К ВОПРОСУ О ПРИНЦИПАХ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ МЕЖДУ ГОСУДАРСТВОМ И ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКОВЬЮ ГРУЗИИ

Тамаз ПАПУАШВИЛИ


Тамаз Папуашвили, кандидат философских наук, доцент, руководитель отдела религии и национально-государственного развития Государственной канцелярии Грузии


Свободе вероисповедания уделяется большое внимание во всех демократических государствах мира. Свидетельство тому — закон "Акт о международной религиозной свободе", принятый в США в 1998 году. Он предусматривает введение экономических санкций, сокращение инвестиций и технической помощи тем странам, в которых религиозная свобода нарушается.

Обеспечение права на свободу совести — один из важнейших вопросов и в сегодняшней Грузии, строящей основанное на принципах демократии гражданское общество. Принципы свободы совести отражены в статьях 9, 14, 19, 38-й Конституции республики. Однако для реального соблюдения этих принципов необходимо принять соответствующий закон. Он определит юридический статус и порядок регистрации религиозных организаций, их права и обязанности, будет регламентировать хозяйственную, образовательную, гуманитарную и другую деятельность, предусматривать юридическое толкование таких терминов, как "церковь", "религиозное объединение", "секта", "тоталитарная секта" и т.д.

Единственная религиозная организация, де-факто признаваемая 9-й статьей Конституции, — православная церковь Грузии. Но в республике действует большое число и других религиозных объединений. Поэтому в последнее время общественность страны интенсивно обсуждает вопросы о заключении договора между государством и православной церковью и об утверждении закона о религиозных организациях. Отсутствие такого закона приводит к тому, что ни одно религиозное объединение не может официально зарегистрироваться и не имеет юридического статуса, что на практике иногда приводит к нарушениям прав человека. В то же время полная свобода действий в этой сфере, по историческим меркам достаточно быстро сменившая строгий советский контроль над деятельностью религиозных организаций, привела к тому, что некоторые граждане неправильно поняли суть демократических преобразований. В условиях, когда отношения между религиозными организациями никто не контролирует, они порой обостряются. Разногласия идеологического характера естественны и в какой-то мере говорят о жизнеспособности различных вероисповеданий. Однако в ряде случаев эти разногласия принимают экстремистский характер и приводят к столкновениям. Так, широкую известность приобрел отлученный в 1995 году от церкви священник Басилий Мкалавишвили. Он организовал несколько выступлений против свидетелей Иеговы, баптистов и пятидесятников, во время которых были допущены грубые нарушения прав на свободу совести, в связи с чем было возбуждено несколько уголовных дел.

Для улучшения создавшегося положения, прежде всего, необходима соответствующая законодательная база, которая на практике обеспечит соблюдение зафиксированных в конституции принципов свободы совести, будет способствовать внедрению в общественное сознание толерантности к иному мнению. Первый законопроект "О вероисповедании и религиозных организациях" был опубликован 5 мая 1994 года. Но процесс формирования соответствующей законодательной базы все еще не завершен. Это сопряжено с рядом трудностей.

Однако принятие закона о религиозных организациях — только одна сторона вопроса. При обсуждении проблемы отношений государства и православной церкви особенно важно учитывать, что в сознании значительного большинства населения слова "православие" и "национальность" — синонимы. И если учесть, что в истории Грузии православная церковь играла огромную политическую, экономическую и культурную роль, то это неудивительно.

Некоторые считают, что государство все еще не определило свое отношение к церкви. Однако это не так. Церковь рассматривается как одна из самых крупных религиозных организаций страны, хотя из этого не вытекает необходимость придать ей приоритетный или государственный статус. Соглашение между государством и церковью как форма взаимоотношений принята в Германии, Италии, Испании и других государствах Евросоюза. Ведь на протяжении многих столетий во всех странах Европы различные направления христианства играли роль государственной религии. Отметим, сегодня этот статус христианство сохранило только в Греции и частично в Дании.

В грузинском обществе нет единого мнения о подобном соглашении. Многие считают, что оно должно быть конституционным. Правда, такого термина в международной юриспруденции не существует. Однако сторонники конституционного соглашения указывают, что православная церковь не только играла важнейшую роль в истории страны, но и сегодня — единственное религиозное объединение, первосвященник которого на протяжении всего существования христианства жил в Грузии.

За конституционное соглашение выступил Союз налогоплательщиков — влиятельная негосударственная организация, которую для защиты своих интересов и совершенствования налоговой системы создали крупные предприниматели. Эту идею поддерживает и лидер Национально-демократической партии Ирина Саришвили-Чантуриа. Она, в частности, указывает, что 9-я статья Конституции уже отражает особую роль православной церкви в истории страны и теперь этот постулат необходимо закрепить законодательно. За заключение соглашения высказались и представители парламентской фракции "21-й век" Вахтанг Бочоришвили и Элдар Надирадзе. С их точки зрения, "тот, кто не хочет увеличения прав нашей церкви, не хочет усиления и развития нашего государства". "За" также выступило "Новое движение" (его сторонники выделились из политической организации "Союз граждан", председателем которой является президент страны). А руководитель молодежной организации "Союза граждан" Давид Ткешелашвили заявил, что организация готова создать консультативный совет с участием представителей патриархии для работы над текстом соглашения. Однако в прессу просочилась информация, что на одном из закрытых совещаний парламентского большинства группа молодых реформаторов предложила воздержаться от договора с церковью, так как он может нарушить права представителей других религиозных организаций и вызвать санкции со стороны международных организаций.

Лидер Партии национальной независимости Ираклий Церетели высказал предложение, что до заключения договора между государством и церковью необходимо организовать церковный собор. По его мнению, многие проблемы вызваны тем, что никто не знает, в чем истина православного учения. За конституционное соглашение выступают многие представители творческой интеллигенции и руководители некоторых студенческих объединений. Однако заместитель председателя парламента Элдар Шенгелая считает, что прежде всего необходимо определить текст соглашения, а после этого решать его статус.

Особо надо отметить позицию лидера общественной организации "Общество Великомученицы Кетеван" Изольды Чиладзе. По ее мнению, Грузию необходимо объявить православной страной и во всех сферах общественной жизни обеспечить верховенство православия, которое должно стать основой государственной идеологии.

Сторонники приоритетного статуса православной церкви утверждают, что в ином случае она не выдержит конкуренции других религиозных организаций, которые располагают большими финансовыми и материальными средствами и пользуются поддержкой единоверцев за рубежом. Именно этим многие эксперты объясняют сознательное или бессознательное стремление церкви заручиться поддержкой государства.

Некоторые специалисты, в частности Нодар Ладария, считают, что притеснение духовных лиц в советские времена привело к консервации их социальной функции, в результате чего духовенство как социальная группа сохранило классовое самосознание. Поэтому оно стремится к восстановлению своих прав и подтверждению своей сути как класса. По мнению Н. Ладария, этим объясняется требование возвратить церкви земли, в прошлом принадлежавшие ей.

В начале 2001 года целый ряд негосударственных общественных организаций, в том числе "Институт свободы", "Кавказский институт мира, демократии и развития", "Бывшие политзаключенные — за права человека", "Ассоциация молодых юристов", "Ассоциация ООН", "Права человека в Грузии" и многие другие подписали с патриархией декларацию. В этом документе стороны подтверждают необходимость защиты прав человека и высказывают мысль, что государство должно часть своих функций делегировать церкви и другим негосударственным организациям.

Однако многие общественные структуры относятся к соглашению критически. Например, члены общественной организации "Институт государственного права и религии" считают, что нужно не соглашение с церковью — необходим закон, который будет регулировать отношения государства со всеми религиозными объединениями. Эксперты этой общественной организации даже разработали законопроект "О религиозных объединениях".

Интересна позиция по этому вопросу и других религиозных организаций. Так, представители некоторых конфессий, в том числе и руководители католической, лютеранской, армянской апостольской, баптистской церквей поддерживают идею соглашения между государством и православной церковью, которое не ограничивало бы права других религиозных объединений. Они считают, что им также должно быть предоставлено право разработать аналогичные договора между другими религиозными организациями и государством. В то же время, они уверены в необходимости разработки закона, регулирующего отношения в религиозной сфере.

Особую позицию занимает религиозная организация "Православная церковь в Грузии", известная и как "бостонская группировка". Она выделилась из состава православной церкви Грузии в 1997 году, так как ее сторонники считали неприемлемым участие в экуменическом движении и членство православной церкви во Всемирном совете церквей. К тому же они утверждают, что церковь Грузии не является истинно православной и, прежде чем заключать соглашение, необходимо определить организацию — носителя истинно православных ценностей.

Противники конституционного соглашения приводят пример царской России, где статус государственной церкви привел к тому, что дискредитация царского правительства привела и к дискредитации церкви. Именно этим они объясняют преследования и репрессии священников после революции. Кроме того, высказывается мнение, что придание православию приоритетного статуса отрицательно скажется на независимости церкви, которая попадет под влияние государства, и чем большим приоритетом будет пользоваться православие, тем сильнее будет это влияние.

История христианства, особенно его ранний этап, показывает, что оно способно жить в окружении любой враждебной среды. Наибольшей внутренней силой оно обладало в раннехристианских катакомбах и именно оттуда покорило мир. Официальное положение и покровительство государства приводит к снижению духовного влияния, что ослабляет церковь больше, чем любые гонения. Эта закономерность беспокоит многих экспертов, особенно тех, кто поддерживает идею соглашения.

Однако создание нормативной базы взаимоотношений государства и церкви — насущная необходимость, а соглашение — еще одно подтверждение независимости церкви от государства. Президент страны Эдуард Шеварднадзе использовал свое право законодательной инициативы и в декабре 2000 года предложил законопроект "О внесении изменений и дополнений в Конституцию Грузии". Надо отметить, что подписанию этого документа предшествовало совещание в Государственной канцелярии республики под председательством Эдуарда Шеварднадзе. На этом совещании президент особо подчеркнул важность того, что в соглашении должно быть четко зафиксировано положение о невмешательстве светских властей и церкви в дела друг друга.

30 марта 2001 года парламент единогласно (191 голос) принял закон "О внесении изменений и дополнений в Конституцию Грузии", в соответствии с которым 9 статья Конституции Грузии декларирует полную свободу религии и вероисповедания и одновременно признает особую роль в истории Грузии автокефальной апостольской православной церкви и ее независимость от государства. Указывается, что их взаимоотношения определяются конституционным соглашением. А оно (в соответствии с изменениями в Конституции, статья 66) вступает в силу, если за него проголосует минимум две трети полного состава парламента.

Кроме того, в 6-ом пункте статьи 2 Конституции, содержащем перечень нормативных актов Грузии вслед за Конституцией, рядом с конституционными законами упоминается конституционное соглашение. Таким образом, конституционное соглашение будет пользоваться приоритетом не только по сравнению с законами страны, но и с международными договорами, которые в соответствии с действующим законодательством не должны противоречить Конституции Грузии.

Против принятия этого закона категорически выступил только член парламента Михаил Нанеишвили, в знак протеста покинувший зал. В интервью журналистам он объяснил, что (с его точки зрения) конституционное соглашение хотя бы частично придаст церкви функции государственной структуры. Кстати, в тот же день парламент принял постановление "Об отдельных проявлениях религиозного экстремизма", которое осуждает насилие на религиозной почве и предписывает правоохранительным органам пресекать все его проявления.

Без преувеличения можно сказать, что внесение изменений в конституцию страны — это принципиально новый шаг в истории православия, для которого, в отличие от католицизма, не характерно заключение договора с государством.

В международной практике был прецедент, когда Италия и Ватикан заключили конкордат (соглашение). Однако он заключен с государством Ватикан, и такой документ обычен с точки зрения международного права. В православии ни одна церковь не является субъектом международного права. Поэтому статус соглашения между государством и православной церковью Грузии не может быть столь высок. Именно в связи с этим юристы, отстаивающие интересы православной церкви, предложили ввести новый юридический термин — конституционное соглашение. Такого термина нет в юридической практике. В грузинском правовом поле предусмотрены только конституция и конституционные законы, международные соглашения и внутригосударственные нормативные акты. Поэтому и возникла необходимость не только определить смысл, статус и место этого соглашения среди других нормативных актов, но и внести соответствующие изменения в конституцию и в "Закон о нормативных актах". В этом случае конституционное соглашение становится рангом выше законов страны. Поэтому, исходя из принципов, которые будут отражены в соглашении, может возникнуть необходимость внести изменения в соответствующие законы.

Проект самого соглашения разрабатывает межфракционная группа депутатов парламента под руководством заместителя его председателя Гиги Церетели. Он считает, что соглашение должно носить характер рамочного и определять основные принципы взаимоотношений между государством и церковью. Таким образом, будет создана законодательная база для заключения соглашений по конкретным аспектам взаимоотношений между православной церковью и отдельными ветвями исполнительной власти республики.

Сегодня невозможно (и в какой-то мере даже неэтично) рассматривать отдельные статьи проекта соглашения. Работа над этим документом продолжается, и, естественно, в него еще будут вносить изменения и дополнения. Ясно, что предстоит решить массу проблем. Возможно, параллельно с проектом соглашения парламенту придется рассмотреть и проекты изменений, которые должны быть внесены в различные законодательные акты, касающиеся образования, культуры, сферы производства, бизнеса, финансов.

Один из основных вопросов государственно-церковных отношений — соответствие государственного и церковного права. Дело в том, что из всех общественных институтов только церковь имеет свое особое законодательство, подробно разработанное еще в первое тысячелетие христианства. Естественно, что истинный христианин обязан соблюдать эти нормы и правила в личной и в церковно-общественной жизни.

Церковь уважает и соблюдает существующие в каждом государстве законы. Однако сама она руководствуется Священным писанием и Священным преданием, канонами и правилами святых апостолов, постановлениями вселенских и поместных соборов, синода и указами патриарха. Таким образом, необходимо сформулировать главный вопрос: как согласуется церковное право с законодательством Грузии, имеющим светский характер и каким образом государство может признать право церкви, отделенной от государства, иметь собственное законодательство? Ведь реальных механизмов урегулирования этой проблемы в сегодняшнем республиканском законодательстве нет. А между тем церковное право значительно отличается от светского. В некоторых случаях оно придает большое значение таким обстоятельствам, которые не имеют значения в гражданском праве. Например, запрещается рукополагать в священный сан человека, женатого вторым браком, или ограничивается возможность "карьерного роста" для женатых священников (епископом может быть только монах). Да и развитие общественных отношений ставит на повестку дня вопросы, значимые не только для церкви, но и для государства. Так, например, на сотрудников патриархии, духовных академий, семинарий и других организаций, созданных церковью, распространяется действующее в стране трудовое законодательство. Они должны пользоваться такими же социальными правами, как и все граждане республики. Но их увольнение по причинам религиозного характера церковь относит к сфере своей внутренней жизни, а в компетенцию церковного суда не входит урегулирование вопросов трудового законодательства. Однако при этом нарушаются гражданские права человека. Да и некоторые религиозные конфликты (как в Грузии, так и в других странах) часто основаны на различных, порой противоположных толкованиях норм церковного права.

Таким образом, церковь стоит перед необходимостью создать такую административную систему, которая помогла бы ей в деле управления монастырями и церковными приходами, численность которых за последние годы значительно возросла. Для этого следует сформировать церковный суд и исполнительный аппарат, что сегодня достаточно трудно, тем более что нет нормативной базы, определяющей функции церковных судов и пути исполнения его приговоров. Естественно, что работа такого рода параллельных и в определенных случаях противоречащих друг другу административных структур (светской и религиозной) в одном государстве невозможна. Эти функции в демократической стране могут взять на себя только государственные органы. Кроме того, по законам церкви ее служителям запрещено участвовать в делах государственного управления (Апост. каноны 6, 81, 83; VII Всел. Соб. 10 канон). Смысл запрета в том, чтобы духовные лица оставались свободными от ответственности за дела земной власти и имели право нравственной оценки этих дел. Однако любое духовное лицо — гражданин государства, гарантирующего его право участвовать в политической и общественной жизни. Разумеется, церковь может прибегнуть и прибегает к "мерам принуждения" в отношении тех, кто является ее членом, но это принуждение — не физическое насилие, оно должно ограничиваться только духовными средствами. Однако в любом случае права человека могут быть нарушены. Поэтому некоторые радикально настроенные критики соглашения даже высказывают, на наш взгляд, ошибочное мнение, что православная церковь выходит за пределы правового поля государства.

Важен вопрос о будущем юридическом статусе православной церкви. Некоторые ее сторонники высказывают мнение, что она должна пользоваться статусом субъекта публичного права. Однако многие юристы считают, что это неприемлемо, так как в соответствии с законом "О публичном праве" в ряде случаев организации, пользующиеся таким статусом, могут быть созданы и расформированы указом президента или актом какого-либо другого руководящего административного органа. Получается, что соответствующим указом или приказом возможно не только создание, но и ликвидация церкви. Поэтому некоторые эксперты считают, что религиозные организации, в том числе и православная церковь, должны пользоваться статусом неправительственных, некоммерческих общественных организаций, регистрация и деятельность которых регламентируется Гражданским кодексом страны.

Особо надо рассмотреть вопрос о финансировании церкви государством. Сторонники финансирования считают, что церковь является тем институтом, который решает проблемы нравственного совершенствования населения, социальной защиты неимущих слоев, просветительской деятельности, в чем государство должно оказывать ей посильную помощь. Однако против такого подхода выдвигаются серьезные возражения. В частности, церковь — негосударственная организация, и это препятствует ее финансированию из бюджета. Хотя государство и может ежегодно выделять ей определенную сумму в виде помощи. К примеру, власти заинтересованы в сохранении и реставрации тех церквей, которые являются архитектурными и историческими памятниками. В Грузии таких церквей много, большинство из них на протяжении веков являлись не только культовыми зданиями, но играли роль просветительских, а в военное время и оборонных центров. Даже в условиях рыночной экономики церковь не может полностью перейти на коммерческую основу и в определенных случаях государство должно оказывать ей финансовую помощь. Естественно, оно обязано проконтролировать, как расходуются эти средства, что закреплено в 97-й статье Конституции. И в соглашении между государством и церковью необходимо зафиксировать механизм решения данной проблемы.

Сторонники православной церкви считают, что ее необходимо освободить от налогов. Однако, в соответствии с 4-й и 6-й статьями Налогового кодекса, регулировать налог можно только на основе изменений в этом кодексе. Следовательно, если в соглашении будут предусмотрены налоговые льготы, то необходимо внести изменения в налоговое законодательство. Урегулирование этого вопроса важно и для того, чтобы оградить православную церковь от недобросовестных предпринимателей, которых привлечет возможность под ее "зонтиком" уйти от налогов. Кроме того, ставится вопрос об освобождении церкви от земельного налога на те площади, на которых расположены ее строения, разумеется, если они не используются для коммерческой деятельности.

Естественно, православной церкви нужны предприятия, производящие необходимые для отправления религиозного культа предметы. По мнению многих, такого рода предприятия должны быть освобождены от налогов, так как их продукция носит специфический характер. Однако есть и противоположная точка зрения. Если церковные предприятия выпускают продукцию, которая реализуется среди населения (свечи, подсвечники, книги, иконы и т.д.), то доходы от их продажи должны облагаться налогами наравне с доходами обычных коммерческих предприятий. По-видимому, исключение следует сделать для тех средств, полученных от коммерческой деятельности, которые пойдут на оказание помощи неимущим. Необходимо также решить вопрос о налоговом обложении личных доходов церковных служащих (например, работающих в школах). Есть и другая проблема: многие духовные лица высказывают мнение, что только предприятия патриархии могут иметь разрешение на изготовление предметов, необходимых для отправления культа, которые должны соответствовать всем требованиям православия. Однако юристы считают, что такого рода эксклюзивные права нарушают закон "О монопольной деятельности и конкуренции".

Многие считают, что лишь патриархия должна иметь эксклюзивное право разрешать той или иной фирме или коммерческой организации использовать в наименовании слова церковного характера, например "Троица" и т.п. Однако высказывается, на наш взгляд, справедливое мнение о том, чтобы вообще запретить использование церковных терминов в названии коммерческих организаций.

Особенно много споров вызывает вопрос о возмещении ущерба, нанесенного советской властью, в частности в результате конфискации имущества, принадлежавшего церкви до революции. Это один из самых болезненных вопросов: он касается не только материальных ценностей и земель, но и находящихся в музеях произведений искусств, представляющих собой общенациональное достояние. Тут необходим взвешенный и осторожный подход. Церковная традиция допускает владение землей, однако необходимо определить, какие именно земли до революции принадлежали церкви, кому они принадлежат сегодня и возможен ли их возврат. Однако по своей сложности этот вопрос серьезно уступает проблеме возвращения церкви икон и произведений церковной утвари, являющихся национальным достоянием. Представители церкви считают, что икона — прежде всего предмет религиозного культа, а уж потом — произведение искусства и первостепенное значение имеет ее участие в религиозных обрядах. Однако сотрудники музеев, и прежде всего директор Музея искусства Грузии Нодар Ломоури, указывают, что многие иконы по своей древности требуют содержания в определенном микроклимате, малейшее нарушение приведет к катастрофическим последствиям.

Аналогичную позицию занимает председатель парламентского Комитета по образованию, науке, культуре и спорту академик Нодар Амаглобели. Он не только выступает против передачи церкви музейных ценностей, но и считает, что дискутируемое соглашение противоречит основным принципам самой конституции и ставит под сомнение возможность соблюдать подписанные страной международные договоры. Эту позицию поддерживает и президиум Академии наук Грузии, члены которого считают, что конституционное соглашение вызовет непредсказуемые последствия, грозящие перерасти в анархию.

Не меньшее значение имеет и проблема передачи в собственность церкви сооружений, представляющих собой архитектурную и историческую ценность. Дело в том, что им нужен постоянный ремонт, а порой и реставрация, что церкви не по силам. Сегодня же произведения искусства и архитектурные памятники находятся в собственности государства и за их сохранность отвечает Министерство культуры.

Кроме того, ставится вопрос о возвращении церкви архивов, конфискованных после революции. Однако 41-я статья Закона "О национальном архивном фонде" категорически запрещает передавать кому-либо в собственность документы, хранящиеся в государственном архиве. Следовательно, требуется внести изменения в законы "О национальном архивном фонде" и "О сохранении культурного наследия".

Предельно важна проблема организации религиозного образования. Но к ее решению надо подходить с особой осторожностью. Естественно, многие родители хотят, чтобы их дети приобщились к желаемой для них религии, однако вряд ли возможно вводить духовное образование как обязательный для всех школьников предмет. Необходимо учитывать, что Грузия — многонациональная страна и в одном классе зачастую учатся дети разных национальностей, а их родители могут исповедовать ислам, католицизм, быть приверженцами армянской апостольской церкви, какого-либо направления протестантизма и т.д. Кроме того, необходимо учитывать, что многие граждане настроены атеистически. Трудно сказать, как этот вопрос решится, но, по-видимому, будет учтен опыт других стран. Возможна организация факультативных уроков для детей, родители которых обратятся в дирекцию школы с соответствующим заявлением. Однако необходимо определить процесс подбора и назначения преподавателя, кто и каким образом будет контролировать качество обучения и оплачивать работу учителя. Такого рода вопросы — прерогатива Министерства просвещения. И все же прежде всего необходимо утвердить программу обучения. Да и назначение преподавателя требует вмешательства и соответствующей оценки его квалификации не только со стороны министерства, но и церковных властей. По-видимому, для решения всех этих вопросов потребуется внести изменения в закон "Об образовании", так как православная церковь получит право вмешиваться в организацию учебного процесса. Кроме того, необходимо решить, можно ли в общеобразовательных школах проводить религиозные ритуалы.

Отдельный вопрос — строительство новых церквей. Известно, что при этом необходимо соблюдать принятый в православии архитектурный стиль, имеющий огромное религиозное значение. Однако необходимо соблюдать и нормативы, разработанные Министерством урбанизации и строительства. Да и выделение участка под строительство требует детального изучения не только в контексте структуры почвы, но и с точки зрения соответствия архитектурному стилю данного района. Таким образом, соглашение должно учитывать пожелания всех заинтересованных сторон.

С этой проблемой перекликается вопрос о реставрационных работах в церквах, представляющих архитектурную и историческую ценность. Дело в том, что в соответствии с законом "О сохранении культурного наследия" разрешение на реставрационные работы в таких церквах дает не патриархия, а Департамент охраны памятников культуры — по согласованию с церковными властями. Тем более, что для этого необходима соответствующая научная база и специалисты, которыми церковь не располагает.

Для государства, ставшего на путь демократического развития, особенно важно соблюдать принципы свободы совести. Один из компонентов этого принципа — право на проведение публичных богослужений. Естественно, богослужение, проводимое публично в церкви или на прилегающей территории, должно быть свободным. Однако если оно предусматривает проведение ритуала или религиозной процессии на улице, то думается, что для обеспечения порядка и беспрепятственного движения транспорта об этом следует заблаговременно информировать местные органы власти.

Много споров вызывает и сохранение тайны исповеди. Это один из важнейших постулатов не только православия, но и всего христианства. Однако необходимо внести соответствующие изменения в Уголовный кодекс. Сегодняшнее законодательство требует, чтобы во время допроса граждане всемерно помогали следствию установить истину. Кроме того, в некоторых случаях может получиться так, что, соблюдая тайну исповеди, священник фактически окажется в роли укрывателя преступления.

Сложно понять, как государство обеспечит священникам православной церкви их эксклюзивное право на ношение духовного облачения. Эта проблема вызвана тем, что некоторые священники, в свое время отлученные от церкви за нарушения внутрицерковного распорядка и создавшие другие религиозные организации православной ориентации, продолжают носить церковное облачение, на что они по церковным законам права не имеют. Однако трудно представить себе такого рода законодательный акт.

Необходимо также решить вопрос о том, чтобы лиц, имеющих духовный статус, освобождать от службы в армии. И здесь потребуются соответствующие изменения законодательства.

Важно, чтобы в соглашении было зафиксировано право главы церкви назначать или смещать духовных лиц любого ранга без вмешательства государственных структур, а руководствоваться только церковными законами. Это одна из причин того, что независимая от государства православная церковь не может быть субъектом публичного права. В ином случае возникнет необходимость внести изменения не только в законодательство страны, но и в устав церкви.

Таким образом, основная задача готовящегося соглашения между государством и церковью — создание условий для совмещения разных плоскостей человеческого бытия, конечно не изолированных друг от друга полностью, но самостоятельных и независимых.

Существующие в конституционных нормах многих государств особые взаимоотношения с доминирующей или традиционной для их общества религией (или религиями) не могут менять международные стандарты. Подобные взаимоотношения не должны приводить к дискриминации религиозных обществ, не принадлежащих к традиционной или официальной религии или церковной структуре. При нарушении этих основополагающих условий создается социальное напряжение, которое, если и не проявляется открыто внутри страны, то выражается в реальном противостоянии в отношениях с другими государствами. Хрестоматийный пример — Греция, конституцией которой православие признано государственной религией. В связи с этим некоторые религиозные организации, особенно свидетели Иеговы, считают, что их права нарушаются. Состоялось несколько громких судебных разбирательств, наиболее известно из них дело гражданина Греции Миноса Коккинакиса. Оно началось еще в 1938 году. 16 раз закрывалось и вновь возбуждалось уголовное дело по обвинению в прозелитизме, запрещенном греческим законодательством. В 1993 году Европейский суд по правам человека в Страсбурге Коккинакиса оправдал.

С другой стороны, доминирующие традиционные религии, а также их формальные административные структуры пытаются получить и законодательно зафиксировать преимущества перед другими религиями и исповеданиями. Как правило, для структур доминирующих вероисповеданий это связано с различного рода привилегиями и укреплением своего влияния.

Однако суть права на свободу совести не может меняться в зависимости от конкретной истории, типа общества и его культуры. Само понятие о полном равенстве прав появилось в европейском обществе в результате нового миропонимания в целом и осмысления прав отдельной личности в частности. Полнота прав принадлежит всем — вне зависимости от происхождения, расовой социальной, классовой, национальной и культурной принадлежности, мировоззрения, исповедания или религии.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL