ПРОБЛЕМЫ ЭТНОГЕНЕЗА И ГРУЗИНО-АБХАЗСКИЙ КОНФЛИКТ

Александр КРЫЛОВ


Александр Крылов, доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института востоковедения Академии наук России (Российская Федерация)


Современный грузино-абхазский конфликт, как и любое подобное противостояние, имеет глубокие исторические корни. О них говорится во многих работах, авторы которых по-разному оценивают события давнего и недавнего прошлого. Все многообразие политологических и исторических трактовок сводится, по сути, к обоснованию либо, наоборот, к отрицанию исторического права абхазов на государственность, независимую от Грузии.

До сих пор за рамками анализа оставались проблемы этногенеза абхазов и грузин, и, что особенно важно, не принимался во внимание сегодняшний уровень национальной консолидации этих народов. А если сбрасывать со счетов эти проблемы, то невозможно адекватно осмыслить суть происходящих в постсоветской Грузии процессов, понять их истинные, но скрытые от постороннего взгляда механизмы.

Кто же такие современные абхазы и грузины? Прежде всего, это не родственные народы. Абхазы — а их в настоящее время около 100 тыс. человек — говорят на одном из языков абхазо-адыгской группы. Вместе с близкородственными, проживающими ныне на Западном Кавказе абазинами, адыгами, кабардинцами, черкесами, шапсугами и другими народами они ощущают себя неотъемлемой частью северокавказского этнокультурного сообщества. Вместе с тем проживание абхазов в прибрежных районах на южных склонах Кавказского хребта обусловило более широкие, нежели у северокавказских народов, связи с малоазийскими и средиземноморскими цивилизациями.

Географическое положение этнотерритории абхазов — на Черноморском побережье — сделало их важнейшим субъектом исторического процесса всего западно-кавказского региона, обеспечило им роль экономического и культурного моста, соединявшего Северный Кавказ и лежащую далее степь с внешним миром.

Национальной трагедией для абхазов стало махаджирство — массовое переселение горцев в Турцию после окончания Кавказской войны. В 1860—1870-х годах из родных мест уехало более половины из них, причем центральная часть этноса (гумская) переселилась в Турцию почти поголовно. И прежде компактная, вытянутая вдоль моря этнотерритория оказалась разделенной на две части: северо-западную (бзыбскую) и юго-восточную (абжуйскую).

Покинутые земли начали активно заселять греки и армяне из Турции, крестьяне разных национальностей из европейской части России, а также выходцы из соседних районов Грузии (в основном мегрелы), что привело к формированию полиэтничного по составу населения современной Абхазии.

Важнейший фактор этногенеза абхазов — их давнее историческое соседство с проживавшими южнее картвельскими народами. Часть этноса (Самурзаканская Абхазия — нынешний Гальский район) к настоящему времени полностью ассимилирована соседними мегрелами. Сильное мегрельское влияние испытали и абхазы современного Очамчирского района. До сих пор сохраняются обусловленные мегрельским влиянием определенные диалектные и культурно-бытовые различия между жителями северо-западной и юго-восточной части Абхазии, но эти различия в целом незначительны и в современной ситуации имеют тенденцию к быстрому исчезновению.

Сегодня былое деление абхазов на исторические субэтносы проявляется главным образом на бытовом уровне. Тем не менее правительство Абхазии до сих пор учитывает этот фактор и сохраняет сбалансированное представительство бзыбцев и абжуйцев во всех сферах внутриполитической жизни.

К настоящему времени процесс национальной консолидации абхазского этноса завершился: это небольшая по численности, но очень сплоченная нация, объединенная собственным национальным самосознанием, общими устремлениями, общностью культуры, языка и уклада жизни. К тому же абхазы представляют собой единую конфессиональную общность. Господствующее до сих пор представление о том, что часть из них — христиане, а часть — мусульмане, имеет мало общего с реальной действительностью. Как показали полевые исследования, проведенные Институтом востоковедения Академии наук России в 1994—2000 годах, у абхазов до сих пор господствует традиционная дохристианская религия (абхазский монотеизм)1.

Абхазы и грузины — соседи с незапамятных времен. В настоящее время общая численность грузин составляет около 4 млн. человек. Процесс национальной консолидации грузинской нации еще далек от завершения: под общим названием объединено около 20 субэтносов. Поэтому вполне обосновано мнение тех ученых, которые для обозначения формирующейся грузинской нации предлагают использовать не термин "грузины"2, а самоназвание "картвелы", включающее в себя грузин, мегрелов и сванов, говорящих на языках картвельской группы (кстати, не взаимопонятных).

Невысокий уровень консолидации грузинской нации объясняется тем, что она начала зарождаться совсем недавно: лишь в XVIII веке, после того как Грузия, находившаяся нескольких столетий (с XIII в.) в тупике социального развития, вошла в состав Российской империи3. Формированию нации присущи многочисленные специфические особенности, которые оказали самое непосредственное влияние на современный грузино-абхазский конфликт и на общественно-политические процессы в постсоветской Грузии.

К моменту присоединения к Российской империи население, проживавшее на территории современной Грузии, отличалось чрезвычайной дробностью. Ее восточную часть населяли многочисленные субэтнические группы (картлийцы, кахетинцы, мохевцы, мтиулы, пшавы, тушины, хевсуры и др.), в основном говорившие на взаимопонятных диалектах грузинского языка.

Проживавшие же в Западной Грузии мегрелы и сваны имели собственную самобытную культуру и уклад жизни и этим отличались как от грузинского населения Восточной Грузии, так и от соседних абхазов, говорили они на собственных языках, которые не являются взаимопонятными ни между собой, ни с современным грузинским. Различия между мегрелами, сванами и грузинами Восточной Грузии настолько велики, что правильнее было бы называть их тремя разными народами.

Сформировавшееся после присоединения к России грузинское просветительское, а затем национальное движение (первоначально дворянское, а со временем разночинно-интеллигентское) стремилось к духовному возрождению народа, преодолению его многовековой культурно-языковой раздробленности и формированию единой грузинской нации и единого государства. Источником вдохновения и важнейшей частью идеологии грузинского национального движения ("Тергдалеули", Общество распространения грамотности и др.) стало богатое историческое прошлое страны, особенно времена существования так называемой "идеальной Грузии" — средневекового Грузинского царства Х—ХШ веков.

Исторические события, заново переосмысливаемые с точки зрения современных реальностей и сиюминутных задач, приобрели в грузино-абхазском конфликте настолько большое значение, что необходимо хотя бы вкратце остановиться на средневековой истории. Как это ни парадоксально, но единое Грузинское царство (точнее, Абхазо-Грузинское) появилось благодаря абхазам, и сегодня многие абхазские ученые укоряют своих далеких предков за эту "историческую ошибку".

В VIII веке абхазские феодальные княжества входили в единое Абхазское царство, которое начало свою экспансию на юго-восток. После того как в его состав была включена вся Западная Грузия, столицей царства стал город Кутаиси. В Х веке династия абхазских царей прервалась, а престол перешел к Баграту III (грузину по отцу и абхазу по матери).

Багратиони продолжили территориальную экспансию, ее результатом стало объединение Западной и Восточной Грузии. В ХIII веке, после монгольского нашествия, Абхазо-Грузинское царство распалось, началась феодальная междоусобица, и страна на многие века оказалась в том "тупике социального развития", о котором упоминает Г. Мамулия.

Почему же события столь давнего средневековья приобрели в современных условиях такую актуальность? Дело в том, что грузинское национальное движение XIX—XX веков, разделенное на бесчисленные группы и течения, было едино в определении границ "исторически принадлежавшей грузинам территории": ими стали именно границы "идеальной Грузии" — средневекового Абхазо-Грузинского царства периода его наивысшего расцвета.

Согласно официальной грузинской исторической науке, уже авторы Х века под названием "Картли" подразумевали фактически всю Грузию — "обширную страну, в которой христианское богослужение ведется на грузинском языке. Объединение феодальной Грузии в XI—XII веках способствовало еще большему укреплению этих элементов общности и фактически завершило формирование единой грузинской народности"4. На протяжении многих поколений в грузинских школах именно границами "идеальной Грузии" определяются "исконные грузинские земли", именно они считаются справедливыми на уровне современного грузинского массового сознания.

Порочность такого подхода в том, что это средневековое царство (подобно всем аналогичным царствам и империям древности и средневековья) изначально было многонациональным, что, в частности, закреплено и в титулатуре его правителей: "царь абхазов, картвелов, эгров, кахов… ". Поэтому не только грузины, но и все народы, проживающие с тех времен на его территории, имеют собственные и неоспоримые в их глазах исторические права на земли, где они проживают и ныне. И выяснение того, кто на территории современной Грузии является "хозяином", а кто "гостями", в середине ХХ века стало предметом острой дискуссии в обществе, способствовала ухудшению отношений между грузинами и этническими меньшинствами.

Наряду с объявлением меньшинств "гостями на исконных грузинских землях", грузинская общественно-политическая мысль и национальное движение изначально включило мегрелов и сванов в состав единой грузинской нации и отказалось признавать за ними право на собственное национальное существование. Это крайне затруднило национальную консолидацию грузин: по разным оценкам, от 20 до 30 процентов грузинского этноса составляют мегрелы.

Первая попытка грузин закрепить права на "свои исторические земли" была предпринята после распада Российской империи, в годы существования независимой Грузинской республики (1918—1921). В то время ее население сохраняло свою этническую пестроту: общая численность грузин (с мегрелами и сванами) составляла лишь 64,8%5. Уже только это обстоятельство требовало очень осторожного отношения к национальному вопросу. Но власти страны, стремившиеся в максимально сжатые сроки добиться национальной консолидации, относились к этническим меньшинствам откровенно шовинистически. Вот как характеризовал эту политику очевидец: "В Грузии усиленно культивируется национализм в очень диких формах… Все время велась резкая борьба против стремления Аджарии к автономии. Осетин страшно преследуют и выселяют. Сильная национальная борьба идет и в Абхазии. Национализм доходит до курьезов. Так, в учебнике, по которому в школах изучается история, рассказывается, что Грузия была еще в древности самой культурной страной, так что из нее Греция получила свою культуру. В детях с малых лет воспитывается презрительное отношение к армянам и т.п."6.

В ноябре 1917 года съезд абхазского народа принял решение о присоединении Абхазии к Северо-Кавказскому Горскому государству. Однако Грузия, в условиях начавшейся на юге России гражданской войны и при поддержке германских войск, смогла установить контроль над Абхазией и даже заявила о своих претензиях на все Черноморское побережье — до Анапы и устья реки Кубань (на основании того, что оно якобы в XI—XIII веках принадлежало Грузии).

В Абхазии начали проводить политику "национализации": грузинский был объявлен государственным языком, на который переводили делопроизводство, преподавание в школах; началось массовое переселение грузин и т.п. Подобные действия, в сочетании с бесчисленными грабежами и бесчинствами грузинских войск7, вызывали недовольство и протест населения Абхазии (в том числе и местных мегрелов). Поэтому установление в Абхазии советской власти в марте 1921 года население страны восприняло в первую очередь как избавление от национального гнета и грузинской оккупации.

В 1921—1931 годах Абхазия имела статус союзной республики, которая объединялась с Грузией на основе особого союзного договора. В феврале 1931 года ее статус был понижен до уровня автономной республики в составе Грузии. А в середине 1930-х начинается особенно трагический период истории Абхазии. В то время "в целях грузинизации Абхазии проводились такие акции, которые в своей совокупности по существу означали геноцид в отношении к ее коренному населению: физическое истребление абхазской интеллигенции; изгнание из всех руководящих государственных органов и общественных организаций, а также с предприятий и учреждений всех руководителей абхазов и замена их грузинами; закрытие абхазских школ и насильственное определение абхазских детей в грузинские учебные заведения; изъятие из программы средней школы преподавания абхазского языка; перевод абхазской письменности на грузинскую основу; замена множества абхазских топонимов грузинскими; поощрение замены абхазских фамилий их грузинизированными формами; затруднение социального продвижения для лиц абхазской национальности с одновременным созданием в этом неписанных привилегий для грузин; массовое заселение Абхазии грузинами; всяческое свертывание самобытной культуры абхазского народа; фальсификация истории Абхазии и объявление абхазского народа грузинским племенем"8.

Несмотря на то что в середине 1950-х годов власти Грузии были вынуждены отказаться от наиболее одиозных форм национальной дискриминации абхазов, массовое переселение грузин продолжалось. И в конце 1980-х доля абхазов в составе 525-тысячного населения автономной республики сократилась до 18%, а доля грузинского составила свыше 45%.

Период пребывания Абхазии в составе Грузинской ССР абхазские и грузинские ученые оценивают с диаметрально противоположных позиций. Абхазские исследователи все несчастья своего народа связывают с союзными руководителями грузинского происхождения (И.В. Сталин, Л.П. Берия и другие) и республиканской властью, которые совместно проводили грузинизацию населения по всей союзной республике.

А грузинская сторона считает, что все беды обусловлены политикой союзного руководства, которое во имя "господства Москвы" сознательно разъединяло и противопоставляло братские народы. Грузинские авторы склонны рассматривать все достижения Абхазии советского периода как результат отеческой заботы руководства ГССР о национальных меньшинствах. "Грузинский народ никогда не притеснял абхазов. В Абхазии были созданы максимально возможные в ту пору условия для развития экономики и культуры… В Грузии абхазы не только не были дискриминированы, наоборот — им были созданы все возможные условия для национально-культурного, социально-политического и экономического развития. Более того, в Абхазии сложилась парадоксальная ситуация — остро встал вопрос о необходимости защиты прав и свобод грузин"9.

Как показывают социологические исследования, в настоящее время подобные взгляды разделяет подавляющее большинство грузинского населения: "грузины считают, что нигде в СССР столь малочисленному этносу не была предоставлена такая широкая автономия, как абхазам. В грузинском массовом сознании большинство предков сегодняшних абхазов — это спустившиеся с гор племена, заселившие территорию Абхазии, где до этого жили более близкие к грузинам по происхождению настоящие абхазы"10.

Подобные взаимоисключающие взгляды отражают одно принципиально важное явление. В течение всего советского периода важнейшей задачей руководства Грузинской ССР (как и их предшественников в 1918—1921 годах и последователей в постсоветские времена) было достижение национальной консолидации в максимально короткие исторические сроки. При правлении И.В. Сталина, в условиях жестокой дискриминации всех малочисленных народов СССР и во время максимального влияния грузинского лобби в Кремле, эту задачу решали откровенно репрессивными методами: некоторые народы выселили из союзной республики (греков, курдов, турок-месхетинцев), другие, даже не родственные картвелам, объявили "грузинскими племенами" и они должны были быть грузинизированы.

После смерти Сталина позиции грузинского лобби в союзном руководстве ослабли. Под давлением Москвы, предпринявшей определенные меры для защиты малочисленных народов СССР, руководство республики было вынуждено отказаться от наиболее одиозных форм национального угнетения и сделало упор на переселение грузин в районы проживания национальных меньшинств, которые должны были раствориться среди титульной нации.

Закономерно, что именно в середине 1950-х годов для идеологического обоснования подобного переселения в грузинской исторической науке появляется теория, противопоставляющая исторических абхазов (древнее культурное грузинское племя) и современных абхазов (потомков отсталых "горцев-апсуйцев"11, якобы переселившихся на территорию Абхазии в XVII в.).

Теория о "переселении апсуйцев" совершенно антиисторическая (и в этом мало отличается от прежних взглядов на абхазов как на грузинское племя), но она восторжествовала в грузинской науке и в общественном сознании. Широкая пропаганда этой теории вызвала резкий протест абхазской интеллигенции, привела к обострению межэтнических отношений. Грузино-абхазские противоречия наиболее ярко проявились во время массовых выступлений абхазского народа (1957, 1964, 1967, 1978 гг.), и только экстренное вмешательство союзных властей предотвратило развитие конфликта.

В конце 1980-х, при нараставшем кризисе союзной власти, грузино-абхазские противоречия приобретали все более острые формы. Грузинское национальное движение требовало отделения от СССР и открыто провозгласило своей целью создание моноэтничного грузинского государства в его "исторических границах". Абхазы активно противодействовали грузинскому сепаратизму и настаивали на включении Абхазии в состав Краснодарского края Российской Федерации.

В 1989—1991 годы по Грузии прокатилась волна межэтнических конфликтов, в которых грузинские радикалы увидели "руку Москвы". На самом деле рост межнациональной напряженности объяснялся в первую очередь выдвинутыми сторонниками независимости Грузии, но неприемлемыми для негрузинского населения требованиями "деарменизации", "деазербайджанизации", упразднения всех автономий и даже государственного регулирования рождаемости негрузинского населения с целью его ограничения12.

При ультрарадикальном лидере Грузии Звиаде Гамсахурдиа, который пришел к власти в 1990 году, лозунг построения моноэтничного грузинского государства стал символом официальной политики. В тот период ликвидировали автономию Южной Осетии, началась откровенная травля негрузинского населения, из страны выслали аварцев, русских духоборов, лезгин и тех немногочисленных турок-месхетинцев, которые сумели вернуться на свою историческую родину13.

В Абхазии после произошедших в 1989 году массовых столкновений между грузинами и абхазами противоборство перешло в законодательную область. Под лозунгом возврата к независимой республике 1918—1921 годов власти Тбилиси отменили все государственно-правовые решения советского периода. Тем самым были упразднены акты о союзном единстве Грузии и Абхазии (1921 г.) и об автономном статусе Абхазии в составе Грузинской ССР (1931 г.).

В ответ сессия Верховного совета Абхазии в августе 1990 года приняла Декларацию о государственном суверенитете Абхазской АССР и объявляла Абхазию "суверенным социалистическим государством, обладающим всей полнотой власти на своей территории вне пределов прав, добровольно переданных ею Союзу ССР и Грузинской ССР на основании заключенных договоров"14.

На фоне "войны законов", когда все принимавшиеся законодательными органами Абхазии акты и решения руководство Грузии последовательно отменяло, в республике углублялся паралич расколовшейся по национальному принципу власти, и ситуация все более выходила из-под контроля тбилисского руководства.

В январе 1992 года, после свержения З. Гамсахурдиа, положение в Абхазии вновь обострилось. Война 1992—1993 годов стала высшей стадией грузино-абхазского конфликта. В его основе, с одной стороны, лежит стремление абхазов обеспечить свое национальное, да и физическое выживание, а с другой — желание грузин в кратчайшие сроки прийти к национальной консолидации собственного этноса и создать мононациональное грузинское государство на территории с многонациональным населением и с искусственными границами.

Продолжавшаяся более года грузино-абхазская война была чрезвычайно кровопролитной и разрушительной. Общие людские потери составили около 20 тыс. человек15, экономике Абхазии нанесен огромный материальный ущерб в 11,5 млрд. долларов16.

Война существенно изменила содержание и состав участников конфликта. Местное грузинское население, несмотря на имевшиеся различия в отношении к войне между грузинами, мегрелами и сванами17, в целом поддержало силовое решение проблемы (только мегрелы Гальского района заняли подчеркнуто нейтральную позицию). Остальное население (армяне, русские, греки и др.), в основном остававшееся до войны на позициях нейтралитета, после ее начала в своем подавляющем большинстве заняло проабхазскую позицию (не последнюю роль в этом сыграли бесчинства и грабежи грузинских военных, среди которых была очень высока доля криминальных элементов). Таким образом, с 1992 года грузино-абхазский конфликт вышел за рамки конфликта двух народов и приобрел характер противоборства между грузинским государством, с одной стороны, и всем остальным многонациональным населением Абхазии — с другой.

Заключение

Глубокий кризис государственности в постсоветской Грузии объясняется тем, что без крупномасштабной военной и финансовой поддержки извне невозможно осуществить избранную стратегию строительства грузинской нации и грузинского государства. Политика унитаризма не позволит нормализовать обстановку и успешно развивать экономику страны.

Единое грузинское государство в границах бывшей Грузинской ССР может быть построено только на демократических принципах как федерация равноправных народов (типа Бельгии, Швейцарии) с предоставлением каждому из них собственной государственности и широкого представительства в центральных органах власти. Кроме того, необходимо обеспечить международные гарантии не только безопасности национальных меньшинств, но и территориальной целостности Грузии.

Последовательная федерализация республики вряд ли возможна без предоставления собственной государственности мегрелам и сванам. Если же они получат права на национальное существование и собственную государственность, то процесс формирования грузинской нации на базе субэтносов Восточной Грузии может быть облегчен и значительно ускорен.

Федерализация Грузии создаст условия для демократизации всех сторон жизни грузинского общества и решения грузино-абхазского конфликта (а также и других аналогичных конфликтов) мирным путем.

Продолжение политики унитаризма может привести к дальнейшей дезинтеграции Грузии. А в случае ее распада Абхазия может получить международное признание в качестве независимого государства.


1 О традиционной религии абхазов (т.е. религии, которая сложилась у них в процессе исторического развития без формообразующего влияния мировых религий) см.: Крылов А.Б. Абхазское святилище Дыдрыпш: прошлое, настоящее и устная традиция // Этнографическое обозрение, 1998, № 6; Крылов А.Б. Религия современных абхазов: реликт прамонотеизма // Центральная Азия и Кавказ, 1999, № 3 (4); Крылов А.Б. Постсоветская Абхазия (традиции, религии, люди). М., 1999.

2 Названия "Грузия" и "грузины", скорее всего, происходят от персидского "Гурджистан" и "гурдж". В русских летописях и документах они впервые появились в XV веке.

3 См.: Мамулия Г.С. Концепция государственной политики Грузии в отношении депортированных и репатриированных в Грузию месхов. История и современность // Центральная Азия и Кавказ, 1999, № 1(2). С. 153—155.

4 Грузинская советская социалистическая республика. Тбилиси: Главная научная редакция грузинской советской энциклопедии, 1981. С. 248.

5 См.: Мещеряков Н. В меньшевистском раю. Из впечатлений поездки в Грузию. Сухуми: Алашара, 1991. С. 43.

6 Там же. С. 44.

7 Об этом подробнее см.: Мещеряков Н. В меньшевистском раю. Из впечатлений поездки в Грузию. М.: Госиздат, 1921; Деникин А.И. Очерки русской смуты. Берлин: Слово, 1925.

8 О безопасности России в связи с событиями в Абхазии. Информационно-аналитическая справка. М.: Институт социально-политических исследований РАН, 1993. С. 3—4.

9 Жоржолиани Г., Лекишвили С., Тоидзе Л., Хоштария-Броссе Э. Исторические и политико-правовые аспекты конфликта в Абхазии. Тбилиси: Мецниереба, 1995. С. 38—39, 43.

10 Никурадзе М. В чем видит грузинская народная дипломатия причины грузино-абхазского конфликта. В кн.: Аспекты грузино-абхазского конфликта. Ирвайн, 2000. С. 128.

11 От "апсуа" — самоназвание абхазов.

12 Об этом подробнее см.: Васильева О. Грузия как модель посткоммунистической трансформации. М.: Горбачев-Фонд, 1993. С. 29—46.

13 См.: Васильева О. Указ. соч. С. 29—30.

14 Декларация о государственном суверенитете Абхазской советской социалистической республики. Принята Х сессией Верховного совета Абхазской АССР 11-го созыва 25 августа 1990 г. (см.: Абхазия. Хроника необъявленной войны. Ч. 1, М.: Луч, 1992. С. 12—15).

15 См.: Стабилизация межэтнических и социокультурных отношений на Кавказе. М.: Этносфера, 1999. С. 87.

16 См.: Мухин В. Абхазия никогда не станет автономной единицей Грузии. Президент республики В. Ардзинба считает неверным вывод российской базы из Гудауты // Независимая газета, 29 сентября 2000.

17 Особая позиция мегрелов по отношению к войне прекрасно показана в кн.: Жидков С. Бросок малой империи. Майкоп: Адыгея, 1994. С. 236—237.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL