МЕЖЭТНИЧЕСКИЕ КОНФЛИКТЫ НА ЦЕНТРАЛЬНОМ КАВКАЗЕ: ПРЕДПОСЫЛКИ, РАЗВИТИЕ И ПРОГНОЗЫ НА БУДУЩЕЕ

Олег БУБЕНОК


Олег Бубенок, кандидат исторических наук, заместитель директора Института востоковедения имени Агафангела Крымского Академии наук Украины


Политическая стабильность на Центральном Кавказе — гарантия безопасности государств региона

В настоящее время внимание мировой общественности в основном сосредоточено на событиях в Чечне. И это не случайно, так как политическое противостояние в северо-восточной части Кавказа достигло своего апогея и приняло характер затяжного вооруженного конфликта, способного из регионального перерасти в глобальный. Однако чеченские события затмили собой те конфликты, которые в недалеком будущем могут произойти рядом — на Центральном Кавказе — и в значительной степени оказать воздействие на судьбу не только России, но и государств Южного Кавказа, в первую очередь Грузии.

Центральный Кавказ занимает в регионе особое место именно благодаря своему географическому положению и рельефу местности. В этом субрегионе находится Дарьяльский проход, который на протяжении многих веков был связующим звеном между Восточной Европой и Западной Азией. Благодаря этому регион отличает этническая и конфессиональная пестрота и разобщенность, здесь живут адыги, вайнахи, ираноязычные потомки сармато-алан, тюрки и другие народы. Именно этот фактор в свое время способствовал созданию сложного административно-территориального устройства субрегиона, что не всегда отвечает коренным интересам народов, проживающих там. Кроме того, необходимо учитывать, что такие автономные республики центра Северного Кавказа, как Кабардино-Балкария и Северная Осетия, а также территориально связанные с ними Карачаево-Черкесия и Ингушетия, находятся в составе России, а республика Южная Осетия, расположенная на юге от Кавказского хребта, в составе Грузии. И хотя несколько лет назад она отделилась, однако до сих пор так и не признана ни одним государством мира. Последний фактор в определенной степени осложняет отношения между Тбилиси и Москвой.

Сложность ситуации в субрегионе объясняется также неразрешенностью многих проблем национально-территориального размежевания, что в конечном счете является питательной почвой для местного национализма, иногда перерастающего в шовинизм. Последнее обстоятельство провоцирует распространение идей о подавлении немногочисленных этносов более крупными.

Конфликты, которые могут вспыхнуть на Центральном Кавказе, по своей масштабности, возможно, превзойдут чеченскую войну, но с той лишь разницей, что местные народы воевать будут между собой, а не с центральными властями. Не исключено и столкновение между мусульманским большинством и христианским меньшинством субрегиона. Что в свою очередь чревато тяжелыми последствиями для соседних областей РФ, а также для государств Южного Кавказа.

После распада СССР мировая общественность уже стала свидетелем затянувшегося противостояния южных осетин и грузин, осетино-ингушского вооруженного конфликта, возникших противоречий между этносами Карачаево-Черкессии. С одной стороны, необходимо понять, какие исторические факторы обусловили эти противоречия. С другой стороны, важно иметь представление о том, что в недалеком будущем может произойти на Центральном Кавказе и следствием чего такой поворот событий может стать.

Автор настоящей статьи не берет на себя задачу дать исчерпывающий анализ прошлого, настоящего и будущего. Задача его более скромна — с позиций этнолога попытаться дать ответ на вопрос: насколько современное административно-территориальное деление Центрального Кавказа соответствует исторически сложившимся этническим границам и к чему это в дальнейшем может привести во взаимоотношениях не только между автономными республиками, но и государствами всего региона. В этой ситуации необходимо иметь представление о том, кто и где в настоящее время проживает на Центральном Кавказе и какова предыстория этнического расселения в этом регионе.

У этнической карты Центрального Кавказа

К наиболее многочисленным народам Центрального Кавказа следует отнести осетин, традиционно проживающих по обе стороны Кавказского хребта преимущественно вдоль Дарьяльского перевала. В конце 80-х годов они жили в основном во входившей в РСФСР Северо-Осетинской АССР, где их численность достигала 299 тыс. человек и во входившей в Грузинскую ССР Юго-Осетинской автономной области, где их было немногим более 65 тыс. человек. Кроме того, в конце советского периода они компактными группами проживали в ряде других районов Грузии. Осетинские диаспоры есть также в Кабардино-Балкарии, в Ставропольском крае, в том числе в Карачаево-Черкесии. По приблизительным подсчетам, во второй половине 80-х годов в СССР насчитывалось более 541 тыс. осетин. В постсоветское время Северная Осетия осталась на территории России как автономная республика. А Южная Осетия после событий конца 80-х — начала 90-х годов в одностороннем порядке вышла из состава Грузии, и ее юридический статус до сих пор не определен.

События политического и экономического характера способствовали изменению демографической ситуации в республиках Южной и Северной Осетии. В конце 90-х годов, исходя из статистических данных, в Южной Осетии проживало 65 тыс. осетин, в Северной Осетии — 335 тыс., в Кабардино-Балкарии — 10 тыс., в Карачаево-Черкессии — 4 тыс. Сейчас в России насчитывается 402 тыс. осетин1.

В языковом отношении осетины отличаются от остальных народов Центрального Кавказа — они единственный этнос субрегиона, который говорит на языке индоевропейской семьи. Их язык по праву считается реликтовым, так как относится к языкам и наречиям практически исчезнувшей северо-восточной подгруппы иранской группы языков индоевропейской языковой семьи. К тому же среди самих осетин имеются определенные языковые отличия. Основой для литературного языка стал иронский диалект, распространенный не только на основной части Северной Осетии, но и в Южной Осетии. На западе Северной Осетии, в Дигорском ущелье, распространен дигорский диалект, существенно отличающийся от иронского.

В соответствии с этим осетины делятся на три субэтнические группы, представители которых называют себя ирон, дигорон (в Северной Осетии) и туалаг (в Южной Осетии). Осетины, не имея своего общего самоназвания, осознают общность своего, хотя и безыменного, происхождения и при возможности называют себя тем именем, под которым они известны другим народам. Весьма характерно, что осетин, не имеющих общего самоназвания, считают отдельным самостоятельным этносом. Вполне возможно, что этому способствуют не только языковые и территориальные, но и конфессиональные факторы. Осетины — единственный коренной народ Северного Кавказа, исповедующий христианство. Подавляющее большинство осетин Северной и Южной Осетии — православные христиане, хотя среди них имеется определенная прослойка мусульман-суннитов, что существенно осложняет ситуацию.

На этнической карте Северного Кавказа особое место также занимают кабардинцы и проживающее на границе Центрального и Северо-Западного Кавказа черкесы, которые в советское время были объявлены хотя и близкородственными, но отдельными этносами. В соответствии с официальными данными, в СССР, а точнее, в последние годы его существования насчитывалось 46 тыс. черкесов, в том числе в Карачаево-Черкесской автономной области 31,2 тыс., а кабардинцев — 321,7 тыс. (из них в Кабардино-Балкарской АССР — 304 тыс.). Географически черкесы и кабардинцы оказались разъединенными, и поэтому часть из них была включена в Карачаево-Черкесскую автономную область, а другая часть — в Кабардино-Балкарскую АССР. В то же время приводилась информация о проживании черкесов "в Турции, Сирии, Иордании и других странах Юго-Западной Азии". Что же касается кабардинцев, то в различных источниках сообщалось, что они "живут также в Краснодарском и Ставропольском краях, Северно-Осетинской АССР"2. В постсоветское время Карачаево-Черкесская автономная область была преобразована в автономную республику, а Кабардино-Балкария была сохранена как полиэтничная автономная республика. Обе — в составе России. По данным статистики, в конце 90-х годов на территории Российской Федерации проживало 50,8 тыс. черкесов (из них в Карачаево-Черкессии — 40,2 тыс.), кабардинцев — 386 тыс. (из них непосредственно в Кабардино-Балкарии — 364 тыс.)3.

Данные лингвистики свидетельствуют, что языки адыгейцев, кабардинцев и черкесов "лексически и грамматически близки между собой" и относятся к абхазо-адыгской языковой семье Иберо-кавказской филы. В советское время даже считали, что кабардинцы и черкесы говорят на одном языке. В религиозном отношении они, в основном, мусульмане-сунниты. Хотя среди них имеются и православные христиане. Общие черты наблюдаются также в быте, материальной и духовной культуре черкесов и кабардинцев. Но не только это их объединяет. Они, как и близкородственные им адыгейцы, все называют себя одинаково — адыге.

Соседями кабардинцев, черкесов и осетин являются балкарцы и карачаевцы, представляющие тюркоязычную часть населения Центрального Кавказа. Исследователи считают, что они говорят на одном языке, который относится к кыпчакской подгруппе тюркской группы алтайской семьи языков; в религиозном отношении они мусульмане-сунниты. Места проживания — единый тюркоязычный массив северных склонов Центрального Кавказа вблизи Эльбруса, где карачаевцы расселены на границе Северо-Западного и Центрального Кавказа, а балкарцы занимают его восточную часть. В культурном отношении карачаевцы и балкарцы также близки. Однако, несмотря на распространение одного языка, общность происхождения и проживание на общей территории, в советское время балкарцев и карачаевцев считали хотя и близкородственными, но самостоятельными этносами.

Восточными соседями осетин, на границе Центрального и Северо-Восточного Кавказа, являются ингуши. В языковом отношении они отличаются от своих западных соседей — говорят на ингушском языке нахско-дагестанской семьи, близкородственном чеченскому языку. Самоназвание ингушей — галгаи, хотя они и имеют общее с чеченцами самоназвание вайнахи. По вероисповеданию ингуши — мусульмане-сунниты. В настоящее время они проживают в пределах образованной в постсоветские годы Ингушской Республики, а также в Чечне и на территории Северной Осетии, в Пригородном районе, примыкающем к Владикавказу с востока. В конце 80-х годов общая численность ингушей, проживавших преимущественно в Чечено-Ингушской АССР, составляла 186 тыс. человек. Сегодня в России насчитывается 215,1 тыс. ингушей, в том числе в Ингушетии и Чечне — 163,8 тыс., в Северной Осетии — 32,8 тыс. Определенная часть ингушей проживает за пределами России.

Таким образом, Центральный Кавказ отличается сложностью этнического и религиозного состава населения. Из-за относительности географического деления районов Кавказа ингушей, карачаевцев и черкесов можно условно отнести к народам субрегона: территориально, культурно и исторически они были связаны с осетинами, кабардинцами и балкарцами. Особый интерес представляет история заселения края этими народами и этапы формирования современной этнической ситуации на Центральном Кавказе.

Национально-территориальное размежевание в советский период и его последствия

События, последовавшие за октябрьским переворотом и гражданской войной на территории бывшей Российской империи, в значительной степени коснулись и народов Центрального Кавказа. Именно в тот период усилилось движение горцев Северного Кавказа за свое национальное самоопределение. Уже в ноябре 1920 года во Владикавказе состоялся съезд народов Терской области, который провозгласил административно-территориальную автономию. Большевистское правительство вынуждено было считаться с решениями этого съезда, и в январе 1921 года Президиум ВЦИК узаконил образование Горской и Дагестанской АССР. Тогда в состав Горской автономной республики вошли следующие округа: Чеченский, Ингушский, Осетинский, Кабардинский, Балкарский, Карачаевский и позже Сунженский, а также — на правах округов — города Владикавказ и Грозный. В 1921—1924 годах Горская автономная республика была преобразована в автономии населяющих ее народов. Вначале в автономную область выделился Кабардинский национальный округ, а затем и Балкарский4.

Процесс создания совместной автономии адыгоязычных кабардинцев и тюркоязычных балкарцев показывает, что большевики, с одной стороны, боялись мощного движения близкородственных этнических групп за этническую консолидацию. С другой стороны, для советских властей более приемлемой выглядела бы ситуация с чисто территориальными структурами, где более крупный по численности этнос в конце концов должен был бы поглотить меньший. Если посмотреть на этническую карту Кавказа, то можно увидеть, что кабардинцы и черкесы верховий реки Кубани разрезаны массивом русскоязычного и тюркоязычного карачаево-балкарского населения. Близкородственные тюркоязычные карачаевцы и балкарцы, в отличие от кабардинцев и черкесов, представляют сплошной этнический массив в горах Северного Кавказа. Если рассматривать ситуацию вне зависимости от тех задач, которые поначалу в регионе решали царские власти, а позже большевики, то вызывает недоумение, почему карачаевцы и балкарцы не были объединены в рамках одной автономии, а кабардинцы и черкесы не создали собственные самостоятельные автономии или одно общее автономное образование. Подход большевистского руководства РСФСР соответствовал древнему принципу всех завоевателей: "Разделяй и властвуй". В данном случае большевики, в отличие от позиций царской администрации начала ХХ века, сделали шаг назад — они руководствовались идеей территориально-административного устройства Северного Кавказа с приданием видимости того, что при этом учитывают этнические границы.

16 ноября 1922 года ВЦИК принял постановление о выходе Балкарии из состава Горской АССР и об образовании Кабардино-Балкарской автономной области. Каковы же были официальные обоснования такого объединения двух не родственных этнических групп в рамках одной автономии? По официальной версии, географическое положение Кабарды и Балкарии создавало условия для отделения Балкарии от Горской республики. Кабарда занимала равнинную часть Нальчикского округа, а Балкария — горную. Это, по мнению властей, якобы создавало трудности для Балкарии относительно прямых контактов с Горской АССР, поскольку Кабарда выделилась в самостоятельную автономную область. "Историческое развитие экономики Кабарды и Балкарии, — говорилось в официальной версии, — привело к их взаимозависимости, между ними сложились тесные хозяйственные связи". Этот процесс объединения завершился на областном съезде Советов, который открылся 5 декабря 1922 года. На съезде был избран облисполком и созданы другие органы. А 5 декабря 1936 года автономная область была преобразована в Кабардино-Балкарскую АССР5.

Насколько добровольным было объединение кабардинцев и балкарцев в рамках одной автономии, предстоит еще установить. Весьма симптоматично, что в 1944 году сталинские власти насильственно депортировали балкарцев в Среднюю Азию. В результате этого Кабардино-Балкарская АССР стала называться Кабардинской АССР. Однако 28 апреля 1956 года Президиум Верховного Совета СССР принял указ о реабилитации репрессированных в годы Великой Отечественной войны народов, и депортированные этносы, в том числе и балкарцы, смогли вернуться в родные края. Как следствие этого 9 января 1957 года был принят Указ Президиума Верховного Совета СССР "О преобразовании Кабардинской АССР в Кабардино-Балкарскую АССР". Именно в рамках одной автономии продолжали сосуществовать адыгоязычные кабардинцы и тюркоязычные балкарцы вплоть до крушения СССР. По официальным данным, в конце 80-х годов в республике проживало 304 тыс. кабардинцев и 59,7 тыс. балкарцев6. По-видимому, делалась ставка на то, что кабардинцы, благодаря своему большинству, смогут ассимилировать балкарцев. Аналогичная, но несколько специфическая ситуация сложилась и в соседней Карачаево-Черкессии.

В 1922 году было две автономные области с практически одним и тем же наименованием — Карачаево-Черкесская — в верховьях реки Кубани и Черкесская — в ее нижнем течении. Постановлением ВЦИК от 24 августа 1922 года "во избежание недоразумений и путаницы" Черкесскую переименовали в Адыгейскую автономную область7. Таким образом, благодаря волевому решению сверху западные адыги, сами того не подозревая, стали адыгейцами, а их восточные соплеменники автоматически закрепили за собой этническое наименование черкесы. Собственно Карачаево-Черкесская автономная область выделилась из состава Горской АССР в 1922 году. Она объединила живущих в горах Центрального Кавказа тюркоязычных карачаевцев-горцев и адыгов левобережья верхнего и среднего течения Кубани, которые проживали на равнине. Совершенно произвольно советские власти решили применить для обозначения адыгов автономии традиционный термин черкес, хотя сами адыги себя так никогда не называли. Так появилась автономная область с совершенно непривычным для того времени названием — Карачаево-Черкессия8.

В 1928 году справедливость, казалось бы, восторжествовала — из состава Карачаево-Черкесской АО выделилась самостоятельная Черкесская автономная область. Однако такая ситуация сохранялась до 1957 года, когда снова была образована Карачаево-Черкесская автономная область. Именно такое территориально-административное образование существовало вплоть до распада СССР. В конце 80-х годов в Карачаево-Черкесской автономной области, которая входила в состав Ставропольского края РСФСР, проживало 109,2 тыс. карачаевцев и 31,2 тыс. черкесов, то есть подавляющим большинством в автономной области являлись тюркоязычные карачаевцы. По замыслам советских руководителей в недалеком будущем они должны были ассимилировать местных адыгов.

Однако, как свидетельствуют данные статистики, сами адыги Карачаево-Черкессии долгое время не смогли сложиться в однородную этническую группу. Так, в 1926 году, в период всесоюзной переписи населения, одна часть адыгов Черкессии называла себя кабардинцами, а другая — бесленеевцами. Такая ситуация сохранялась долгое время. Только в начале 30-х годов отдельные представители адыгской интеллигенции начали называть себя черкесами. Но в начале 40-х годов, по данным все той же официальной статистики, уже около 80% адыгского населения автономной области считали себя черкесами. В 70-е годы кабардинцами называли себя 2% адыгского населения области, а остальные — черкесами.

Создается впечатление, что планы советского руководства относительно будущего Карачаево-Черкесской автономной области были таковы: сначала должны были образоваться черкесская и карачаевская народности, а потом они должны слиться в одну нацию, вне зависимости от того, к каким языковым семьям и группам принадлежат местные жители. В связи с этим необходимо отметить, что в деле трансформации этнического самосознания адыгов Карачаево-Черкессии советские власти достигли значительных успехов. Уже в начале 70-х годов И.Х. Калмыков отмечал: "Хотя основную массу адыгского населения области и составляют кабардинцы, современный адыг, живущий в Карачаево-Черкессии, уже не называет себя кабардинцем. Более того, многие жители этой республики теперь не знают, к какой адыгской этнической группе принадлежали их предки"9.

Совершенно в ином русле шло развитие осетинского и соседнего с ним ингушского этносов. 7 июля 1924 года постановлением ВЦИК Горскую автономную Советскую Социалистическую Республику упразднили. В соответствии с Конституцией СССР в 1924 году были образованы две автономные области — Северо-Осетинская и Ингушская и один округ — Сунженский. Город Владикавказ тогда выделялся как самостоятельная административная единица, непосредственно подчиненная ВЦИК, и оставался административным центром Северо-Осетинской и Ингушской автономных областей. В 1924 году Северо-Осетинская автономная область занимала территорию 5 739 кв. км, а общее количество ее населения составляло 150 880 человек. В состав области входили округа: Правобережный, Гизельдонский, Алагиро-Ардонский, Дигорский и казачий Притеречный. В 1925 году автономная область вошла в состав Северо-Кавказского края, образованного в том же году. В этот край также вошли Чеченская, Кабардино-Балкарская, Ингушская и другие автономные области Северного Кавказа и Дагестан. В 1936 году Северо-Осетинская автономная область в соответствии с принятой сталинской Конституцией была преобразована в автономную ССР и с определенными территориальными изменениями она сохранялась вплоть до крушения Советского Союза.

Первоначально в ее состав не входил Пригородный район Владикавказа — территория, заселенная ингушами. У нее не было выхода и к Моздоку, то есть в отличие от соседней Чечено-Ингушетии и Кабардино-Балкарии она была оторвана от основной части РСФСР. В марте 1944 года, после ликвидации Чечено-Ингушской АССР и депортации ингушей, в состав Северо-Осетинской АССР включили западные районы бывшей Чечено-Ингушской АССР (собственно Ингушетию). Исключение составлял Галашкинский район, который вошел в новообразованную Грозненскую область. Кроме того, к Северной Осетии отошла часть района, расположенного в непосредственной близости от Моздока и ранее входившего в состав Кабардино-Балкарии. Таким образом, после событий 1944 года за счет присоединения земель репрессированных народов из соседних автономных республик, Северо-Осетинская АССР территориально значительно увеличилась10.

В 1957 году, после восстановления Чечено-Ингушской АССР, Пригородный район (кроме Джераховского ущелья) и узкая 5—7 километровая полоска бывшего Пседахского района ЧИ АССР остались в Северо-Осетинской АССР. Так был образован "Моздокский осетинский коридор"11. После этого, несмотря на значительные преобразования последнего времени, административные границы Северной Осетии остаются неизменными. 25—26 декабря 1990 года решением Верховного Совета Северной Осетии, Северо-Осетинская АССР преобразована в Северо-Осетинскую Советскую Социалистическую Республику. И после распада СССР, а точнее, после 9 ноября 1993 года, СО ССР стала называться Республика Северная Осетия — Алания (РСО-А), оставаясь при этом составной частью Российской Федерации.

Судьба Южной Осетии в послеоктябрьский период оказалась более трагичной. На территории Южного Кавказа осетины всегда жили в окружении грузинского большинства. В то время, когда значительная часть Грузии оказалась под контролем грузинских меньшевиков, 8 июня 1920 года в Южной Осетии была провозглашена советская власть. Это практически означало совершенно отчетливую ориентацию южных осетин на Москву.

Такой поворот событий явно не устраивал тогдашних руководителей Грузии, стремившихся к государственной независимости. Поэтому 12 июня 1920 года в Южную Осетию направили карательный отряд, ликвидировавший угрозу отторжения Южной Осетии от Грузии благодаря уничтожению возникшего государственного образования южных осетин12. В марте 1921 советскую власть в Южной Осетии восстановили, и 20 апреля 1922 года в составе советской Грузии была образована Юго-Осетинская автономная область. В то время осетины были расселены не только на территории собственно Южной Осетии — исторической Двалетии, но также и далеко за ее пределами, то есть "к моменту образования Грузинской республики (1918 г. — О.Б.) целый ряд грузинских земель оказался заселенным осетинами"13. За годы советской власти Южная Осетия не стала такой экономически развитой автономией, как Северная Осетия. Причина в том, что эти автономии входили в состав различных союзных республик. И если правительство РСФСР форсировало развитие Северной Осетии, то правительство ГССР, наоборот, стремилось воспрепятствовать выдвижению Южной Осетии на передовые позиции в республике. По-видимому, и в период СССР грузинское руководство опасалось объединения Южной и Северной Осетии, что могло в конечном счете стать причиной территориальной потери для Грузии. Поэтому власти Тбилиси взяли курс на постепенную ассимиляцию южных осетин. В принципе такая политика соответствовала общей доктрине советского государства о слиянии различных этнических групп в рамках союзных республик и автономий в единую этническую общность. Именно в неприятии навязываемой политики ассимиляции следует видеть действительные предпосылки осетино-грузинского конфликта, вспыхнувшего в Южной Осетии в конце 80-х годов.

Не менее драматичной оказалась судьба ингушей Центрального Кавказа. В 1924 году в составе РСФСР была создана Ингушская автономная область. Ее административный центр размещался, так же как и у осетин, во Владикавказе. В состав Ингушской автономной области вошел Пригородный район, где находилась историческая родина ингушей, и селение Онгушт, от которого, собственно, и произошло название Ингушетия. Ныне это селение Тарское и находится оно под юрисдикцией Республики Северная Осетия — Алания. В 1934 году объединили Ингушскую и Чеченскую автономные области и новую административно-территориальную структуру стали официально именовать Чечено-Ингушской АО. А в 1936 году ее преобразовали в Чечено-Ингушскую АССР14.

Существенные изменения в отношениях осетин и ингушей произошли лишь во время и после Второй мировой войны. 23 февраля 1944 года практически всех чеченцев и ингушей депортировали (соответственно 370 тыс. и 85 тыс.) в Казахстан и другие республики Средней Азии. Ингушей депортировали также с территории Пригородного района тогдашней Чечено-Ингушской АССР (включая села Джейраховского ущелья) — 32,1 тыс. и 2,3 тыс. — из города Орджоникидзе (Владикавказа) Северо-Осетинской АССР. Все это означало ликвидацию Чечено-Ингушской АССР как административно-территориального образования. После этого Пригородный район был присоединен к Северо-Осетинской АССР. В места бывшего проживания ингушей насильственно переселили от 25 до 35 тыс. осетин из самой Северной Осетии, из Грузии и Южной Осетии15. Таким образом, после 1944 года в восточной части Центрального Кавказа произошли существенные этнотерриториальные изменения.

В 1957 году Чечено-Ингушская АССР была восстановлена, однако со значительными территориальными потерями для ингушей: Пригородный район и часть бывшего Пседахского района на равнине остались в Северо-Осетинской АССР. Несмотря на территориальные потери, ингуши все же стремились мирно заселить утерянные ими земли предков. Следствием такого рода "реконкисты" стало увеличение количества ингушей в Пригородном районе. Именно события 1944 — конца 80-х годов стали причиной разразившегося в 1992 году осетино-ингушского этнотерриториального конфликта, который в любой момент может вспыхнуть вновь. Возникшее противостояние было связано с образованием самостоятельной Ингушской республики в составе РСФСР в 1992 году. Несмотря на стремление инкорпорировать в состав вновь возникшей республики ее историческую территорию, Пригородный район остался в Северной Осетии.

Конец 80-х — 90-е годы: события вокруг Осетии — возникновение конфликтной ситуации в субрегионе и ее дальнейшее развитие

Вследствие искусственного административно-территориального разделения народов Центрального Кавказа на автономные области и автономные республики, имеющие кроме всего прочего очевидную полиэтничность, в регионе стали возникать межэтнические конфликты. Для малочисленных этносов они приняли характер освободительного движения. А большим по численности народам оставалась роль борцов с этими стихийными выступлениями. Исходя из анализа сложившейся политической и социально-экономической ситуации, можно утверждать, что содержанием межэтнических конфликтов здесь является жесткая конкуренция между отдельными группами за доминирующие позиции. И, прежде всего, в сфере торговли, мелкого бизнеса и "теневого оборота" капиталов. Причем в непримиримой борьбе за сферы влияния эти группы, как правило, используют национал-радикальную риторику. В разжигании межэтнической ксенофобии они видят механизмы для устранения, уничтожения или подчинения себе конкурентов из других этнических групп. Все эти совместно проживающие в одном регионе и стремящиеся к сходным целям группы составляют "костяк и мышечную массу" "межэтнических конфликтов". Воспроизводя историю становления и характер криминального капитала в регионе, можно констатировать, что период "межэтнических конфликтов" на Центральном Кавказе четко синхронизируется с началом распада Советского Союза. Наблюдаемые нами сегодня непримиримые межэтнические противоречия на Центральном Кавказе следует охарактеризовать в первую очередь как криминальное перераспределение сфер влияния, участники которого "в качестве риторического антуража" используют национальные лозунги при разрешении в принципе неразрешимых территориальных споров. Столкновения между этносами носят локальный характер и направлены на изменение административных границ территорий, необходимых для проживания отдельных народов. Исходя из классификации конфликтов на "конфликты вялотекущие" и на "конфликты быстротекущие", осетино-грузинский и осетино-ингушский этнические конфликты следует рассматривать как "конфликты быстротекущие", достигшие своего апогея несколько лет назад. Сейчас в отношениях северных осетин и ингушей, а также южных осетин и грузин наступил период мирного разрешения проблемы. Однако снижение напряженности в отношениях между ними, разумеется, если ни одна из сторон не предложит убедительные и компромиссные условия окончательного перемирия, не может считаться позитивным выходом из кризиса.

На Центральном Кавказе уже стало закономерностью, что более крупный этнос пытается ограничить территорию проживания меньшего по численности. И в результате возникает конфликтная ситуация, выражающаяся в борьбе малого этноса за восстановление своих прав, за возвращение утраченных территорий и т.п. Этносом Центрального Кавказа, первым втянутым в межнациональные конфликты в субрегионе, оказались осетины, проживающие по обе стороны Главного Кавказского хребта, то есть на территории Российской Федерации и Грузии. И произошло это отнюдь не случайно.

Осетины — это единственный из народов региона, который менее всего пострадал от имперской системы царской России и Советского Союза и даже получил определенные привилегии. Успехи осетин, особенно северных, в различных отраслях хозяйственной деятельности, в образовании, науке, искусстве, на службе в вооруженных силах, отнюдь не были обусловлены исключительно особенностью их национального характера. Осетины, благодаря тому что они проживали в центре Кавказа, для руководства державы продолжали оставаться связующим звеном с Южным Кавказом. Этому также способствовало их сближение с русскими, обусловленное их принадлежностью к христианскому миру. Ни один народ в советский период не имел двух автономий, а осетины имели — Автономную республику Северная Осетия в составе РСФСР и Юго-Осетинскую автономную область, территориально относящуюся к Грузии. Кроме того территория Северной Осетии постоянно увеличивалась за счет земель ближайших соседей (во времена царской России — Владикавказская равнина, в советский период — Пригородный район Владикавказа и т.п.). Пока был СССР, вопрос об объединении двух автономий не стоял столь остро, как после его развала. Стоило советской системе начать распадаться, проблема объединения стала чуть ли не основополагающей во взаимоотношениях осетин с окружающими народами и республиками. Именно их особый статус сделал осетин заложниками соседних народов, для которых они стали олицетворять советский режим и друзей русских-колонизаторов. В силу такого восприятия их соседями все просчеты Москвы и местного руководства стали связывать с существованием осетинского фактора, разумеется выполняющего в регионе деструктивную роль. А потому нет ничего удивительного в том, что этнические конфликты на территории Центрального Кавказа начались именно в Южной и Северной Осетии — для этого были вполне объективные предпосылки.

Весьма примечательно, что развитие кризиса в Южной Осетии пришлось на конец 80-х годов, когда власть Москвы в регионах оказалась более чем ограниченной. Если бы Кремль имел возможность активно вмешиваться в дела Грузинской ССР, то 10 ноября 1989 года сессия Областного Совета в Цхинвали не приняла бы решение "О преобразовании Юго-Осетинской Автономной области в Юго-Осетинскую Автономную Республику в составе Грузии". В соответствии с существовавшим тогда регламентом, подобные решения необходимо было предварительно согласовывать с Верховным Советом Грузинской ССР и Верховным Советом СССР. Повышение статуса Южной Осетии создавало предпосылки для объединения Южной и Северной Осетии, что, учитывая очевидно пророссийские настроения осетин, было явно не в пользу Грузии. Поэтому на следующий же день Верховный Совет ГССР отменил решение Областного Совета. Эти события обнаружили долго скрываемые противоречия между грузинами и осетинами, развитие которых неизбежно вело к межнациональному кризису. Известно, что накануне образования независимой Грузии интересы осетин и грузин были диаметрально противоположными. Если грузинская сторона изначально стремилась любым путем сохранить территориальную целостность республики, то осетины связывали свое будущее с объединением обеих Осетий. Сторонники Звиада Гамсахурдиа, бывшего в то время президентом Грузии, видели будущее в унитарном устройстве государства, а осетинская сторона уже на первых этапах становления нового государства стремилась к повышению своего статуса в ГССР. Дальнейшее развитие событий позволяет говорить о быстротекущем характере конфликта и характеризовать его как межэтнический.

Необходимо отметить, что вооруженному столкновению между конфликтующими сторонами предшествовал состоявшийся 23—24 ноября 1989 года марш на Цхинвали, который возглавили первый секретарь ЦК Коммунистической партии Грузии Г. Гумбаридзе и президент республики З. Гамсахурдиа. На подступах к своей столице осетины задержали участников марша и не пропустили незваных гостей в город. Именно после этого начались вооруженные столкновения, которые в дальнейшем переросли в вооруженное противостояние.

Ситуация осложнилась тем, что 6 марта и 20 июня 1990 года на сессиях Верховного Совета ГССР были приняты постановления, которые восстановили государственную независимость Грузии. На основе этих документов для грузинской стороны действительным стал Договор от 7 мая 1920 года между Грузией и Россией. А это, в свою очередь, давало Тбилиси право признать незаконными и недействительными все государственные структуры и все договоры, заключенные республикой после февраля 1921 года. Поскольку Юго-Осетинская автономная область была образована после февраля 1921 года, она, в соответствии с этими документами, также была признана незаконной.

Оставался лишь один, но чрезвычайно важный и злободневный вопрос: насколько легитимно это решение? Во-первых, необходимо исходить из того, что в то время все еще в качестве государства существовал СССР, общий для всех его субъектов — советских социалистических республик. России же как независимого и суверенного государства в то время еще не было. Это, по крайней мере с точки зрения соблюдения протокола, означало, что решение Верховного Совета Грузинской ССР носило нелегитимный и односторонний характер. Во-вторых, согласно принятой практике, вопрос о статусе отдельных территорий решают путем проведения референдума, заключением многосторонних соглашений и т.п. Подобные мероприятия, причем с соблюдением законности, не проводили. В-третьих, нарушался принцип самоопределения наций, приверженность которому в конце ХХ века стала нормой политики многих государств. В-четвертых, СССР к тому времени все еще продолжал существовать как единое государство. А Грузия не провозглашала своего государственного суверенитета и посему не была признана в качестве независимого государства ни одной страной мира. Это означало только одно: на территории республики в то время должна была действовать Конституция СССР — Основной для всех субъектов единой страны закон, в соответствии с которым окончательный статус как Южной Осетии, так и Грузии мог определить только Верховный Совет СССР. Таким образом, можно признать правомочными действия тогдашнего президента Грузии Звиада Гамсахурдиа и Верховного Совета республики лишь до 20 июня 1990 года, то есть до того дня, когда было принято роковое решение о восстановлении государственной независимости. Для южных осетин с этого дня борьба приняла характер национально-освободительного движения.

Дальнейшие действия южноосетинской стороны с точки зрения буквы действовавшего в то время закона следует признать правомочными. 20 сентября 1990 года сессия Юго-Осетинского Совета решила признать Конституцию и другие законодательные акты СССР как единственно правомочные. В соответствии с этим Юго-Осетинская АО была преобразована в Юго-Осетинскую Советскую Демократическую Республику, которая позже стала называться Республика Южная Осетия. Была принята также декларация о государственном суверенитете Республики Южная Осетия. Первым на эти решения отреагировал Верховный Совет Грузии, который 11 декабря 1990 года принял решение об упразднении Юго-Осетинской АО, объявил чрезвычайное положение и ввел комендантский час на территории города Цхинвали и Джавского района16.

Эти действия привели к вооруженным столкновениям в Цхинвали, которые начались в первых числах января 1991 года. Реакция официальной Москвы на эти события была однозначной — не признавать никаких административно-территориальных изменений. Об этом недвусмысленно свидетельствует Указ президента СССР М.С. Горбачева "О некоторых законодательных актах, принятых в декабре 1990 года в ГССР" от 7 января 1991 года. Таким образом, решения Верховного Совета Грузии о ликвидации Юго-Осетинской АО объявлялись незаконными. С другой стороны, Москва официально не признала преобразование Юго-Осетинской АО в республику, что позволяло считать и действия южноосетинской стороны неправомочными17.

Таким образом, ответственность за накал страстей должны нести не только тогдашние руководители Грузии, но и руководство Южной Осетии, а в определенной степени и официальная Москва, которая с самого начала не приняла мер для выработки конструктивных решений и предотвращения разыгравшейся трагедии. Дальнейшие события представляли собой самую настоящую войну грузинского большинства против осетинского меньшинства, то есть приняли характер открытого межэтнического конфликта. Но особенность этого противостояния в том, что оно возникло не стихийно, а было предопределено действиями политиков. Накануне распада СССР президент Грузии З. Гамсахурдиа стремился использовать осетинский фактор для укрепления своих позиций, что и спровоцировало столкновение. Еще до начала активных действий со стороны Грузии лидеры Южной Осетии использовали в своих целях естественное стремление осетинского народа к объединению Южной и Северной Осетии. Они также сыграли решающую роль в возникновении конфликтной ситуации. Официальная Москва тогда уже не имела такого, как прежде, влияния на регионы и, естественно, не могла должным образом предотвратить начавшиеся вооруженные столкновения.

В результате с обеих сторон были сотни погибших. Тысячи осетинских беженцев из Южной Осетии и внутренних районов Грузии переселились в Северную Осетию, то есть на территорию Российской Федерации, создав уже новые трудности и для России. Вскоре всем стало понятно, что не выиграла ни одна из противоборствующих сторон. И в июне 1992 года руководители России, Грузии, Северной и Южной Осетии заключили Дагомысское соглашение, на основе которого в Южную Осетию были введены российские миротворческие силы. Война, таким образом, прекратилась. Однако и по сей день Республика Южная Осетия практически не входит ни в состав Грузии, ни тем более в состав Российской Федерации. Она не признана ни одним государством мира, и осетины остаются расколотыми на две части. В свою очередь, Грузия потеряла контроль над значительной по местным масштабам частью территории. Таким образом, проблема будущего южных осетин остается нерешенной.

Не успели завершиться эти события, как в октябре 1992 года начался конфликт в Северной Осетии. Причина та же — территориальные споры, в данном случае вокруг Пригородного района Владикавказа, заселенного ингушами и осетинами. Однако в этом конфликте осетины оказались господствующим этническим большинством, а ингуши — национальным меньшинством. В отличие от осетино-грузинского конфликта, осетино-ингушский возник стихийно — до того как успели вмешаться официальные власти. Позиция официальной Москвы в то время была однозначной: ингушей объявили агрессорами. По мнению российского конфликтолога А.Г. Здравомыслова, в этой сложной обстановке уполномоченные представители российского руководства даже не сделали попытки встать над сторонами вспыхнувшего вооруженного конфликта, который начал вовлекать в свою орбиту все большую массу населения18.

В результате вооруженных столкновений с обеих сторон погибло несколько сотен человек. Лишь после этого 2 ноября 1992 года президент РФ подписал указ "О введении чрезвычайного положения на территории Северо-Осетинской ССР и Ингушской Республики". В соответствии с этим указом на территории обеих республик вводилось чрезвычайное положение, в качестве особой формы управления в этом районе учреждалась временная администрация. В район столкновения было срочно переброшено несколько полков российской армии. В результате этого осетинам, которых поддержали армия и войска МВД, удалось оттеснить вооруженных ингушских ополченцев из Пригородного района.

Почему действия ингушей осетинская сторона и официальные власти РФ расценили как агрессию? По данным А.Д. Туаллагова, "в этой войне против Северной Осетии непосредственное участие принимали лица ингушской национальности, постоянно проживающие за пределами Осетии и Ингушетии вплоть до районов Крайнего Севера, которые заблаговременно были вызваны в Ингушетию"19. С другой стороны, имеются сведения, что правительство Ингушетии противилось вовлечению в конфликт все большего числа ингушей.

Любопытные детали, предшествующие началу конфликта, приводит весьма осведомленный специалист по межэтническим конфликтам, упоминаемый нами выше, А.Г. Здравомыслов. В частности, он отмечает, что незадолго до начала кровавых событий "местные власти в Ингушетии, как бы в целях стабилизации обстановки, перекрыли движение и организовали блокаду транспорта на дорогах своего региона"20. Однако за четыре дня до их начала (26 октября) правительства Северной Осетии и Ингушетии договорились блокаду снять.

Следующий этап установления стабильности — подписание протокола между руководителями официальных делегаций обеих республик. Этот протокол был составлен по итогам переговоров, состоявшихся в Кисловодске 27 января 1993 года. А 20 марта президент Северной Осетии А. Галазов и президент Ингушетии Р. Аушев подписали в Кисловодске Соглашение о мерах по комплексному решению проблемы беженцев и вынужденных переселенцев на территориях Ингушской Республики и Северо-Осетинской ССР. На решение проблемы возвращения беженцев в Пригородный район был направлен и указ президента РФ от 13 декабря того же года.

Следующим шагом в преодолении кризиса стали заключенные в 1994 году президентами обеих северокавказских республик Беслановские соглашения. В результате этих мер, а также в связи с событиями в Чечне в конце 1994 года в зоне конфликта было отменено чрезвычайное положение.

На протяжении 1995—1997 годов А. Галазов и Р. Аушев неоднократно встречались в рамках рабочих переговоров по решению текущих проблем. Благодаря усилиям президентов значительная часть беженцев, в первую очередь ингушей, смогла вернуться в Пригородный район. Так, на многораундовых переговорах взаимоотношения между этими республиками были урегулированы.

Тем не менее к 1998 году осетино-ингушское противостояние обострилось. По этому поводу А. Дзадзиев отметил: "Не последнюю роль в обострении общественно-политической ситуации в Ингушетии и в Северной Осетии сыграли в указанный период и избирательные кампании по выборам президента РСО-А (состоялись 1 марта 1998 г.) и президента РИ (состоялись также 1 марта 1998 г.). В ходе обеих избирательных кампаний претенденты на должность президентов активно разыгрывали популистские программы, связанные с "отсутствием конструктивного разрешения проблемы Пригородного района в целом и проблемы возвращения вынужденных переселенцев в частности": в Ингушетии население требовало от властей "восстановить территориальную целостность республики", в Северной Осетии — "сохранить территориальную целостность республики"21.

Сложившаяся ситуация свидетельствует лишь о том, что осетино-ингушский конфликт весьма далек от своего разрешения. Северная Осетия стремится во что бы то ни стало сохранить свою территориальную целостность, что нашло свое отражение в ее программных документах.

В противовес этому в Конституции Республики Ингушетия имеется статья 11, которая гласит: "Возвращение политическими средствами незаконно отторгнутой у Ингушетии территории и сохранение территориальной целостности Республики Ингушетия — важнейшая задача государства"22. Следует добавить, что, кроме Пригородного района, ингушскими территориями лидеры республики объявляют Моздокский коридор и восточную часть Владикавказа, что входит в состав РСО-А. Последнее обстоятельство еще больше усугубляет взаимоотношения, делая конфликт между двумя республиками по существу неразрешимым.

Сравнивая осетино-ингушский и осетино-грузинский межэтнические конфликты, следует отметить, что общим у них была борьба за определение статуса спорных территорий, где проживали части этносов, отделенные административно-территориальными границами от основного этнического массива. А главным отличием было то, что конфликтную ситуацию в Южной Осетии заранее спланировали политики. Что же касается Пригородного района, то конфликт там возник спонтанно: политики лишь стремились направить его в необходимое им русло.

Совершенно иной характер носило назревавшее в 1999—2000 годах противостояние в Карачаево-Черкесской Республике, расположенной на границе Центрального и Северо-Западного Кавказа. В 1999 году на выборах президента республики победил В. Семенов, карачаевец по национальности. Естественно, что карачаевцы признали выборы действительными, а черкесская сторона объявила их незаконными. Вследствие этого сложилась предкризисная ситуация. На митингах протеста во весь голос зазвучал вопрос о выходе Черкессии из состава республики. Для предотвращения назревшего межэтнического конфликта туда были стянуты силы ОМОН23. Есть основания считать возникший антагонизм следствием полиэтничного состава населения республики, где тюркоязычные карачаевцы представляют доминирующее большинство, а адыгоязычные черкесы — национальное меньшинство. Поэтому процесс разделения на две самостоятельные автономии выглядит вполне закономерным.

Таким образом, основной причиной межэтнических конфликтов, происходивших на Центральном Кавказе в конце 80-х — 90-х годах, следует считать несоответствие административно-территориальных границ, размежевание народов субрегиона вопреки традиционным территориям проживания этносов. Такое искусственное размежевание — следствие национальной политики, проводимой советским руководством, особенно в сталинское время, когда интересы одних народов самым жестоким образом ущемлялись, а административный статус других — наоборот повышался. В результате этого горячие точки до сих пор сохраняются на осетино-ингушской границе, в Южной Осетии, в Карачаево-Черкессии.

Прогнозируемые сценарии развития конфликтной ситуации и возможные пути ее предотвращения

На сегодняшний день наиболее актуальными остаются проблемы взаимоотношений между осетинами и ингушами, а также вопрос о будущем Южной Осетии. Относительно развития осетино-ингушского конфликта А.Г. Здравомыслов видит четыре варианта. Первый — конфликт не только не будет решен в ближайшее время, но и приобретет более широкие формы. Второй — он останется в состоянии стагнации с более-менее регулярными всплесками обострения все на той же почве территориальных притязаний. Третий вариант: конфликт затянется, но в связи с приходом к власти нового поколения как осетинских, так и ингушских политиков в конце концов будет решен. И, наконец, четвертый вариант: с конфликтом удастся быстро покончить на основании доброй воли ныне действующего поколения политиков, уставших от сегодняшней ситуации24.

Что же касается путей урегулирования территориальных споров между осетинами и ингушами, то они могут быть различными. По мнению А.А. Цуциева, "урегулирование территориального спора не будет возможным, пока не возникнут, не окрепнут и не разовьются иные представления. Прежде всего, представление о том, что Пригородный район представляется сегодня сложившейся общей родиной для обеих противоборствующих групп"25.

Предложенная президентом Ингушетии Р. Аушевым идея "скорейшего введения на территории Пригородного района Республики Северная Осетия — Алания федеральной формы правления" вызвала недовольство осетинской стороны. Надо признать, существует небезосновательное мнение, что это будет промежуточным шагом перед последующим за ним возможным отторжением части Пригородного района под юрисдикцию Ингушетии26. Предложение Р. Аушева не устраивает и официальные российские власти, потому что оно не меняет "соотношение сил" в районе конфликта, а лишь переключает вопрос об ответственности в сторону Москвы27.

А.Г. Здравомыслов предлагает три теоретически возможных модели разрешения конфликта: Ингушетия отказывается от территориальных притязаний на соответствующую часть Пригородного района и закрепляет этот отказ в Конституции, отменяя статью 11-ю; осетинская сторона отказывается от спорной части Пригородного района в пользу Ингушетии, восстанавливает возможность проживания ингушей во Владикавказе и открывает перспективы свободного перемещения населения между республиками; создается зона совместного осетино-ингушского управления на всей территории Пригородного района28.

Очевидно, что первые два варианта не смогут найти свое воплощение в действиях современных политиков, которые оказались в плену сложившихся стереотипов. Третий вариант отличается большей конструктивностью и в недалеком будущем может быть принят политиками.

В связи с этим хотелось бы предложить свой вариант выхода из тупиковой ситуации. Речь идет о возможных взаимных территориальных уступках между Северной Осетией и Ингушетией: Республика Северная Осетия — Алания отдает под юрисдикцию Республике Ингушетия часть Пригородного района, а взамен (в эквивалентном размере) расширяет за счет Ингушетии Моздокский коридор.

Основанием для такого обмена может быть то, что значительная часть равнинной Ингушетии в 1944—1957 годах входила в состав Северо-Осетинской АССР. Необходимо исходить из того, что Моздокский коридор имеет для Северной Осетии особое стратегическое значение: благодаря ему республика имеет прямой выход к областям Российской Федерации. Возможный процесс объединения мусульманских республик на Северном Кавказе способен поставить под угрозу само существование Моздокского коридора, тем более что руководители Кабардино-Балкарской Республики и Республики Ингушетия начинают предъявлять Северной Осетии территориальные претензии относительно этой части осетинской территории.

Если на Северном Кавказе возникнет крупное мусульманское государство, то у Северной Осетии не останется шансов на сохранение за собой Моздокского анклава. В случае изменения административно-территориальных границ не в ее пользу христианская республика может утратить связь с Россией и оказаться в окружении мусульманских народов.

Однако если исходить из того, что в недалеком будущем на Северном Кавказе не произойдет существенных территориальных изменений, а грузино-российский диалог продолжится, то появится возможность определить статус Южной Осетии. Грузинская сторона никогда не откажется от этой территории, а Москва не пойдет на открытый конфликт с Тбилиси. Обе стороны должны признать, что Южная Осетия с ее осетинским населением существует как историческая область, а на территории РФ находятся беженцы из Южной Осетии и внутренних районов Грузии и эту проблему необходимо решать. Наиболее оптимальным на сегодняшний день выглядело бы признание обеими сторонами (с участием представителей Южной и Северной Осетии) границ, которые были между Россией и Грузией до 1989 года, с учетом существовавшего до того административно-территориального деления. Таким образом, Южная Осетия должна остаться в составе Грузии как отдельная республика, но при этом российско-грузинская государственная граница, проходящая между Южной и Северной Осетией, должна оставаться открытой для свободного перемещения осетинского населения. Необходимо также признать право северных и южных осетин иметь свой общий парламент, совместно заниматься развитием культуры, языка, экономики и т.п.

Такой путь решения проблем расколотых народов сегодня принят в странах Западной и Центральной Европы. Однако в ситуации вокруг Южной Осетии может произойти неожиданный поворот, вызванный действиями экстремистов с обеих сторон. Тогда присутствие миротворческих сил в Южной Осетии будет необходимо, а определение статуса этой территории может затянуться на долгие годы.

Что же касается других республик Центрального Кавказа, то в ближайшие годы следует ожидать изменений в Карачаево-Черкессии, где черкесы как этническое меньшинство будут стремиться выйти из состава республики. А это может означать возобновление кризисной ситуации, грозящей перерасти в вооруженный конфликт. Подобные события возможны и в Кабардино-Балкарии, где адыгоязычные кабардинцы численно доминируют и поэтому не захотят утратить преобладание над тюркоязычными балкарцами. Процесс разделения полиэтничных республик следует признать фактором недалекого будущего. В мире происходят перемены, связанные с созданием мононациональных государственных образований в соответствии с этническими территориями. Однако такое разделение северокавказских республик может привести к новым территориальным спорам, что чревато очередными межэтническими конфликтами. Российские власти не должны мешать административно-территориальным изменениям на Центральном Кавказе, а по максимуму учитывать этнический фактор. Однако вмешательство Центра необходимо для предотвращения возможных столкновений.

Анализируя ситуацию, необходимо отметить, что разногласия между народами субрегиона происходили, происходят и будут происходить. Это положение представляется следствием нехватки жизненного пространства — территории, необходимой для полноценного существования этноса. Вследствие этого более крупный этнос всегда будет доминировать над малочисленным. А это, в свою очередь, означает, что уже в недалеком будущем возможна эскалация межэтнических конфликтов.

Как мы показали выше, конфликтогенная ситуация в регионе — следствие административных реформ, проведенных царскими властями, а затем — руководством СССР. По нашему убеждению, межэтнические распри на Центральном Кавказе можно предотвратить только при том условии, что в субрегионе будут проведены кардинальные административно-территориальные и социально-экономические изменения.


1 См.: Народы мира. Историко-этнографический справочник. М., 1988. С. 350—351; Коренные народы России [http://nurali.newmail.ru/kavkaz.htm].

2 Народы мира… С. 192, 504.

3 См.: Коренные народы России…

4 См.: Кучуков М.М. Национальное самосознание и межнациональные отношения. Нальчик, 1992. С. 129—131.

5 См.: Там же. С. 137, 139, 142, 146.

6 См.: Народы мира... С. 84, 192.

7 См.: Установление Советской власти и национально-государственное строительство в Адыгее (1917—1923): сборник документов и материалов. Майкоп, 1980. С. 236.

8 См.: Калмыков И.Х. Черкесы. Историко-этнографический очерк. Черкесск, 1974. С. 129—131.

9 Там же.

10 См.: Цуциев А.А. Осетино-ингушский конфликт (1922—...): его предыстория и факторы развития. М., 1998. С. 6—46; 72—73 (карты № 7—8).

11 Там же. С. 73—80.

12 См.: Джугели В. Тяжелый крест. Тифлис, 1920.

13 Письмо А.А. Флоренского академику В.И. Вернадскому. 11.11.1928 // Литературная Россия, 1990, № 32.

14 См.: Здравомыслов А.Г. Осетино-ингушский конфликт: перспективы выхода из тупиковой ситуации. М., 1998. С. 31; Цуциев А.А. Указ. соч. С. 52—63; Коренные народы России…

15 См.: Здравомыслов А.Г. Указ. соч. С. 32—44; Цуциев А.А. Указ. соч. С. 63—81; Коренные народы России…

16 См.: Обращение Исполкома Совета народных депутатов Юго-Осетинской Советской Республики к населению Южной Осетии // Советская Осетия, 12 декабря 1990.

17 См.: Правда, 9 января 1991.

18 См.: Здравомыслов А.Г. Указ. соч. С. 64—65.

19 Туаллагов А.Д. Истоки трагедии. Владикавказ, 1993. С. 74.

20 Здравомыслов А.Г. Указ. соч. С. 61.

21 Дзадзиев А. Зона ликвидации последствий осетино-ингушского конфликта (июль 1997 г. — июнь 1998 г.). В кн.: Каспійсько-Чорноморський регіон: умови та перспективи розвитку. Матеріали міжнародної конференції. Київ. 26—28 червня 1998 р. Київ, 1998. С. 126.

22 Там же. С. 121—124.

23 [http://scuth.strana.ru/politics].

24 См.: Здравомыслов А.Г. Указ. соч. С. 115—116.

25 Цуциев А.А. Указ. соч. С. 164.

26 См.: Дзадзиев А. Указ. соч. С. 119.

27 См.: Здравомыслов А.Г. Указ. соч. С. 104.

28 См.: Там же. С. 103—105.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL