающими фирмами довольно зрелую ресурсную дипломатию.

Нефтяной фактор показал, что основой дальнейшей консолидации элиты и всего населения региона являются локальные экономические интересы. Региональной власти важно было показать устремившимся в область фирмам, что она не потеряла (и не упустит) контроль над местными ресурсами. Основным орудием в решении этой задачи стали региональные СМИ (как уже упоминалось, они находятся под контролем администрации области). С их помощью начали формировать общественное мнение по данному вопросу. Краткий анализ основных изданий области за 1996—1997 годы позволяет проследить меняющееся поведение региональной власти в борьбе за доминирование на локальной нефтяной сцене. Тема нефтеразведки и нефтеразработки на шельфе Каспийского моря стояла в центре общественных дискуссий. После того как в середине 1996 года областная администрация и АО "ЛУКойл" подписали договор о сотрудничестве, местная правящая элита опасалась, что такой гигант, как "ЛУКойл" может монополизировать нефтедобычу и оттеснить от этого дела областную исполнительную власть. К тому времени "ЛУКойл" стал самым крупным нефтяным игроком в регионе, а ее руководитель В. Алекперов заявил, что компания рассматривает Астраханскую область как одно из стратегических направлений своей деятельности. Думается, вовсе не случайно в то время свыше 90% публикуемых в области газетных материалов негативно или по крайней мере настороженно освещали саму идею целесообразности добычи нефти на Каспийском шельфе. На первый план в этой тактической игре областная администрация выдвигала экологический аргумент. Пафос публичных обсуждений проблемы сводился к противопоставлению русской икры и нефтяного спрута, опутавшего щупальцами уникальный бассейн. Региональные СМИ усиленно внушали населению, что никакие нефтедоллары не компенсируют безвозвратных потерь от загрязнения Каспия и гибели его биоресурсов.

Все публикации, негативно оценивающие добычу нефти на шельфе, объединяла определенная связь с властными структурами области или лицами, их представляющими. А некоторые авторы намеренно подчеркивали абсолютную тождественность высказываемой ими точки зрения позиции областной администрации. Парадоксально, но факт: представители "зеленых" и экологов в СМИ с негативной оценкой разработки шельфа не выступали.

Суть подобной политики раскрыл сам губернатор, когда заявил, что озабочен тем, как бы астраханская нефть не попала в чужие руки. Если в 1996-м — начале 1997 года в прессе активно обсуждался вопрос "Бурить или не бурить", то с лета 1997-го стало формироваться новое отношение к нефти, отражающее изменившееся поведение региональной власти: "К нашей нефти чужаков не подпускать!" Важнейшими аспектами нового поворота можно выделить публично подчеркиваемые сюжеты о "принадлежности полезных ископаемых населению области, а не Федеральному центру", и "будет ли благосостояние астраханцев сравнимо с Кувейтом?" Формирование и толкование общественного мнения стало для местного руководства мягким способом управления соперничеством с внерегиональными нефтяными компаниями. При этом администрация легко управляла темами и условиями политических дебатов, формировала необходимые границы общественного согласия по проблеме. Поэтому неудивительно, что алгоритмы ее нефтяной политики совпадают с реакций общественности региона. Данный факт — еще один убедительный аргумент силы и авторитета губернатора.

1998 год стал решающим не только для Астрахани, но и (как будет показано ниже) для соседней Калмыкии. В частности, было установлено, что в подсолевых отложениях так называемого Астраханского свода находится более 3,5 млрд. тонн условного топлива. Кроме того, по данным геологической разведки, проведенной компанией "ЛУКойл", еще около 150 млн. тонн можно добыть в прилегающей части Каспия8. Эти сенсационные открытия, свидетельствующие, что запасы углеводородного сырья в российском секторе Каспийского моря превышают азербайджанские как минимум на 100 млн. т, обозначили перед астраханским руководством новые политические стимулы. Эти стимулы обусловили переход областной администрации от осторожной и "ощупывающей" политики к решительным действиям на местной нефтяной сцене. Особый энтузиазм губернаторской команды вызвало открытие Северо-Астраханских континентальных месторождений Астраханского свода, которому прочат будущее второго Тенгиза: областная власть приступила к организации своих нефтяных компаний.

29 апреля 1998 года было создано закрытое акционерное общество "Астраханьнефтепром". Его соучредителями стали местная администрация и ЗАО "Стройтрансгаз". Уставной капитал — 4 млрд. деноминированных рублей с 50-процентным долевым участием каждой стороны. Генеральным директором компании стал В. Петров, бывший работник администрации области, членом Совета директоров — заместитель главы администрации области по топливно-энергетическому комплексу В. Флоровский. Любопытно, что по результатам закрытого конкурса, проведенного в марте 1999 года с участием таких гигантов, как "Газпром", "ЛУКойл" и "Юкос", право пользования недрами в самой крупной нефтеносной структуре Прикаспийской впадины — Астраханского свода — было отдано именно "Астраханьнефтепрому".

Дальнейшие события усилили эту тенденцию. В августе 1999 года в Астрахани учреждена еще одна региональная нефтяная компания — ОАО "Правый берег". Как и в "Астраханьнефтепроме", 50% акций ее уставного капитала принадлежат местной администрации — Областному фонду госимущества. Остальные акции достались таким влиятельным фирмам, как ОАО "Центральная топливная компания" (ЦТК), руководимая бывшим министром топлива и энергетики РФ Ю. Шафраником, и "Государственная инвестиционная корпорация", которую возглавляет Ю. Петров, бывший глава администрации президента Б. Ельцина. Специально под ОАО "Правый берег" в январе 2000 года был объявлен закрытый конкурс по правобережной части Астраханского свода, где сосредоточены газоконденсатные месторождения.

Сегодня область укрепляет свою топливную независимость: на ее территории "Астраханьгазпром" добывает 2 с лишним млн. тонн стабильного конденсата. Причем в общем объеме промышленного производства удельный вес ТЭКа увеличивается: если в 1998 году он составил около 60%, то в 1999 году — 62,4%. Эту тенденцию усиливают перспективы разработок участков Астраханского свода — самой крупной структуры в Прикаспийской впадине. Таким образом, нефтяной фактор и создание региональных нефтяных компаний способствовали дальнейшему сплочению местной элиты и определению региональных приоритетов. Соглашения с нефтяными и инвестиционными компаниями основаны на стремлении обеих сторон укрепить свои позиции за счет экономической консолидации и устранения конкуренции. Закрепление внешних (неастраханских) нефтегазовых интересов в регионе проходило путем создания системы персональных сетей взаимодействия областной власти с влиятельными людьми российского бизнеса (Р. Вяхиревым, В. Алекперовым, Ю. Шафраником, Ю. Петровым). В этой игре инициативой старалась владеть астраханская политическая элита. Список влиятельных актеров извне, которых можно допустить к ресурсам региона, определял, как правило, губернатор. Областная администрация плотно контролировала конкурсы и тендеры на разработку месторождений, в результате чего астраханские компании получали лучшие участки.

Аналогичным образом строятся взаимоотношения и с зарубежными фирмами. Представители американской компании "Гетти-траст" выразили готовность инвестировать капиталы и технологии в астраханскую нефть. Другой факт: 8 сентября 1998 года ЗАО "Стройтрансгаз" — один из учредителей ЗАО "Астраханьнефтепром" и японская фирма "Марубени" подписали меморандум, которым оговаривается возможность инвестировать 220 млн. долларов в нефтегазовое месторождение на севере области. Интерес к этому месторождению проявляет и итальянская "ЭНИ-Аджип", делегация которой в июне 1999 года провела в области переговоры о взаимовыгодном сотрудничестве. "ЭНИ-Аджип" открыла в Астрахани свое представительство9.

Таким образом, администрация области действовала по схеме: мы, как хозяева, имеем долю в нефтяной игре, наши стратегические союзники ("ЛУКойл", "Газпром", "Госинкор" и т.д.) — долю, зарубежные инвесторы — долю. Помимо уже изложенных аргументов об этом свидетельствует и то, с какой интенсивностью местная власть лоббировала в Госдуме закон о разделе продукции, привлекая для этого астраханских депутатов от фракции КПРФ10.

Стремление использовать ресурсную базу как дополнительную возможность укрепить свое положение — важный фактор в работе региональной элиты, думающей о своих перспективах. Как показали события осени 2000 года, прохладные взаимоотношения руководителя Калининградской области губернатора Л. Горбенко с "ЛУКойлом" — одна из веских причин его поражения на очередных губернаторских выборах11.

Цели Калмыкии и тактика ее руководства

На всем протяжении советского периода Калмыкия считалась малозаселенной аграрно-сырьевой степной периферией России. Власть и влияние в столице автономной республики Элисте, где в советские времена располагалось 40 министерств, являлись единственной и наивысшей политической ценностью, за которую боролись местные кланы.

Однако в отличие от Астраханской области, где произошла плавная эволюция прежней номенклатуры в региональную элиту, Калмыкия в начале 90-х годов пережила затяжной политический кризис. Он был разрешен введением в республике института президентства и президентскими выборами в апреле 1993 года, на которых победил Кирсан Илюмжинов.

Прежде всего он радикально реорганизовал всю систему власти в республике. В отличие от астраханской, новая калмыцкая элита образована на персональной, иерархической основе и создана предельно авторитарная и закрытая вертикаль правления. Власть самого президента настолько безоговорочна, что К. Илюмжинов объявлен единственным субъектом политики в республике, а его соратники представлены в государственных структурах, которые являются как бы вспомогательными подразделениями в этой системе. Достаточно сказать, что председатель Народного хурала (парламента) и глава правительства — представители президента в этих структурах. Он назначает одну треть депутатов Хурала, глав администраций городов и районов, которые являются представителями президента Калмыкии на местах. Так что институт президентских представителей — орган исполнительной власти республики. Для прочности внутриэлитного "сцепления" К. Илюмжинов пригласил на работу в администрацию президента немало своих одноклассников и сокурсников по МГИМО, использовал улусный (клановый) фактор местной политической жизни, отобрав людей из своего родного улуса — бузавов. Сформированная таким образом система власти обеспечивает сплоченность всех уровней правящей элиты12.

Согласно политической философии Илюмжинова, осуществить "калмыцкую сверхзадачу" — вырвать республику из отсталости — можно только за счет установления "сверхвласти" в ней. Эту позицию он откровенно изложил еще до своего избрания президентом: "Где начинается власть, там заканчивается демократия. Нельзя демократов допускать к власти". Его вызывающе амбициозный характер породил множество драматических моментов в посткоммунистической Калмыкии. В отличие от ровной и мягкой линии астраханского губернатора А. Гужвина, калмыцкий лидер быстро менял приоритеты и симпатии, друзей и врагов. За восемь лет его правления республика пережила ряд политических и экономических потрясений, которые всегда оказывались в центре внимания российской общественности.

В республике сформировалась идеология, ориентированная на достижение чрезвычайных целей ("второй Кувейт", "вторая Швейцария") с использованием чрезвычайных идей (корпорация "Калмыкия", "экономико-правовой оазис"). Так озвучивались сверхзадачи, которые составляли стратегию локальной модернизации.

Политическому стилю К. Илюмжинова лучше всего соответствует определение "полководец". Его отличает нестандартный подход в выборе цели и средств ее достижения, склонность к риску и авантюрам. При этом деньги для него, как весьма состоятельного человека, сделавшего в начале 90-х годов карьеру и имя в крупном российском бизнесе, не играют главной роли и не являются основной ценностью. В своих президентских проектах по обустройству республики он использует политические новации, утверждаясь и экспериментируя в ходе их реализации. Так, предложены казавшиеся фантастическими проекты: строительство и пуск крупнейших на юге России кожевенно-мехового комбината и шерстомойной фабрики, возведение самого масштабного в Европе буддийского храма и единственного в мире шахматного городка Сити Чесс; организация важных международных общественно-политических, научных, культурных, спортивных мероприятий, среди которых особенно выделяется 33-я Всемирная шахматная олимпиада. Она состоялась во многом благодаря тому, что К. Илюмжинов является еще и Президентом ФИДЕ. Наконец, одно из последних начинаний — идея сооружения морского порта в калмыцком городе Лагань и открытия международной паромной переправы Лагань — Амир-Абад (Иран).

Здесь необходимо отметить весьма важный момент. Попытка реализовать масштабные идеи и проекты, явно не соответствовавшие скромному потенциалу республики, часто приводили к внутренним политическим перенапряжениям и стрессам. Первым кризисом стало нашумевшее "Степное Уложение" — новая Конституция республики. Ее обсуждение сопровождалось сенсационным заявлением Илюмжинова о готовности перевести Калмыкию на положение губернии в составе России. Вообще президенту Калмыкии свойственен эпатаж, громкий политический оптимизм, склонность к экстравагантным публичным высказываниям.

Принципиально важная часть "новых рубежей" К. Илюмжинова — создание государственной промышленно-финансовой инвестиционной корпорации "Калмыкия". Она заменила прежнюю совминовскую систему и должна была стать "локомотивом" для республики, действуя как одна большая корпорация.

Идея единой корпорации — форма экономического и политического вызова местной правящей элиты Федеральному центру в ситуации неуправляемой регионализации государства в первой половине 90-х годов. Для новой республиканской власти актуальной оказалась не ориентация на политические и экономические реформы, проводимые центральным правительством, а выработка альтернативного реформаторского стиля. В этом плане республика-корпорация должна была открыть иной путь создания капиталов, нежели приватизация по Чубайсу. Илюмжинов никогда не питал симпатий к идеям российских младореформаторов, особенно к ваучерной приватизации. Став президентом, он аннулировал прежние акты приватизации, проведенные Госкомимуществом и учредил упомянутую корпорацию "Калмыкия" (уставный фонд 1 млрд. долларов), аккумулировавшую ваучеры чуть ли не всего населения республики13.

В основе корпорации лежит принцип региональной ресурсной самоорганизации. Как заявляли ее идеологи, главная цель — взять под контроль все республиканские ресурсы и создать рыночную структуру, с тем чтобы "делать из ресурсов деньги, из денег — деньги. И таким путем зарабатывать республике средства на ее существование и развитие"14. Подобная локальная самоорганизация была инициирована правящей элитой как форма защиты своих собственных прав распоряжаться местными ресурсами и ограждения их от возможных посягательств "экономической и финансовой империи Москвы". Председатель корпорации "Калмыкия" Владимир Болдырев заявил: "Когда началось стихийное развитие рыночной реформы, мы оказались перед угрозой расхищения наших природных ресурсов структурами, стоящими близко к различным министерствам и правительственным кругам: посмотрите, что творится в России. Тогда и пришла идея создать корпорацию "Калмыкия" — чтобы легализовать нашу деятельность по распоряжению природными богатствами республики".

Во всей этой политике важно следующее. Радикальная трансформация властных и экономических отношений гарантирует высокую сопротивляемость возможным политическим и силовым действиям извне: реальная власть в регионе останется за теми, кто владеет ее природными и материальными богатствами, даже если руководитель Калмыкии будет назначаться из Москвы.

Однако к 1998 году прежний символ модернизации — корпорация "Калмыкия" — исчерпал себя. На смену пришли новые приоритеты, связанные с ресурсами и географией: нефть, транзит и транспортные коридоры.

Таким образом, как и в Астраханской области, 1998 год стал решающим в плане реализации нефтяной политики. Но в отличие от Астрахани поворот к нефтяным и транспортным приоритетам сопровождался неожиданными событиями и ожесточенной борьбой. Одним из ключевых факторов стал новый "калмыцкий кризис", получивший широкий и продолжительный общероссийский резонанс. Он начался в июне 1998 года с жестокого убийства в Элисте редактора оппозиционной газеты "Советская Калмыкия" Ларисы Юдиной. В причастности к преступлению местные и столичные оппозиционеры (в первую очередь депутаты Госдумы от движения "Яблоко", куда входила Юдина) обвинили К. Илюмжинова. Затем последовала мощная пропагандистская кампания в федеральных СМИ, которую официальная Элиста сравнила с попыткой государственного переворота. Многие средства массовой информации навешивали на Илюмжинова ярлыки "хана", "диктатора", "душителя прав человека". Появились требования немедленно отстранить его от власти и провести новые выборы президента. Конфликт дополнили осложнения бюджетных взаимоотношений республики с Федеральным центром, а затем и августовский дефолт. В частности, вышло распоряжение Министерства финансов РФ о ликвидации Национального банка Калмыкии. В ответ последовало очередное сенсационное заявление президента республики о готовности пересмотреть существующие отношения с Центром, то есть фактически прозвучала угроза о выходе республики из состава Федерации.

"Независимая газета" выдвинула версию о попытке "шокового перехвата власти" в республике. Оппозиция в Калмыкии пыталась использовать "шоковый инцидент" — убийство лидера оппозиционной газеты — в качестве трамплина для прыжка во власть. "Шоковый инцидент" должен был способствовать началу президентской избирательной кампании на фоне дискредитации и "сброса" Илюмжинова с последующим перехватом власти15.

Говоря о причинах резкой активизации оппозиции и появления всей этой истории, сам К. Илюмжинов указал на ее нефтяную подоплеку. По его мнению, за несколько месяцев до убийства Л. Юдиной в Элисте были получены первые достоверные сведения о нефтяных ресурсах Каспийского шельфа, о месторождениях в самой республики, а также принято окончательное решение о начале строительных работ в порту Лагань. Если это так, то антиилюмжиновские силы активизировались, после того как стало известно об объемах нефтяных запасов Калмыкии, которые составляют, по разным оценкам, от 3 до 10 млрд. тонн. Помимо этого по ее территории пройдут 277,5 км магистрального нефтепровода Тенгиз — Новороссийск, а его распределительная станция, регулирующая ежегодную прокачку 64 млн. тонн нефти, также будет находиться в Калмыкии — в поселке Комсомольский. При этом республика может транспортировать через нефтепровод собственную нефть. И в контексте данных открытий у Калмыкии появляется перспектива стать одним из центров пересечения важнейших нефтяных и транспортных коммуникаций на Северном Кавказе.

Есть все основания полагать, что этим в значительной мере и обусловлена логика "калмыцкого кризиса" 1998 года. Притягательность политической власти в регионе, внезапно превратившемся из очень отсталого в нефтяную и транзитную территорию, увеличилась многократно. Отсюда и оживление разного рода оппозиций, которые пытались использовать благоприятный "шоковый" повод для начала борьбы за перехват власти16.

Ситуацию усугубляло то, что в сентябре 1998 года руководство республики было занято проведением Всемирной шахматной олимпиады. Для К. Илюмжинова "калмыцкий кризис" закончился благополучно и в конечном счете способствовал укреплению его позиций. Эта политическая победа стала дополнительным импульсом к усилению президентской власти в республике и закрытости региональной экономики. "Только сильная власть может предотвратить растаскивание природных богатств Калмыкии", — заявил К. Илюмжинов17. Думается, именно эти опасения побудили его создать собственную (по примеру Татарстана, соседней Астраханской области и других регионов) компанию для добычи нефти на своей территории.

Но в отличие от сложной дипломатической игры соседей Илюмжинов активизировал свои действия, направленные на превращение республики в "частное владение", предпринял максимум усилий, чтобы получить от государства контрольный пакет акций единственной в республике нефтяной компании "Калмнефть". В 1993 году это предприятие выделилось из "Роснефти" и впоследствии было акционировано. Большую роль в этом процессе сыграли лоббистские возможности самого К. Илюмжинова. В итоге Указом Президента РФ (№ 108 от 29 января 1998 г.) республике передали 38% акций АООТ "Калмнефть" — за счет уменьшения трансферта на 43 млрд. неденоминированных рублей и обязательной продажей этого пакета акций в соответствии со сроками, утвержденными планами приватизации. Так что передача акций состоялась по схеме "нефть в обмен на трансферты". При этом процедура продажи проведена таким образом, что собственником "Калмнефти" стало руководство республики18. Мотивы те же, что и при формировании корпорации "Калмыкия" в 1993—1998 годах: оградить ресурсы от сторонних компаний и частных лиц.

Не исключено, что эти опасения обострились в связи с интересом, проявленным к местным делам московскими бизнесменами. В ноябре 1998 года Илюмжинов назначил председателем правительства республики Виктора Батурина — главу крупной фирмы "Интеко", шурина московского мэра Ю. Лужкова. Это назначение можно было рассматривать как политический эксперимент по административному включению в местную власть московских управленцев. В республике Батурин отличился тем, что внес решающий вклад в реализацию проекта олимпийской шахматной деревни — Сити Чесс — к началу 33-й Всемирной шахматной олимпиады. Возглавляемая им фирма стала генеральным подрядчиком на завершающем этапе строительства и в сложных условиях успешно справилась с задачей. Умение добиться результата в экстремальной ситуации (дефицит времени и финансовый кризис) произвело нужное впечатление. Президент Калмыкии так объяснил свой выбор: "В нынешних условиях для республики нужен новый тип руководителя — своего рода антикризисный управляющий, со свежим взглядом и опытом работы". В то же время, по признанию К. Илюмжинова, назначение В. Батурина преследовало цель "соединить потенциал Калмыкии с потенциалом московских структур"19. Но не прошло и трех месяцев, как парламент республики выразил недоверие правительству и Батурин был вынужден расстаться с должностью. Последовало продолжение, напрямую связанное с нефтью: фирма "Интеко" (руководители В. Батурин, Е. Батурина — жена Ю. Лужкова) попыталась изъять не предусмотренным законодательством РФ способом 38% акций "Калмнефть" из собственности республики в счет погашения ее долгов за строительство Сити Чесс. Однако акции удалось отстоять.

Могли возникнуть и другие угрозы извне. Так, начальник управления Федеральной службы безопасности по республике Л. Зубарев в декабре 1999 года заявил: "Борьба за господство над территорией Калмыкии развернулась в сферах экономики, политики и бизнеса. В этом году нам удалось предотвратить попытку передачи контрольного пакета акций "Калмнефти". Об этом было проинформировано руководство республики и предприняты своевременные меры"20. Одна из таких мер — назначение на должность главы "Калмнефти" В. Болдырева (одного из наиболее близких К. Илюмжинову людей, выходца из того же улуса бузавов). Этот шаг был вызван желанием укрепить руководство компании особо доверенным лицом и обеспечить ее приватизацию по сценарию, выгодному руководству республики.

Таким образом, завершился процесс превращения Калмыкии в частное владение Илюмжинова и его ближайшего окружения. Об этом свидетельствуют следующие факты. Во-первых, в процессе выборов в Госдуму осенью 1999 года жители республики неожиданно узнали, что "Калмнефть" перестала быть государственным предприятием, а владельцем ее контрольного пакета акций стал В. Болдырев. Во-вторых, ведущие бизнесмены республики — А. Кучеренко, В. Болдырев, Ю. Сидоренко, контролирующие наиболее крупные и прибыльные предприятия, — особы, приближенные к Илюмжинову. Они выходцы из его собственного улуса бузавов и МГИМО21.

После завершения эксперимента по включению в республиканскую власть московских управленцев под руководством В. Батурина была сделана ставка на людей из хорошо знакомой К. Илюмжинову элитной среды выпускников МГИМО. Это довольно широкий круг людей: зам. председателя правительства Б. Липкин, министр финансов Н. Дамиров, в ранге заместителя председателя правительства постоянный представитель республики при президенте России А. Орлов, министр внешнеэкономических связей С. Бараненко, а также старший брат президента В. Илюмжинов, назначенный первым заместителем председателя правительства. Эти назначения завершали кризисную эпопею 1998—1999 годов и означали возврат к прежней закрытой схеме политической элиты.

Однако последние события показывают, что даже такая прочная властная конструкция не защищена от перемен. Причина — нефть. В сентябре 2000 года администрация известного в республике города-порта Лагань выступила с идеей определить систему взаимоотношений муниципальных и республиканских властей в сфере использования углеводородного сырья. Инициаторы идеи предложили установить фиксированные отчисления городу на охрану и восстановление окружающей среды, использовать на нефте- и газодобывающих предприятиях трудовой потенциал города, а также решить ряд других вопросов. За этим предложением можно разглядеть осторожную заявку местной власти на собственные интересы в республиканской нефтяной игре и объявить Лагань центром освоения Северо–Западного Прикаспия22. Стратегическая цель городской администрации — уровень жизни горожан должен соответствовать второму по значению экономическому центру республики. Такое "местничество" может привести к определенному размежеванию правящей элиты. Если подобная проблема действительно возникнет и ее не удастся решить, то вероятен и конфликт. Однако при нынешней организации власти в республике такое развитие событий вряд ли возможно: главы районных администраций — это представители президента республики, им назначаемые на должность и им же освобождаемые. Поэтому всякая попытка сыграть самостоятельную партию в нефтяной игре может закончиться тем, что представитель президента в Лагани может быть уволен и заменен лояльным человеком. Однако если руководство республики вынудят соблюдать федеральный закон о местном самоуправлении, то в результате выборов муниципальную власть может возглавить самостоятельный по отношению к Элисте человек. И тогда конфликтный сценарий вполне реален.

Противостояние соседей

Казалось бы, перспективы транзита нефти должны способствовать укреплению связей двух соседних регионов. Однако нефть стала причиной острого и затяжного конфликта между Калмыкией и Астраханской областью. Толчком к нему стали обстоятельства, связанные с использованием хозяйствами Астраханской области 390 тыс. гектаров отгонных пастбищ в районе Черных земель на границах Калмыкии.

Фундаментальные причины конфликта — несовместимые представления о статусе спорных земель. Неоднократные попытки сторон урегулировать проблему закончились безрезультатно. Более того, в 1999 году противостояние приобрело черты динамичной эскалации. При этом было бы неправильно утверждать, что "администрация А. Гужвина ведет "холодную войну" за фактическое отторжение части земель у соседней Калмыкии"23. Думается, в основе конфликта лежат ресурсные проблемы.

В районе Черных земель находятся Олейниковское и Тенгутинское нефтяные месторождения, которые прежде разрабатывала компания "Астраханьморнефтегаз", а спор о разделе добываемой нефти способствовал дальнейшему осложнению противоречий. Кроме того, ситуацию усугубляют проблемы, связанные с транзитом нефти. Арендная плата за черноземельский участок КТК в период работы консорциума будет составлять около 20 млн. долларов. Однако уже сегодня в структуре налоговых поступлений Черноземельского района наибольший удельный вес составляют платежи за использование природных ресурсов — 55,4%. За первые шесть месяцев 2000 года в бюджеты всех уровней поступило налоговых платежей и сборов в три раза больше, нежели за аналогичный период 1999 года24. О том, какую роль играет этот район в налоговых отчислениях от нефти, говорят также цифры из закона республики "О консолидированном бюджете Республики Калмыкия на 2000 год". Платежи от "Калмнефти" по налогу на прибыль распределяются следующим образом: 6% — республиканский бюджет, 9% — бюджет Черноземельского района, 4% — бюджет Элисты. Подоходный налог с физических лиц: 74% — Черноземельский район, 10% — Элиста25. Таким образом, абсолютно очевидно, что будущие доходы от транзита нефти подогревают территориальный конфликт. Ведь при общей протяженности трубопровода по территории Калмыкии 277,5 км, расстояние от границы Астраханской области до поселка Комсомольский (территория Черных земель) равно 80 км, то есть немного меньше, чем треть всей республиканской трассы. По подсчетам калмыцких специалистов, за прокачку одной тонны нефти по территории республики в ее бюджет поступит 11 долларов США. Если на первых порах работы КТК по трубопроводу будут прокачивать 28 млн. тонн нефти ежегодно, то республика должна получать по 308 млн. долларов в год. Это более десяти ее бюджетов за 1999 год26. Энтузиазм калмыцкой стороны поддержал и генеральный директор Каспийского трубопроводного консорциума Р. Федотов, который заявил, что КТК будет занимать первое место по платежам в республиканский бюджет27.

Приведенные факты отчетливо демонстрируют, что в основе территориального конфликта лежат материальные интересы сторон, стремление получать большую долю отчислений за транзит нефти по спорным землям. Ведь политические элиты обоих регионов рисуют перед своим населением красочные картины предстоящего обогащения. Калмыцкая элита делает это с гораздо большим размахом. В одном из своих интервью К. Илюмжинов заявил о том, что когда республика доведет нефтедобычу до 3 млн. т, то ее жителям уже не нужно будет работать"28. Любопытно, что обычно сдержанный губернатор Астраханской области стал выступать в аналогичном стиле. По его мнению, благодаря каспийской нефти и трубопроводной системе КТК, жизненный уровень астраханцев станет самым высоким в России, а Астрахань превратится в столицу Каспийского региона29.

Заключение

Нефтяной и транспортный факторы изменили стимулы и поведение ведущих экономических и политических игроков соседних территорий. Их лидеры надеются, что приток денег от транспортировки нефти решит все местные проблемы. Пока трудно сказать, смогут ли реальные доходы улучшить ситуацию. Однако пока появился иной результат: территориальные претензии неожиданно оказались важнее борьбы по линии "центр – периферия".

Тенденции к децентрализации, проявившиеся в начале 90-х годов, поощряли лидеров регионов рисовать картины будущего процветания своих территорий. Это создавало почву для локальных битв за контроль над сырьевыми богатствами и транспортными потоками на фоне деградации национальной и региональной экономики.

Нефтяная и транспортная политика местных элит связана с характером власти в регионах, параметрами размещения ресурсов, а также с меняющимся значением этих территорий в рамках южного геополитического ареала России. Нефтяные и транспортные факторы (месторождения Северного Каспия и КТК) стали важнейшей причиной возникновения специфических политических ситуаций.


1 См.: Иванов К. Пропасть между регионами — угроза целостности России // Экономика и жизнь, февраль 1997, № 8. С. 1.

2 Эту тенденцию одним из первых исследовал Евгений Хартуков (см.: Khartukov Eugene. Bankers Becoming New Masters of Oil Companies // Petroleum Economist, London, February 1997, Vol. 64, No. 2. P. 6—8).

3 См., например: Квитко Е. Нефть вместо реформ. Интервью с исполнительным директором Экспертного института А. Нещадиным // Московские новости, 4—10 апреля 2000, № 13. С. 10.

4 Energy Superbowl. Strategic Politics and the Persian Gulf and Caspian Basin. Nixon Center for Peace and Freedom. Washington DC, 1997. P. 14.

5 Сегодня данный нефтепровод стал убыточен, частично из-за простоя, а частично из-за нехватки нефти в самом Азербайджане (см.: Коммерсант-Daily, 26 июля 2000. С. 4; Независимая газета, 5 сентября 2000. С. 4).

6 См.: Общая газета, 7—13 сентября 2000. С. 6.

7 См.: Зелетдинова Э.А. Астраханская область: анализ результатов парламентских и президентских выборов // Полис, 2000, № 4. С. 124.

8 См.: Известия, 6 февраля 1998. С. 2.

9 [http://www.info.astranet.ru/analitic/ind_anal.htm].

10 Там же.

11 См.: Власть, 2000, № 43. С. 10—12; Итоги, 2000, № 44. С. 22.

12 См.: Магомедов А. Мистерия регионализма. Региональные правящие элиты и региональные идеологии в современной России: модели политического воссоздания "снизу" (сравнительный анализ на примере республик и областей Поволжья). М: МОНФ, 2000. С. 140—145.

13 См.: Турунок С.Г. Кирсан Илюмжинов // Кентавр, 1995, № 1. С. 42.

14 Об этом подробнее см.: Магомедов А.К. Корпорация "Калмыкия" — выражение идеологии калмыцкой правящей элиты // МэиМО, 1995, № 12. С. 110.

15 См.: Серенко А. Война улусов // НГ – Регионы, 1999, № 2. С. 9.

16 Аналогичный алгоритм политических событий имел место и в другой буддистской республике — Бурятии, которая оказалась включенной в орбиту Ковыткинского газового проекта (см.: Там же).

17 Серенко А. Кирсан Илюмжинов: "Власть будет еще жестче" // НГ – Регионы, 1998, № 15. С. 4.

18 На основе имеющихся источников нельзя сказать, кто владеет "Калмнефтью". А существующий сегодня механизм продажи нефти этой фирмой является строго охраняемой тайной (см.: Советская Калмыкия сегодня, 11 августа 2000. С. 5).

19 Волгин В. Конфликт в системе власти // Сеть этнологического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов. Бюллетень, январь-февраль 1999, № 23.

20 Известия Калмыкии, 18 декабря 1999. С. 1.

21 См.: Новиков В. Друзья степей // Профиль, 2000, № 35. С. 60—61.

22 См.: Приморские известия. Общественно-политическая газета Лаганского района Республики Калмыкия, 19 сентября 2000. С. 1.

23 Серенко А. Нефтяной передел на нижней Волге // Независимая газета, 24 июля 1999. С. 1, 3.

24 Итоги социально-экономического развития Черноземельского района за 1 полугодие 2000 г. // Ленинец. Газета читателей Черноземельского района, 22 августа 2000. С. 2.

25 См.: Известия Калмыкии, 10 февраля 2000. С. 1; Советская Калмыкия, 20 июня 2000. С. 3.

26 "КТК — надежда Калмыкии". Интервью с Б.С. Хулхачиевым, министром природных ресурсов РК, заместителем председателя Правительства РК, председатель координационного совета по строительству калмыцкого участка нефтепровода Тенгиз — Новороссийск // Экономика и жизнь — Калмыкия, 20 августа 1999, № 33. С. 1—2.

27 ИТАР-ТАСС, 4 января 2000.

28 См.: НГ-Регионы, 1998, № 15. С. 4.

29 См.: Общая газета, 7—13 сентября 2000, № 36. С. 6.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL