ТРАНСФОРМАЦИОННЫЕ ПРОЦЕССЫ В ЭКОНОМИКЕ ТАДЖИКИСТАНА

Ходжамахмад УМАРОВ
Джамолоддин МАХМАДШОЕВ


Ходжамахмад Умаров, доктор экономических наук, профессор, главный научный сотрудник Центра по демографии Академии наук Таджикистана

Джамолоддин Махмадшоев, кандидат экономических наук, сотрудник Научно-аналитического центра "ШАРК" (Таджикистан)


Экономический рост и система планирования

По темпам экономического роста и уровню материального благосостояния Таджикистан в годы советской власти опережал Российскую Федерацию, Украину и другие экономически более развитые республики.

Столь высокие показатели — результат органичности и взаимодополняемости двух уровней планирования — республиканского и общесоюзного. Предприятия и отрасли, определявшие развитие промышленности и сельского хозяйства: гидроэлектростанции, машиностроительные, горнорудные, химические заводы, текстильные комбинаты, ирригационные каналы, аграрный сектор, железные дороги, а также вся крупная производственная инфраструктура — финансировались за счет общесоюзного бюджета.

Нужно признать, что только благодаря такой системе Таджикистан, до Октябрьской революции считавшийся самой отсталой окраиной Российской империи, стал индустриально-аграрной республикой, вошел в группу стран со средним уровнем экономического развития и за последние 50 лет существования СССР по темпам промышленного роста занимал 10-е место среди других республик Союза.

Но между внутрирегиональными накоплениями (а Таджикистан, как и многие другие союзные республики, фактически имел статус региона) и совокупными инвестициями не было прямой связи. Капиталовложения во многом определялись межреспубликанской специализацией, общесоюзным распределением труда, а также (что зачастую являлось главным) идеологическими соображениями. Все схемы развития составлялись с учетом приоритетности общесоюзных интересов, однако их реализация способствовала решению многих социально-экономических проблем республики. Такая связь выражала определенное направление в деятельности коммунистической партии и была нацелена не столько на решение внутренних задач государства, сколько на идеологическую подготовку "экспорта революции".

На примере быстрого экономического подъема отсталой окраины бывшей Российской империи другие, особенно слаборазвитые страны, должны были убедиться в преимуществе социалистического пути развития. Об этом говорили не только широкая пропаганда по всему миру, но и регулярно спускавшиеся государственные задания научным коллективам на исследование путей устранения отсталости. Практически, начиная с ХХ съезда КПСС (1956), проблема выравнивания уровней экономического и социального развития различных регионов страны стала одной из составляющих экономической и социальной политики советского государства.

Специфика развития экономики республики

Итак, высокие темпы экономического роста при социализме зависели от политической системы планирования, определявшей региональные приоритеты тех отраслей, которые могли бы способствовать ускорению социального и экономического развития в масштабе всего Советского Союза. Программа формирования Южно-Таджикского территориально-производственного комплекса (ЮТТПК) — реальное подтверждение такого подхода. Ввод в действие Нурекской ГЭС способствовал повышению эффективности не только энергохозяйства макрорегиона, но и ускорению индустриализации всех республик Центральной Азии. Такую же роль играли введенные в эксплуатацию в рамках программы ЮТТПК Яванский электрохимический и Таджикский алюминиевый (ТадАЗ) заводы. На их строительство направлялись громадные ресурсы. Так, полная стоимость Нурекской ГЭС (вместе с г. Нурек) составила 1 250 млн. долларов, ТадАЗа — 900 млн. долларов, Яванского электрохимического завода — 425 млн. долларов.

О подобных инвестициях в современную экономику независимого Таджикистана даже мечтать неприлично, ведь они во многом определяются политикой Всемирного банка и Международного валютного фонда, а суть этой политики сводится к созданию в республике, как и на всем постсоветском пространстве, рыночной экономики. Соответственно инвестиции, выделяемые стране, в основном направляются на проведение экономических реформ, а не на промышленное развитие. В частности, некоторые кредиты на реформирование государственного управления были направлены для окончательной ликвидации системы планирования.

Конечно, у советской системы планирования были многочисленные недостатки: неполный учет интересов различных категорий населения и некоторое пренебрежение рядом других социальных факторов (особенно демографических), а также воздействие сугубо субъективных, особенно политических мотивов на реализацию того или иного проекта. Ошибочные решения часто приводили к большим потерям. Так, ограничения в сфере художественных промыслов, подсобных хозяйств, малого предпринимательства и т.п. привели к профессиональной деградации целой прослойки населения, к снижению экспортных возможностей страны.

Хуже всего то, что действовавшая система планирования порождала иждивенческие настроения, сковывала инициативу и активность народа. Кстати, такие настроения сказались на процессе перехода от плановой экономики к рыночной и породили очень много проблем.

Пренебрежительное отношение к социально-демографическим, географическим и экономическим факторам привело к тому, что в 80-е годы возникло парадоксальное на первый взгляд явление: при наличии всех признаков хозяйственного роста экономического развития не было. Практически весь прирост валового внутреннего продукта (ВВП) шел на сохранение достигнутого уровня потребления при ежегодном приросте населения, обусловленного высокой рождаемостью. За 70-е годы только трижды (в 1973, 1975, 1976) было отмечено положительное сальдо прироста валового внутреннего продукта, то есть воспроизводственная часть ВВП превышала его демографическую составляющую. А в 80-е — только в 1980 году.

После распада СССР положение резко ухудшилось. Отсюда и вывод: в процессе планирования не учитывали демографический фактор, а плановики оказались не в состоянии разработать и внедрить долгосрочную и эффективную программу планирования семьи и, в частности, повлиять на репродуктивное поведение населения.

Сложившаяся в начале 90-х годов политическая ситуация оказалась неблагоприятной для плавного перехода к рыночным методам экономического регулирования. В стране начался процесс фактического присвоения государственной собственности. Под лозунгами децентрализации и демократизации тогдашние министры и руководители предприятий стали полноправными распорядителями бесхозного имущества, присвоили практически все денежные средства и оборотные фонды. К тому же вследствие гражданской войны эти же предприятия превратились для воюющих сторон в объекты грабежа.

Критический взгляд на институциональные реформы

В результате распада СССР и последующих реформ систему планирования полностью разрушили, однако рыночные институты: коммерческие банки, рынки ценных бумаг, товарные и товарно-сырьевые биржи, маркетинговые службы и т.д. — так и не создали. Видимо, именно недостатками институционального развития объясняется провал реформ не только в Таджикистане, но и в других странах СНГ, что способствовало развитию анархии и дикого капитализма, широкому распространению беззакония и преступности, в том числе и экономической. Правившая тогда элита (которая ныне находится в бегах) делала все, чтобы не допустить одновременного формирования всех рыночных институтов, включая правовые. По этой причине с первых же дней после приобретения статуса независимости началось систематическое и широкомасштабное разграбление государственного имущества, что выдавалось за неизбежный процесс становления рыночных отношений. Затем появились и рыночные механизмы, однако никакого прогресса в экономическом развитии, в динамике важнейших макроэкономических показателей не наблюдалось. Это можно объяснить следующими причинами.

Во-первых, организаторы товарных и товарно-сырьевых бирж создали условия, при которых они могли устанавливать выгодные для себя цены. Было также введено лицензирование на вывоз из страны многих товаров и сырьевых ресурсов. Широкое развитие получали посреднические операции. Практически все товары, ввозимые в республику, проходили через несколько рук, причем все эти операции были жестко монополизированы.

Во-вторых, процесс реформирования осложнила гражданская война. За время войны и в первые 2—3 года после ее окончания экономическая власть фактически была сконцентрирована в руках так называемых "командиров" и боевиков Народного фронта, которым удалось довести рыночные институты до полного абсурда. Вся банковская система стала зоной активного влияния "командиров". По указанию самых влиятельных из них (а они абсолютно не считались с решениями правительства) кредиты выдавали боевикам и всякого рода криминальным лицам. Эти средства использовали на строительство роскошных дворцов и в целом на потребление. Основная часть выданных кредитов не возвращена, да и возвращена никогда не будет. Положение усугубляется тем, что руководители банковских структур сами определяют так называемую "шапку", то есть сумму, которую получатель кредитов должен в обязательном порядке передать наличными банкиру. Уровень "шапки" достигает 15—20% от суммы получаемого кредита. Обычные банковские проценты составляли от 25 до 45%, что мотивируется фактором инфляции, а реальный уровень банковского процента доходил до 65%. Даже если допустить, что кредиты будут использованы на развитие производства, то и в этом случае вряд ли возможно их полное и своевременное погашение. Никакого контроля над использованием кредитов не существует. По этой причине почти все коммерческие банки находятся на грани банкротства. Самый крупный из них — известный акционерно-коммерческий банк "Таджикбанкбизнес" потерпел полное банкротство и в 1999 году прекратил свое существование.

Расцвет коррупции

Коррупция — одно из тяжелых осложнений, поразивших экономику и систему управления республики в ходе реформ. Ее нити связывают банковских служащих, государственных чиновников, предпринимателей и хозяйственных руководителей. На фоне отсутствия контроля над финансовыми ресурсами государственные средства порой "успешно" разворовываются. Так, например, в результате только разовой операции, проведенной в одном из акционерно-коммерческих банков республики после введения в 1995 году национальной валюты, около 0,5 млн. долларов пополнили частные состояния. Столько же денег Всемирный банк выделил республике на решение важной социальной задачи.

Еще одна крупнейшая проблема — неэффективное использование технических возможностей и средств международных организаций, что также обусловлено коррупцией. Так, например, в связи с переходом на международные стандарты учета ведения финансово-хозяйственной деятельности появилась необходимость в консультационных услугах (скажем, разработка того или иного нормативного документа, закупка готовой инструкции). Но эти услуги оплачиваются по очень высокой для Таджикистана стоимости — порядка 20—30 тыс. долларов США. Как правило, после оплаты этого документа деньги распределяются по заранее установленным нормативам. Если проанализировать эти закупленные документы, то можно увидеть, что подобные нормативы за весьма скромную плату могут разработать и опытные местные специалисты.

Тяжелее всего коррупция отражается на работе государственных организаций. Так, например, при закупках бюджетными организациями поставщики стали широко применять своеобразные способы стимулирования покупателей. В качестве премиальных, а точнее — взятки, поставщики предлагают выплатить наличными до 15% от стоимости покупаемого, как правило не пользующегося спросом товара руководителю организации, если он соглашается его приобрести. Подобная практика распространена в организациях всех видов собственности. Учитывая, что среднемесячная зарплата по республике очень низкая (минимальная с 1 января 2001 года возросла в три раза и составила 3 сомони, то есть около 1,5 доллара), этот механизм купли-продажи действует небезуспешно. К тому же он, с одной стороны, способствует снижению налогооблагаемой прибыли и уменьшению поступлений в госбюджет за счет увеличения необоснованных расходов организаций и предприятий коммерческой и производственной сферы, а с другой — росту потребностей бюджетных организаций в дополнительных финансовых средствах.

Закупка товаров и услуг бюджетными организациями по необоснованно высокой цене, то есть с учетом "шапки" объясняется и тем, что в вышестоящих инстанциях, утверждающих эти расходы, тоже работают люди с низкой зарплатой, которым кое-что (а порой и немало) перепадает из этой "шапки".

Криминал и развитие новых секторов экономики

Контроль криминалитета над банковским сектором и превращение банковского процента в ростовщический способствовали развитию нелегального денежного рынка и определили правила "игры" в этой сфере. Денежные средства сконцентрировались у тех, кто создал состояние на грабеже национального богатства и разбоя в годы войны и после нее. Пользуясь резкой поляризацией доходов и стремлением людей выйти из бедственного положения, они установили на этом рынке самые высокие проценты — 10—20% в расчете на месяц, что привело к резкому возрастанию цен на потребительские товары. И без того очень слабая платежеспособность населения создала большие препятствия для торговли. По этой причине повально банкротились так называемые "челноки", которые были основными поставщиками ширпотреба на внутренний рынок.

Криминалитет оказал пагубное влияние на эффективность аукционов и прежде всего на приватизацию государственного имущества, угрозами блокировал свободное участие в торгах всех желающих приобрести собственность. Наиболее выгодные объекты захватили боевики, чиновники госаппарата, люди, связанные с преступными элементами через аукционную торговлю по крайне низким ценам. Удручает и картина, которая складывается в ходе малой приватизации. Боевики и коррумпированные чиновники не в состоянии организовать производство и обеспечить нормальную работу приватизированных предприятий. Казалось бы, по этой причине они должны обанкротиться. Однако этого не произошло из-за низких цен, уплаченных новыми хозяевами за приобретенное ими, то есть приватизированное имущество. Собственники демонтируют оборудование и продают его, в основном за пределы страны (по бросовым ценам), или же передают здания и сооружения в аренду и даже при такой постановке дела получают хорошую прибыль. Подобное разгосударствление собственности — одна из немаловажных причин деиндустриализации страны, которая усилилась с началом массовой приватизации.

Естественно предположить, что развитие промышленности и ускорение темпов экономического роста начнется после перераспределения собственности, когда средства производства попадут в руки людей, знающих технику, способных развивать свой бизнес и обеспечить его истинную рентабельность. Однако этот процесс затягивается в связи с уродливым первоначальным накоплением капитала, когда с помощью грубой силы богатство концентрируется у небольшой группы людей, составляющих новый привилегированный класс (около 3% населения республики).

Институциональные реформы

Рыночные институты, созданные в процессе экономических реформ, не отвечают своему назначению, поскольку функционируют в искаженной среде. Практически весь рынок (и не только его сегменты купли и продажи товаров и услуг, но и производственные предприятия, и другие элементы производственной инфраструктуры) разделен на сферы влияния криминальных групп. Более жизнеспособными оказываются те предпринимательские круги, которые поддерживаются правительством, государственными чиновниками или преступной элитой. Остальная часть предпринимателей обречена на неизбежное банкротство.

В стране до сих пор отсутствует нормальная конкурентная среда. А. Нестеренко вполне резонно отмечает, что "конкуренция несет в себе социальный заряд, делая потребителя хозяином на рынке товаров и услуг. Поощрение конкурентной среды — один из аспектов усиления роли государства в экономике, который не только не входит в противоречие с рыночными принципами, но и прямо вытекает из них"1. Те же могущественные силы своим постоянным вмешательством сводят на нет свободную конкуренцию. Отношения вновь созданных рыночных институтов к предпринимательству носят избирательный характер и являются непосредственным результатом коррумпированности государственного аппарата, самих рыночных институтов и повсеместного лоббирования. В этой связи возникает вопрос о природе и причинах провалов рынка и трансакционных издержек.

В Таджикистане, в отличие от обычного понимания, провалы рынка и трансакционные издержки обусловлены не только отсутствием или неразвитостью рыночных институтов, но и тем, что даже его действующие структуры противоестественны, то есть резко противоречат формированию настоящей рыночной экономики. Другими словами, провалы рынка и трансакционные издержки в Таджикистане, в отличие от других стран СНГ, приобретают двойственную природу.

Во-первых, из-за своего криминального, уродливого характера сложившаяся ситуация серьезным образом препятствует завершению процесса становления всей системы рыночных институтов: не только не способствует реальному экономическому росту, но и вызывает огромные потери. Так, по нашим расчетам, трансакционные издержки от криминальной деятельности коммерческих банков за 1992—2000 годы равны 2,5 млрд. долларов. Несколько меньшую сумму составили потери от деятельности аукционов и биржевой торговли в рамках программы приватизации государственного имущества. Перечень подобных потерь можно продолжить.

Этого огромного урона удалось бы избежать, если бы с самого начала экономические реформы проводились не по шаблону, а с учетом особенностей социально-экономического развития республики в предыдущие периоды, а также сложившейся после распада СССР политической, социальной и криминальной ситуации.

Предварительными условиями успешного хода экономических реформ могли бы служить: борьба с коррупцией во всех ветвях государственной власти; разумная кадровая политика, в центре которой стоит принцип подбора руководящих работников в зависимости от заслуг, опыта и личных способностей претендентов. Кроме того, необходимы радикальные меры борьбы против засилья мафиозно-криминальных групп в экономике и в других сферах общественной жизни; узаконенный запрет на лоббирование во властных структурах (за отдельными исключениями) и т.д.

Однако этого не произошло. Вновь возникшие рыночные институты не в состоянии заменить систему планирования в качестве двигателя экономического развития, устранить последствия спада и вывести страну на качественно новый уровень.

По-видимому, Таджикистану необходимы новые институциональные реформы, призванные устранить все препятствия на путях внедрения полноценных рыночных механизмов. Первая и самая главная среди них — реформа государственной власти, которая должна быть проведена с учетом всего, что происходило после приобретения страной независимости. Такая реформа, в числе прочих, призвана покончить с повсеместной коррумпированностью властей и с необъективными критериями подбора и расстановки госчиновников.

Усиление регулирующей роли государства в современном мире, и в особенности в переходных обществах, признают ООН, ОБСЕ, Всемирный банк, МВФ и другие авторитетные международные организации. Такое понимание роли государства вытекает из сути поствашингтонского консенсуса — согласованного документа между правительством США, Всемирным банком и МВФ в отношении реформирования мировой экономики.

Это особенно важно в условиях Таджикистана, где традиционно, с древнейших времен государство играло главную роль в организации жизни общества и каждого его гражданина.


1 Нестеренко А. Социальная рыночная экономика: основы, исторический опыт, уроки для России // Вопросы экономики, 1998, № 8. С. 83.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL