ДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ И АНАЛИЗ ГЕНДЕРНОЙ СИТУАЦИИ В АЗЕРБАЙДЖАНЕ

Али АБАСОВ


Али Абасов, доктор философских наук, директор Института философии и права Академии наук Азербайджана


Политические процессы последних 10—15 лет привели к критическому изменению демографической ситуации по всему советскому, а затем и постсоветскому пространству. Они породили забытые явления беженцев и миграционные потоки таких масштабов, что впору вспомнить о потрясениях Второй мировой войны. Впрочем, суммарный объем малых войн и конфликтов на бывшем социалистическом пространстве не намного уступает той мировой катастрофе. Накал противостояния межэтнического характера изменяется (за исключением стран Балтии) с той же скоростью, с какой эти республики пытались выйти из СССР, а затем и из зоны влияния России. Республики Закавказья, или, как сейчас принято говорить, Южного Кавказа, уже с конца 80-х годов находятся в авангарде нескончаемых межэтнических противостояний. Какие демографические процессы сопровождали политические события, каковы современные тенденции в этой области, что может выявить анализ гендерной ситуации в регионе? В чем схожи и чем различаются демографические процессы в трех республиках, находящихся на долгом пути поиска стабильности и процветания?

Конец 80-х годов, наряду с развитием национально-демократических движений в республиках Союза и радикализацией их борьбы за государственную независимость, ознаменовался еще одним любопытным феноменом — чрезмерной активизацией женщин в политических процессах. Порой представительницы "слабого пола" выступали против властей более агрессивно и непримиримо, чем "мужские" народные фронты и движения. Хотя женщины еще особо не выделялись в общенациональном движении, создается впечатление, что они раньше мужчин стали организовываться и организованно влиять на ход событий. Конечно, за этой организованностью стояли ловкие руководители и опытные кукловоды противоположного пола, хорошо понимающие роль женщин в "борьбе с империей", когда те, объединяясь, добивались от властей невозможного, противостояли органам правопорядка, а затем и войскам так, как этого не могли бы сделать мужчины. Разумеется, существовали и объективные причины женской активности, которые нельзя сбрасывать со счетов.

В конце 80-х — начале 90-х годов на фоне разваливающегося советского государства наблюдалось единообразное становление национальных элит. В те времена на улицах Баку трудно было не заметить хорошо организованные группы женщин (почти отряды!), которые наводили "порядок" в городе, лишенном прежней неусыпной заботы советской власти. Милые дамы своим волевым решением снимали неугодных министров и высоких чиновников, не допускали к рабочим местам людей, выкрикивали радикальные лозунги, направленные против "приспешников империи". Они оказывались в первых рядах митингующих, не боялись столкновений с милицией, а затем и войсками. Подобные ситуации становились привычным элементом регулярно возобновляемых в столице республики чрезвычайных и особых положений.

В Грузии в это же время похожей деятельностью занимались "черные колготки" — наиболее фанатичные и преданные последовательницы З. Гамсахурдиа, организованные чуть ли не по примеру боевых дружин.

Ситуацию в Армении (да и по всему Закавказью) той поры хорошо передают слова Софьи Бабаян: "…мы хоть и кратковременно, но побывали в пассионариях в 80-е годы, когда именно женщины шли в первых рядах митингов, демонстраций и пикетов, устраивали "бабьи бунты" у здания ЦК, "на тоненьких каблуках шли под танки". Наши дети, чтоб увидеться с нами, приходили на площадь, где шли митинги, или на штаб-квартиру, где эти митинги готовились. Потом, конечно, на этапе "Разделяй и властвуй", женщина оказалась неконкурентоспособна и в силу своей природной толерантности тихо отошла на второй план. Во властных структурах ей места не нашлось. Произошла тихая, бескровная маргинализация женщин"1.

Для реконструкции социально-политических процессов в Азербайджане демографический и гендерный анализ имеет исключительное значение по целому ряду причин как общего исторического развития страны, так и событий последних 10—15 лет.

Наибольшей сложностью в объективном рассмотрении данной проблемы является дефицит адекватных социологических исследований, выверенных статистических и демографических данных. Вообще, статистика по Азербайджану всегда страдала необъективностью, противоречивостью и запутанностью2. Поэтому достоверность данных возрастает при их подтверждении различными источниками. Так, например, во многих публикациях указывается, что в Азербайджане в различные длительные периоды мужчин было больше, чем женщин. Кроме того, что этот показатель мало характерен для большинства стран мира, где картина прямо противоположная3, подобная ситуация естественным образом приводит к увеличению социальной и репродуктивной ценности женщины, отражается на общественной жизни, укладе и специфике социокультурных ролей полов.

Обретение независимости и смена социально-политической ориентации республики привели, как и на всем постсоветском пространстве, к коренному изменению социальной структуры общества. Однако в Закавказье межэтнические конфликты, ловко направляемые различными силами, способствовали радикальному изменению демографической ситуации еще в советский период. Начавшиеся в конце 80-х годов демографические и миграционные процессы резко усилились в 90-е годы из-за длительной межэтнической войны, критического падения уровня жизни и кризиса в экономике. Большое количество жертв на войне (порядка 30 000 человек)4 и особенно экономическая эмиграция населения — причины нового дисбаланса между молодыми мужчинами и женщинами репродуктивного возраста.

В 1987 году в республике появились первые беженцы из Армении. Их число за 1987—1990 годы составило около 200 тыс. человек. За пределами Азербайджана мало кто знает, что в 1989 году в результате июльских событий в Фергане 47 800 человек, в основном турки-месхетинцы из Узбекистана, были размещены на территории нашей республики5.

Следует отметить, что абсолютное большинство самостоятельно прибывших и депортированных относится к сельскому населению со всеми вытекающими отсюда последствиями. Среди них: смена условий жизни на городские, внесение в связи с большим количеством мигрантов существенных корректив как в общий уклад жизни (сегодня даже не в столь удаленных от центра уголках Баку можно видеть людей, пасущих баранов и даже коров), так и в общую духовно-культурную атмосферу города. Своеобразной акцией "захвата" столицы республики стал процесс внедрения беженцев из Армении в руководство жилищно-эксплуатационных контор, после чего процесс регулирования жилищной проблемы в Баку приобрел вполне характерные черты.

По данным Госкомстата за январь 1997 года, в Азербайджане проживало 843 000 беженцев и переселенцев (11% всего населения республики)6. В Баку сложилась весьма крепкая и организованная "диаспора", спаянная единством судеб и интересов. Согласно статистическим данным, в столице только женщин-беженок и перемещенных лиц — 126 338 человек7. Даже при наличии в семье одного ребенка и мужа число представителей "диаспоры" в городе увеличивается в три раза (370 тыс. человек). Сегодня, видимо, стоит также сказать о влиянии этой "диаспоры" и в районах Азербайджана: последние президентские выборы в республике пробили брешь в их единстве, разделив симпатии этой части электората между Гейдаром Алиевым и Эхтибаром Мамедовым, с существенным доминированием последнего. Впрочем, эти результаты власть затем сфальсифицировала.

Хотя русскоязычное население стало мигрировать задолго до карабахских событий, с их началом отток этой категории граждан приобрел масштабный характер. Большое число армян, проживающих в Азербайджане, покинуло пределы республики в 1988 году. Кроме того, миграция затронула и славянское население, преимущественно русских. По официальным данным, в 1990—1992 годах, в период нестабильности политического положения, из республики выехали 169 000 русских, 150 000 украинцев, 3 000 белорусов. А позже стали уезжать вследствие экономического кризиса8. Согласно официальной статистике республику начиная с 1988 года покинуло около 500 000 лиц различных национальностей9.

С началом карабахского конфликта стали мигрировать и азербайджанцы: вначале те, кто состоял в смешанных браках, а затем и другие, причины выезда которых носили самый разнообразный, но чаще всего экономический характер.

В основном уезжали горожане, прежде работавшие на престижных и высококвалифицированных местах в промышленности, науке, в сфере образования, здравоохранения и культуры. Вероятно, уже к 1992 году население Баку обновилось на треть, а в дальнейшем, когда полуторамиллионная столица республики (1987 г.) стала едва ли не трехмиллионным городом, количество таких мигрантов существенно увеличилось. Сельское население, затронутое миграционными процессами еще в 70-е годы (так называемый "штурм российских базаров"), в 80—90-е также пришло в решительное движение: миграция и качественные изменения гендерной ситуации в районах республики стали еще более впечатляющими из-за массового отъезда молодежи, которая двинулась на поиски работы в Россию, Турцию и дальнее зарубежье.

По различным непроверенным данным, страну покинуло от 800 000 (официальные показатели) до 1,5—2 млн. мужчин, в основном молодых. Для сравнения можно привести цифры по Армении: "82,4% граждан ощущают себя очень бедными или бедными. Безработица породила миграцию — 700 000 человек покинуло Армению (некоторые независимые эксперты настаивают на цифре 1 млн.)"10. Хотя официальных данных по Грузии нет, в частных беседах многие специалисты говорят о цифре 1 млн. — 1млн. 200 тыс. человек.

Такая ситуация не только способствует ухудшению репродуктивной динамики, но и приводит к явно бросающемуся в глаза усилению роли женщины как в азербайджанском обществе, так и по всему Южному Кавказу. Хотя большинство мужчин, выехавших в Россию на поиски работы и обосновавшихся там, предпочитает вернуться и жениться на своих соотечественницах, следует отметить, что многие отъезжающие уже женаты и их семьи остаются в республике в ожидании "пособия" с севера или возможности перебраться к мужу. Недавно, в связи с намерениями МИД РФ ввести визовый режим с Азербайджаном (с Грузией такой режим уже установлен), в республике активно дискутировали возможные последствия этого шага — от демографическо-экономической катастрофы и до спокойного переселения азербайджанской диаспоры в Восточную и Западную Европу. Ситуация с трудоустройством в Турции ухудшилась после ряда землетрясений и каких-то не вполне ясных договоренностей по миграции между двумя странами. Если же судить по официальным данным, то положение выглядит вполне благополучно:

Изменения, произошедшие в составе населения Азербайджана (от среднего его числа)11

 

1995 (тыс.)

%

1996 (тыс.)

%

1997 (тыс.)

%

1998 (тыс.)

%

1999 (тыс.)

%

Иммиграция

6,2

0,8

5,8

0,8

7,5

1,0

5,4

0,7

4,8

0,6

Эмиграция

16,0

2,1

13,2

1,7

15,7

2,0

10,5

1,3

9,1

1,2

Рост миграции

–9,8

–1,3

–7,4

–0,9

–8,2

–1,0

–5,1

–0,6

–4,3

–0,6

Наиболее полно гендерную асимметрию в республике отражает сфера образования: если в 1980 году женщины-педагоги составляли 54,4%, то в 1994-м уже — 65%. Ситуация в сфере образования в 1998—1999 годах была следующая:

Число учителей в школах и вузах12

Общеобразовательные школы 103 878 (ж) 49 489 (м) 68% 32%
ПТУ 1 001 942 52% 48%
Техникумы 2 937 1 587 65% 35%
ВУЗы 4 535 6 933 40% 60%

На этот же период среди научных работников республики 44% (9 013 чел.) составили женщины и 56% (11 423 чел.) — мужчины.

Наиболее спорной официальной информацией является число безработных. Правда, в него входят только зарегистрировавшиеся в службе занятости:

Число получивших в службе занятости официальный статус безработных13

Год Всего В том числе
муж.
жен.
Процент к числу занятого населения
1991 3969 1452 2517 0,11
1992 6409 2771 3638 0,17
1993 19474 7699 11775 0,52
1994 23592 9178 14414 0,65
1995 28314 11411 16903 0,78
1996 31935 13086 18849 0,86
1997 38306 16227 22079 1,03
1998 42329 18234 24095 1,13
1999 45211 19622 25589 1,20

Вышедший недавно отчет: Women of Azerbaijan. The Report on the Status of Women of Azerbaijan Republic. United Nations Development Program. Baku. 1999 предоставляет некоторые новые данные о положении женщин и мужчин в республике:

Доля в производстве: женщины — 36,8%, мужчины — 63,25%

По секторам экономики Мужчины Женщины
Промышленность 62 38
Сельское хозяйство 71 29
Строительство 88 12
Транспорт 84 16
Связь 60 40
Торговля 57 43
Здравоохранение 30 70
Образование 32 68
Наука и обслуживание науки 54 46
Госуправление 67 33

Доля в государственном секторе экономики

Годы 1990 1992 1994 1996 1997
ВСЕГО 2100,1 1898,2 1741,6 1445,4 1214,1
Жен. % 41,8 42,8 45,0 45,4 46,9
Муж. % 58,2 57,2 55,0 54,6 53,1

Эта таблица отражает устойчивую тенденцию снижения числа мужчин и повышения числа женщин в государственном секторе экономики. При этом сам государственный сектор за семь лет сократился почти вдвое, а частный — более чем в два раза увеличился.

Распределение занятого населения по секторам экономики (тыс.)14

  1995 1996 1997 1998 1999
Всего занятых в экономике 3613,0 3686,7 3694,1 3701,5 3701,9
В том числе:
Государственный сектор
2027,2 1879,9 1717,7 1710,2 1342,0
Негосударственный сектор
Из них:
Кооперативный сектор
340,9 308,5 93,4 20,2 -
Частный сектор 631,5 759,7 930,1 773,8 1489,2
Специальные, совместные и негосударственные организации с зарубежными инвестициями 133,5 179,4 230,3 380,8 135,5
Лица, занятые религиозной службой 5,0 5,5 5,5 35,0 35,2
Лица свободной профессии 474,9 553,7 717,1 781,5 699,7

Приватизация, до сих пор не завершенная, тем не менее уже имеет сугубо "мужское лицо": среди руководителей приватизированных предприятий мужчины составляют 90%. По результатам опроса, 86% женщин не желают создавать личный бизнес15.

Справочник "Женские неправительственные организации России и СНГ" (Москва, 1998) позволяет сравнить число организаций женщин в постсоветских республиках: Азербайджан —16; Армения — 5; Беларусь — 17; Грузия — 1; Казахстан — 44; Кыргызстан — 32; Молдова — 3; Таджикистан — 9; Туркменистан — 1; Узбекистан — 8; Украина — 80; Россия — свыше 350.

На самом деле количество женских организаций неизмеримо больше. Так, в Азербайджане их только зарегистрировано 28, в Армении (по словам председателя Армянского республиканского совета женщин Н. Акопян) свыше 50, в Грузии — 69. Обращает на себя внимание большое количество женских организаций в республиках с исламскими традициями, что свидетельствует об активном выходе женщин на социополитическую сцену или же о заинтересованности государства и властей использовать их в своих целях.

Итак, сегодня женщины начинают занимать в обществе социальные позиции, ранее традиционно принадлежавшие мужчинам. Они доминируют в системе образования, здравоохранения, значительно возросло их число в сфере торговли, социальных услуг, в области культуры и науки, широко представлены в партиях, общественных организациях и объединениях, а в журналистском корпусе Азербайджана составляют 40%.

На сегодня единственная женщина — Лала-Шовкет Гаджиева — лидер партии (Либеральной). До избрания на этот пост она была госсекретарем в аппарате президента страны Г. Алиева, а до переезда в Баку жила в Москве. После ухода из команды президента и отказа возглавить представительство Азербайджана в ООН создала партию, которая последовательно переходит на платформу оппозиции. На президентских выборах 1998 года Гаджиева входила в так называемую объединенную "пятерку" претендентов на этот пост. Как представляется, председателя партии мало волнуют гендерные проблемы.

Арзу Абдуллаева — председатель Хельсинской гражданской ассамблеи Азербайджана — входит в ряд самых известных правозащитников. Ее деятельность отмечена международными премиями и наградами, она член руководства Социал-демократической партии (входила в руководство первого состава правления Народного фронта).

Лейла Юнусова — директор Института мира и демократии — на протяжении долгого времени находится на политической сцене республики (член руководства первого состава правления Народного фронта), одно время возглавляла партию, отделившуюся от социал-демократов.

Новелла Джафарова — сопредседатель "Общества защиты прав женщин имени Диляры Алиевой" (активистка, стоявшая у истоков общества и погибшая при не выясненных до конца обстоятельствах). По сути, эта организация является "женским крылом" Народного фронта, играющим весьма влиятельную роль. Достаточно сказать, что перед парламентскими выборами 1995 года организация, как и ее сопредседатель, решительно выступала против превращения Народного фронта в официальную партию, что необходимо было сделать для участия в выборах.

Из 28 официально зарегистрированных в Азербайджане женских организаций лишь только "Общество защиты прав женщин" можно классифицировать как политическую и оппозиционную структуру. В советский период после Второй мировой войны всегда существовала официальная (де-юре добровольная общественная) женская организация. Но она являлась единственно разрешенной властями структурой, создавалась по единым стандартам во всех республиках СССР и полностью контролировалась государственными и партийными органами республики. Сегодня председатель общества утверждает, что в составе организации действуют 75 тыс. женщин. Другие женские организации "специализируются" по национальному, конфессиональному, профессиональному и экономическому признакам. Несколько организаций заняты проблемами семьи, мира, беженцев, социальными вопросами армии (Комитет солдатских матерей). Особо следует отметить роль женской организации "Севиль", имеющей многочисленные филиалы. Она создавалась как республиканская проправительственная женская организация, но эта цель по различным причинам еще не достигнута.

Словом, женское движение в Азербайджане достаточно представительное, однако на уровне принятия решений женщины все еще являются аутсайдерами. Они (на этом самом уровне принятия решений) в государственных структурах присутствуют (в %)16: парламент — 12, министерства — 6,2, органы юстиции — 15, сфера управления — 30, исполнительная власть — 9,2.

Нельзя отрицать, что большое количество женских организаций, созданных по принципу личного знакомства и преданности, землячества и клановости, близки к власти или к оппозиции. В силу этого они призваны проводить "линию своей партии", так как получают деньги и техническую помощь из зарубежных фондов, которые, в свою очередь, благосклонны к государственным структурам или к оппозиции.

Но существует и другая причина роста женской активности. После Пекинской конференции ужесточились требования к государствам усилить роль женщины в социальной, экономической и политической жизни. В Азербайджане указом президента создан Государственный комитет по делам женщин, которого, кстати, до сих пор в Армении нет. 15 апреля 1998 года в Ереване принято постановление правительства об основах Программы улучшения положения женщин в Республике Армения и 26 июня того же года утверждена Национальная программа по улучшению положения женщин и повышению их роли в обществе в 1998—2000 годы. В Грузии президентским указом создана Государственная комиссия по выработке государственной политики в отношении женщин, принят президентский декрет "План действий по улучшению положения женщин в Грузии на 1998—2000 годы". Власть явно собирается в самом ближайшем будущем опираться на женщин и потому сама формирует их структуры. Свидетельство тому — постановление "О мерах, направленных на усиление роли азербайджанской женщины", принятое 14 января 1998 года и предписывающее целый набор мероприятий. Недавно принят еще один исключительно характерный указ президента "О повышении роли женщины в жизни общества", который, по сути, вновь вводит систему "женских квот" на власть.

Вместе с тем следует признать, что население относится к этим организациям настороженно и вряд ли цифры членства, изредка оглашаемые их лидерами, соответствуют реальности. "Дело в том, что в обществе все еще доминирует старый стереотип, когда общественные организации выполняли лишь сервисную функцию, выражая идеологию правящей партии. Отсюда негативное отношение общества к общественным организациям и боязнь их проправительственной ориентации. С другой стороны, налицо раздражительное отношение властей к новому статусу общественных организаций, ностальгическое желание координирующего и патерналистского подхода к ним, попытки установления связей по вертикали, а не по горизонтали, фрагментарный интерес к НПО (независимым политическим организациям) — от выборов до выборов. Да и в сознании людей прочно сидят метастазы подданнической политической культуры. Страха перед несанкционированной инициативой"17 — хотя это описание ситуации в соседней республике, думается, эти слова вполне подходят и для характеристики положения в Азербайджане.

Было бы ошибкой думать, что власть и оппозиция могут "забыть" о старом большевистском принципе привлечения женщин к общественной жизни. Именно в начале 90-х годов, на пути к власти, были заложены основы самой многочисленной оппозиционной женской организации "Общество защиты прав женщин имени Диляры Алиевой". В те дни, как мы уже отмечали выше, в различных точках города можно было видеть большие группы женщин, агрессивно пикетирующих государственные и партийные организации с требованиями отставки их руководителей. В дальнейшем был переход от слов к делу — женщины просто выбрасывали неугодных людей из кабинетов.

Характерно, что при захвате и, самое главное, при удержании квартир, освободившихся в результате миграции из республики, именно женщины проявляли наибольшую агрессивность и с невероятной энергией отстаивали захваченное. Газеты сообщают, что они составляют костяк многочисленных пикетов в различных районах страны. Это уже принципиально новая ситуация для республики, в которой все политически значимые события прежде проходили в основном в столице. И уж совсем очевидно, что в нескончаемой войне между полицией и "дикой торговлей" противостояние гендерное: мужчины (полицейские) сражаются исключительно с женщинами и бьют их со всей своей "мужской принципиальностью". Вообще, старое, почти сказочное, а потому показное отношение азербайджанца к азербайджанке сегодня практически исчезло. Газеты пестрят многочисленными перепалками известных людей противоположного пола и разной политической ориентации — выражения часто оскорбительные и безжалостные. Полиция на митингах и пикетах в Баку не гнушается с одинаковой жестокостью преследовать и задерживать и мужчин и женщин. Многие акции протеста женщин, в том числе и готовившийся весной 2000 года "марш пустых кастрюль", были отложены, отменены или разогнаны именно в силу особой "принципиальности" полиции.

Той женщины, которая еще десять-двадцать лет назад проживала в Азербайджане, сегодня попросту нет. Можно поспорить, был ли когда-нибудь феминизм в Азербайджане, можно ли таковым назвать советский период, когда власти заигрывали с прекрасным полом, но сегодня мы видим выход именно агрессивной искательницы своих прав на политическую и экономическую сцену. Многие азербайджанские женщины, подобно своим сестрам в западных странах: феминисткам и суфражисткам, ненавидя мужской шовинизм, на первых порах слепо копируют поведение представителей патриархата — и это не требует никаких доказательств. Сегодняшняя азербайджанская женщина вполне примерила на себя мужской костюм и еще долгое время не собирается расставаться с этой полюбившейся ей одеждой. Другое дело, кто и как тонко манипулирует ее подобным увлечением и сколько это может продолжаться?

Существует мнение, что рост женских неправительственный организаций — результат вытеснения женщин из сферы принятия решений18. Признавая верность такой позиции, следует, однако, отметить, что без финансовой поддержки западных фондов мы вряд ли могли бы стать свидетелями такого роста. Увеличение числа НПО на постсоветском пространстве совпало с пиком увлечения на Западе гендерной проблематикой и особым отношением международных организаций к положению женщины в мире. Но верно и то, что женская толерантность и интуиция сегодня жизненно важны для мира политики, находящегося в тисках патриархальных силовых стандартов.

Во всех трех республиках Южного Кавказа произошла демографическая катастрофа, при которой количество мужчин значительно сократилось: первая советская эмиграция, войны, высокая смертность, широкомасштабный выезд за рубеж на заработки. Гендерная ситуация в регионе крайне дестабилизирована, и женщины невольно начинают играть несвойственные им социальные роли, быстро заполняя образовавшиеся ниши. Наблюдаемая в регионе крайняя женская агрессивность, часто прощаемая (а иногда и поощряемая) кем-то, скорее всего противостоящими друг другу политическими оппонентами, как правило, приводит к победе интересов тех, кто далек от планов "торжества гендерной симметрии".

Попытаемся теперь соотнести ситуацию в Азербайджане с аналогичными процессами в других республиках Южного Кавказа.

Как и в Азербайджане, начало активизации женского движения в Армении связано с событиями 1988 года в Нагорном Карабахе, когда стали создаваться новые независимые политические и общественные союзы и организации. Женщины составляют 52% населения республики, подавляющее большинство лиц с высшим образованием, больше половины научного потенциала страны. При этом из 190 депутатов Национального собрания женщин — 11 человек, из 9 членов Конституционного суда — 1, из 123 судей — 27, министров — нет, два замминистра, из 455 руководителей среднего звена министерств — 77. Это данные журнала "Диалог женщин" (1999, № 7, с. 23). А подготовленный Армянским республиканским советом женщин комментарий по правительственному отчету "Конвенция о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин: два взгляда" (Ереван, 1999) указывает: "В 1998—1999 годах правительства РА были сформированы без женщин-министров, назначены лишь три женщины-замминистра. В Национальное собрание республики в 1999-м году избраны четыре женщины, против двенадцати в парламенте предыдущего созыва" (с. 24).

В связи с миграцией удельный вес женщин-избирательниц достиг 60%. Согласно п. 2 ст. 100 Избирательного кодекса РА в партийных списках должно быть не менее 5% женщин, но фактически в результате выборов в Национальном собрании оказалось всего четыре женщины (с. 44).

Занятость в разбивке по сферам (с. 59)

 

1980

жен. муж.

1985

жен. муж.

1993

жен. муж.

1995

жен. муж.

ВСЕГО

55142

45,5%

660746

54,5%

648601

46,9%

732123

53,1%

440433

48,6%

465953

51,4%

248068

59,6%

167 692

40,4%

Промышленность

349314

40,3%

516980

59,7%

414622

42,3%

564952

57,7%

213716

38,7%

338295

61,3%

129927

52,7%

116615

47,3%

Культура и образование

202107

58,4%

143766

41,6%

233979

58,3%

167171

41,7%

226717

63,9%

127658

36,1%

118141

69,8%

51077

30,2%

Хотя в Армении и существует женская партия "Шамирам", которая, собственно, и провела всех женщин в парламент республики в 1995 году — 11 или 12 (цифры разнятся), женские организации обвиняют ее в том, что она никогда не занималась проблемами женских общественно-политических структур, как и проблемами собственно женщин.

На сегодня женские организации Армении объединились в два блока: Совет сопредседателей, примерно 15 организаций, и Форум неправительственных женских организаций. Хотя женщины составляют 69% от числа имеющих высшее образование, 50—60% избирателей, однако при выборах в парламент 1995 года в списках кандидатов 20 партий и объединений в первую тройку они не попали, отмечено лишь одно-единственное 5-е место женщины в списках19.

Между тем в обществе сформировались новые гендерные роли женщины и мужчины. И представители противоположных полов по-разному подготовлены к испытаниям постсоветского времени. Вообще, несмотря на известное различие, для народов всех трех республик Южного Кавказа вопросы семьи, брака, отношений между детьми и родителями все еще входят в "сакрально-табуированную сферу патриархальных отношений, схожих в своем однозначном неприятии эксцессов западного феминизма: …точкой отсчета для женщины-армянки является семья. Культ семьи возведен в Армении до идолопоклонства. Это первая и последняя "дорога к храму", это сродни объекту религиозного почитания. А посему ей присущи некоторые фрагменты той самой традиционной "женской этики", которая так негативно оценивается в феминистической литературе. Да, она возвеличит своего мужчину, даже если он не очень этого достоин… и не увидит в этом для себя ничего унизительного… приниженности и второсортности женщины нет"20. Даже в более урбанизированной Грузии эти ценности, по мнению респондентов, должны быть сохранены. "Вызывают интерес результаты социологических исследований, проведенных среди 300 респондентов в различных районах Грузии (Тбилиси, Кахетия и др.). Большинство респондентов все еще считает, что грузинская семья продолжает базироваться на традиционной модели и роль женщины должна определяться традиционными нормами. Функции мужчин и женщин должны быть строго разделены, а сексуальная свобода женщины решительно отвергается"21.

Ситуация в Азербайджане характеризуется еще большей ориентацией общества на семейные ценности. Более того, как и в советские времена, семья для азербайджанца — это тот последний бастион, который он готов защищать всеми возможными средствами. Вместо структур и ячеек гражданского общества в Азербайджане семья все еще является той первой и последней ячейкой, которая кое-как консолидирует общество.

Между тем процессы, идущие во всех трех республиках, в первую очередь направлены против этих наиболее присущих региону ценностей. Мужская часть общества весьма болезненно наблюдает, как женщина постепенно превращается в основного добытчика средств пропитания и существования. "Женщина-челнок", осваивающая заграницу, — тема, ранее запретная для обсуждения, — вдруг прорвалась на страницы печати, подвергнув сильному шоку общественную мораль.

Ситуация в Грузии в плане переходных процессов, безработицы, беженцев и вынужденных переселенцев весьма схожа с положением в Армении и Азербайджане. Однако специфика и некая "инаковость" этой республики в общем облике этих трех закавказских стран видна невооруженным взглядом. Армения, при сильной христианской церкви и влиятельной диаспоре, в культурологическом плане все же является страной восточной. Долгое и активное взаимодействие армян с мусульманскими народами, значительные восточные мотивы культуры страны, связь с тюркскими народами (не отсюда ли корни противостояния!?) привели к тому, что схожесть между азербайджанцами и армянами не идет ни в какое сравнение со схожестью грузин с каждым из двух этих народов. Причины такого положения могут быть самыми разными, однако Грузия традиционно почти всегда смотрела в сторону Европы, то время как Азербайджан был преимущественно ориентирован на Восток. Гендерный аспект также связан с этой ориентацией, и, в связи с тем что Грузия, имевшая, видимо, наибольший опыт государственности, первая и осознанно тяготела (и вошла добровольно) в состав Российской империи, в этой республике высок уровень урбанизации, становление настоящих городов началось очень рано. Кроме того, Тбилиси был (и сегодня пытается восстановить этот статус) культурным, экономическим и политическим центром Южного Кавказа. В отличие от Армении, где религия долгое время играла роль государственного образования при отсутствии независимости, в Грузии уровень секуляризации был и сегодня остается, видимо, наибольшим в регионе.

В "Status of Women in Georgia". UNDP. Gender Development Association" (с. 7) отмечается, что в советский период по крайней мере 30% в численном составе Верховного совета республики отводилось женщинам. Ситуация в советское время вообще была уникальная, ибо Грузия выступала на фоне других как "женская" республика. В соответствии с переписью 1989 года 1 250 000 женщин было вовлечено в национальную экономику. Это составляло 46,3% всех трудящихся и 80% трудоспособных женщин республики.

Присоединение Грузии к Конвенции ООН "О ликвидации всех форм дискриминации женщин" и принятие Национальной программы по улучшению положения женщин привели к некоторой трансформации структуры правительственных учреждений. Многие государственные организации, такие как министерства здравоохранения, образования, иностранных дел, труда, социальной защиты и занятости, беженцев и перемещенных лиц были реформированы в соответствии с требованиями Конвенции.

Важнейшим шагом реализации Пекинской платформы, по мнению авторов отчета, стало учреждение женской парламентской группы. В июне 1997 года в грузинском парламенте открыли "Парламентский женский клуб", при котором действует Консультативный совет, состоящий из женщин, работающих в правительстве, бывших женщин-парламентариев, женщин-депутатов советов автономных республик и местных советов, руководителей женских НПО.

Грузия — лидер Южного Кавказа по количеству политических партий и неправительственных организаций. В соответствии со статистическими данными, в Департаменте государственной регистрации Министерства юстиции с января 1992 по 31 октября 1997 года их было зарегистрировано 158. Среди них 10 возглавляли женщины. Между 31 декабря 1997 года и 1 марта 1998-го, в соответствии с новым законом, все организации прошли перерегистрацию, среди них 85 политических партий, но только пять из них возглавляли женщины. Представительницы прекрасного пола составляют как минимум 25% членов ведущих партий Грузии: в Социалистической партии — 36%, в Партии труда — 11,2% (с. 13).

Среди избранных в муниципальные органы власти 93% —мужчины, женщины — 7%. В парламенте, избранном в 1999 году, 17 женщин, столько же их было и в предыдущем парламенте. Словом, на уровне принятия решений женщины во всех трех республиках пока еще представлены мало. Причем их активность проявляется в основном в столицах, а в районах ситуация с положением женщин значительно хуже. Между тем они и сегодня достаточно широко представлены в экономической и культурной жизни Грузии.

Вот процент женщин в отраслях промышленности: химическая — 47%, машиностроение — 31%, полиграфия — 56%, банковское дело — 48%, металлургия — 24%, электроэнергетика — 27%, легкая промышленность — 69%. Кроме того, среди женщин 14 895 врачей, 29 775 медсестер, 12 782 работает в области культуры, две трети журналистского корпуса — женщины, в образовании — 49%. Женщины на руководящих постах: посол — одна, 17 — депутаты, одна — лидер большинства, две — главы комитетов, две — министры, 6 — замминистров, в госуправлении — 23%, среди семидесяти судей — 38%. Одна женщина — мэр (с. 38).

В Грузии зарегистрировано всего 4 000 НПО, но фактически активны — 600. До Пекинской конференции в стране было только 34 женских организаций, в 1998 году — 69. Весьма характерна география женских НПО, также как и в соседних странах, большинство из них находится в Тбилиси.

Этапы национал-демократии с признаками анархии, а затем и авторитарного формирования государственности закончились. Под пристальным контролем западных стран идет третий период становления гражданского общества и правового государства, при котором институты власти трансформируются, ощущая влияние западноевропейской политической системы, а национальное самосознание приобретает черты самосознания гражданского. Но реальная жизнь может вырвать Азербайджан, как и другие республики Южного Кавказа, из геополитического пространства Запада, повернуть его вспять или же растянуть реформирование на длительное время. Однако динамика современных процессов глобализации мировой системы пока не выявила иных путей позитивного развития, нежели западноевропейский.

Результаты этих процессов во многом будут зависеть как от общемировой политики и снижения напряженности в межэтнических конфликтах, так и от конкретной политики стран, прямо или косвенно обозначивших регион сферой своих интересов. Считается, что три республики Южного Кавказа избрали разные ориентиры своего политического притяжения. Азербайджан — США, Грузия — Западную Европу, Армения — Россию. Более того, в "геополитических" расчетах строятся на песке (и соответственно быстро разваливаются) военно-политические союзы, призванные разделить регион на отдельные зоны влияния — Азербайджан: США — Турция — Израиль; Армения: Россия — Иран — Греция — Сирия. Грузии, сохраняющей отношения с двумя другими республиками, предлагаются варианты присоединения к тому или другому "блоку иллюзий". Даже такой как будто имеющий право на жизнь проект, как ГУУАМ, влачит более бумажное, нежели реальное, существование. Концепция ТРАСЕКА, идея возрождения Шелкового пути, призванные превратить Южный Кавказ в энергетический и коммуникационный нерв нового мирового порядка, остаются скорее благими пожеланиями, нежели реализуемыми проектами.

На самом деле каждая республика пытается сыграть собственную партию с каждой из стран, стремящихся реализовать в регионе свои многочисленные, порой не ясные для них самих интересы. И так как примирить эти интересы оказалось гораздо сложнее, чем потушить пожар межнациональных конфликтов, то республики Южного Кавказа рано или поздно согласятся на то, чтобы выработать единую стратегию по отношению к этим интересам.

Вот от этого временного фактора — "рано или поздно" и зависит то, как будут протекать демографические процессы в третьем тысячелетии и какую форму примет гендерная ситуация в регионе.


1 Бабаян С. Гендер — вопль женщин всех времен // "We — Мы". Диалог женщин, 1999, № 7. С. 35.

2 Об этом подробнее см.: Гусейнов Д. Динамика и состав населения Азербайджана в начале ХХ века // Социальные знания, 2000, №. 2. С. 3—7 (на азерб. яз.).

3 С.И. Брук в своей книге отмечает, например, что все переписи на территории СССР (Российской империи) с 1897 по 1979 гг. неизменно показывали численный перевес женщин над мужчинами, который колебался от 1 млн. в 1913 г. до 21,8 млн. в 1951 году (см.: Брук С.И. Население мира. Этно-демографический справочник. М., 1981. С. 204—205).

4 См.: Адыгезалов Р. Анализ факторов демографических процессов в Азербайджане (90-е годы) // Возрождение — XXI век, 2000, № 2. С. 60.

5 См.: Там же. С. 67.

6 См.: Там же. С. 60.

7 См.: Положение в Азербайджане беженцев и вынужденных переселенцев (женщин и детей). Статистические данные. Баку, 1999. С. 14.

8 См.: Адыгезалов Р. Указ. соч. С. 68.

9 Согласно данным 1979 года, в Азербайджане проживало 475 тыс. (или 7,9%) армян и столько же русских. Последующее десятилетие в Азербайджане шли эмиграционные процессы, в том числе и среди этих групп населения. Так что приводимые цифры близки к точным. Армянские источники объединяют все миграционные группы. "В 1993 году беженцы, мигранты и перемещенные внутри страны армяне составляли 14% от всей численности населения Армении (418 000 человек). Доля женщин среди них — 55%. Однако многие из этих беженцев эмигрировали в другие страны" (Конвенция о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин: два взгляда. Ереван, 1999. С. 62). Таким образом, число армян-беженцев из Азербайджана достигает порядка 300 тыс. человек.

10 Конвенция о ликвидации… С. 78.

11 См.: Азербайджан в цифрах. Баку, 2000. С. 11 (на азерб. яз.).

12 См.: Женщины и мужчины в Азербайджане. Баку, 1999. С. 51.

13 Для сравнения можно рассмотреть ситуацию в Армении: "По состоянию на 1995 год среди 152 636 безработных, зарегистрированных в Центре занятости, женщин насчитывалось 109 232" — официальная версия и "…число зарегистрированных безработных в РА не отражает реальной картины, ибо десятки тысяч граждан не регистрируются в связи с мизерными размерами пособий ($2,6—2,8) и недостаточностью информации о своих правах. К числу безработных можно отнести и десятки тысяч граждан, находящихся в длительных отпусках без оплаты" — версия женских организаций (см.: Конвенция о ликвидации… С. 63— 64). Источник по Грузии: "Status of Women in Georgia". UNDP. Gender Development Association. Tbilisi. 1999, сообщает: кризис в Грузии датируется 1990 годом, в это время число работающих составляло 2,9 млн. чел. Женщины составляют 54—57% безработных. "По статистике 1994 года число людей, занятых в национальной экономике, упало до 1,8 млн. человек, хотя фактическая цифра безработных еще выше" (с. 8—9). "С 1989 по 1994 год число женщин, занятых в производстве, упало в 1,7 раз, составив 750 000. Среди женщин, ищущих работу, 70% с высшим образованием" (с. 9).

14 См.: Азербайджан в цифрах. С. 13.

15 См.: Women of Azerbaijan. The Report on the Status of Women of Azerbaijan Republic. United Nations Development Program. P. 31—35.

16 См.: Women of Azerbaijan. The Report… P. 16.

17 Бабаян С. Указ. соч. С. 35.

18 Эта версия председателя Армянского республиканского союза женщин.

19 См.: Асратян Дж. Мы от мужественности только страдаем…// Диалог женщин, 1999, № 7. С. 26.

20 Бабаян С. Указ. соч. С. 37.

21 "Status of Women in Georgia". UNDP. Gender Development Association. P. 10. "Вместе с тем равенство женских прав может быть ясно наблюдаемо в результатах опроса по теме семейного управления. Для успешного решения семейных проблем, полагают 49,2% опрошенных, должен быть консенсус между супругами, и только 13,4% отдают предпочтение мужу" (там же).


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL