ПОСТСОВЕТСКОЕ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ ДАГЕСТАНА

Ольга ЦАПИЕВА


Ольга Цапиева, доктор экономических наук, профессор, завотделом Института социально-экономических исследований Дагестанского научного центра Российской академии наук (Махачкала, Российская Федерация)


Особенности экономического поведения населения

Постсоветскую социально-экономическую эволюцию Дагестана и его путь к формированию рыночных отношений нельзя правильно оценить без учета особенностей экономического поведения жителей республики. А устойчивые стереотипы такого поведения сложились в процессе регулирования земельных отношений многими поколениями дагестанцев на основе их аграрно-производственных традиций. На протяжении веков они формировались под воздействием социально-экономических, культурно-религиозных, демографических факторов, а в обыденном сознании выражались в обычаях, обрядах, ритуалах, взаимопомощи.

Люди жили общинами (джамаатами). Состояние хозяйства зависело не только от географического окружения поселения, ландшафта, но и от права на окрестную территорию, от конфигурации исторически складывавшейся политической карты каждой общины или союза общин.

Территориальный принцип был незыблем. Споры между джамаатами или их союзами из-за перехода скота на чужую территорию едва ли не самая распространенная причина кровавых столкновений, обращений к старейшинам и духовным лицам и т.д. Характерно, что при нарушениях правил пограничного выпаса скота главным считался не материальный урон, а посягательства на принципиальный запрет на переход границы. И с тех пор защита своей земли — непреложный кодекс поведения дагестанцев. Поэтому, когда в августе 1999 года отряды Шамиля Басаева перешли границу республики, все ее жители были едины в стремлении освободить землю от незваных вооруженных пришельцев. Понятно, на что надеялись те, кто подстрекал полевого командира к такому поступку, но нельзя объяснить действия самого Басаева — ведь он хорошо знал принципы поведения горцев и должен был понимать, что ему непременно дадут отпор.

Земледелие и скотоводство в Дагестане велось интенсивными методами. Экономическое благосостояние каждого члена общины было важным фактором жизнеспособности джаамата в целом и поддерживалось им. Таким образом, индивидуализация была неотделима от кооперации. Общность и кооперация в общине, сложившиеся на основе частной собственности, были прочными и незыблемыми. Парадокс в том, что в такой ситуации развитие частной собственности не отрицает, а предполагает общинную деятельность, но вместе с тем частная, а не общая собственность является базой этой общины.

Под влиянием указанных факторов и сложились особенности поведения дагестанцев: необычное сочетание индивидуализма и корпоративности. Стремление к свободе, защите традиционных ценностей, к успеху в индивидуальном труде выработали установку к преуспеванию и создали предприимчивую личность. С другой стороны, опора на социальные гарантии, на выработанные коллективом правила поведения, на родственные узы обусловила необходимость сохранять органические связи с определенным коллективом.

Одну из важнейших сторон организации хозяйственной жизни общин и решающую роль в регулировании экономического поведения населения составлял режим регламентации. Поэтому дагестанцы всегда склонны соблюдать права, традиционные нормы, неписаные правила, достигнутые договоренности, но часто нарушают официальные законы и нормы.

Советская система, ликвидировав частную собственность на землю, а также избавившись от предпринимателей, внесла определенные изменения в экономическое поведение дагестанцев, однако их основные установки остались незыблемыми. Социальная опора на государство или колхоз, ценностные установки традиционного общества были приняты советскими дагестанцами, как в целом не противоречащие их менталитету. А ограничения в предпринимательстве они смогли успешно компенсировать активностью в тех сферах, где можно было действовать относительно свободно и добиться личных успехов (например, искусство, образование, наука, производственная активность). Вместе с тем предпринимательская деятельность приняла возможные в советских условиях формы. Например, ведение личных подсобных хозяйств, выпас своего скота в колхозных отарах, отходничество (выезд на заработки в другие районы страны, в основном в Среднюю Азию), активность в системе торговли, заготовок и т.д.

Ситуация на старте рыночных реформ

С развалом СССР и провозглашением курса на рыночные отношения в России возникла проблема "экономической регионализации". Причиной тому послужил отказ от централизованного планового управления и распределения ресурсов, в результате чего были разрушены привычные механизмы воспроизводства и жизнеобеспечения.

При перераспределении власти и собственности началось перетягивание полномочий между центром и регионами. В этих условиях любое решение воспринималось как нечто неокончательное, а законы понимались либо как правила игры, которые можно почти безнаказанно нарушать, либо как декларации о намерениях, вовсе не обязательных для исполнения.

Руководители регионов оказались в очень сложном положении. С одной стороны, они не могли реально повлиять на общеэкономическую ситуацию в стране, с другой — ощутили явно и резко усилившуюся ответственность перед местным населением. Не существовало и нормативно-правовых механизмов, позволявших региональным руководителям выполнять свои обязанности. Ситуация потребовала, чтобы они возглавили перестройку в регионах. Однако руководство Дагестана в тот период объективно не имело возможности взять в свои руки контроль над стихийными процессами в экономике и реагировало только на чрезвычайные проблемы. В республике началась политическая борьба за власть. Сильное давление на оставшееся с советских времен руководство оказывали национальные движения, возглавляемые "новыми дагестанцами".

В начале 90-х годов идеологией дагестанского экономического руководства стал либерализм под лозунгом "У нас теперь рынок, поэтому вмешательство в экономику недопустимо".

В тех условиях стремление руководителей республики регулировать прежде всего политические и национальные процессы, на наш взгляд, доказало свою эффективность. Власти интуитивно поняли, что в переходном обществе основными становятся неэкономические факторы развития, а экономические лишь задают границы допустимого. Это значит, что рост или спад экономики, степень развитости рынка, модели приватизации и т.д. определяются такими процессами, как борьба социальных и политических сил, национальные и геополитические конфликты, то есть их определяют социокультурные и идеологические факторы.

Переходная экономика является мозаичной — рядом сосуществуют и взаимодействуют различные, а иногда и противоположные по целям формы собственности, управления и т.д. Для Дагестана характерна именно такая мозаичность.

Большая часть населения республики, в основном аграрного, сохранила традиции патернализма, опоры на помощь государства и ни в коем случае не хотела понижения своего жизненного уровня даже ради "очень светлого" рыночного будущего. В целом значительное число граждан было настроено "социалистично". По опросам социологов, больше всего респондентов разделяло авторитарные (46,2%) и административно-командные (23,9%) взгляды.

Результаты проведенного в республике референдума показали, что 86% населения против частной собственности на землю. Однако эти результаты нельзя объяснить только преобладанием "социалистических поведенческих установок". Дагестан малоземелен. Опасение социальных конфликтов при решении земельных вопросов — главная причина результатов референдума.

В 1993 году Госкомитет по статистике провел опрос об основных направлениях решения земельной проблемы. Большинство респондентов (35%) ответило, что нужно "оставить все так, как было до перестройки". За поэтапную распродажу земли по рыночным ценам высказалось абсолютное меньшинство опрошенных — 1%. Предложение о том, что надо "землю, которая принадлежала до революции частным лицам, вернуть наследникам, а остальную раздать поровну всем жителям республики" одобряло всего 5% .

С другой стороны, у части населения стали проявляться и традиционные черты индивидуализма. Ориентация на престижные модели потребления, финансовый успех, определенная склонность к риску, деловая хватка, то есть ярко выраженные инновационные модели поведения определили характер предпринимательской деятельности дагестанцев. Возникают новые предпринимательские структуры в сфере производства, торговли, услуг, стремительно формируется новая рыночная инфраструктура: страховые компании, банки, фонды, биржи. Многие из них быстро распадались, но еще быстрее появлялись новые. По числу созданных фермерских хозяйств Дагестан вышел на третье место после Ставропольского и Краснодарского краев, а по числу коммерческих банков и субъектов малого предпринимательства — на второе после Москвы.

Инновационная модель экономического поведения на этом этапе в значительной степени приобрела черты корпоративно-этнической консолидации (термин "корпорация" в данном случае мы применяем в значении — объединение, созданное для защиты особых привилегий его участников). Историческое стремление к коллективности для отдельных групп дагестанцев начало трансформироваться в отношения клановой организованности, построенной на личном авторитете, связях, влиянии. Ответственность личности стала проявляться только как ответственность перед своим по этнической или клановой принадлежности коллективом и его руководителем, а не перед обществом. Этническая корпоративность особенно проявилась в ходе приватизации и первоначального накопления капитала.

Приватизацию в республике можно охарактеризовать как номенклатурную и директорскую. Большую часть предприятий акционировали по модели, когда 51% акций отдавали трудовому коллективу. В этом случае автоматически создавалась льгота директорскому корпусу. Кроме того, в Дагестане было принято решение о снижении порога акционирования. Это привело к тому, что большинство средних и мелких предприятий попали в руки своих директоров бесплатно (за ваучеры).

В ходе первоначального накопления капитала во весь голос заявили о себе криминальные элементы, склонные действовать вне правового и морального пространства (фальшивые авизо, рэкет, захват чужого бизнеса, недобросовестная конкуренция и т.д.).

Экономика в целом попала в глубокий кризис (таблица 1).

Таблица 1

Динамика основных экономических показателей

(годовые темпы)

  1991 1992
Промышленное производство –14,6 –23,5
Сельскохозяйственное производство –3,5 –10,9
Инвестиции +58 –19,6
Потребительские цены (декабрь к декабрю) 160 1810
Товарооборот –12,7 –68,2
Реальные доходы населения –10 –67
Численность работающих в промышленности –3,7 –14

В результате шокового повышения цен в 1992 году резко сократился спрос и начался кризис сбыта, результатом которого стало падение производства. В дальнейшем кризис сбыта сменился неплатежеспособностью. Резкий всплеск инфляции повлек за собой рост банковских ставок. Предприятия были отсечены от финансовых ресурсов, что привело к критической нехватке оборотных средств. Кризис неплатежей и отсутствие оборотных средств заставили предприятия сворачивать производство. Машиностроение, пищевая и легкая отрасли, ранее выпускавшие 80% промышленной продукции, стали производить 44%. Значительную долю — 45% — занял топливно-энергетический комплекс, ранее составлявший 5% от всего промышленного производства. Но при этом объем производства упал во всех отраслях, что объясняется структурой экономики Дагестана, существовавшим разделением труда, неприспособленными для рыночного реформирования.

В советское время машиностроение, энергетика, рыбная промышленность, переработка шерсти и другие отрасли работали, в основном не учитывая потребностей внутреннего рынка республики, а были лишь звеньями технологической цепи для конечных производств вне республики. Например, до начала рыночных реформ, на долю машиностроения республики приходилось 35% общего объема промышленного производства, 25% основных фондов, 43% промышленного персонала, 59% инженерно-технических работников, а 98,7% товарной продукции вывозилось за пределы Дагестана. Поэтому разрыв экономических связей для такого производства стал катастрофическим.

Падение экономики породило очень болезненную для республики проблему — пополнение бюджета: его доходы перестали покрывать даже минимально необходимые расходы. Положение усугубилось сложившейся демографической ситуацией. В Дагестане самый высокий в России показатель демографической нагрузки (количество нетрудоспособных на 1 000 человек трудоспособного возраста), он в два раза превышает средние данные по стране. Обеспечение неработающих граждан, детей, инвалидов, пенсионеров (их 57%) требует значительных социальных затрат и тяжелым бременем давит на бюджет.

Таким образом, начало экономических реформ (1990—1992) характеризовалось падением объемов промышленного производства, товарооборота, резким снижением реальных доходов населения, уменьшением инвестиций и доходной части бюджета, нарастанием проблем в социальном обеспечении населения.

Трансформация экономики

Период 1993—1997 годов можно охарактеризовать как "рыночная трансформация". С одной стороны, этот этап характеризовался продолжающимся спадом производства, но, с другой — начала формироваться рыночная среда.

К 1997 году в государственной форме собственности осталось 2,5% предприятий, на которых числилось 45% всех работающих граждан республики. Снизились темпы инфляции, но существенно упали реальные доходы населения, увеличилась безработица.

Падение производства привело к тому, что с 1993 года формирование бюджета республики в решающей степени зависит от взаимоотношений с федеральным бюджетом и Дагестан стал сверхдотационным регионом.

Таблица 2

Дотации, субвенции и другие поступления из федерального

бюджета (в % к общей сумме доходов консолидированного бюджета)

1992 1993 1994 1995 1996 1997 1998 1999
65 82 87 75 71 72 81 85

Падение темпов производства в потребительских отраслях привело к недостатку продовольственных и непродовольственных товаров и к зависимости от их ввоза в республику. В настоящее время из других регионов России и из-за рубежа, по различным оценкам, в Дагестан поступает до 60% продовольственных и до 90% непродовольственных товаров, что способствует развитию стихийных торгово-коммерческих отношений.

Сложился своеобразный тип коммерческой среды, стимулом которой является ликвидность (имеющиеся ресурсы быстро превращаются в доходы). Появились предприниматели новой волны, ориентирующиеся на чисто рыночное поведение. Они создали слой собственников, нацеленных на работу в тех сферах экономики, которые приносят быструю прибыль: торговля, транспорт (обслуживающий торговлю), производство и реализация нефтепродуктов, часть пищевой (в основном консервной и вино-водочной) промышленности, банковская деятельность, малое предпринимательство и некоторые другие. В этих сферах начался экономический рост, который сопровождается процветанием теневых способов производства и распределения доходов.

По проведенным расчетам состояния валового внутреннего продукта, мы сделали вывод, что доля теневого сектора в республике в 1994 году составила 67%, в 1995-м — 73%, в 1996-м и 1997 годах — 76%.

А в пищевой промышленности, в производстве стройматериалов, на транспорте, в торговле теневой оборот достигал 80%, в вино-водочной отрасли — 95%. Косвенно подтверждает наши расчеты и такой факт: в 1997 году в республике было зарегистрировано 2 494 предприятия, а, по официальным данным, выпускали продукцию и платили налоги только 778 из них.

При этом даже слабые попытки правительства собрать больше налогов наталкивались на сопротивление хозяев теневого бизнеса. При обсуждении бюджета республики на сессии Народного собрания Дагестана (29 апреля 1998 г.) председатель парламента сказал: "Надо подумать, как заинтересовать водочные предприятия работать на бюджет... Скажем, пусть 20% от своих прибылей они дают в бюджет. Остальные — 80% — хватит им" (записано нами по стенограмме). Отметим, что в тот период в республике было 10 предприятий по производству водки, а их руководители официально сообщали, что мощности загружены лишь на 3%, хотя республика была наводнена водкой местного производства.

Теневая экономика втягивает промышленность и торговлю в нелегальную деятельность. Но, с другой стороны, занятость в этой сфере создает дополнительные доходы для работающих, а накопление денежных средств позволяет наращивать капиталы в реальном секторе и в банковской системе. Примечательно, что доходы, полученные в теневом производстве, их хозяева начали использовать для инвестиций. При этом деньги вкладывали либо в свое производство, либо в немонополизированные сектора экономики, например в сферу обслуживания.

Таким образом, в экономике Дагестана наблюдается стихийное развитие рыночных отношений и частного капитала. Отношения свободного рынка, с присущими ему законами, действуют в розничной торговле и обслуживании населения, в финансовой сфере и при операциях с недвижимостью. Эти сферы постепенно превращаются в центры деловой активности.

Определенная трансформация произошла и в сельском хозяйстве. Если в 1993 году, по данным социологических опросов, 38% сельских жителей высказались за то, чтобы "оставить все так, как было", то в 1997-м самым популярным (40%) оказалось мнение "оставить землю в госсобственности с передачей за плату в долгосрочное пользование и аренду частным лицам".

Спад производства затронул сельское хозяйство Дагестана в меньшей степени, чем многие другие регионы и в целом Россию. В значительной мере это связано с тем, что и до начала реформ в аграрном секторе республики значительную часть продовольствия давали личные подсобные хозяйства, оказавшиеся более устойчивыми в рыночной стихии. За 1991—1997 годы, при сокращении производства сельхозпредприятий в 2,7 раза, объем продукции в хозяйствах населения вырос почти в 1,2 раза и доля личных хозяйств увеличилась с 41% в 1990-м до 66% в 1997 году.

В рамках аграрной реформы выделяли земли для коллективного садоводства и огородничества, фермерства, личного подсобного хозяйства и дачного строительства. Владельцами таких участков стали 300 тысяч граждан республики.

Земельные наделы в личных хозяйствах за 1993—1997годы увеличились на 35,8 тыс. гектаров, и, таким образом, их доля в составе сельхозугодий всех категорий хозяйств выросла в 1,4 раза. Кроме того, населению передали скот из колхозов и совхозов. Его поголовье в сельхозпредприятиях уменьшилось в 2,5—3 раза, а в личных хозяйствах выросло в 1,2—1,4 раза. В 1997 году индивидуальный сектор производил 85% мяса, 78% молока и шерсти, почти половину яиц.

Один из результатов земельной реформы — появление фермерских хозяйств. Их развитие можно разделить на два этапа. Первый (1991—1994) характеризуется ускоренным ростом числа таких хозяйств. В этот период происходила демократизация аграрной системы, фермерами стали некоторые горожане, государство оказывало нарождавшемуся фермерству ощутимую помощь. Второй этап (1994—1997) проходил при резком ухудшении экономической ситуации. Это стало одной из причин замедления роста числа фермеров, с одной стороны, и увеличения количества "отказников" — с другой. Наиболее существенные трудности, с которыми столкнулись фермеры, — отсутствие накоплений и невозможность взять кредит для приобретения необходимой техники.

По числу фермерских хозяйств Дагестан занимает третье место среди регионов России, а по среднему размеру их земельных наделов — последнее. Фермерство не стало существенной частью аграрной структуры. При формально значительном количестве таких хозяйств на их долю приходится немногим более 1% сельхозугодий и 4% валовой продукции. Фермерство теряет свою привлекательность в глазах основной массы сельских жителей. По информации ассоциации фермерских хозяйств республики и результатам обследований, только 7% из них увеличили производство для поставок на рынок. Остальные (в лучшем случае) выращивают продукцию для личного потребления.

Поддержкой абсолютного большинства сельского населения пользуются сельхозпредприятия. За 1993—1997 годы увеличились их количество. В результате реорганизации колхозов и совхозов создано 25 акционерных обществ, 10 кооперативов, 1 новый совхоз, 17 малых предприятий, 25 агрофирм.

Предприятия остаются основной формой организации сельскохозяйственного производства. К концу 1997 года их было 781. Около 70% — убыточные (в 1990 году таких было менее 3%). Однако убыточность не всегда связана с неэффективным ведением дел. Определяющее значение имеет то, что во многом личные подсобные хозяйства существуют и развиваются за счет ресурсов коллективных предприятий (кормовая, ремонтно-строительная и энергетическая база, машинно-тракторный парк и т.п.).

Коллективное хозяйство осталось узловым пунктом всей социально-бытовой жизни села. Оно обеспечивает ведомственный жилой фонд, создает и поддерживает рынок труда. Поэтому большинство сельчан воспринимает развал коллективного хозяйства как свою личную трагедию. Даже те, кто одобряет частную собственность на землю, сохраняют ориентацию на коллективное хозяйство.

Симбиоз коллективных и личных подсобных хозяйств стал стержнем современного аграрного строя республики. Первые обладают преимуществами крупного сельскохозяйственного предприятия и лидируют в растениеводстве. У вторых есть больше возможностей для личной инициативы и предприимчивости. Это единственный тип хозяйства, который динамично развивается при нынешних неблагоприятных условиях. Однако личные подсобные хозяйства не имеют своей материально-технической, кормовой и племенной базы. Они не могут существовать без поддержки крупных коллективных хозяйств.

Необходимо отметить разницу между фермерским и личным подсобным хозяйством. Личное подсобное хозяйство — это хозяйство семейно-трудовое, то есть по настоящему крестьянское. Не прибыль на капитал, а годовой доход, имеющий нерасчлененный характер, — особенность экономической организации этого хозяйства. Поэтому оно способно выдержать перегрузки, которые для фермерского непосильны.

Как видим, если оба типа хозяйства: крупное коллективное и личное подсобное — будут функционировать независимо друг от друга, то их деятельность окажется бесперспективной. Наилучший выход — разумное сочетание преимуществ каждого из них, формирование их взаимоотношений в варианте вертикальной кооперации. Этот процесс стихийно уже идет. Для его упорядочения и интенсификации личное подсобное хозяйство должно получить официальный статус семейного предприятия.

К 1997 году в результате определенной стабилизации экономики России в целом, становления рыночных отношений в отдельных ее отраслях в Дагестане, регулярного поступления трансфертов в бюджет республики падение производства было приостановлено. Для 1997 года характерен самый низкий темп инфляции (0,9% в месяц), наблюдался некоторый рост валового регионального продукта (+2,6%), промышленного производства (+2,6%), товарооборота (+14%), занятости (+10%), реальных доходов населения (+20,4), наиболее низким был инвестиционный спад.

Однако разразившийся в августе 1998 года кризис разрушил наметившиеся положительные тенденции. Большинство экономических показателей ухудшилось. Вырос только товарооборот, поглотивший средства населения, накопленные в 1996—1997 годах.

Тем не менее экономика республики к тому времени создала определенный запас прочности. Уже в 1999 году во многих секторах ситуация улучшилась. Меры по стабилизации, крепнущий слой предпринимателей, особенно в сфере потребительского рынка, легкой и пищевой промышленности, в сельхозпроизводстве, позволили преодолеть кризис. Причем основные подвижки произошли в августе — декабре 1999 года, что можно объяснить энтузиазмом людей в связи с отражением агрессии с территории Чечни и увеличением помощи со стороны федеральной власти.

По сравнению с предыдущим годом, в результате интенсивного развития импортозамещающих производств и увеличения денежных средств, ощутимо (на 10,5%) вырос объем промышленной продукции, повысился товарооборот и коммерческий грузооборот на транспорте. К тому же уменьшилось число убыточных предприятий, выросла прибыль, улучшились показатели по доходам и расходам республиканского бюджета, улучшился сбор налогов, практически прекратился спад инвестиционной активности.

Итоги десятилетия

Хотя руководство Дагестана стремилось направить экономику по либеральному пути: отказалось от прямого контроля над экономикой, поддерживало развитие частного капитала, способствовало интеграции региона в общероссийский рынок, ускорению реформирования — социально-экономическая сфера фактически трансформировалась консервативно, и в настоящее время республика почти полностью зависит от взаимоотношений с Федеральным центром.

Традиционные отрасли промышленности (машиностроение, пищевая, легкая), несмотря на значительное падение их объемов в начале реформ, сохранились. Владельцы и руководители акционированных предприятий прикладывают огромные усилия для обновления технической базы и увеличения производства. Однако их начинания сдерживает отсутствие денежных средств. Поэтому перспективы развития промышленные предприятия связывают с инвестиционной поддержкой государства. В настоящее время руководство республики решило вопрос о выделении централизованных инвестиционных кредитов для консервных предприятий, что может привести не только к оживлению пищевой промышленности, но и стимулировать рост сельскохозяйственного производства. Правительство стремится увеличить объемы госзаказов для машиностроения и легкой промышленности. Ведутся переговоры о централизованном инвестировании этих отраслей через коммерческие банки. Таким образом, хотя подавляющая часть предприятий акционирована, они по-прежнему управляются по схеме государственного регулирования.

Сектора экономики, развивающиеся по законам свободного рынка: торговля, транспорт, обслуживание населения — полностью зависят от потребительского спроса. Однако он во многом определяется величиной социальных выплат (напомним, что 57—60% жителей республики не относятся к экономически активному населению и получают социальные трансферты). "Социальные деньги" (пенсии, пособия, стипендии) определяются средствами, выделенными на эти цели из бюджета. Но поскольку Дагестан не может сам оплачивать социальные расходы бюджета и пользуется российскими трансфертами, то эти затраты на 80—85% покрываются за счет централизованных поступлений. Эти деньги и формируют доходы рыночных секторов экономики, например торговлю.

Количество наличных денег в обращении постоянно растет. Налично-денежный оборот за год — 7,5 млрд. рублей (для сравнения, годовой объем расходов бюджета в 1999 году составил 4,5 млрд. руб.). В 1999 году через банки республики в среднем за один рабочий день проходило по 45 млн. "живых" рублей.

Доля денежной эмиссии в валовом региональном продукте республики равняется 67%, а наличного оборота — 55% (в целом по Российской Федерации — 12%). Таким образом, экономика Дагестана имеет один из самых высоких в мире уровень монетаризации.

Федеральный центр соглашается на такую большую денежную эмиссию в Дагестане потому, что эти средства не остаются в республике. Поскольку она не может обеспечить себя потребительскими товарами собственного производства, то большую часть денег выделяют на закупки товаров в Москве, Ставропольском и Краснодарском краях, в Ростовской и других областях. Таким образом, денежная эмиссия, осуществляемая в Дагестане, направляется на развитие производства потребительских товаров прежде всего в Москве, а также в некоторых других регионах Российской Федерации. Конечно, им это выгодно.

С другой стороны, это выгодно и Дагестану, так как представители торговли, транспорта, сферы обслуживания населения накапливают значительную прибыль, поскольку часть выпускаемых в обращение денежных средств остается в виде выручки в наличном торговом обращении. В 1999 году товарооборот торговых предприятий составил 2 663 млн. рублей, из них торговая выручка, сданная в банк, — 465 млн. руб. Как видим, даже секторы свободного рынка зависят от социальных трансфертов и денежной эмиссии Федерального центра.

Банковская система Дагестана включает 45 банков. Это второе, после Москвы, место по их количеству в России. Но банковская система работает не с реальным сектором, а с торговлей и занимается расчетно-кассовым обслуживанием клиентов. Банки также зависят от денежной эмиссии и средств населения. Основную долю в депозитах занимают личные вклады (94,3%), и только 5,7% — средства юридических лиц.

Практика показывает, что рост или спад экономики республики определяется степенью колебания основных параметров экономики России.

Таким образом, основной итог десятилетней трансформации — еще большая, чем в советский период, зависимость экономики и социальной жизни республики от экономической политики Федерального центра. Комментируя сложившуюся ситуацию, можно отметить, что население считает ее продуктом определенных объективных обстоятельств и субъективных ошибок, допущенных в ходе рыночной реформы.

Вопрос о больших социальных трансфертах из федерального бюджета разные слои населения воспринимают по-разному. Предпринимателям очень выгодна помощь Федерального центра: это дает им возможность пополнять личные капиталы. И если они иногда критикуют Москву, то это вовсе не означает, что они хотят, чтобы Дагестан вышел из состава России. Эта критика скорее сигнализирует о необходимости финансовой помощи в прежних размерах. К тому же на примере Чечни предприниматели убедились, что отделение от России чревато для них серьезными денежными и экономическими потерями.

Народ Дагестана понимает, что без помощи России его положение будет ужасным. Большинство населения уверено: в составе России республика может претендовать на особое к себе отношение, хотя бы в силу конституционного положения о том, что народы страны соединены общей судьбой. Вместе с тем представители интеллигенции считают экономически разумным создать с помощью Центра механизмы для экономического роста. Естественно, эти механизмы должны учитывать как сложившуюся ситуацию, так и исторические, культурные, национальные, психологические, религиозные традиции Дагестана. Большинство интеллектуальной элиты республики считает, что равенство прав, обязанностей и ответственности субъектов — это условие реального, жизнеспособного федерализма и важнейший фактор создания собственной экономической базы.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL