МИФ ОБ УГЛЕВОДОРОДНОМ ИЗОБИЛИИ КАСПИЯ И ГЕОПОЛИТИЧЕСКАЯ СТРАТЕГИЯ "ТРУБЫ"

Алек РАСИЗАДЕ


Алек Расизаде, старший научный сотрудник Вашингтонского центра исторических исследований (США)


В начале 90-х годов автор этих строк отважился заняться изучением проблем каспийской нефтяной экономики и геополитики. Тема эта в те годы была еще неизведанная, и можно было предсказывать самые разные варианты развития событий. В последнее же время научное исследование этих вопросов становится делом все более трудным и неблагодарным, потому что их многократно обсуждали на международных семинарах и конференциях, в общенаучных и отраслевых журналах, о них писали средства массовой информации, им посвящены обширные отчеты. Тем не менее "ниша" еще осталась, и в свете последних событий стоит, даже рискуя повториться, еще раз обсудить проблемы, решение которых с большой долей вероятности будет определять геополитический ландшафт региона и иметь непосредственное отношение к стратегическим интересам великих держав.

"Хождение" на Каспий при Клинтоне и новый взгляд администрации Буша

В число важных вопросов, при решении которых новая администрация США сталкивается с наследием периода Б. Клинтона, входит и энергетическая политика в Каспийском регионе, а также связанные с ней проекты трубопроводов. Госдепартамент не поскупился на крупные финансовые вливания в разработку грандиозной стратегии, цель которой — вынудить прикаспийские государства и действующие в регионе международные консорциумы экспортировать углеводороды в западном направлении по трубопроводам, заканчивающимся в Турции. С точки зрения разумной экономики эти дорогостоящие проекты (нефтепровод Баку — Джейхан и Транскаспийская газовая магистраль из Туркменистана) никогда не имели смысла.

Тем не менее Госдепартамент — ярый сторонник обоих проектов — постоянно "давил" на руководителей Турции, Грузии, Азербайджана, Казахстана и Туркменистана. Так, на Стамбульском саммите ОБСЕ (ноябрь 1999 г.) эти страны под эгидой США подписали пакет рамочных правовых соглашений, которые предусматривали двойную стратегическую цель: ослабить политическое влияние России на Кавказе, вытеснив ее с Каспийского моря, и продолжить политику изоляции Ирана в регионе.

Раздутые по политическим мотивам оценки каспийских нефтяных запасов — 200 млрд. баррелей стоимостью 4 трлн. долл. (ср. 250 млрд. в Саудовской Аравии) — в течение многих лет Госдепартамент старательно рекламировал1, стремясь привлечь в регион американских инвесторов и оправдать собственную стратегию. Однако сегодня можно говорить только о 15—30 млрд. баррелей доказанных запасов, причем большая их доля находится в казахстанском секторе моря.

Однако то, что по этому поводу говорит американское правительство, гораздо серьезнее воспринимается за пределами страны, а не в самих Соединенных Штатах. Специалисты, анализирующие положение дел в нефтяной отрасли, скептически реагировали на заявления американских должностных лиц о потенциале Каспийского моря. К сожалению, руководители региона, считая, что американское правительство знает то, что им неведомо, принимают такие заявления за чистую монету. Точно так же они реагируют, когда Вашингтон убеждает их в коммерческой жизнеспособности проекта Баку — Джейхан. Другими словами, они делают неверный вывод, что в проблеме экспортных нефтепроводов Госдепартамент разбирается лучше, чем работающие в регионе нефтяные компании.

Предложения о строительстве экспортных нефте- и газопроводов в обход России и Ирана имеют скорее политическую, чем экономическую подоплеку. Подобные предложения обостряют отношения между правительствами прикаспийских государств и западными нефтяными компаниями, не имеющими особого желания ввязываться в строительство новых дорогостоящих нефтепроводов по указке Госдепа. В нефтяном бизнесе США уже мало кто верит в коммерческую привлекательность проекта Баку — Джейхан. А большинство представителей этих структур не раз заявляло, что если бы навязываемые им трубопроводы были коммерчески целесообразны, то их бы уже построили.

Результаты недавних исследований, которые провели две независимые научные группы Вашингтона — Институт Катона и Фонд Карнеги, — также подтверждают экономическую нецелесообразность проекта Баку — Джейхан и показывают, что есть смысл рассмотреть российское и иранское направления2. На основании собственных расчетов специалисты этих организаций сделали вывод, что поддержка жизнеспособности трубопровода Баку — Джейхан выльется американскому правительству в долгосрочные субсидии, цена которых — 200 млн. долл. ежегодно.

Вместо того чтобы найти с нефтяными компаниями общий язык и принять к сведению результаты независимых исследований, критикующих проект, Госдепартамент пытался оказать на эти компании давление и заставить платить за навязываемый им трубопровод. Складывалась довольно парадоксальная ситуация. С одной стороны, Вашингтон читал бывшим коммунистическим странам проповеди о достоинствах свободного рынка и приватизации, а с другой — правительство Клинтона пыталось заставить частные западные компании строить трубопровод, который был бы геополитически выгоден ему самому, но никак не отвечал бы интересам акционеров этих компаний.

С учетом всего вышесказанного, новая администрация США, скорее всего, займет другую позицию. И Буш, и Чени имеют прямые связи с американскими нефтяными корпорациями, следовательно, можно ожидать, что они будут защищать их интересы. Ричард Чени никогда не скрывал своего отношения к экономическим санкциям против Ирана и несколько лет назад, еще в те годы, когда он занимал пост исполнительного директора гигантской компании "Халлибертон", обслуживающей нефтяные промыслы, открыто выступал против иранского эмбарго.

Став вице-президентом, Р. Чени поддерживает тех представителей американского нефтяного бизнеса за рубежом, которые еще несколько лет назад были убеждены, что гораздо разумнее транспортировать нефть через Иран, а не строить трубопровод Азербайджан — Грузия — Турция стоимостью почти 4 млрд. долл. Многие аналитики утверждают, что оценка каспийского нефтяного потенциала основывается на ряде спорных предположений, в то время как истинные его размеры намного меньше. После того как несколько нефтяных компаний пробурили на Каспии сухие скважины, утверждение американского Госдепа, что этот регион может стать альтернативой району Персидского залива, было отвергнуто, как геополитическая пропаганда Вашингтона, не имеющая под собой реальной экономической основы.

Каспийская нефть в контексте глобальной энергетической стабильности

За озабоченностью Запада проблемами Каспия просматривается растущий интерес к энергетическим ресурсам региона, признание его геополитического значения, желание создать противовес российскому влиянию, сдержать рост наркоторговли, а также воздвигнуть бастион против исламского фундаментализма. Что касается местных элит, то в дополнение к экономической выгоде, ожидаемой от добычи углеводородов, они рассматривают участие Запада в разработке природных ресурсов как возможность ограничить влияние России в регионе, которое в ином случае может оказаться просто беспредельным.

Вначале каспийская нефтяная лихорадка не выходила за пределы интересов региона и напоминала карточную игру с высокими ставками и частым блефом. Впоследствии ситуация осложнилась тем, что игра в карты пошла на фоне важнейших стратегических замыслов. Таким образом, началась совершенно иная игры — в шахматы, где на крупной геополитической шахматной доске приняты другие правила. В условиях относительной, пусть даже временной, структурной консолидации (на этой шахматной доске), нефтяная игра на Каспии приобрела более-менее устоявшиеся формы. И, несмотря на то что попытки блефовать сохраняются со времен карточной игры, определяющим фактором в регионе стала не тактика, а стратегия, как в шахматах3.

Развитие событий на Каспии имеет большое значение для нынешней и будущей мировой энергетической безопасности. Индустриальный мир занят поиском дополнительных источников нефти, альтернативных запасам Ближнего Востока, изучает другие регионы: Западную Африку, Каспийский бассейн и Юго-Восточную Азию. Ресурсы этих регионов станут решающими в обеспечении глобальной энергетической стабильности.

Действительно, если мировая экономика сохранит нынешние темпы роста — на 3% в год, то расходы энергии ежегодно увеличатся на 2%, то есть в 2020 году ее потребуется на 65% больше, нежели в 1995 году. Причем 95% этой дополнительной потребности будет удовлетворяться за счет природных ископаемых — угля, нефти, газа. В абсолютных цифрах в 2020 году около 92% совокупной потребности в энергоресурсах будет покрываться за счет природного топлива4.

О каких объемах залежей на Каспии можно говорить? Конечно, это не второй Персидский залив, но, вероятно, они аналогичны запасам Северного моря. В последнее время в оценках каспийских запасов появился некий пессимизм, вызванный неудовлетворительными результатами бурения в азербайджанском секторе, который значительно истощен 100-летней промышленной разработкой. По скромным подсчетам, общие доказанные запасы нефти на Каспии составляют от 15 до 40 млрд. баррелей5, что почти вдвое превышает размеры запасов Северного моря и в три раза — запасы месторождения Прадхо-бей на Аляске.

Это составляет 2—5% мировых "кладовых". Поскольку в значительной части северного сектора Каспийского моря разведка еще не начата, то, вероятнее всего, оценки скорее возрастут, чем снизятся. Однако даже самые оптимистические прогнозы бледнеют по сравнению с запасами на Ближнем Востоке, где они превышают 650 млрд. баррелей, то есть составляют около 65% доказанных мировых залежей нефти.

Сегодня Азербайджан, Казахстан, Туркменистан и Узбекистан (вместе взятые) за день добывают менее 1 млн. баррелей нефти, из которых две трети используют на внутреннее потребление, а менее 10% транспортируют по территории России на экспортные рынки. Если инвестиции в Каспийский регион пойдут в нынешнем темпе, если будет создано необходимое количество рынков сбыта, то к 2010 году добыча нефти сможет дойти до 3 млн. баррелей в день, из которых 2 млн. баррелей можно будет пустить на экспорт. (Ожидается, что возрастет потребление нефти и внутри этих стран.) Если говорить о России, то она уже сегодня экспортирует около 2 млн. баррелей в день.

Эти цифры означают, что в лучшем случае к 2010 году на Каспийский бассейн будет приходиться 4—5% мировых поставок. Для сравнения отметим, что в последние годы страны Ближнего Востока — члены ОПЕК поставляли более 40% потребляемой в мире нефти, а к 2010 году их доля превысит 52%. При развитии событий по наименее благоприятному для Каспия сценарию к 2010 году добыча нефти здесь достигнет 2,5 млн. баррелей в день (что по объему сравнимо с показателями Венесуэлы), из которых на экспорт может пойти около 1,3 млн. баррелей.

Однако из не имеющего выхода к открытым морям Каспия, в отличие от районов нефтедобычи в Северном море и от других, пусть не основных, но достаточно важных поставщиков, экспорт нефте- и газопродуктов на мировые рынки затруднен. Системы транспортировки энергоносителей из этих мест с самого начала проектировали и строили исходя из стратегических потребностей Советского Союза. Потому все унаследованные с того времени экспортные нефте- и газопроводы проходят через Россию. Под предлогом ограниченной мощности трубопроводов и различных тарифных проблем, Москва фактически перекрыла экспорт из региона.

Недостаточно развитая инфраструктура — самая трудная задача для инвесторов, вкладывающих свои средства в регион. В первую очередь необходимы новые экспортные трубопроводы. Однако выбор любого варианта маршрута сдерживается техническими, финансовыми, правовыми и политическими сложностями. Предлагаемые маршруты должны проходить по территориям политически нестабильных регионов (или потребуются значительные капиталовложения на их обход). Трубопроводы могут стать мишенью, весьма привлекательной для терроризма. Проблему можно решить путем создания не одного, а ряда маршрутов. Это снизило бы риск технического повреждения или политических препятствий, которые возможны при экспорте энергоносителей по одной "трубе".

Проект Баку — Тбилиси — Джейхан

Хотя этот вариант появился несколько лет назад и уже заключены все необходимые соглашения для его реализации, вопрос о строительстве трубопровода остается спорным. Крупные нефтяные компании считают, что проект с финансовой точки зрения нецелесообразен. Тем не менее под давлением Вашингтона восемь компаний сформировали спонсорскую группу "Баку — Джейхан", представители которой в октябре 2000 года подписали соответствующие документы с Азербайджаном, Турцией и Грузией, а недавно завершили подготовку технико-экономического обоснования проекта. Основная суть соглашений заключается в том, что вышеупомянутые страны дадут разрешение на прокладку этой магистрали по своей территории только при наличии достаточных объемов нефти и окончательном решении зарубежных компаний вкладывать средства в строительство.

Несмотря на поддержку США, реализация проекта все еще сталкивается с трудностями. При ближайшем рассмотрении выясняется, что за оптимистическими газетными заголовками скрыты тревожные симптомы. Основной проблемой остаются инвестиции. Спонсорская группа обязалась профинансировать только подготовку технико-экономического обоснования проекта (26 млн. долл.). Если же результаты исследований окажутся положительными, то группа готова за год более подробно изучить трассу, на что необходимо затратить 150 млн. долл. А потом еще 32 месяца потребуется на приобретение земли и само строительство, которое влетит в копеечку.

А посему не отказались и от альтернативных проектов, даже после того, как спонсорская группа подписала протоколы с Азербайджаном, Грузией и Турцией. Спонсоры настояли на включении в документы положения о том, что они продолжат изучение и других экспортных вариантов. Некоторые партнеры сомневаются в достоверности оценки стоимости строительства трассы Баку — Джейхан в 2,4 млрд. долл., зафиксированной в технико-экономическом обосновании 1998 года. Так, в своем письме президенту Азербайджана Г. Алиеву глава компании "БП-Амоко" Джон Браун подчеркнул, что инженерные исследования определят "техническую и экономическую жизнеспособность проекта" и что "спонсорской группе хотелось бы получить подтверждение оценки проекта в 2,4 млрд. долл."6.

Как уже отмечалось, предполагаемая стоимость трубопровода Баку — Джейхан — 2,4—4 млрд. долл. Затраты же на строительство нового трубопровода до Новороссийска составят 2,5 млрд. долл., до Супсы (Грузия) — 1,8 млрд. долл., до Персидского залива через Иран — 1 млрд. долл.7 А финансирование проекта Баку — Джейхан означает еще и более низкий первоначальный доход для азербайджанского правительства, так как свои затраты на строительство должна, прежде всего, возместить Азербайджанская международная операционная компания (АМОК).

Для того чтобы ускорить принятие окончательного решения по строительству трубопровода до Джейхана, ожидалось, что определенную долю расходов возьмет на себя Анкара, то есть снизит реальную цену этого предпочтительного для нее маршрута — уменьшит налоговую ставку и оплату за транзит. Но эти надежды рухнули в связи с недавним финансовым и экономическим кризисом в Турции. Так что сегодняшняя реальность американо-турецкого проекта — организация помпезных церемоний и подписание соглашений, которые еще предстоит выполнять.

Разумеется, на фоне сложившейся ситуации нефтяные компании Азербайджана отдают предпочтение более дешевому варианту, который позволяет использовать имеющуюся инфраструктуру. Появляется возможность ежедневно отправлять дополнительно 100 тыс. баррелей из Баку в Супсу, столько же — на север, в Новороссийск, и по крайней мере еще 50 тыс. баррелей — на север Ирана, в обмен на экспортные поставки с его терминалов в Персидском заливе. Такая комбинация могла бы помочь Азербайджану (хотя бы на ближайшие пять лет) решить проблему экспорта нефти, а если позднее все же понадобятся дополнительные трубопроводы, то тогда, вероятно, на их строительство найдутся и время, и деньги.

Как США, так и Турция — яростные противники этих вариантов, представляющих угрозу перспективам проекта Баку — Джейхан. Американский "Эксимбанк" и Корпорация по частным инвестициям за рубежом (OPIC) объявили о своей готовности поддержать данный проект. В декабре прошлого года представители этих организаций встретились в Вашингтоне со спонсорской группой и обсудили возможности его финансирования. Однако эта встреча послужила и причиной задержки в развитии проекта, поскольку споры вокруг него привели к расколу в рядах АМОК, усилили неуверенность в оценке энергоресурсов и пропускной способности трубопровода. Снова на передний план вышли давние сомнения относительно его стоимости. Меньшие затраты и более высокий коэффициент прибыли, что вполне реально при использовании конкурентных вариантов (трубопроводы из Баку до черноморских терминалов Супсы и Новороссийска, а также более короткий маршрут до Персидского залива через Иран) — факторы, которые участникам встречи было трудно игнорировать.

В связи с этим нужно отметить, что из восьми входящих в спонсорскую группу фирм только Государственная нефтяная компания Азербайджана (ГНКАР) и Турецкая государственная нефтяная компания (TПAO) безоговорочно поддержали направление Баку — Джейхан, в то время как остальные члены группы свою поддержку выразили (в лучшем случае) без особого энтузиазма. Более того, после вашингтонской встречи от участия в работе спонсорской группы отказались три члена АМОК: российский "ЛУКойл" и две американские компании — "Экссон-Мобил" и "Пеннзойл". Поскольку их совместная доля в консорциуме составляла 23%, то этот демарш отрицательно сказался на инвестиционном доверии, особенно международных кредитных организаций, которые и до того сомневались в оценке каспийских нефтяных запасов и пропускной способности проектируемого трубопровода.

Для того чтобы считаться экономически оправданным, трубопровод Баку — Джейхан должен ежедневно прокачивать 1 млн. баррелей нефти. Но даже если все консорциумы Азербайджана заработают в полную силу, то республика сможет добывать только 250 тыс. баррелей в день. Для сравнения: квота Кувейта в ОПЕК — 2,14 млн. баррелей в день, и у него достаточно нефти, чтобы в течение 132 лет ежедневно качать почти по 2 млн. баррелей.

Коммерческие стимулы американских экспортных финансовых организаций зависят от кредитоспособности проекта, а официальные лица этих организаций всегда предупреждали, что такие средства будут поступать только на соответствующих коммерческих условиях. Иными словами, несмотря на всю риторику и поддержку идеи создать независимый от России "евразийский энергетический коридор", правительство США никогда не хотело само финансировать проект Баку — Джейхан. Остается только проявить терпение и со временем определить, какую в конечном счете позицию по отношению к этому трубопроводу и другим энергетическим проектам Каспийского региона займет новая администрация Буша8.

Трубопровод Тенгиз — Новороссийск и перспективы Кашагана

Тем временем Россия завершила строительство северокаспийского трубопровода, связывающего казахстанское нефтяное месторождение Тенгиз с Новороссийском. Тенгиз занимает шестое место в мире по извлекаемым запасам, составляющим, по скромным оценкам, 9 млрд. баррелей. Этот самый протяженный (1 580 км) экспортный маршрут с Каспия, созданный после распада СССР, вошел в строй в 2001году. (Намечаемая протяженность трубопровода Баку — Тбилиси — Джейхан — 1 730 км.)

Некоторое волнение вызвало и недавнее объявление об открытии крупных запасов нефти в Кашагане, шельфовом месторождении Казахстана. В связи с тем что запасы Азербайджана для полной загрузки трассы Баку — Джейхан недостаточны, сторонники проекта надеются на новую казахстанскую нефть: она сможет обеспечить недостающие для трубопровода объемы. Президент Казахстана Н. Назарбаев недавно заявил о целесообразности того, чтобы эту трассу продлили в восточном направлении до Актау, морского порта в казахстанском секторе Каспия.

Однако сегодня преждевременно рассчитывать на то, что казахстанская нефть закроет брешь, так как все оценки кашаганских запасов предварительные и пока трудно сказать как это месторождение повлияет на споры вокруг трубопроводной политики. Точный подсчет запасов в казахстанском секторе моря будет завершен не раньше конца 2002 года. Но даже тогда понадобится построить дополнительный трубопровода (от Актау до Баку), на что потребуются значительные средства, сверх 4 млрд. долл., которые необходимо вложить в строительство линии Баку — Джейхан. Только после этого появится возможность оценить потенциальный вклад Кашагана. Коммерческие структуры анализируют проекты трубопроводов на основе экономической реальности, а не на геополитических императивах. Нефть можно качать только при достаточных ее объемах и разумных затратах на экспорт.

Когда на Кашагане начнут добывать нефть в полную силу, ее экспорт через Новороссийск по трубопроводу от Тенгиза может стать коммерчески более привлекательным, чем магистраль Баку — Джейхан, которая заинтересовала Н. Назарбаева. Российский Каспийский трубопроводный консорциум (КТК) сохранит достаточный запас пропускной способности даже после того, как он примет запланированный максимум в 750 тыс. баррелей нефти в день, ожидаемые из Тенгиза к 2010 году.

Компания "Шеврон", главный экспортер тенгизской нефти, недавно объявила о своем намерении присоединиться к спонсорам проекта Баку — Джейхан. Американские, турецкие и азербайджанские официальные лица поспешили широко разрекламировать эту новость, объявив ее вотумом доверия проекту. Но в настоящее время у компании "Шеврон" нет никаких реальных планов доставки тенгизской нефти в Джейхан. Уже запланировано, что ее будут перекачивать по новороссийскому трубопроводу. "Шеврон" же заинтересована в трубопроводе Баку — Джейхан как в потенциальном выходе нефти с Апшеронского месторождения, которое компания эксплуатирует у берегов Азербайджана. Участие фирмы сводится только к ее намерениям присоединиться к изучению технических возможностей проекта. А ее вклад в финансирование самого строительства зависит от того, найдет ли "Шеврон" новые залежи нефти на Апшероне.

Если же казахстанская нефть в течение следующих нескольких лет не пойдет по "трубе" Баку — Джейхан, то коммерческая жизнеспособность этой трассы по-прежнему будет зависеть от наличия дополнительной азербайджанской нефти. АМОК в настоящее время добывает 115 000 баррелей в день, которые на рынки направляют по маршруту Баку — Супса. Консорциум должен постепенно наращивать добычу, с тем чтобы к 2010 году довести ее (как запланировано) до почти 800 тыс. баррелей в день. Но даже теоретически такие объемы не сделают проект Баку — Джейхан коммерчески жизнеспособным.

Роль Ирана

Есть мнение, что иранское направление — наиболее выгодный маршрут для экспорта не только каспийской нефти, но и газа. В Иране создана достаточно развитая инфраструктура для транспортировки углеводородов, включая участки трубопроводов, которые уже можно использовать. Многие компании считают, что экспортный трубопровод до Персидского залива и далее может быть значительно дешевле, чем предлагаемый восточно-западный коридор. Они предпочли бы транспортировать каспийские энергоресурсы через Иран, где, как мы уже отмечали, на завершение строительства существующей системы трубопроводов и создание соответствующей инфраструктуры потребуется не более 1 млрд. долл. Государственная нефтяная корпорация Китая, французская фирма "Тоталь" и даже несколько крупных американских компаний изучили (независимо друг от друга) возможность строительства такой магистрали.

АМОК также рассматривает предложение Государственной нефтяной компании Ирана о поставке на север страны 800 тыс. баррелей нефти в день на основе бартерных сделок. Несмотря на то что сегодня Вашингтон фактически препятствует попыткам американских нефтяных компаний воспользоваться этой коммерчески привлекательной альтернативой, ясно, что АМОК не преминет как можно дольше сохранить выход на альтернативные проекты, а не брать окончательные обязательства по проекту Баку — Джейхан.

Между тем введенные Соединенными Штатами Америки санкции, а также угроза потенциальных кризисов в Иране ставят серьезные барьеры на пути проектов прокладки трубопроводов по территории этой страны. Американцы применили экономические санкции, обвинив Тегеран в поддержке международного терроризма и разработке оружия массового поражения. Подобное эмбарго может создать препятствия для международного финансирования проекта любого трубопровода, проходящего через Иран.

Тем не менее целый ряд компаний уже участвует в бартерных сделках с Ираном, которые включают в себя доставку нефти в иранские порты на Каспии в обмен на экспорт иранской нефти с его терминалов в Персидском заливе. Например, Казахстан направляет сырую нефть в иранский порт Нека на Каспийском море в обмен на экспорт иранской нефти (в сопоставимых ценах) с острова Харк в Персидском заливе. Тегеран организовал тендер на строительство нового трубопровода, что позволит, укрепив связи с нефтеочистительными заводами в Тегеране и Тебризе, увеличить объем таких сделок. Иран заявляет, что сможет довести мощность своих перерабатывающих заводов на севере страны до 1,6 млн. баррелей в день9. Однако его планы не ограничиваются обменными операциями, а концентрируются на прямых закупках нефти для использования в своих северных районах.

Каспийским нефтедобытчикам может не нравиться перспектива строить свои экспортные планы в зависимости от рынка поставщика-конкурента, каким является Иран. Подобные опасения связаны с нефтью, транспортируемой по его территории к Персидскому заливу, где на нее, возможно, будут распространяться те же ограничения (американское эмбарго), что и на большую часть нефти с Ближнего Востока — ее поток могут перекрыть в проливе Ормуз. А этого, очевидно, достаточно, чтобы подорвать ценность каспийской нефти как альтернативы нефти Персидского залива.

Турция: дефицит природного газа и борьба за его поставки

В отличие от ситуации с проектами по перекачке нефти, положение с газом у Турции совершенно иное: ей не надо беспокоиться, что магистрали пройдут в обход ее территории. Экономическое развитие страны уже сдерживается дефицитом голубого топлива, и у потенциальных поставщиков такое же горячее желание поставлять газ, как у Турции — его получить. Ей ежегодно необходимо еще 10 млрд. куб м, причем ожидается, что к 2010 году потребности возрастут до 55 млрд. куб. м, а к 2020 — до 80 млрд. куб. м10. Соглашения, подписанные на сегодняшний день, гарантируют поставку только 45 млрд. куб. м в год.

Борьбу за турецкий рынок уже несколько лет ведут два гигантских газовых проекта — российский "Голубой поток" и Транскаспийский газопровод из Туркменистана, а недавно к ним добавился и новый трубопровод из Азербайджана. Конкуренция между ними стала частью стратегической "большой игры" за будущее региона.

Важность этих поставок заставляют Турцию исходить в этой сфере скорее из экономических, а не геополитических интересов (в отличие от ее подхода к нефтепроводам). Анкара подписала новые соглашения о закупке газа в России, (являющейся сегодня ее основным поставщиком), Туркменистане, Азербайджане, Иране и даже Ираке.

Технология поставки голубого топлива отличается от технологии поставок нефти. Источники природного газа и районы его потребления должны напрямую соединяться трубопроводами, поскольку перевозка этого топлива танкерами — технически сложный и дорогостоящий процесс. Газопроводы обычно труднее финансировать, чем нефтепроводы, потому что они требуют твердых гарантий оплаты.

Баку начал проявлять напористость в борьбе за турецкий газовый рынок еще в 1999 году, после того как в азербайджанском секторе Каспийского моря открыли большое месторождение, что создало массу проблем. В частности, "завис" американский план строительства магистрали через Каспийское море для доставки в Турцию туркменского газа. Российский трубопровод "Голубой поток", по которому газ будут перекачивать в Турцию по дну Черного моря, по-видимому, приблизит "момент истины", когда полным ходом развернется его строительство.

Тем временем завершается подготовка инфраструктуры, необходимой для доставки газа из Ирана. По соглашению между этими двумя странами Тегеран обязуется ежегодно, начиная с июля 2001-го, экспортировать 3 млрд. куб. м газа, если строительство турецкой части трубопровода будет закончено в обговоренные сроки. Объем этих поставок в 2007 году должен достичь 10 млрд. куб. м. В настоящее время Иран прокладывает 550-километровый газопровод от Казвина, в центральной части страны, до Базаргана — на границе с Турцией.

Новые экспортные маршруты для своих крупных запасов природного газа стремится создать Ашгабад. По соглашению 1999 года, которое предусматривает 30-летнее сотрудничество, Анкара, начиная с 2003-го, будет ежегодно покупать 16 млрд. куб. м туркменского газа. Со временем Туркменистан надеется транспортировать в этом направлении 30 млрд. куб. м газа в год: 16 млрд. куб. м — на турецкий рынок, а 14 млрд. куб. м — через Турцию в Европу11. Если будет построена Транскаспийская магистраль, связывающая Туркменистан с Турцией, то она пройдет по дну Каспийского моря, а затем через Азербайджан и Грузию. Турецкий государственный концерн "Боташ", специализирующийся на строительстве трубопроводов, уже приступил к работе на некоторых участках трассы и к концу 2001 года собирается закончить отрезок между городом Эрзурум в Анатолии и грузинской границей. По турецкому участку пойдет и иранский газ.

В феврале 1999 года "Пи-Эс-Джи", совместное предприятие, куда в то время входили американские компании "Бехтел" и "Дженерал Электрик" (позже к ним присоединилась компания "Ройял-Датч Шелл"), получила от президента Туркменистана С. Ниязова мандат на подготовку (в течение года) пакета предложений по строительству Транскаспийского трубопровода. Однако острые разногласия между Ашгабадом и Баку, который также борется за экспорт газа в Турцию, практически остановили работу по проекту. Его реализации также препятствовали Россия и Иран, у которых есть свои договоры с Турцией о поставках газа. Кроме того, помехой стали уже существующие нитки трубопровода для реэкспорта туркменского газа. В феврале 2000 года президент Туркменистана С. Ниязов публично упрекнул специального представителя США за задержки в разрешении существующих до сих пор разногласиях между Туркменистаном и Азербайджаном и возложил на него ответственность за провал переговоров12.

После того как в Азербайджане было открыто морское месторождение газа Шах-Дениз, запасы которого, по предварительным оценкам, превышают 1 трлн. куб. м, Баку надеется к 2002 году увеличить добычу голубого топлива до 8 млрд. куб. м, а к 2010-му — до 15 млрд. куб. м в год. В настоящее время компания ГНКАР добывает около 5 млрд. куб. м (причем весь этот газ потребляется внутри страны). Однако для достижения поставленных целей потребуется много усилий, включая и строительство экспортного газопровода до Турции, на что необходимо затратить 2,6 млрд. долл.13 Пока же Азербайджан импортирует российский газ, и об экспорте речь может идти, только если Баку увеличит свое собственное производство до объемов, превышающих внутренние потребности страны (16 млрд. куб. м в год). Соглашение, подписанное президентом страны Г. Алиевым в марте нынешнего года в Анкаре, о поставках азербайджанского газа в Турцию (2 млрд. куб. м в 2004 г. и увеличение объема до 5 млрд. куб. м — к 2006-му) надежд не оправдало, поскольку запасы газа оказались ниже ожидаемых.

Проект "Голубой поток" — конкурент Транскаспийского газопровода

С 1987 года Турция закупает российский природный газ, поступающий по трубопроводу, проложенному по территории Украины, Румынии и Болгарии. Официальное рождение проекта "Голубой поток" относится к 1997 году, когда премьер-министр Турции Месут Ильмаз подписал с Россией соответствующее соглашение. Предусматривалось, что российский "Газпром" в течение 25 лет будет ежегодно поставлять в Турцию 16 млрд. куб. м газа, который пойдет по трубопроводу, состоящему из трех отрезков — двух наземных (один в России, один — в Турции) и третьего, длиной 376 км, проходящему между ними по дну моря. Морской участок соединит Джубгу, на российской стороне, и Самсун — на турецкой. "Газпром" принял на себя обязательства по строительству участка до Самсуна, а за прокладку отрезка Самсун — Анкара отвечал турецкий газовый монополист "Боташ".

Позднее "Газпром" подписал равноправное (50:50) соглашение с гигантским итальянским концерном "ЕНИ" об оказании помощи в финансировании и прокладке трассы по дну моря. Проект небезупречен с точки зрения экологической безопасности, поскольку при разрыве трубопровода в море попадет сероводород, что нанесет вред прибрежным районам. "Голубой поток" пройдет по дню моря на глубине 2 150 м — рекорд среди подводных трубопроводов. Самая глубоководная на сегодняшний день магистраль (1 600 м) проложена от месторождении Менсе в Мексиканском заливе. Но ее протяженность 100 км, а "Голубого потока" — почти 380 км14.

Все это создает потенциальную опасность серьезного, даже катастрофического повреждения подводного отрезка "Голубого потока" в процессе его эксплуатации. К тому же крупная авария повлекла бы за собой дорогостоящий и затяжной ремонт, а вместе с ним и отключение подачи газа на длительное время. Парадокс: Москва возражала против создания Транскаспийского газопровода на том основании, что он нарушит экологический баланс Каспия, однако почему-то мало озабочена аналогичными проблемами на Черном море.

Не совсем ясно, почему Россия и Турция выбрали столь дорогой и рискованный вариант, а не предпочли ему альтернативный наземный маршрут Изобильный — Батуми — Эрзурум. Изобильный — российский город, откуда будет начинаться "Голубой поток". Даже с учетом транзитных сборов за перекачку газа по территории Грузии этот вариант оказался бы дешевле и не создавал угрозу окружающей среде. Возможно, авторы проекта сочли, что эта трасса связана с гораздо большими рисками, возможными при развитии этнического конфликта между Абхазией и Грузией.

К тому же "Голубой поток" конкурирует с Транскаспийским газопроводом. Вашингтон активно поддерживает проект трубопровода Туркменистан — Турция, так как он идет в обход России и Ирана. С. Ниязов, недовольный темпами работ по этому проекту, в феврале 2000 года заключил соглашение (сроком на 30 лет) о значительных поставках газа в Россию. Но в 1999 году он же обязался поставлять газ Турции, доведя в конечном счете объем до 30 млрд. куб. м в год. Туркменистан не сможет выполнять это обязательство, если одновременно будет поставлять 30 млрд. куб. м в год в Россию. (В прошлом году добыча газа в республике составила только 23 млрд. куб. м15).

Для того чтобы не нарушать внутригосударственные и экспортные обязательства "Газпрома", который обеспечивает одну треть государственных доходов России, Москва решила компенсировать снижение собственно российского производства голубого топлива, что наблюдается в последнее время, за счет закупок туркменского газа. В прошлом году президент России В. Путин в ходе своего визита в Ашгабад договорился с президентом Туркменистана С. Ниязовым об увеличении поставок с нынешних 20 млрд. куб. м до 30 млрд. куб. м в год. По территории России пролегает трубопровод, по которому еще с советских времен туркменский газ идет на европейские рынки. Москва в состоянии создать препятствия для американского Транскаспийского проекта, ускорив работы по "Голубому потоку" и одновременно открыв северный выход для туркменского газа.

Строительство "Голубого потока" уже началось, а его финансирование, очевидно, гарантировано, так что в этом он явно впереди своего нерешительного конкурента — Транскаспийского проекта. Чтобы поддержать газовую составляющую "евразийского энергетического коридора", приоритеты американской политики могут сместиться с туркменского газа на азербайджанский, и быстрые темпы реализации Транскаспийского проекта окажутся весьма сомнительными.

С другой стороны, "Голубой поток" может вызвать в Анкаре естественный вопрос: "А нужна ли нам такая зависимость от России?" С учетом ежегодных поставок — 14 млрд. куб. м через Балканы и 16 млрд. куб. м, запланированных для транспортировки по "Голубому потоку", — в ближайшие 10 лет российский газ составит 70—75% внутреннего потребления Турции (в 2010 году эта цифра снизится до 60%). С точки зрения энергетической безопасности такая зависимость кажется чрезмерной.

Аргумент в защиту проекта заключается в том, что Турция и Россия — соседние страны, которые больше выиграют от сотрудничества, чем от регионального соперничества. Москва считает, что Анкара оказывала помощь чеченцам в войне 1994—1996 годов, а у Турции есть подозрения, что Россия поддерживала оппозиционное курдское движение. Перед своим арестом в феврале 1999 года лидер Курдской рабочей партии Абдулла Оджалан серьезно напугал турецких официальных лиц, попросив политическое убежище в России. Сторонники проекта выдвигали аргумент, что если между Россией и Турцией не будет надежного коммерческого сотрудничества, причем "Голубой поток" станет основой стратегического партнерства, то определенные российские круги могут оказать существенную поддержку Курдской рабочей партии.

Каспийская геополитика

Обстоятельства складываются так, что на политическом поле Центральной Азии и Кавказа могут произойти значительные изменения. Российская демонстрация силы в Чечне и культивируемый В. Путиным имидж энергичного и эффективного действующего президента, бесспорно, повлияли на восприятие Москвы кавказскими лидерами. Они продолжают рассматривать Кремль как угрозу собственной безопасности, но как угрозу, требующую тонкого подхода. Их сотрудничеству с Турцией и США непосредственно ничто не угрожает, но и Азербайджан и Грузия осознают, что отношения с новой Россией потребуют большей гибкости и более взвешенных решений.

Если из Москвы будут исходить не угрозы, а взаимовыгодные предложения, то у Тбилиси и Баку может появиться стимул способствовать восстановлению российского влияния на Кавказе. Азербайджан уже несколько отступил от своей еще недавно откровенно антироссийской и проамериканской политики; то же самое, правда, со значительными оговорками можно сказать и о Грузии. Ожидающая Азербайджан смена президентской власти вряд ли пройдет гладко, а кризис, который может возникнуть в процессе такого эпохального события, возможно, отразиться на соседних странах: России, Турции, Иране.

А пока В. Путин активно проводит политику, рассчитанную на возвращение Москве былого господства в регионе. Вскоре после президентских выборов Совет безопасности РФ объявил Каспийский регион одним из ключевых регионов с точки зрения внешнеполитических интересов России. Бывший министр энергетики В. Калюжный был назначен на новую, специально созданную должность заместителя министра иностранных дел — координатора политики России на Каспии, что подчеркивает важную для Кремля переориентацию — от произвольного и непоследовательного подхода к проблемам региона в эпоху Ельцина к более эффективной политике.

Интересы Тегерана на Кавказе определяются каспийской нефтью и озабоченностью возможными подрывными действиями Азербайджана среди живущих в Иране этнических азербайджанцев (которые уже называют часть Ирана, где они проживают, "Южным Азербайджаном"). Тегеран предлагает также свои услуги в качестве посредника при улаживании этнополитических конфликтов на Кавказе. К тому же, он уже был посредником в переговорах о прекращении огня в карабахском конфликте (май 1992 г.), еще до того как Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе создала Минскую группу для решения этой проблемы без участия Ирана.

Возможность превратить проблему "Южного Азербайджана" в международную должна восприниматься очень серьезно. За несколько последних десятилетий в северо-западной части Ирана было организовано несколько выступлений с призывами к воссоединению с Азербайджаном. В настоящее время Тегеран и Баку находятся в нормальных отношениях и ведут постоянный диалог. Официальный Азербайджан не поощряет паназербайджанский национализм. И все же его потенциальная опасность может привести к значительным разногласиям.

Анкара, с 1984 года борющаяся против курдского сепаратизма, в своей внешней политике авантюризма не проявляет. Во время своего визита в Центральную Азию (октябрь 2000 г.) новый президент страны Сезер дал понять, что отношение Турции к ее центральноазиатским "кузинам" изменилось. Традиционная политика Анкары по отношению к этим республикам при Демиреле основывалась на риторическом провозглашении братства и личных связях, что на практике не приносило ощутимых результатов.

Интерес Турции к Каспийскому трубопроводу возник как одно из многих направлений политики бывшего президента Озала, стремившегося установить многосторонние связи с новыми тюркскими государствами. Идея сделать Турцию основным экспортным коридором для азербайджанской, а, возможно, и центральноазиатской нефти впервые всерьез обсуждалась на встрече президента Турции Озала и президента Азербайджана Эльчибея в 1992 году. По мере того как амбиции Анкары в регионе уменьшались и набирала силу каспийская нефтяная лихорадка, проект строительства нефтепровода Баку — Джейхан приобретал все большее значение в отношениях Анкары со странами Каспийского региона и, по сути, стал одним из важных приоритетов турецкой внешней политики в целом.

Но в настоящее время крупнейшим торговым партнером Турции является Россия, что прежде всего определяется турецким импортом энергоносителей. Кроме того, Турция планирует в ближайшие 25 лет закупки вооружения на 150 млрд. долл., и Россия надеется заключить нескольких выгодных для себя контрактов16. Таким образом, интересы безопасности Турции тесно переплетены с развитием событий на противоположном берегу Черного моря. Однако в отношениях между этими странами не все гладко. Нежелание разногласий с Москвой по вопросам региональной политики объясняет довольно осторожный подход Анкары к этническим волнениям на Кавказе и в Центральной Азии, где сохраняются возможности для ее более активного участия.

Со временем широкий диапазон различных сил и взаимопересекающихся связей окажет противодействие сегодняшней поляризации и приведет к ослаблению нынешних региональных блоков. В эту категорию входит длинный перечень потенциальных изменений. И хотя ни одно из них не гарантировано, но в будущем они возможны. Назовем наиболее значимые: более конструктивная и менее угрожающая политика России на Кавказе; примирение между США и Ираном; потепление отношений между Анкарой и Москвой в результате дальнейшего развития их экономических связей; увеличение вероятности турецко-армянского сближения; снижение уровня участия США в делах региона при усилении здесь Европейского союза в сочетании с его растущим сдерживающим влиянием на Турцию.

Больше взяток — меньше инвестиций

Западные фирмы называют коррупцию единственным фактором, препятствующим инвестициям в регион. В 1999 году базирующаяся в Берлине организация "Транспэрэнси интернэшнл", которая оценивает страны по количеству получивших огласку случаев подкупа официальных лиц, определила индекс Казахстана в 84 пункта из 100 возможных. Армения и Россия "потянули", соответственно, на 80 и 82 пункта, Грузия, Туркменистан и Узбекистан получили по 87 пунктов, а Азербайджан "удостоился" наивысшей среди бывших советских республик оценки — 96 пунктов. В течение последних трех лет индексы уровня коррупции, составляемые этой международной организацией и лондонской фирмой "Контрол рискс групп", упорно "присуждают" Азербайджану третье место в мире. Впереди по коррумпированности только Камерун и Нигерия17.

Достоверность этих выводов подтверждают и недавние исследования, проведенные Европейским банком реконструкции и развития (ЕБРР), согласно которым, 25% компаний, ведущих бизнес в Казахстане, сообщили о случаях вымогательства. 60% компаний, работающих в Азербайджане, также отметили частые случаи вымогательства и шантажа, жаловались на непрерывные проволочки и незаконные поборы, требуемые местными чиновниками для принятия деловых решений в приемлемые сроки. В исследовании ЕБРР также отмечается, что для компаний, работающих на Каспии, доморощенные коррупционеры даже установили неофициальный "налог", составляющий в среднем 8—10% годового дохода компании18.

Такая сомнительная репутация заставляет западные банки как следует подумать, прежде чем принять участие в финансировании проектов в Азербайджане, Казахстане и Туркменистане. А череда неудачных результатов нефтеразведки вынуждает банки корректировать свои первоначальные оценки каспийского потенциала. В связи с этим в регионе сдерживается реализация многих проектов, требующих финансирования. Например, в разработку 14 крупнейших проектов в одном только Азербайджане необходимо инвестировать 45 млрд. долл., и эта цифра не включает затрат на строительство новых экспортных трубопроводов19.

Правительства прикаспийских государств должны понимать, что у большинства нефтяных компаний есть выбор и они могут вложить свои деньги в другие проекты, причем в любой точке земного шара. Производственные расходы в регионе, может быть, и ниже затрат в Северном море или в России, но, несомненно, выше, чем на Ближнем Востоке. Еще одним крупным конкурентом в борьбе за инвестиции может стать Западная Африка. Кроме того, нефть нужно не только добывать, ее еще необходимо доставлять на мировые рынки.

Правительства стран региона, которые надеются привлечь инвестиции в добычу и транзит углеводородов, должны помнить, что за иностранные капиталовложения они конкурируют с другими регионами. Ставшие слишком обременительными политические соображения могут взвинтить цену на каспийскую нефть настолько, что ее вытеснят с рынка. На Кавказе и в Центральной Азии еще в советское время процветали коррупция и кумовство. И эти явления сохранились до сегодняшнего дня.

Междоусобная борьба вокруг правового статуса Каспия

Десятилетие дипломатических усилий, направленных на то, чтобы определить правовой статус Каспия, обозначить морские границы между пятью странами и зафиксировать принятое решение в международном договоре на встрече глав прибрежных государств, завершилось отнюдь не компромиссом. Взаимоотношения этих стран стали, мягко говоря, "недружественными". Попытка установить разделительную линию между Азербайджаном и Туркменистаном даже вылилась в открытый конфликт. С ростом напряженности уменьшаются шансы на саммит пяти государств для принятия решения о разделе каспийских ресурсов.

Последний удар по переговорам о разделе моря был нанесен из Баку. Он обвинил Ашгабад в "бесцеремонности", с которой тот потребовал остановить работы на морских нефтяных промыслах Азербайджана. Так Баку ответил на ноту министерства иностранных дел Туркменистана. В этой ноте Азербайджану было предъявлено обвинение в том, что он разрабатывает нефтяные месторождения, которые по праву принадлежат Туркменистану, и таким образом нарушает нормы международного морского права.

В марте Ашгабад заявил, что он практически готов заключить сделки на сумму 10 млрд. долларов, включая и контракт на разработку морского месторождения Сердар. Азербайджан, который называет это же месторождение Кяпаз, утверждает, что оно принадлежит ему. Отношения вновь обострились. А международные нефтяные компании ожидают разрешения правовых вопросов Каспия.

В апреле на ежегодной встрече глав тюркских государств в Стамбуле президенты обеих стран заявили, что пришло время положить конец долгой вражде по поводу разделительной линии на Каспии. Впервые за несколько лет появилась надежда на урегулирование. Для решения вопроса в Ашгабаде в спешном порядке собрались эксперты обеих сторон. Но переговоры закончились дипломатическим провалом. Туркменские представители высмеяли азербайджанские предложения по демаркации, назвав их пакетом старых, ранее забракованных формул. Сегодня Туркменистан притязает не только на Кяпаз/Сердар, но и на месторождения, с 1994 года входящие в алиевскую "сделку века". Ашгабад также обвинил Баку в одностороннем блокировании общего соглашения пяти прибрежных государств.

Азербайджан отверг требование Туркменистана остановить работы. Такой "обмен мнениями" вернул спор о Каспии на исходные позиции, причем с возобновлением взаимных упреков. Ранее Баку проявлял свою способность идти на уступки во имя более важных интересов. В 2000 году, когда переговоры с президентом Грузии Э. Шеварднадзе по нефтепроводу Баку — Джейхан зашли в тупик, Г. Алиев, желая прийти к соглашению, уступил Грузии часть транзитных сборов.

С. Ниязов, должно быть, надеется, что Азербайджан, стремясь разогнать "правовые тучи" над своими морскими проектами, выделит Туркменистану долю как в разработке месторождения Сердар/Кяпаз, так и в "сделке века". Напомним, ранее существовавшие между двумя странами разногласия о долях участия в строительстве Транскаспийского трубопровода до Турции фактически погубили этот спорный проект. Тогда ни одна из сторон не желала уступить, и Алиев стал разрабатывать план самостоятельной продажи газа Турции. Сейчас он, вероятно, рассчитывает, что Ниязов пойдет на уступки, потому что план президента Туркменистана провести каспийский саммит в Ашгабаде, по существу говоря, провалился. Сначала эту встречу перенесли с марта на апрель, затем — с апреля на октябрь 2001 года.

Тем временем Н. Назарбаев предложил Г. Алиеву подписать двустороннее соглашение по разделу моря, высказав на стамбульской встрече глав тюркских государств мнение, что "для достижения правового консенсуса по Каспию в масштабе пяти государств потребуются дополнительные усилия и время"20. Однако в марте президенты Ирана и России подписали совместную декларацию, в которой говорится, что оба государства не признают двусторонние пограничные договоренности по Каспийскому морю до заключения соглашения между всеми пятью прибрежными странами: "Правовой статус Каспия должен определяться всеми пятью государствами. Двусторонние соглашения не могут налагать обязательства на другие государства в деле определения правового статуса данного моря". Общая позиция России и Ирана может привести к дальнейшему обострению каспийского конфликта.


1 См. журнал Государственного департамента "Dispatch", October 1995. Р. 14; May 1997. P. 12.

2 Stanley Kober. The Great Game, Round 2: Washington’s Misguided Support for the Baku-Ceyhan Oil Pipeline (Cato Institute publication No. 63), Washington, October 2000, 14 pp.; An Agenda for Renewal: US-Russian Relations (Report by the Russian and Eurasian Program of the Carnegie Endowment for International Peace), Washington, December 2000, 52 pp.

3 Должен признаться, что эта аналогия позаимствована мной из статьи Роберта Катлера (Robert Cutler) "The Changing Nature of the Caspian Oil Game", первоначально вышедшей в журнале "Oil and Gas Newsletter", 31 мая 1999 г. [htpp//www.gasandoil.com].

4 Все цифры взяты из: Ramsay W.A.. Future Trends in Supply and Demand in Oil Markets // Global Oil Report (London), March-April 1998. P. 24—37.

5 См.: Caspian Oil Potential // Petroleum Economist (London), July 2000. P. 25—27.

6 Financial Times (London), 21 February 2001.

7См.: Caspian Pipelines: Two Steps Forward, One Step Backwards // Global Oil Report (London), May-June 1999. P. 8.

8 Подробный анализ меняющейся политики США дан в моей статье в мартовском выпуске 2001 года журнала "Review of International Affairs (Belgrade)", No. 1103. P. 21—27: Rasizade Alec. Caspian Pipeline: Difficulties Lie Ahead (Bush and Cheney Might Drop the Baku-Ceyhan Project).

9 См.: Kayhan International (Tehran), 22 January 2001.

10 См.: Iskit Temel. Turkey: A New Actor in the Field of Energy // Perceptions (Ankara), March — May 1996. P. 48.

11 См.: Oil and Gas Journal (Houston), 24 April 2000. P. 23.

12 См.: The Wall Street Journal (New York), 14 February 2000.

13 См.: Journal of Commerce (New York), 28 March 2001.

14 См.: Oil and Gas Journal (Houston), 6 March 2000. P. 19—20.

15 См.: Petroleum Economist (London), March 2000. P. 35.

16 См.: Turkish Daily News (Ankara), 19 January 2000.

17 С материалами Transparency International, “Corruption Perceptions Index” (Berlin, 1998-2000) можно ознакомиться на сайте: [htpp://www.transparency.de/documents]; индекс Control Risks Group см. в: The Economist (London), 30 December 2000. P. 34.

18 См.: Financial Times (London), 22 November 2000.

19 См.:Petroleum Economist (London), August 1998. P. 21.

20 Cumhuriyet (Istanbul), 28 April 2001.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL