ИДЕОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОТИВОРЕЧИЯ ЭТНИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ НА КАВКАЗЕ

Афранд ДАШДАМИРОВ


Афранд Дашдамиров, доктор философских наук, академик Национальной академии наук Азербайджана, профессор Российской академии государственной службы при Президенте РФ


В каком бы ракурсе мы ни рассматривали многочисленные проблемы мира и развития на Кавказе, неизменно приходится сталкиваться с нерасторжимой зависимостью его народов от состояния их взаимоотношений.

Как феномен истории регион — уникальный симбиоз множества самодостаточных культурных миров, связанных по принципу сообщающихся сосудов. Будучи точкой пересечения различных культур и языков, цивилизационных влияний и заимствований, культура каждого кавказского этноса отмечена печатью многоликости, роднящей его с окружающими народами и одновременно отчуждающей от них.

1

Кавказ — не просто географическое или геополитическое понятие, это — историческая, историко-политическая категория. В таком качестве (по отношению к окружающему миру и в представлениях населяющих его народов) он выступает как идеологически оформленная культурно-цивилизационная целостность. Ее главная особенность в том, что регион характеризуется и осознается в качестве стратегического рубежа между Европой и Азией, как специфическая зона пересечения Восточной и Западной цивилизаций, мировых религий, наследия древнейших культур Востока, взаимодействовавших с самоценными традициями культуры автохтонных народов.

Общее качество кавказских культур, при всех их разительных различиях, определяется тем, что они исторически сформировались в свойственных именно Кавказу условиях многоязычного, межцивилизационного, межконфессионального диалога множества этносов и этнических политик. Ментальность каждого кавказского народа, открытая плюралистическим влияниям окружающего мира, впитала в себя некоторые общие, идущие из глубины веков черты культуры, представления, социальные и моральные ценности.

Они несут в себе печать кавказской традиционности и олицетворяют причастность к общекавказской истории. Межкавказские отношения — это и есть история Кавказа, во всяком случае, ее важнейшая составляющая. Во взаимоотношениях многочисленных этносов региона аккумулирован весь многообразный и противоречивый опыт их существования, взаимодействия, разностороннего общения, культурно-хозяйственной дополняемости, геополитической взаимозависимости, совместной борьбы с иноземными нашествиями. И одновременно мы имеем исторический опыт жесткой борьбы за существование, выживание, бесконечных междоусобиц, конфликтов, этнического насилия, соперничества за близость к иноземным вершителям кавказских судеб.

По иронии истории поистине уникальные элементы кавказского социального опыта тесного межэтнического сожительства и сотворчества, толерантного, уважительного отношения к инонациональным интересам и особенностям, включая многообразную практику предупреждения конфликтных ситуаций, оказались невостребованным. Политические амбиции и своеволие самоопределений, замешанные на негативных этнических стереотипах и установках, обусловленных дефицитом демократических элементов политической культуры, перевесили чашу весов, заслонив собой великие общекавказские гуманистические традиции и ценности.

Востребованным оказался вековой опыт междоусобных распрей и межэтнической неприязни. Реализуя его, политические элиты наших народов приложили немало усилий, чтобы на новом витке истории реанимировать старые, испытанные средства межнациональной вражды: этнофобию, негативные образы соседей, искусно культивируемые представления о межэтнической и межконфессиональной несовместимости. В результате широко распространились представления о том, что нынешняя конфликтность в регионе — всецело продукт истории межкавказских отношений.

Однобокость подобных представлений состоит в том, что вся сложнейшая гамма общественно-политических и социально-экономических процессов прошлого сводится к проблеме межэтнических отношений, а противоречия, рожденные в иных исторических условиях, как бы переносятся в радикально изменившиеся контексты современных общественных, геополитических, этнополитических реалий. Я говорю "как бы", так как на самом деле конфликты минувших времен в прошлом и остаются. На самом деле проводится политически ориентированная реанимация памяти о них, что и приводит к возникновению новых проблем, "упакованных" в старые формы традиционной межнациональной розни.

Сказанное не означает, что конфликты прошлого проходят бесследно. Речь идет лишь о том, что унаследованные от прошлого этнополитические, межнациональные проблемы меняют свой характер, перестают быть неразрешимыми и не должны решаться так же, как это делалось столетия назад: при помощи политических интриг, насилия, массовых столкновений, этнических чисток, депортаций. Нынешняя ситуация на этнополитической арене Большого Кавказа, кстати, поэтому и является тупиковой и выглядит как война "всех против всех": армян против азербайджанцев, абхазов против грузин, грузин против осетин, осетин против ингушей, чеченцев против русских, русских против лиц "кавказской национальности"...

В постсоветских условиях, невзирая на суверенитеты и границы, а также вопреки расхожим представлениям о государственной самостоятельности, взаимозависимость кавказских народов во всех сферах жизнедеятельности, и прежде всего в вопросах национальной безопасности и этнополитической защищенности, многократно возрастает. Освободившись от тоталитарного контроля над национальными процессами, в том числе и агрессивными проявлениями этнополитической активности (позволявшими, кстати, манипулировать политическим поведением этнических субъектов извне), народы Кавказа ныне сами должны нести бремя ответственности за мир и стабильность в регионе, собственную национальную безопасность. Стало быть, стабильный мир здесь недостижим, до тех пор пока конфликтующие стороны будут решать спорные вопросы, не считаясь с интересами друг друга, не принимая во внимание общекавказские проблемы.

Каждой этнической группе свойственно стремление обеспечивать благоприятные условия своей жизнедеятельности и реализовывать свои естественные потребности. Возникающие при этом межэтнические противоречия, как правило, поддаются социальному контролю, регулируются на основе политико-правовых механизмов. Но если подобные стремления вызваны тяготением к избыточному самоутверждению одного этноса за счет жизненных интересов окружающих его народов и государств, то возникает конфликтная ситуация, в основе которой — взрывоопасное нарушение взаимоприемлемого баланса интересов этих этносов. Таков закон истории, а его забвение неизбежно приводит к критическим ситуациям в регионе в целом.

Так уж сложилось, что причины кавказских конфликтов исследователи связывают главным образом с проблемами и противоречиями, возникающими во взаимоотношениях народов. В тени остаются не менее существенные факторы, коренящиеся во внутренних противоречиях и состояниях этнических субъектов. Без учета этой — внутриполитической — стороны вопроса о причинах, побуждающих определенные группы людей целенаправленно провоцировать, инициировать межэтнические конфликты, их подлинная суть останется непознанной и непонятной. Затронутая тема имеет отнюдь не академическое значение. Она весьма актуальна сама по себе: владея ею, можно на более ранних стадиях, своевременно распознавать и предупреждать опасность развития конфликтогенных факторов этнонациональных движений. Но еще важнее понимание и учет особенностей внутриполитического состояния конфликтующих сторон как предпосылки оптимизации модели урегулирования конкретного конфликта.

Хотя военные действия на фронтах межкавказских конфликтов ныне приостановлены, их консервация не обеспечивает региону ни мира, ни развития, так как не указывает выход из возникших этнополитических тупиков. Замороженное состояние армяно-азербайджанского конфликта, при неопределенных перспективах и далеко не прозрачном поведении основных посредников, создает опасность формирования у самих миротворцев известного привыкания к насильственно скроенной геополитической реальности, с которой "надо считаться" при политических торгах вокруг карабахской проблемы.

Чем дольше длится положение "ни мира, на войны", тем громче звучат голоса из Армении в пользу безоговорочного признания этой "новой реальности", виртуальным олицетворением которой является самопровозглашенная Нагорно-Карабахская Республика. И никого не смущает, что ее появление — вызов краеугольным основам современного миропорядка: незыблемости признанных международным сообществом государственных границ и территориальной целостности каждой суверенной страны.

Безнаказанность поощряет агрессивные аппетиты: в прессе все чаще появляются материалы и заявления, в которых оккупированные армянскими вооруженными силами районы Азербайджана называются "освобожденными". Откровенно ирредентистскую позицию ("Армения там, где живут армяне") занимает парламент Армянской Республики. Одно только употребление министром иностранных дел страны В. Осканяном слов "оккупированные территории" — так он сказал о землях, находящихся под армянской оккупацией, — вызвало возмущение депутатов и требования об его отставке. Авторы опубликованного в "Независимой газете" (3 апреля 2001 г.) текста, названного "Декларацией", прямо заявляют: "Освобожденные в ходе отражения азербайджанской агрессии (?!) армянские территории, ранее незаконно (?!) включенные в состав Азербайджана, не могут быть охарактеризованы как "захваченные" и подлежащие возврату...". В этом же тексте Нахичевань, Гянджа, Шемаха объявлены армянскими землями. Значит ли это, что следует ожидать продолжения войны с целью "возвращения" Армении остальных городов и областей "ранее (?) включенных" в состав Азербайджана? Создается впечатление, что постконфликтный период не стал временем движения армянского общества к миру, а напротив, использован "ястребами" для политического и идеологического закрепления достигнутого военного перевеса, создания, причем на длительную перспективу, еще одного поколения конфликтогенных факторов в армяно-азербайджанских отношениях.

Эта ситуация — проблема отнюдь не только для мира и стабильности на Южном Кавказе. По большому счету нынешняя ситуация вокруг Карабаха создает очевидную дилемму перед всем мировым сообществом: либо узаконить результаты агрессии одного государства против другого, то есть согласиться с тем, чтобы с помощью насилия решались межнациональные, межгосударственные проблемы, — либо восстановить утвердившийся в XX столетии цивилизованный миропорядок, основанный на уважении суверенитета каждого государства, невзирая на его величину, силу или слабость, наличие или отсутствие могущественных союзников и покровителей. И тем самым заложить основы действительно прочного мира в регионе.

2

За годы конфликта сформировалась особая культура войны, основанная на взаимоотрицающих политических и моральных оценках, враждебных идеологических установках, взаимных обвинениях, но при полном отсутствии самокритичного осмысления происшедшего. Особое место в этой ситуации заняли этнические стереотипы и мифологемы, унаследованные от прошлого и культивирующие всю палитру армяно-азербайджанской розни.

Источником одного полюса этой специфической культуры служит идеология и психология ирредентизма и радикального этнического сепаратизма. Основанием другого — идеологии и психологии оборонного национализма — ответная реакция, которая довольно быстро приобрела агрессивный, этноцентристский характер.

Разумеется, культура вражды отнюдь не является нормой для всех армян и всех азербайджанцев. Но это тем не менее общая армяно-азербайджанская культура конфронтационных взаимоотношений, предписывающая определенный набор негативных реакций друг на друга, на любые попытки не только компромиссного решения конфликта, но даже поиска консенсусных основ переговорного процесса. Эта "культура" паразитирует на объективных и субъективных различиях истории и подлинной культуры двух народов, с обеих сторон она подпитывается существующими между ними расхождениями в идеях, взглядах и оценках. Она "работает" на стравливание азербайджанцев и армян, разрушающе воздействует на духовный мир и нравственность конфликтующих народов, способствуя укреплению антидемократических позиций самых темных, консервативных, регрессивных сил общества!

Активное использование в конфронтационных целях компонентов этнического самосознания, этнической психологии и мифотворчества способствовало замещению в массовом сознании геополитических и территориальных проблем, включая экономические, социально-культурные, политико-правовые аспекты армяно-азербайджанских отношений, ирреальными формами негативных этноисторических образов и метафор. Таким образом, территориально-этнический, геополитический по своей сути конфликт вокруг Нагорного Карабаха облачается в форму столкновения национальных идентичностей двух соседних народов, их взаимоисключающих исторических представлений.

Обостренная историческая память — одна из характерных особенностей национального самосознания кавказских народов, переживающих важнейшие драматические события далекого прошлого с той же эмоциональностью, что и коллизии наших дней. Благодаря этому этнические пласты социальной памяти (в их националистических интерпретациях) широко используются в качестве средства формирования "образа врага", воспроизводства "национальных обид", воспитания отношения к существующим реалиям как к следствию "исторических ошибок", подлежащих безусловному "исправлению". Противоречивость, неоднозначность истории межкавказских отношений плюс откровенный непрофессионализм многих ее толкователей лишь поощряют легко усваиваемые произвольные реконструкции этой истории.

Карабахский конфликт — классический пример того непомерного политического значения, которое придается историческому обоснованию позиций спорящих сторон; того, какую конфронтационную роль играют глубокие расхождения в видении ими истории азербайджано-армянских отношений. В этом ракурсе карабахское противостояние выступает как идеологический конфликт, в основе которого лежит столкновение социальной памяти, исторического сознания соседних народов. Это конфликт армянской концепции исторического реванша, исправления исторических ошибок, произвольного конструирования моноэтнического культурно-цивилизационного пространства и азербайджанской концепции защиты исторически сформировавшихся этнополитических реалий, исторической целостности полиэтнического, поликультурного пространства.

Со временем армяно-азербайджанское идеологическое противостояние переросло в конфликт национальных самосознаний азербайджанцев и армян.

В течение ряда лет, предшествовавших карабахскому конфликту в процессе армяно-азербайджанской историко-идеологической конфронтации, происходило содержательное наполнение представлений азербайджанцев и армян о своей этнической идентичности за счет взаимоисключающих идеологем историко-культурной, историко-политической направленности. Нараставший конфликт национальных самосознаний, приобретая все более интенсивный характер, исподволь готовил почву для конфликта реального — этнополитического, геополитического. Но в идеологической плоскости его основной причиной стал конфликт сознания, обремененного синдромом политической (геополитической) ревизии вековой истории региона, с сознанием этноса, защищающего свое место в истории и современном мире, свое право на историческое и политическое бытие.

Одним из способов утверждения в массовом сознании антиазербайджанских установок стало целенаправленное отождествление азербайджанской нации с турецкой, а истории Азербайджана с историей Турции. Это, в свою очередь, позволило создать массово-психологический механизм перенесения на азербайджанцев "исторической вины" за трагические события, происходившие в Турции в 1915 году. Таким образом, в национальном сознании армян закладывались основы образа кровожадного соседа — врага, с которым мирное сосуществование невозможно. Отношение армянских авторов к вопросу об этничности азербайджанцев настолько тенденциозно, что на это обращают внимание и зарубежные исследователи. Так, известный британский исследователь Эдмунд Герзиг считает, что армянские националисты приравнивают азербайджанцев к туркам из Турции (они могут вовсе отказаться от употребления слова "азербайджанцы", предпочитая ему просто "турки" или "татары").

Стратегия "отождествления" решала многоцелевую задачу: "урезать" многовековые исторические корни азербайджанского этноса, представить его лишь частью этнополитической жизни другой страны и другого народа, создать "доказательную" базу об отсутствии у азербайджанцев исторических прав на собственную родину, в том числе и на ее часть — Нагорный Карабах. Опираясь на ими же созданные "исторические" представления, армянские авторы создали образ Азербайджана как "условной страны с условными границами", из чего несложно извлечь вывод: "армяне имеют право аннексировать столько территорий Азербайджана, сколько сумеют"1.

То, что подобные представления мало связаны с реальной историей и исторической наукой, в данном случае не имеет значения. Главное другое — основанные на таких представлениях мифологемы были успешно использованы в качестве этномобилизующих факторов в развертывании карабахского движения в Армении и сепаратистского движения в Нагорном Карабахе.

Не менее успешно они используются и сегодня, чтобы помешать межнациональному диалогу, созданию атмосферы взаимной заинтересованности в мирном и взаимоприемлемом урегулировании конфликта. Свидетельством тому служат все новые исторические обоснования территориальных притязаний, публикуемые армянскими авторами в последние месяцы.

Недавняя полемика на страницах "Независимой газеты" вокруг вопроса о признании Турцией геноцида армян продемонстрировала, насколько далеко заходят политико-исторические амбиции иных авторов. Один из них считает уместным "обратиться к истории утраты и восстановления территории евреев, также подвергшихся перманентному геноциду. Известно, что спустя более двух тысячелетий после падения Израильского царства решением ООН от 29 ноября 1947 года было создано государство Израиль. Хотя геноцид евреев в XX веке осуществлялся в фашистской Германии и на территории некоторых других стран, государство Израиль было образовано на исторической родине этого народа. Геноцид же армян осуществлялся непосредственно на их исторической родине. Понятно, что данная проблема должна найти свое справедливое правовое решение"2.

Прослеживается "интересная" логика: для восстановления справедливости в отношении евреев, пострадавших в годы Второй мировой войны, лишили родины весь народ Палестины, имевший несчастье жить на земле, на которой тысячелетия назад существовало Израильское царство. И теперь уже палестинцы в течение последних 50 лет борются за восстановление справедливости.

По той же логике для осуждения преступлений, совершенных в отношении армян в годы Первой мировой войны, необходимо расчленить Турецкую республику, а заодно разобраться с Азербайджаном и восстановить, наконец, Армянское царство полуторатысячелетней давности. Хочется думать, что контрпродуктивность такой логики, воссоздающей средневековые представления о справедливости, возмездии и восстановлении исторических "прав", очевидна и не нуждается в особых комментариях.

Сердцевину армяно-азербайджанских идеологических противоречий составил конфликт исторических прав двух народов на территорию Нагорного Карабаха. В их основе лежат избирательные апелляции к различным периодам истории края, умолчание обо всем, что не вписывается в соответствующую систему обоснований эксклюзивных исторических прав. Поскольку вся интрига идеологической борьбы такого рода строится на бесконечном "удревлении" своих прав и опровержении аргументов другой стороны, то любая политическая дискуссия, основанная на произвольных исторических доводах, оказывается совершенно бесплодной.

В течение минувших лет мы не раз убеждались в том, как конъюнктурные, политически ангажированные толкования этнической истории, используемые в территориальных спорах, становятся лишь средством их разжигания. Они не конструктивны по своей природе и не могут служить основанием для чьих-либо исключительных прав на ту или другую территорию.

Исторические судьбы азербайджанцев и армян Карабаха настолько переплетены и интегрированы в едином природно-хозяйственном, политическом и культурном пространстве региона, что каждый раз, когда в течение минувшего века пытались его этнополитически расчленить, подобные попытки неизбежно приводили к катастрофическим последствиям для обоих народов. В этом смысле карабахский конфликт лишь подтверждение хорошо известной истины: использование исторических аргументов в пользу одной из враждующих сторон оборачивается несправедливостью и жестокостью в отношении другой. "Обращение к данным этногенеза для разрешения этнополитических споров не только бесполезно, но и вредно: оно лишь запутает и усугубит их"3.

Каждый народ имеет собственное видение своей истории (то или иное толкование прошлого — вопрос совести и профессиональной этики идеологов и ученых). Однако, когда с помощью манипуляций историческими фактами обосновываются исключительные преимущества одного народа перед другим, возникает конфликтная ситуация. Но еще хуже, если не сказать — преступнее, когда эти манипуляции стремятся перенести на живую ткань социальной жизни, а геополитические реалии силой подгоняются под амбициозные, этноцентристские представления о национальном благополучии и величии своего народа в ущерб другим народам.

Карабахский конфликт, даже если ограничиться его рассмотрением в виртуальной плоскости многолетней информационной войны, идеологических дискуссий и псевдоисторических споров, трагичен и для Азербайджана, и для Армении. Обе страны на протяжении веков прошли через тяжелейшие исторические испытания и ценой огромных жертв сумели сохранить свою этничность и культуру, а ныне, отравленные враждой, оказались заложниками собственной исторической памяти. Вернее, тех ее наслоений, которые словно специально нацелены на взаимное отрицание и в таком исполнении их энергично эксплуатируют противостоящие идеологи и политики.

Ясно, что предлагаемые на основе субъективных интерпретаций исторического прошлого политические решения абсолютно непродуктивны и бесперспективны.

Энергия отрицательных эмоций, негативные идеологемы, мифы и антиценности, накопленные в армяно-азербайджанской культуре войны, уже сыграли свою разрушительную роль в разжигании и нагнетании карабахского конфликта. Но теперь они же создают труднопреодолимые препятствия на пути его мирного урегулирования, так как мешают людям разглядеть связь их жизненных интересов с подлинными причинами этого противостояния, возможность сделать реальные шаги навстречу друг другу.

За видимой стороной конфликта (борьба за воссоединение Нагорного Карабаха с Арменией, избавление от азербайджанского гнета, спасение от геноцида и тому подобные мифы) скрыт иной, как уже отмечалось, геополитический смысл этого противостояния. Но суть — в стремлении радикально изменить исторически сложившуюся этнополитическую конфигурацию восточного сектора Южного Кавказа, насильственно расширить "жизненное пространство" Армении в ущерб Азербайджану. Карабахский конфликт не просто столкновение двух государств по поводу спорной территории. Это геополитическое противостояние, затрагивающее стратегические основы существования Азербайджанской Республики.

Установив военный контроль над Нагорным Карабахом, Армения сделала уязвимой не только обширную равнинную зону карабахского региона Азербайджана. Учитывая географическое положение мятежной территории, понимаешь, что становится незащищенной едва ли не вся республика, ее важнейшие хозяйственные объекты, транспортные и энергетические коммуникации и мощности, сама мирная жизнь населения. А захват районов Азербайджана, прилегающих к Нагорному Карабаху, и выход армянских войск к границе с Ираном делает еще более уязвимым и ее внешнеполитическое положение.

Таким образом, грубо нарушен суверенитет Азербайджанской Республики, а вместе с этим серьезнейшей угрозе подвергается ее государственная безопасность. Речь идет о геополитическом измерении национальной безопасности, включающий вопросы физического выживания государства, защиты его суверенитета и территориальной целостности, способности обеспечить неприкосновенность своих границ, без чего невозможно полнокровное функционирование любой страны.

История межкавказских отношений, включая и опыт, накопленный в постсоветский период, свидетельствует, помимо всего прочего, о следующем. Во-первых, стратегическая безопасность региона и его мирное развитие немыслимы без надежной безопасности (во всех ее измерениях) каждого субъекта. И чем надежнее защищены национальная безопасность, территориальная целостность суверенных государств и законные права проживающих в них национальных меньшинств, тем большую жизнеспособность будут приобретать общекавказские приоритеты экономики, политики, культуры.

Во-вторых, национальная безопасность каждой страны недостижима в отдельности. Народы и государства региона связаны по принципу сообщающихся сосудов. Важнейшими условиями мира и стабильности на Кавказе в равной мере являются взаимное уважение существующих границ и суверенитетов, учет интересов безопасности друг друга, а также восстановление межнационального, межэтнического диалога культур — основной компоненты общей кавказской идентичности, которую, безусловно, необходимо возродить. Более того, преодоление кризиса кавказской идентичности, возникшего на фоне разорванного информационного поликультурного пространства, наполнение этой идентичности новым демократическим содержанием, утверждающим толерантность в межкавказских отношениях — путь, который нельзя обойти, если мы хотим достичь необходимого уровня взаимного доверия и воссоздать атмосферу исторической близости кавказских народов.

Общество не должно оставаться в стороне от этих усилий. Некоторые вещи нельзя оставлять на попечение политиков и дипломатов. Ибо этнокультурные различия, этноидеологоческие и этноисторические расхождения зачастую оказываются более глубокими и непримиримыми, нежели различия между политическими интересами и идеологиями. Стало быть, обществам, интеллигенции, этнополитическим элитам обеих республик необходимо пройти свою часть пути навстречу друг другу, добиваясь деполитизации этнического сознания и психологии. Демилитаризация межнациональных конфликтов должна сопровождаться демонтажем культуры вражды, иначе миротворческие усилия не принесут ожидаемых результатов.

Основные параметры мирного урегулирования конфликта должны определяться самими азербайджанским и армянским обществами на основе глубокого переосмысления его причин и последствий, а также оценки действительных возможностей взаимоприемлемых компромиссов. Если само армянское общество обуздает агрессивный ирредентизм, то оно откроет встречное движение к прочному миру в регионе. Самостоятельно выраженная воля к достойному миру — единственный способ освободиться от незавидного положения заложников геополитического соперничества крупных держав.

Главное признать то, что с какой бы стороны ни подходить к армяно-азербайджанскому противостоянию, выход из него надо искать в пределах принципов международного права. И это должно быть понято самим обществом, его неформальными структурами, усвоено массовым сознанием. Любое усилие узаконить в глазах общества результаты военной агрессии лишь умножает конфликтогенный потенциал постконфликтной ситуации, подталкивает ее к новым осложнениям, усиливает зависимость противоборствующих сторон от внешних сил.

Освоение конструктивных подходов к карабахскому урегулированию может оказаться плодотворным, если верх возьмет прагматическое восприятие национальных интересов и потребностей. В свою очередь, это потребует от общества больших внутренних усилий по переориентации национального самосознания противостоящих сторон с этноисторических ценностей на политические, социально-экономические ценности. Разумеется, для этого необходимы огромные нравственные усилия, гражданская мудрость и мужество. Ведь речь идет о выработке в обществе таких представлений об оптимизации исхода конфликта, которые основывались бы не на том "как нам хочется", а на сочетании взаимно возможного и необходимого.

Несмотря на продолжающуюся информационную войну (может быть, менее интенсивную, чем в прежние годы), сквозь дымовую завесу идеологической канонады появляются сигналы более трезвого понимания того, что на самом деле мешает процессу урегулирования. Здравая мысль армянского автора о том, что будущее армянского государства не следует искать "там, где его нет" — в прошлом, основана на реалистической оценке основной предпосылки геополитической стабильности: "Исторический опыт показывает, что определенная стабильность в южнокавказском регионе сохраняется тогда, когда Армения, Азербайджан и Грузия находится в общей системе безопасности"4.

Не оставляет равнодушных открытое письмо большой группы представителей армянской национальности, пострадавших в результате трагических событий межнационального конфликта, многие из которых, судя по подписям, — выходцы из Азербайджана, в частности, из Баку. Письмо адресовано президентам государств-участников Договора о коллективной безопасности: России, Казахстана, Беларуси, Кыргызстана, Таджикистана, Армении. В нем, в частности, говорится: "Воинствующий сепаратизм в Карабахе на годы превратил армян и азербайджанцев в непримиримые противоборствующие стороны, перечеркнув все доброе и святое, что было в нашей жизни. В результате этого вооруженного конфликта, унесшего десятки тысяч жизней ни в чем не повинных людей, Армения контролирует не только Карабах, но и прилегающие азербайджанские территории. Но кому от этого стало лучше? Армянам, живущим в Армении? Население республики за счет чудовищной миграции уменьшилось почти в два раза. А в Карабахе от 160-тысячного населения осталось около 20 тысяч.

"Враждебное окружение" и "экономическую блокаду" Армения устроила себе сама. Наверное, невозможно ожидать доброго отношения от соседнего государства, часть территории которого ты захватил... Нам кажется, что сегодня в рамках содружества можно было бы вести такую экономическую политику, при которой никому не было бы выгодно не только находиться, но и развязывать любой вооруженный конфликт"5.

Думается, что ни пресса, ни публичные выступления и заявления политиков, ни материалы многих аналитиков далеко не в полной мере отражают реальное отношение различных слоев общества к проблеме карабахского урегулирования. Порой на уровне частного мнения люди проявляют гораздо больше здравого смысла и реализма.

Несколько лет назад Институт общественно-политических исследований и информации совместно с Институтом археологии и этнографии (оба института входят в Национальную академию наук республики) под руководством автора этих строк провел этносоциологическое исследование постконфликтной ситуации в Азербайджане.

Вот некоторые результаты этого вполне репрезентативного исследования. 46,9% опрошенных азербайджанцев, представляющих различные категории и слои населения, а также регионы республики, считают категорически недопустимым применять насилие в межнациональном конфликте. В качестве самообороны или ответной меры насилие допускают соответственно 13,1 и 14,2%. А возможность возобновления вооруженного конфликта с Арменией — около 47% респондентов. Возобновление карабахской войны маловероятным считают 16,8% участников опроса. И лишь 4,9% составляют оптимисты, полагающие, что возобновление войны невозможно. Приведенные ответы — явное свидетельство недоверия общества к возможностям политического урегулирования конфликта и серьезных сомнений опрошенных в готовности Армении к политическим компромиссам.

На вопрос: "Каким вы предпочитаете видеть политическое будущее Нагорного Карабаха?" 74,3% респондентов-азербайджанцев ответили, что видят его частью страны без какого-либо особого статуса, 19,6% полагают возможным предоставление Нагорному Карабаху автономного статуса в рамках унитарного азербайджанского государства. Затруднились ответить 4,4% респондентов.

Эта позиция свидетельствует, что абсолютное большинство азербайджанцев не намерено мириться с потерей Нагорного Карабаха. Но в то же время люди лишены соответствующей информации, у них нет необходимых представлений о возможностях компромиссных подходов к урегулированию.

Отношение азербайджанцев к возможному возвращению армян, покинувших Азербайджан во время конфликта, отражено следующим образом: 37,9% опрошенных считает такое возвращение возможным, если будут созданы аналогичные условия для возвращения азербайджанцев в Армению; 31,3% полагают, что возвращение возможно, но при условии, если вернувшиеся будут соблюдать конституцию и законы Азербайджанской Республики (т.е. признают Нагорный Карабах частью ее территории); 29% респондентов считает возвращение армян невозможным ни при каких условиях.

Судя по ответам, большинство азербайджанцев не испытывают враждебности к бывшим гражданам республики армянской национальности и согласны на их возвращение при соблюдении принципа справедливости.

Ключевой вопрос — хотят ли азербайджанцы войны? Результаты опроса склоняют к отрицательному ответу. Узнать о том, чего хотят азербайджанцы, можно познакомившись с их мнением о том, "возможно ли восстановление мира и согласия в отношениях между азербайджанцами и армянами?". 37,9% респондентов уверены в возможности восстановления добрых отношений. Вместе с теми, кто надеется на мир и согласие между азербайджанцами и армянами (36%), они составляют 73,9% опрошенных. Сомневающихся в возможности положительного развития событий — 14,5%. Убежденных в том, что восстановление мира и согласия невозможно, лишь 3,8%.

Однако если события будут развиваться по худшему сценарию, то готовность принять личное участие в боевых действиях выразили около 42% опрошенных; 47% предпочли бы не участвовать в войне; а 10,7% затруднились дать определенный ответ на этот вопрос.

Здесь есть над чем поразмыслить и политикам, и ученым, и тем, кто рассчитывает на радикальные методы достижения мира, и тем, кто полагает (или надеется), что у азербайджанцев не хватит решимости взять в руки оружие. Для обеих сторон конфликта должно быть очевидным: неопределенность перспектив постконфликтной ситуации контрпродуктивна.

Необходим современный, ориентированный на демократические ценности диалог, направленный на поиск взаимоприемлемых подходов к урегулированию, ориентированный на подведение черты под вековой рознью. Идеология этого поиска должна опираться на внутринациональный диалог по обе стороны конфликта, нацеленный на освобождение массового сознания от "образов врага", ложных стереотипов и амбиций.

Мы (с полным на то основанием) связываем успешное завершение переговорного процесса с демократической перспективой развития общества. Но нелишне напомнить, что как раз резкий переход от авторитарного, командно-административного режима к относительно демократическим условиям вызвал в обществе столь низменные страсти, что они пробудили зловещие силы межнациональных и межобщинных распрей. И для того чтобы эти страсти погасить, с обеих сторон необходима политическая воля к взаимоприемлемому и достойному миру.

Процесс этот очень сложный и трудный для обеих сторон. Но иного цивилизованного пути в пределах правового поля не существует. Осознание этого и азербайджанской, и армянской элитами, интеллигенцией обеих стран — важнейшая предпосылка конструктивного диалога между двумя нациями. Через диалог и могут появиться новые возможности переговорного процесса.

За мир надо бороться. Вопреки некоторым утверждениям, мирные возможности не только не исчерпаны, но едва использованы. Речь идет о движении самого общества, его здравомыслящих сил за справедливое урегулирование карабахского конфликта мирным путем. Ибо нет такого военного решения, которое гарантировало бы участникам противостояния мирную перспективу.


1 Зверев А. Этнические конфликты на Кавказе, 1988—1994. В кн.: Спорные границы на Кавказе. М., 1996. С. 13.

2 Карапетян Л. Позиция безнравственная и бесперспективная // Независимая газета, 21 апреля 2001.

3 Арутюнов С.А. Этногенез, его формы и закономерности // Этнополитический вестник России, 1991, № 1. С. 97.

4 Шахназарян Д. Армения на пороге XXI веке // Независимая газета, 26 января 2000.

5 Независимая газета, 8 июня 2001.


SCImago Journal & Country Rank
  •  Санки елочка  и деревянные санки в розницу по оптовым ценам dom-elki.ru
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL