ПРЕЕМСТВЕННОСТЬ ПРЕЗИДЕНТСКОЙ ВЛАСТИ В ПЕРЕХОДНЫЙ ПЕРИОД: ПРОБЛЕМЫ РЕАЛИЗАЦИИ (на примере комбинации "Ельцин — Путин")

Баглан МАЙЛЫБАЕВ


Баглан Майлыбаев, кандидат политических наук, старший научный сотрудник Института государства и права при Казахской государственной юридической академии (Казахстан)


Древняя летопись "Шумерский царственный список" поражает воистину гигантскими сроками правления "допотопных" и первых "послепотопных" царей: чем дальше в историческом времени отстояли описываемые события, тем фантастичнее указываемые в них сроки царского правления. Известный исследователь И. Клочков отмечает: "После того, как царственность низошла с небес, Эреду стал местом царственности. В Эреду Алулим 28 800 лет отправлял. Алалгар отправлял царство 36 000 лет. Два царя отправляли 64 800 лет"1. Всего "до потопа", согласно "Шумерскому царственному списку", восемь царей царствовали в пяти городах 241 200 лет.

Примечательно, что все сроки правления шумерских царей кратны 360 (по древнему календарю Месопотамии в году было 360 дней). Таким образом, оказывается, что "день равен году", и вычислить реальные сроки правления можно делением на 360. Причем математически такая методика дает правдоподобные результаты.

Очевидно, что в данном случае цифры играют символическую роль — чем дольше правил царь, тем величественнее он выглядел в глазах народа (характерно, что при этом в "Шумерском царственном списке" не упоминается о трудностях передачи престола). Такой же принцип культивируется и в условиях современных незападных стран: величие государственных деятелей традиционно измеряется их политическим долголетием. Именно поэтому в некоторых странах развивающегося мира вместо президентских выборов проводится референдум для установления неограниченного президентства (Сирия, Египет).

В этой связи для президентских режимов "третьего мира" (страны Латинской Америки, Азии и Африки) в ХХ веке существовало две основные проблемы. Первая: проблема постоянного подтверждения президентской харизмы (без постоянного и убедительного подтверждения населения в президентской харизме, иррациональная вера в президента склонна к скоротечной девальвации). Вторая: проблема преемственности поста президента (уход с политической сцены харизматического президента всегда связан с угрозой возникновения политического кризиса).

Однако если первая проблема решалась посредством широкого использования возможностей современных СМИ, то вторая зачастую оказывалась неразрешимой, что вело к многочисленным переворотам, революциям, массовым беспорядкам и т.д.

Вопрос о передаче власти традиционно остро стоял и в России, что еще раз подтверждает следующая историческая байка. Современные историки рассказывают, что когда в Берлине графа Алексея Орлова спросили о том, какая форма правления существует в России, он ответил: "Самодержавие, ограниченное цареубийством"2.

Действительно, российская история даже в ХХ веке свидетельствует: последний император, Николай II, был убит; у Ленина, Сталина, Брежнева, Андропова политическая отставка была вызвана "биологическими" причинами; Хрущева насильственно "пенсионировали", а Горбачева попросту оставили без государства. Не случайно периоды передачи власти в России всегда сопровождались трагическими катаклизмами, а в "горбачевском" случае это даже закончилось распадом единого государства.

Вместе с тем российский опыт передачи президентского "портфеля" на стыке 1999 и 2000 годов, от Ельцина к Путину, показал, что и эта проблема вполне разрешима.

Юридически процесс передачи президентского портфеля выглядел очень просто.

Как известно, 31 декабря 1999 года, в 9 часов 00 минут Б. Ельцин подписал указ № 1761:

  1. "В соответствии с частью 2 статьи 92 Конституции Российской Федерации прекращаю с 12 часов 00 минут 31 декабря 1999 года исполнение полномочий Президента Российской Федерации.

  2. В соответствии с частью 3 статьи 92 Конституции Российской Федерации полномочия Президента Российской Федерации временно исполняет Председатель Правительства Российской Федерации с 12 часов 00 минут 31 декабря 1999 года.

  3. Настоящий указ вступает в силу с момента его подписания".

В 9 часов 30 минут В. Путин подписал указ № 1762:

"В связи с отставкой Президента Российской Федерации Б.Н. Ельцина приступил в соответствии со статьей 92 Конституции Российской Федерации к временному исполнению полномочий Президента Российской Федерации с 12 часов 00 минут 31 декабря 1999 года".

Разумеется, с точки зрения политической реализации сложности передачи президентского портфеля не могли быть отражены в этих указах.

Попытаемся расшифровать механизм передачи президентской власти, использованный в России: из каких элементов он состоял и почему прошел не просто гладко, но и дал второе дыхание российской государственности?

В процессе передачи власти главы государства в любом обществе принципиально важны две проблемы: механизм формирования государственной власти; механизм легитимации государственной власти.

Первая проблема — механизм формирования государственной власти.

Политической истории всех времен и народов известны только четыре механизма формирования власти: выборы; наследование монархического престола; регентство — осуществление регентом руководства государством до тех пор, пока законный наследник не достигнет совершеннолетия; узурпация власти (ее захват и монополизация).

Анализ передачи президентской власти в России показывает: "ельцинско — путинский" феномен реализован посредством всех четырех механизмов, которые были использованы в качестве этапов одной рокировки.

Первый этап — президентское регентство. 9 августа 1999 года действующий глава государства Б. Ельцин выступил со специальным телеобращением, в котором он сообщил, что отправил в отставку правительство С. Степашина, а затем объявил себя, по сути, временным президентом (регентом), и, сохраняя за собой "величественные" (церемониальные, представительские) полномочия, передал "эффективные" (фактическое руководство государством) полномочия будущему преемнику.

На этом этапе под покровительством "величественного президента" (Ельцина) новый "эффективный президент" (Путин) сдавал экзамен на умение управлять государством и предпринимал все, чтобы завоевать популярность среди избирателей — например, выиграл "малую войну" ("чеченскую") и "малую избирательную кампанию" (парламентскую).

Позднее в своих мемуарах Б. Ельцин признался: "В этот момент я сознательно и целенаправленно начал приучать общество к мысли, что Путин — это и есть будущий президент... Мне было очень важно, чтобы люди начали привыкать к Путину. Начали воспринимать его как главу государства"3.

Результаты парламентских выборов и энергично проведенная антитеррористическая операция "Вихрь" позволили Б. Ельцину удостовериться в том, что Путин способен одновременно контролировать успешный ход избирательной кампании и эффективно руководить страной.

Второй этап — монархическое наследование власти, когда действующий президент в новогоднем обращении-покаянии к народу завещает своему доверенному лицу должность президента.

Отставка Ельцина окончательная, но маневренная, прокладывающая дорогу к власти преемнику, назначенному им же.

В своем обращении Ельцин одной фразой "отправляет в отставку" не только себя, но и всех политиков своего, "ельцинского", "постперестроечного" поколения — он целенаправленно нейтрализовал всех конкурентов своего преемника В. Путина — Ю. Лужкова, Е. Примакова, Г. Явлинского и др., когда заявил: "А мы, те, кто стоит у власти уже многие годы, мы должны уйти"4.

Отправив всех на политическую пенсию вместе с собой, Ельцин предлагает собственного кандидата, имя которого уже к тому времени у всех на устах.

Отметим еще одну немаловажную деталь. В российской монархической традиции высшим принципом власти всегда была не личность очередного царя и не правление царствующей династии, а именно самодержавие, которое не могло быть прервано (король умер, да здравствует король!). Поэтому тут свою роль сыграл и фактор "демократического самодержавия", которое не могло быть прервано.

Третий этап — "демократическая узурпация" президентской должности, когда должность главы государства была "демократически узурпирована" исполняющим обязанности президента. Этап был использован для того, чтобы, во-первых, избиратели окончательно привыкли к восприятию исполняющего обязанности президента, как реального главы государства; во-вторых, чтобы использовать административный ресурс для победы на президентских выборах.

Четвертый этап — президентские выборы. Назначенный преемник был признан (избран) президентом, официально вступил в должность и продолжил уже привычную для себя президентскую деятельность.

Таким образом, процесс передачи президентской власти от Б. Ельцина к В. Путину не был одномоментным, а длился почти пять (!) месяцев (с 9 августа 1999 г., когда В. Путина провозгласили преемником, по 31 декабря 1999 г., когда ему официально передали власть) и был рассчитан также на ряд легитимирующих факторов: время — привыкание граждан к В. Путину, как к президенту на протяжении почти восьми месяцев до избрания — с 9 августа 1999 года по 26 марта 2000 года; политический успех — Путин почти выиграл малую войну (антитеррористическая операция в Чечне) и малые выборы (триумф "Единства" на парламентских выборах 1999 г.) накануне президентских выборов; ассоциация его личности с национальными символами России (идеология собирания земель, геополитическое сдерживание США и др.).

Четырехэтапная рокировка, реализованная с помощью четырех механизмов формирования власти (монархического, регентского, узурпаторского, демократического), позволила В. Путину обрести не "политическую" легитимность, а "историческую", включающую в себя три типа легитимности: традиционную, харизматическую, рационально-правовую.

Напомним, что президентское лидерство исходит из идеи немецкого социолога М. Вебера о типологии лидерства в соответствии со способами легитимации власти: традиционный, при котором существующая власть признается законной в силу традиции, потому что была таковой "всегда" (характерен для монархии); харизматический — путем харизматизации лидера-вождя, веры в его сверхчеловеческие личные качества (характерен для эпохи реформ и революций); рационально-легальный — благодаря рационально-правовой организации власти, когда повиновение управляющим основано на признании законными способов достижения ими власти (характерен для западной демократии).

Традиционную (монархическую) составную легитимности Б. Ельцин передал своему преемнику посредством новогоднего обращения-покаяния, в котором президент, добровольно отказавшись от "престола", назвал имя политика, которого он хотел бы назначить "политическим наследником".

Анализ последнего обращения Б. Ельцина позволяет сделать некоторые выводы.

Во-первых, показателен выбор формы и содержания политического маневра. Маневр осуществляется в "монархическом" жанре, а само обращение носит явно плебисцитарный характер, направленный на пробуждение в монотеистическом народном сознании вечного образа царя, который всегда добр и готов покаяться, если совершил ошибки.

Во-вторых, проблема преемственности президентской власти преподносится как вопрос "демократического наследства", которое нужно в интересах общества передать совершенно конкретному преемнику — доверенному лицу президента.

Во всем этом проявляется глубинная традиция российской государственности, всегда утверждавшей принцип единовластия на верху властной пирамиды — принцип, который сыграл роль одного из решающих и при определении президентского преемника.

Главная мысль, которую внушал россиянам Борис Николаевич Ельцин, — твердое убеждение, что воистину совершается историческое действо — мирная передача власти, а это требует исторически возвышенного отношения избирателей к происходящему. Б. Ельцин в своем выступлении намекает, что каждый избиратель волен сделать свой политический выбор, проголосовав за "самозванцев" (оппозиционеров). При этом он "по-царски" говорит и о возможности другого выбора — исторического (отдать голос в пользу "законного преемника" — В. Путина).

Политический монотеизм российской политической культуры сохраняет традиции патриархальности и моносубъектности власти — един царь, един генсек, един президент, а потому "царевича назначает царь". При этом конкуренты (оппозиционеры) действующего президента в массовом сознании воспринимаются преимущественно в качестве "самозванцев".

Именно по этой причине момент "наследственности" президентской власти оказался важнейшим фактором политической стабильности общества при передаче власти от одного политика другому.

Харизматическая (личностная) составляющая легитимности была сформирована в концептуальном виде и в короткие сроки командой опытных имиджмейкеров, сделавшей акцент на демонстрации новоиспеченным преемником своей харизмы в процессе решительной и энергичной активизации усилий в "чеченской кампании".

Рационально-правовая (демократическая) сторона легитимности сыграла в основном ритуально-символическую роль, институционализировав победу В. Путина на президентских выборах, состоявшихся 26 марта 2000 года.

Таким образом, В. Путин получил "историческую" легитимность как совокупность трех типов легитимности (харизматической, рационально-легальной, традиционной).

Все его оппоненты уже заранее были лишены возможности получить "историческую легитимность", поскольку ее традиционную ("монархическую") составляющую уходящий президент завещал "законному преемнику", а не "самозванцам", то есть оппозиционерам (Е. Примакову, Г. Зюганову, Ю. Лужкову и пр.), не имевшим "самодержавной" легитимности — не получившим президентского благословения.

Все это привело к тому, что по своей политической сущности президентские выборы 2000 года сыграли роль референдума, на котором было выражено доверие граждан к В. Путину, а не конкурентных президентских выборов, когда население выбирает между равными соперниками (стало очевидно, что коммунисты во главе с Г. Зюгановым перестали быть актуальными, по крайней мере, до тех пор, пока они не выдвинут "своего Путина").

Сегодня уже очевидно, что население голосовало не за президентство В. Путина, а за новую политическую эпоху — "эпоху В. Путина". В этой связи примечательно, что первым делом В. Путин начал укреплять структурную легитимность (организация федеральных округов, реформа верхней палаты парламента) и идеологическую (государственные символы, пересмотр экономической политики).

Таким образом, главная формула победы на президентских выборах заключается в том, чтобы довести политическую ситуацию до "референдумной": сделать выборы безальтернативными, превратив их в референдум, на котором президентскому преемнику выражается доверие.

Рецепт превращения президентских выборов в референдум прост — исключить элементы конкуренции в предвыборной ситуации и обеспечить приоритет элементам политической монополии путем поэтапного использования уже названных выше четырех механизмов формирования власти: регентского, монархического, узурпаторского, демократического.

Этот рецепт передачи власти восходит к византийским государственно-политическим традициям.

Примечательно, что на протяжении 90-х годов Б. Ельцин вел себя по отношению к своим потенциальным преемникам как римский император. В Римской империи монархи практиковали феномен "соправительства", когда появлялись влиятельные оппозиционные силы, способные конкурировать за власть с монархом. Соправитель — один из двух, трех и т.д. одновременно властвующих правителей, которые по условиям договора между ними делят власть между собой. Так, римский император в 284—305 годах Диоклетиан назначил себе трех соправителей, разделив империю на четыре части5. Практика соправительства в истории римской империи была, как правило, временной и на деле не оправдывала себя, являясь результатом ситуационного компромисса императора с оппозицией.

Как известно, Б. Ельцин долгое время "по-римски" боролся со своими конкурентами, отдавая им то Красноярск (А. Лебедь), то Курск (В. Руцкой). При таком развитии событий Россия имела очевидные перспективы распада, что в свое время и случилось с Римской империей.

Но Россию удалось сохранить с помощью византийского способа. В Византийской империи власть императора формально не была наследственной. Чтобы обойти это ограничение и назначить преемником свое доверенное лицо императоры прибегали к помощи тонких комбинаций. Пример одной из таких — практика совместного царствования, при котором здравствующий император правил совместно с будущим преемником (обычно это сын, близкий родственник, соратник), заранее подготавливая и народ, и элиту к личности будущего царя. Кстати, византийским способом (менее удачно, чем Б. Ельцин) в разное время пытались воспользоваться русские самодержцы, например Иван Грозный, Борис Годунов.

Рокировка "Ельцин — Путин" в очередной раз подтвердила, что Россия — наследница византийских политических и государственных традиций, а также напомнила правящей элите: это обстоятельство нужно учитывать при передаче президентского портфеля. Можно не сомневаться — при умелом использовании "византийской политической технологии" и в XXI веке власть в России можно передавать безболезненно и без лишней паники.

Приступив к исполнению обязанностей президента, В. Путин подписал указ "О гарантиях Президенту Российской Федерации, прекратившему исполнение своих полномочий, и членам его семьи".

Основная цель указа — предоставить первому Президенту РФ иммунитет от уголовного преследования, а также приемлемый уровень материального обеспечения. Согласно указу, Ельцин "не может быть привлечен к уголовной или к административной ответственности, задержан, арестован, подвергнут обыску, допросу или личному досмотру". Указом предусмотрен привилегированный пенсионный набор: охрана, госдача, транспорт, правительственная связь, обслуживающий персонал и пр.

Таким образом, отставка Б. Ельцина была проведена в конституционных рамках и представляла собой политическую комбинацию, направленную на достижение следующих целей: мирная, конституционная передача президентской власти; сохранение политической стабильности и национальной безопасности России в период избирательной кампании, а затем и в период передачи президентского портфеля; передача власти кандидату не от оппозиции, а от "партии власти"; обеспечение преемственности политических и экономических реформ; обеспечение безопасности и гарантий материального обеспечения первому президенту России Б. Ельцину.

Безусловно, опыт рокировки "Ельцин — Путин" не будет обойден вниманием постсоветских стран Центральной Азии и Кавказа при передаче местными правящими элитами президентского портфеля.


1 Клочков И.С. Древняя культура Вавилона: человек, судьба, время. М., 1983.

2 Цит. по: Таранов П.С. Золотая книга руководителя. М., 1994. С. 493.

3 Ельцин Б. Президентский марафон. Размышления, воспоминания, впечатления. М., 2000. С. 367.

4 Там же. С. 423.

5 Об этом подробнее см.: Халипов В. Власть. Основы кратологии. М., 1995. С. 179.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL