НАЦИОНАЛЬНОЕ САМООПРЕДЕЛЕНИЕ В СТРАНАХ ЗАКАВКАЗЬЯ: РОЛЬ МЕЖДУНАРОДНОГО СООБЩЕСТВА В РЕШЕНИИ ПРОБЛЕМЫ

Мегуми НИСИМУРА


Мегуми Нисимура, доцент факультета международной политики и экономики Университета Нисогакуся (Токио, Япония)


Введение: проблемы и реальное положение дел

На основе анализа ситуации в Нагорном Карабахе, Абхазии и Северной Осетии мы попытаемся обозначить подход международного сообщества к проблеме национального самоопределения. В этой теме можно выделить два аспекта. Во-первых, у международного сообщества до сих пор нет соответствующих норм, регулирующих противоречащие друг другу положения о территориальной целостности государств и о самоопределении наций. И хотя некоторые исследования и показали всю непоследовательность политики международного сообщества относительно обсуждаемых вопросов, однако упоминаний о положении дел в этой области в закавказских республиках после окончания "холодной войны" почти нет.

Во-вторых, многие исследователи отмечают, что в настоящее время международные "игроки" не пришли к консенсусу в вопросе о подходах к проблеме национального самоопределения1. Вместе с тем очень мало говорится о последствиях, которые в результате такой противоречивой политики проявились в самом регионе, то есть именно там, где и происходят конфликты. Эта статья ставит задачу проанализировать влияние многообразных подходов международного сообщества к вопросу о самоопределении на внутреннюю политику как государств, от которых пытаются отделиться их бывшие автономии, так и самих сепаратистов.

Нагорный Карабах, Армения, Азербайджан: политика нетерпимости

Внутренняя политика и планы Минской группы: 1995—1998 годы

Парадокс в том, что, несмотря на какую-никакую, но все-таки "победу" Армении в карабахской войне и подписание соглашения о прекращении огня, позиции президента республики Л. Тер-Петросяна начали расшатываться. Это можно объяснить борьбой за государственную власть, коррупцией, спадом экономики. В декабре 1994 года Тер-Петросян временно приостановил деятельность Армянской революционной федерации "Дашнакцутюн" и дал указание арестовать ее лидеров, обвинив их в попытке покушения на жизнь высокопоставленных лиц, а также в участии в других террористических актах и в связях с наркобизнесом. В результате парламентских выборов (июль 1995 г.), организация и ход которых подверглись резкой критике международного сообщества, пропрезидентское объединение "Республика" получило контроль над парламентским большинством2.

Легитимность Тер-Петросяна была поставлена под вопрос и на президентских выборах, состоявшихся 22 сентября 1996 года. После того как Центральная избирательная комиссия объявила их результаты — победил Тер-Петросян, набравший 51,75% голосов — в здание парламента, где размещался и Центризбирком, ворвалась толпа: люди хотели удостовериться в правильности подсчетов. Тер-Петросян объявил о введении чрезвычайного положения, и лишь с помощью силовых методов удалось восстановить порядок.

Что же касается Азербайджана, то эта республика, казалось, начала приобретать значение центра стратегических интересов великих держав в регионе в основном благодаря своим нефтяным запасам на Каспии. В сентябре 1994 года правительство страны и крупные западные нефтяные компании подписали "контракт века". В октябре 1995 года последовало соглашение между правительством республики и Азербайджанской международной операционной компанией (АМОК) о транспортировке ранней нефти по двум направлениям: через российский порт Новороссийск и по территории Грузии в Джейхан, турецкий порт на Средиземном море.

Повышенный интерес Запада к Азербайджану проявился во время лиссабонского саммита (1996 г.). Представители крупных западных государств попытались принять так называемые "лиссабонские принципы" по Нагорному Карабаху, предусматривавшие территориальную целостность Азербайджана, полную автономию Нагорного Карабаха, гарантию безопасности армянскому народу. Тер-Петросян наложил на эти предложения вето, аргументируя свое несогласие с ними тем, что в таком случае статус Нагорного Карабаха будет предопределен заранее, тогда как его целесообразно определить позже — на совещании Минской группы. И все-таки сторонам удалось договориться о том, что эти принципы будут фигурировать, но только как личная инициатива председателя ОБСЕ3.

В начале 1997 года ОБСЕ изменила состав сопредседателей Минской группы: в нее вошли США, Франция и Россия. Через некоторое время, в мае того же года, новые сопредседатели этой международной структуры внесли ряд предложений, основные пункты которых предусматривали следующее развитие событий. Первый этап — вывод военных сил Нагорного Карабаха с оккупированных территорий Азербайджана, возвращение беженцев, развертывание международных миротворческих сил, прекращение Азербайджаном блокады Армении. Второй этап — конфликтующие стороны начинают переговоры по статусу Нагорного Карабаха, Шуши и Лачинского коридора. И, наконец, эти переговоры должны проходить по четкому графику, а вопрос о статусе Нагорного Карабаха подлежит дальнейшему обсуждению4.

Осенью 1997 Тер-Петросян организовал в проправительственных средствах массовой информации страны открытые дебаты по предложениям Минской группы. Во-первых, по его мнению, война задержала экономическое развитие Армении и Нагорного Карабаха. Для Армении конфликт стал тормозом на пути нормализации отношений с Азербайджаном и Турцией, таким образом лишив ее возможности развивать экономические отношения с этими странами: для привлечения крупных западных инвестиций необходим прочный мир. Во-вторых, международное сообщество не будет долго терпеть создавшееся положение, так как такой статус-кво несет угрозу нефтяным интересам Запада, региональному сотрудничеству и сохранению безопасности. И последнее: Азербайджан, получив весомые доходы от добычи нефти на Каспии, сможет направить эти средства на усиление собственной армии, и таким образом появится угроза нынешнему положению Армении5.

Однако власти Нагорного Карабаха решительно отвергли поэтапный подход. Они заявляли, что вывод армии Нагорного Карабаха с оккупированных территорий будет выгоден лишь Азербайджану, но никаких гарантий безопасности самому Нагорному Карабаху не даст. По их мнению, статус Нагорного Карабаха необходимо определить исключительно с позиции силы. Верхушка правительства при Тер-Петросяне, включая премьер-министра и бывшего "президента" Нагорно-Карабахской Республики Роберта Кочаряна, министра обороны Вазгена Саркисяна, а также министра внутренних дел и национальной безопасности Сержа Саркисяна, поддержала руководство Нагорного Карабаха. Р. Кочарян заявил, что Армения сможет возродить экономику и нормализовать отношения с Турцией и Азербайджаном и без урегулирования конфликта. Хотя нефть и обогатит азербайджанские правительственные "кланы" и "семью", но коррупция — непреодолимый барьер на пути укрепления государственных структур, в том числе и армии этой страны6.

На заседании Совета национальной безопасности Армении, состоявшемся 7—8 января 1998 года, разногласия в правительстве республики стали явными, а дебаты приобрели более широкий размах. В то время как пропрезидентское общенациональное движение (АОД) и Социал-демократическая партия Армении поддерживали Левона Тер-Петросяна, другие крупные партии, такие как Республиканская партия, Армянская революционная федерация "Дашнакцутюн" (АРФД) и Национально-демократический союз (НДС), а также крупная неправительственная организация ветеранов карабахской войны — объединение "Еркрапа", выступили против "капитулянта" Тер-Петросяна. После ряда покушений на жизнь высокопоставленных чиновников позиция Тер-Петросяна расшатывалась, что называется на глазах. 2 февраля 1998 года 40 депутатов парламента вышли из АОД и присоединились к "Еркрапа". На следующий день Тер-Петросян был вынужден подать в отставку. На выборах, проходивших в марте 1998 года, новым президентом республики был избран Роберт Кочарян7, то есть Л. Тер-Петросян и его сторонники проиграли даже в ходе решающих дебатов внутри страны.

В свете всех этих изменений во внутренней жизни Армении российское правительство пришло к выводу, что необходимо возобновить мирные переговоры. Со своей стороны правительство США признало, что нефть не может быть единственной ставкой в переговорном процессе. В ноябре 1998 года сопредседатели Минской группы внесли еще одно предложение: так называемый "общегосударственный" подход, при котором Азербайджан и Нагорный Карабах создадут общее государство. Скорее всего, это предложение учитывало прецедент, уже имевший место в международной практике: подобное предложение было сделано в отношении Приднестровья. Однако на сей раз участники переговорного процесса не хотели даже упоминать термин "автономия", дискредитированный в политическом плане. Но вместе с тем никто не знал точно, что же означает понятие "общее государство". Кроме того, предлагали обсудить пакет документов, в который входили и другие важные вопросы8.

Возможно, и не удивительно, что к этому предложению Армения отнеслась весьма благосклонно. Крупные политические партии страны, в том числе АРФД, НДС и Республиканская партия, в состав которой уже вошло движение "Еркрапа", выразили ему общую поддержку: ведь оно предусматривало обсуждение важных вопросов, давно отстаиваемых армянской стороной9. И не только лидеры самой Армении, но и сторонники жесткой линии в Нагорном Карабахе это предложение поддержали. Например, бывший "министр обороны" Нагорного Карабаха Самвел Бабаян, выступая 21 декабря 1998 года в Ереванском университете, дал понять, что не будет возражать против нового предложения Минской группы, хотя он решительно отвергает идею о передаче Азербайджану Лачинского коридора и Кельбаджара10. Другие лидеры Нагорного Карабаха также открыто поддержали идею "общего государства", но с оговорками, касающихся деталей предоставления гарантий безопасности, а также полномочий в решении внешнеполитических вопросов и определения политического статуса 11.

Однако на этот раз тормозом в минском переговорном процессе стали события в самом Азербайджане. Летом 1998 года оппозиционные партии республики усилили требования прекратить давление, оказываемые на них со стороны правительства. 12 сентября они организовали демонстрацию, в которой, как сообщали, приняли участие от 70 до 200 человек. В результате столкновений с полицией ряду участников этого выступления были нанесены телесные повреждения12.

Президентские выборы, состоявшиеся в октябре 1998 года, также были подвергнуты резкой критике не только оппозиционными партиями, но и международным сообществом. Внутренние проблемы заставили главу республики Г. Алиева более осторожно отнестись к выдвинутому в Минске предложению об общем государстве. Вскоре, после того как в прессу просочилось сообщение о предложении Минской группы, свои возражения высказало и Движение за демократию. Даже лидеры правящего блока "Единство" проявили осторожность. В ноябре 1998 года, как раз после тех самых критически оцененных президентских выборов, руководство страны, обеспокоенное напряженной внутриполитической обстановкой, выдвинуло ряд серьезных оговорок. Считалось, что любые действия, рассматриваемые как уступка Нагорному Карабаху со стороны Азербайджана, вызовут недовольство народа. Решив для себя вопрос в разрез с предложениями Минской группы, правительство Г. Алиева публично заявило о своем несогласии и отказалось принять их13.

Надежды и реальность: ход событий после 1999 года

Внутриполитическая обстановка в обеих странах заставила лидеров и Армении и, Азербайджана вести переговоры с позиции силы, но даже иной, более достойный подход к преодолению противостояния между ними не мог изменить экономического положения в этих республиках. Статистические данные со всей очевидностью говорили о нищенском положении населения в обеих странах. В 1992 году производство валового внутреннего продукта (ВВП) в Армении снизилось на 50%. Правда, в 1994 году наметилась тенденция к некоторому оживлению в сфере производства, однако в 1997 году ВВП вырос лишь на 3,3%, а уровень инфляции достиг 21%. И хотя Международный валютный фонд был доволен проводимой правительством финансовой и налоговой политикой, она привела к ухудшению положения населения и к снижению заработной платы. Например, согласно данным Программы развития ООН (ПРООН), в 1998 году доход 41% семей в Армении составлял менее 31 долл. на человека. И не удивительно, что сложившаяся ситуация вызвала массовую эмиграцию населения. По неофициальным данным, с конца 80-х годов страну покинуло более 400 тыс. человек. Для государства с населением в 3,5 млн. человек цифра довольно впечатляющая. В основном уезжали в Россию.

В таком обнищавшем обществе для людей, которые каждый день должны были бороться за свое существование, положение Нагорного Карабаха уже не имело первостепенного значения. По данным опросов, проведенных в мае 1990-го и октябре 1992 года среди приблизительно 550 армянских руководителей, ученых, журналистов, партийных лидеров вопрос о Нагорном Карабахе занимал по значимости третье место. А в 1998 году респонденты в качестве основных выделяли экономические проблемы и практически никто не относил к числу приоритетов карабахский конфликт14.

Аналогичным, если не хуже, было положение и в Азербайджане. Согласно такому глобальному показателю, как индекс развития человеческого потенциала (ПРООН), эта республика занимает 103-е место в мире, а Армения 87-е. И весьма серьезная проблема в Азербайджане связана с разработкой запасов каспийской нефти. Еще в 1998 году финансовый кризис в Юго-Восточной Азии вызвал падение мировых цен на нефть до 10 долл. за баррель. Несмотря на то что в 1999 году наметилась тенденция роста цен, энтузиазм по поводу нефтяных перспектив страны начал падать: возникли вопросы по качеству и количеству каспийской нефти, не радовала и стоимость ее будущей добычи. Недовольство и отчаяние охватило деполитизированный и обнищавший средний класс, который прежде всегда был основным сторонником Алиева15.

Итак, после того как провалились оба предложения Минской группы, ее сопредседатели пришли к выводу, что президенты двух стран должны выработать положения, предусматривающие уступки с обеих сторон. В апреле 1999 года на встрече в Вашингтоне, посвященной 50-й годовщине создания НАТО, Мадлен Олбрайт, в то время госсекретарь США, имела беседу с президентом Азербайджана Г. Алиевым. Позднее Р. Кочарян и Г. Алиев договорились о прямых переговорах по Нагорному Карабаху. С тех пор президенты двух стран неоднократно встречались на нейтральной территории: в Москве, Женеве, Грузии. На этих встречах они обсуждали ряд возможных уступок. Среди них звучал и территориальный вопрос: речь шла о территориальных компромиссах, касающихся не только оккупированных районов Азербайджана. И до трагических событий, случившихся в конце октября 1999 года, западное сообщество довольно оптимистично смотрело на развитие переговоров. 27 октября заместитель госсекретаря США Строуб Талбот в ходе своего визита в Ереван обсудил ряд вопросов с руководством Армении. Однако буквально через час после этой встречи в здание парламента республики ворвались неизвестные и в упор расстреляли премьер-министра страны Вазгена Саркисяна, председателя парламента Карена Демирчяна и еще несколько человек16.

После этой трагедии правительство Армении было крайне обеспокоено. Как сообщалось, между Р. Кочаряном и объединением "Еркрапа" возникли разногласия относительно расследования октябрьского нападения, а также началась борьба за власть между тем же Р. Кочаряном и назначенным на пост премьер-министра страны Арамом Саркисяном. Однако в начале весны 2000 года президент сумел укрепить свою власть.

Процесс дискредитации противников Р. Кочаряна шел и в Нагорном Карабахе. В июне 1999 года "президент" Нагорно-Карабахской Республики Аркадий Гукасян сменил "премьер-министра": из-за разногласий по вопросам экономической политики Жирайр Погосян, якобы сторонник бывшего "министра обороны" Бабаяна, "уступил" пост Анушвану Даниеляну. 22 марта 2000 года неизвестные совершили покушение на жизнь "президента" Гукасяна, серьезно ранив его. В течение нескольких дней Бабаян и его сторонники были арестованы по обвинению в организации покушения на жизнь "президента". На "парламентских выборах", состоявшихся в июне 2000 года, куда сторонников жесткой линии практически даже не допустили, ситуацию контролировали приверженцы действующей власти17. В ходе этих выборов Р. Кочарян был на стороне Гукасяна. Следовательно, руководство Нагорного Карабаха и его "парламент" выступили за решение вопросов по "сценарию", предложенному в ходе переговорного процесса Минской группой. В начале апреля, когда сторонники жесткой линии в Нагорном Карабахе были подавлены, Р. Кочарян сообщил сопредседателям Минской группы, что внутренние проблемы решены и препятствий для ведения переговоров больше нет. С того времени встречи президентов Армении и Азербайджана возобновились.

Между тем крупные международные организации, в том числе ПРООН, Управление верховного комиссара Организации Объединенных Наций по делам беженцев (УВКБ), Европейский союз и другие международные неправительственные структуры активно занялись реабилитацией ситуации и оказанием гуманитарной помощи Азербайджану и Армении. Однако необходимо учитывать, что деятельность международных организаций имеет свой предел. Во-первых, по внутриполитическим причинам гуманитарная помощь Америки Азербайджану и Армении пошла "вкривь и вкось". Известная 907-я поправка к "Акту о поддержке свободы", который был принят в 1992 году, налагала санкции на Азербайджан и запрещала оказывать помощь его правительству "до информирования Конгресса [президентом США] о том, что правительство Азербайджана действительно предпринимает шаги к снятию блокады и прекращению применения силы против Армении и Нагорного Карабаха". И хотя финансирование местных неправительственных азербайджанских организаций запрещено не было, 907-я поправка вызвала возмущение азербайджанских чиновников и жителей республики18.

Во-вторых, международное сообщество строго соблюдало положение о территориальной целостности Азербайджана и никакой деятельности на территории Нагорного Карабаха не вело. Исключение составляли лишь неправительственные организации, которые финансировало американское Агентство международного развития (USAID), а также международные НПО, имевшие на то свои собственные средства, например, Международный комитет Красного Креста или Международная гуманитарная ассоциация "Врачи без границ"19. Таким образом, все щедрые гранты не были направлены на развитие гражданских структур.

В свете этих политических тонкостей лишь небольшое число организаций проявляли в Армении и Азербайджане активность, направленную на укрепление доверия на низовом уровне. Например, фонд "Евразия" одобрил "Программу сотрудничества на Южном Кавказе" с использованием грантов Агентства международного развития для укрепления связей между различными профессиональными организациями закавказских стран. Программа предусматривала налаживание прочных контактов между специалистами и координацию отличающихся друг от друга государственных норм и стандартов20. Но в данном случае речь не шла о налаживании связей между армянами Нагорного Карабаха и азербайджанцами. И даже если местные НПО и признавали необходимость развивать такие контакты, то в одиночку сделать это было трудно, поскольку практически все проекты местных структур третьего сектора финансировались международными организациями.

По-видимому, единственной местной неправительственной организацией, которая занималась развитием таких связей независимо от международного сообщества, был Фонд против нарушения закона. С 1990 года фонд занимается обменом военнопленных. Благодаря накопленному за это время опыту и близким контактам с неправительственными организациями Азербайджана, такими как, например, Центр по правам человека, возглавляемый Эльдаром Зейляновым, фонд постепенно завоевал моральную поддержку обеих конфликтующих сторон — Нагорного Карабаха и Азербайджана. На июнь 2000 года при участии фонда было обменено уже более тысячи военнопленных. И хотя обмен военнопленными — один из ключевых аспектов деятельности по укреплению доверия, международное сообщество не уделяет этому делу должного внимания. Фонд также поддержал проведение конференции, на которой представители правительств, международного сообщества и местных НПО смогли обсудить вопрос об исчезновении людей в ходе войны и обменяться информацией по этой проблеме. Однако Лариса Аравердян, представитель фонда, в своем выступлении отметила, что эта тема совершенно не интересна международным организациям21.

Грузино-абхазский конфликт: дипломатия "двойного стандарта"

Между Западом и Россией (1995—1999)

Россия настаивала на проведении переговоров между противоборствующими сторонами. В конце 1993 года переговоры по абхазскому урегулированию начались под эгидой ООН в Женеве. И уже в ноябре того же года участники конфликта подписали меморандум, предусматривающий неприменение силы, возвращение грузинских беженцев, создание многосторонней комиссии по урегулированию противостояния. Между тем Совет Безопасности ООН принял ряд постановлений. Первое из них, определявшее полномочия военных наблюдателей, в силу так и не вошло: его реализации помешали развернувшиеся в регионе события. Тем не менее в мае 1994 года Совет Безопасности ООН принял еще одно решение, согласно которому число наблюдателей увеличили до 136. Они получили право (и соответствующие инструкции) контролировать исполнение соглашения о прекращении огня и сотрудничество с миротворческими силами СНГ. В июне 1994 года Россия разместила в регионе пять батальонов своих миротворческих сил, однако, несмотря на принятые ООН постановления, совместную деятельность миссии этой организации в Грузии и миротворческих сил СНГ наладить не удалось22.

Да и вообще, что касается переговоров в Женеве, то практически с самого начала они зашли в тупик. Так, в феврале 1994 года при финансовой поддержке России и УВКБ ООН было достигнуто соглашение о возвращении грузинских беженцев. И уже 4 апреля противоборствующие стороны договорились о создании четырехсторонней комиссии по их возвращению. Однако, по всей видимости, у абхазской стороны не было особого желания впускать их на свою территорию в большом количестве. Обсуждение этого вопроса в рамках четырехсторонней комиссии особых результатов не принесло, и в конце лета 1995 года работа комиссии была приостановлена. В мае 1998 года в Гальском районе произошло еще одно военное столкновение. И еще 30 тыс. грузин, многие из которых вернулись в район уже после того, как соглашение о прекращении огня вошло в силу, вновь вынуждены были покинуть родину. Несмотря на то что противоборствующие стороны договорились не возобновлять военные действия, ни одно из соглашений, включая и соглашение о возвращении беженцев, по существу, выполнено не было.

Ключевой вопрос — политический статус Абхазии — в рамках Женевских переговоров обсуждался при посредничестве России. В 1995 году, когда на пост министра иностранных дел страны был назначен Евгений Примаков, российское правительство начало активно заниматься урегулированием конфликтов на территории бывшего Советского Союза, в том числе в Абхазии и Приднестровье.

Весной 1995 года международное сообщество, особенно Россия, требовало от грузинского правительства определить наконец свою позицию по вопросу о конституционном статусе Абхазии. В мае Тбилиси и Москва подписали меморандум о создании асимметричной грузинской федерации по образцу Российской Федерации, который был горячо поддержан ООН. Предполагалось, что в составе Грузии будут субъекты с разной степенью автономии. Таким образом, Абхазия и Аджария — еще один спорный регион Грузии — получали исключительные права, в том числе и право вето при решении некоторых государственных вопросов. Затем на основе Женевских переговоров грузинская сторона внесла свое предложение23.

Несмотря на то что подробности переговоров не сообщались, представители грузинской стороны, а также неофициальные источники утверждали, что представитель президента Республики Абхазия на абхазско-грузинских переговорах А. Джергения по нескольким пунктам склонялся к компромиссу. Однако вскоре после этого "президент" Абхазии Владислав Ардзинба и "парламент" предложение о компромиссе отклонили24. Такое внезапное изменение точки зрения абхазской стороны было связано с событиями в Грузии. В то время выступавшие против миротворческих сил СНГ террористическая группа "Белый легион" под руководством сторонника Звиада Гамсахурдиа Зураба Самушия и "Лесные братья", во главе с Дато Шенгелая, бывшим членом движения "Мхедриони", начали дестабилизировать ситуацию в Гальском районе. По-видимому, абхазская сторона полагала, что Грузия, на словах выступавшая за переговорный процесс, на самом деле вела к его срыву25. Несмотря на то что грузинское правительство публично отвергало обвинения миротворческих сил СНГ и миссии наблюдателей ООН в том, что спецслужбы страны оказывают поддержку, в том числе и финансовую, террористическим группам, а также участвуют в их подготовке, официального расследования в отношении якобы причастности официальных лиц республики к этим событиям проведено не было26. Стороннему наблюдателю было довольно трудно понять, имелась ли в действительности связь между грузинскими властями и террористическими группами. Однако, по крайней мере, можно сказать, что эта ситуация в 1995 году привела к срыву переговоров.

В свою очередь переговоры 1997 года, которые в итоге тоже провалились, ярко продемонстрировали противоречия и непоследовательность подходов Запада и России к вопросу о территориальной целостности Грузии. В том же 1997 году министр иностранных дел России Е. Примаков активно добивался проведения прямых переговоров между Э. Шеварднадзе и "президентом" Абхазии В. Ардзинбой, пытаясь уговорить их принять российский вариант договора27. Российские предложения состояли в следующем. Во-первых, Абхазия останется частью Грузии на принципах "государства с общими границами", что включало элементы конфедеративного устройства с соблюдением равноправия в таких областях как внешняя политика, национальная безопасность, таможенная сфера. Во-вторых, российские войска будут оставаться как в Грузии, так и в Абхазии28. По сообщениям с абхазской стороны, В. Ардзинба согласился подписать российские предложения. Соглашение должно было быть подписано на встрече Э. Шеварднадзе и В. Ардзинбы 18 июля того же года. Однако руководство Грузии на встречу не явилось29.

Грузинская сторона изменила свою политику под давлением так называемых "друзей Грузии" — США, Великобритании, Франции и Германии, которые считали, что полная автономия для Абхазии неприемлема, и убедили Шеварднадзе в том, что российские войска необходимо вывести с территории Грузии30. И действительно, в октябре 1998 года российские пограничники покинули республику. На Стамбульском саммите 1999 года Россия согласилась закрыть две из четырех своих военных баз, расположенных на территории Грузии. В прессе широко освещался тот факт, что в обмен на вывод военных баз Запад согласился не оказывать давление на Россию в вопросе по чеченскому конфликту31. В итоговом заявлении государства-участники Стамбульского саммита подтвердили территориальную целостность Российской Федерации и в мягкой форме упомянули о необходимости принять дальнейшие шаги для урегулирования событий в Чечне. С этого времени были предприняты попытки организовать переговоры между Э. Шеварднадзе и В. Ардзинбой и даже запланированы их встречи. Но эти встречи неоднократно переносили на более поздний срок в связи с протестом абхазской стороны в отношении деятельности "Белого легиона" и "Лесных братьев"32. Кроме того, в ноябре 1999 года Абхазия провозгласила независимость и предприняла шаги для укрепления своей государственности.

Государство и квазигосударство: заложники радикальных мнений

Интересно проанализировать, как подходы международного сообщества к сложившейся конфликтной ситуации повлияли на внутреннюю политику противоборствующих сторон. Очень может быть, что самой радикальной силой в Грузии стало абхазское правительство в изгнании, состоявшее из депутатов грузинской национальности, которые еще до войны были членами Верховного совета Автономной Республики Абхазия. Международное сообщество никогда не признавало легитимность этого эмигрантского правительства, а центральное руководство Грузии всегда считало правительство в изгнании законным представителем Абхазии и инкорпорировало его в государственную структуру. Правительство в изгнании громогласно ратовало за международное признание факта геноцида, имевшего место в ходе гражданской войны, и выступало за возвращение потерянных территорий военными средствами33. И хотя в связи с возражениями Абхазии правительство в изгнании не участвовало в переговорах в Женеве, эмоциональный накал конфликта и наличие 250 тыс. перемещенных лиц не позволили центральному руководству Грузии отстранить это правительство от участия в государственной жизни.

С другой стороны, и в грузинском парламенте мнения по абхазскому конфликту разошлись. Часть депутатов рьяно выступала за военное решение вопроса и даже, в случае тупиковых ситуаций, не исключала косовский вариант развития событий34. Однако лидеры парламента более осторожно подходили к этой проблеме. Например, на начало 2000 года в грузинском парламенте было 20 депутатов, избранных от Автономной Республики Абхазия еще в 1992 году. По мнению их лидера Вахтанга Кобая, вице-спикера парламента Грузии и председателя Специального комитета по делам Абхазии, возвращение территорий военными средствами было абсолютно не реальным предложением35. Один из лидеров оппозиции, Кубаз Саникидзе, заместитель председателя Специального комитета по делам Абхазии и заместитель председателя группы традиционалистов, пошел еще дальше: он заявил, что грузинская сторона должна признать неправомерность политики, которую Грузия проводила в ходе гражданской войны36. И хотя различные парламентские постановления юридически администрацию не связывали, парламент определенно был тем политическим полем, за владение которым администрация должна была принять план мирного урегулирования конфликта. Можно сделать вывод, что именно тогда, когда абхазское правительство в изгнании выступало против компромисса со стороны грузинского правительства, парламент вынудил центральные власти согласиться на участие в переговорном процессе в Женеве.

Время от времени еще вызывая достаточно эмоциональную реакцию, абхазский вопрос уже не привлекал, как это было на первых этапах конфликта, пристального внимания простых граждан, практически обнищавших в ходе экономических преобразований. Согласно опросу общественного мнения, проведенному независимой компанией в конце 1999 года, 39,1% респондентов назвали одной из приоритетных государственных задач улучшение экономического положения и только 8,2% упомянули абхазскую проблему37.

Еще одним потенциальным источником политической дестабилизации грузинского гражданского общества стало большое число представителей грузинской национальности, перемещенных с территории Абхазии. Их отношение к абхазскому вопросу было таким же апатичным, как и у остальных грузин. Согласно одному из опросов, проведенных среди беженцев, только 2,4% респондентов хотели вернуться на родину любой ценой, большинство же выразило желание вернуться лишь при наличии гарантий международного сообщества. По словам тех, кто занимается распространением гуманитарной помощи, оказываемой западными странами, основная часть беженцев была политически не организована и выживала исключительно за счет гуманитарной помощи38.

Как и в большинстве конфликтных регионов, фактическая власть в Абхазии жестко контролировала местное население, а о гражданском обществе и речи не было. Однако недавно многие западные наблюдатели отметили существование в Сухуми довольно независимого политического движения "Инициативная группа", состоящего из политических деятелей, безрезультатно пытавшихся провести на "президентских выборах" в Абхазии (ноябрь 1999 г.) альтернативного кандидата39.

В Абхазии работало несколько международных организаций. Однако их значение здесь, как и в Нагорном Карабахе, было невелико. И хотя и миссия наблюдателей ООН, и защитники прав человека из ОБСЕ базировались в Сухуми, их деятельность в сфере соблюдения прав человека застопорилась в связи с отсутствием какой-либо помощи со стороны властей, а также из-за разногласий между чиновниками из ОБСЕ и руководством местного бюро ООН. Более того, когда ОБСЕ предложила реализовать в сфере защиты прав человека несколько краткосрочных проектов и предоставить в Сухуми свободу средствам массовой информации, дальше разговоров об этих проектах дело не пошло из-за отсутствия финансирования, а также в связи с решением ОБСЕ не брать на себя роль спонсора.

Кроме того, в столице Абхазии работало несколько независимых местных неправительственных организаций. Они действовали в сфере развития общества и укрепления доверия, а существовали на средства Международного комитета Красного Креста, Добровольного фонда ООН и английской неправительственной организации "Оксфам". На деятельность по укреплению доверия между Абхазией и Грузией были выделены средства некоторых международных организаций40. Например, грузинская неправительственная организация Международный центр по исследованию конфликтов и переговоров организовала на Северном Кавказе ряд семинаров, в которых участвовали высокопоставленные лица Грузии, лидеры оппозиционных партий, представители абхазского правительства в изгнании, а также активисты неправительственных организаций Абхазии. По словам организаторов этих мероприятий, представители Абхазии признавали необходимость компромисса с грузинской стороной41. Однако проблема заключалась в том, что какие бы шаги ни предпринимала абхазская интеллигенция, чтобы прийти к разумному решению, никакого отклика ни у абхазских властей, ни у самого общества ее действия не вызывали. Как заметил один активист из неправительственной организации, контакты с грузинами влекли за собой лишь неприятности, проблемы с властями и с сообществом в целом42.

Другие же крупные международные организации, такие как ПРООН или Европейский союз, не участвовали в реализации проектов в Абхазии, поскольку считали, что трансформации постконфликтного периода должны идти в русле политического переговорного процесса. А еще ряд международных НПО, имеющих прекрасную репутацию, оказывающих гуманитарную помощь и осуществляющих деятельность в сфере защиты прав человека, например "Хьюман райтс уотч" и Норвежский совет по беженцам или не работали в Абхазии, или масштаб их деятельности был очень незначительным. Поэтому их усилия не воспринимались (и до сих пор не воспринимаются) населением Абхазии как сотрудничество с международным сообществом и, соответственно, важного значения для местных жителей не имели.

Возможно, единственное, что могло повлиять (с абхазской стороны) на переговорный процесс, это прекращение разногласий между правящими кланами. По словам одного западного наблюдателя, имелись разногласия между очамчирским кланом, возглавляемым "спикером парламента Абхазии" Сократом Джинджолия, и гудаутским кланом, которым руководит В. Ардзинба. Джинджолия отрицательно отнесся к возвращению грузинских беженцев в Гальский район. Он даже был против "государства с общими границами", то есть идеи, с которой режим Ардзинбы однажды согласился43. Подобные разногласия не только не способствовали демократизации абхазского общества, но и мешали сторонникам Ардзинбы пойти на компромисс с грузинской стороной.

Сегодня и грузинское правительство, и абхазские власти сами оказались в ловушке радикальных заявлений, которые они же когда-то и инициировали. Найти выход из сложившейся ситуации и пойти на компромисс они не могут. И хотя и в Грузии, и в Абхазии уже есть слабые ростки гражданского общества, но на переговорный процесс они никакого влияния не оказывают. Один грузинский собеседник заметил, что абхазская интеллигенция не только разочарована отношением международного сообщества, которое не признало стремление Абхазии к самоопределению, и глубоко возмущена действиями собственных руководителей, навязавшими ей недостижимую мечту о национальной независимости, но и устала от ситуации на Северном Кавказе, от которой зависит ее будущее44.

Выводы: национальное самоопределение и роль международного сообщества

В статье предпринята попытка рассмотреть два аспекта понятия "национальное самоопределение". Хотя мы привели не много фактов, подробный анализ позволил обнаружить поразительную разницу в подходах крупных мировых держав к требованиям сепаратистов. Во-первых, в то время как в абхазском конфликте западное сообщество целиком поддерживало территориальную целостность Грузии, Россия, казалось, лишь декларировала соблюдение этого принципа. Однако в случае карабахского конфликта международное сообщество заняло несколько иную позицию в отношении степени автономии, которая может быть предоставлена сепаратистам. Так, на политику Америки в отношении Нагорного Карабаха явно оказывали влияние стратегические соображения (каспийская нефть), а также армянское лобби в Конгрессе США.

Неодинаковые подходы к национальному самоопределению в Закавказье со стороны международного сообщества вызвали и неоднозначную ответную реакцию стран региона. В случае с Абхазией противоречащие друг другу подходы России и Запада сорвали переговоры 1997 года. Сначала Э. Шеварднадзе принял российский план предоставления Абхазии полной автономии, но затем под давлением западных стран изменил свое решение. И в результате этого неоднократные срывы переговоров привели к тому, что оппозиция ужесточила свою политику в отношении к принципам урегулирования конфликта.

Что же касается Нагорного Карабаха, то здесь международное сообщество не решилось предложить ни одной из конфликтующих сторон экономическую помощь в виде инвестиций, и именно в связи с их отсутствием как в Армении, так и в Азербайджане было нелегко продолжать выдвигать радикальные требования. Таким образом, Р. Кочарян и Г. Алиев, в самом начале стоявшие на националистических платформах в отношении принципов урегулирования противостояния, со временем заняли более реалистические позиции. И хотя никаких подробностей опубликовано не было, по-видимому, изменение Р. Кочаряном своей политики повлияло на взгляды руководства Нагорного Карабаха, сделало их более умеренными.

В то же время акцентирование проблемы территориальной целостности стран региона стало тормозом как на пути укрепления доверия между противоборствующими сторонами, так и на пути создания независимого гражданского общества в каждой из республик, которое потенциально могло бы умерить пыл граждан обеих стран по поводу национального самоопределения. При отсутствии элементов гражданского общества в зонах конфликта власти, кажется, попали в сеть радикальных требований, которые они сами же и спровоцировали. Возможно, международному сообществу уже пора начать оказывать содействие созданию гражданского общества в противоборствующих странах региона.


Статья подготовлена при финансовой помощи Фонда поддержки научных исследований при Министерстве образования, науки, культуры и спорта Японии, Фонда "Япония" и Информационного агентства США, на снове материалов, предоставленных компетентными источниками. Заранее признателен тем, кто разделяет точку зрения автора.

1 См.: Heraclides Alexis. The Self-Determination of Minorities in International Politics. London: Frank Cass, 1991;

Shehadi Kamal S. Ethnic Self-Determination and the Break-up of States. Adelphi Paper 283. London: International Institute for Strategic Studies, 1993; Starovoitova G. Sovereignty After Empire: Self-Determination Movements in the Former Soviet Union // Peacework, No. 19. Washington D.C.: United States Institute of Peace, 1997 (информация получена 31 августа 2000 года по адресу [http//:www.usip.org/pubs/pworks/pwks19/intro19.htm]).

2 См.: Helsinki Commission. Report on Armenia’s Presidential Election of 22 September 1996. Washington D.C.

3 Из беседы автора статьи с бывшим министром иностранных дел Армении Александром Арзманяном. Ереван, 19 июня 2000 года.

4 См.: Helsinki Commission. Report on Armenia’s Presidential Election, 16 and 30 March 1998. Washington D.C.;

Carley Patricia. Nagorno-Karabakh: Searching for a Solution // Peacework, No. 25. Washington D.C.: The United States Institute of Peace, 1998 (информация получена 11 сентября 2000 года по адресу [http://www.usip.org/pubs/pworks/psks25/chap1-25.html]).

5 См.: Helsinki Commission. Report on Armenia’s Presidential Election, 16 and 30 March 1998. Washington D.C.

6 Там же.

7 Из беседы автора с Тиграном Торсяном, вице-спикером парламента Армении и членом Республиканской партии. Ереван, 23 июня 2000 года.

8 См.: Carley Patricia. Op. cit.

9 Из беседы автора с Тиграном Торсяном и Симоном Багдасаряном, ответственным за международные отношения в Национально-демократическом союзе, состоявшейся 29 июня 2000 года в Ереване, а также с Суреном Суренянцем, вице-мэром Еревана и членом объединения "Еркрапа" (Ереван, 28 июня 2000 г.).

10 RFE/RL Caucasus Report, 23 December 1998.

11 Из беседы автора с Кареном Мирзояном, постоянным представителем Нагорного Карабаха в Республике Армения. Ереван, 23 июня 2000 г.

12 RFE/RL Caucasus Report, 15 September 1998.

13 RFE/RL Caucasus Report, 8 December 1998.

14 Из беседы автора с Ахароном Адибекяном, директором независимой компании по проведению опросов общественного мнения "Социометр". Ереван, 15 июня 2000 года. Опросы были проведены на армянском языке, автор получил информацию о результатах опросов во время беседы с Адибекяном.

15 Goltz Thomas. Back in Baku: Watching Boon Go Bust // Washington Quarterly, 1999, No. 22 (3) (Summer).

16 Ноян Тапан, 10 ноября 1999.

17 Ноян Тапан, 31 марта 2000.

18 MacFarlane, S. Neil, Minear Larry, and Shield Stephen D. Armed Conflict in Caucasus: A Case Study in Humanitarian Action and Peacekeeping // Occasional Paper, No. 21. RI: Brown University, 1996.

19 Вскоре после прекращения огня Организация европейского сообщества по гуманитарной помощи также предложила небольшую чрезвычайную гуманитарную помощь.

20 Из беседы автора с Гаяной Мабакян, менеджером по грантам Фонда "Евразия" в Армении. Ереван, 11 июля 2000 года.

21 Из беседы автора с Ларисой Аравердян, исполнительным директором Фонда против нарушений закона. Ереван, 19 июля 2000 года.

22 Lynch Dov. The Conflict in Abkhazia: Dilemmas in Russian Peacekeeping Policy. London: Royal Institute of International Affairs, 1998. P. 30; Aves Jonathan. Georgia: From Chaos to Stability. London: Royal Institute of International Affairs, 1997. P. 31.

23 Из беседы автора с В. Лордкипанидзе, бывшим государственным министром Грузии. 18 мая 2000 года.

24 Из беседы автора с В. Лордкипанидзе и еще с одним высокопоставленным чиновником Грузии. Тбилиси, 20 апреля 2000 года.

25 Из беседы автора с Давидом Петросяном, политическим обозревателем газеты "Ноян Тапан", который много писал об Абхазии и Нагорном Карабахе. Ереван, 8 июня 2000 года.

26 Как сообщалось, председатель Верховного совета Абхазии (в изгнании) Тамаз Надареишвили был посредником между террористами и грузинским правительством (RFE/RL Caucasus Report, 4 June 2000).

27 Lynch Dov. Op. cit. P. 11.

28 Из беседы автора с Сергеем Шамба, "министром иностранных дел" Абхазии. Сухуми, 11 апреля 2000 г., а также с Давидом Петросяном.

29 Из беседы автора с Сергеем Шамба. Однако представитель Грузии рассказал автору этих строк, что летом 1997 года Ардзинба приехал в Тбилиси, но развития переговорного процесса не последовало (из беседы с Лордкипанидзе).

30 Из беседы автора с Петросяном.

31 RFE/RL Caucasus Report, 25 November 1999.

32 RFE/RL Caucasus Report, 12 August 1998.

33 Верховный совет Автономной Республики Абхазия, 1999 год. Из беседы автора с Л. Цаава, председателем правительства Автономной Республики Абхазия (в изгнании). Тбилиси, 20 апреля 2000 года.

34 Из беседы автора с Нино Бурджанадзе, председателем Комитета по внешним связям парламента Грузии. Тбилиси, 26 апреля 2000 года.

35 Из беседы автора с Вахтангом Кобая. Тбилиси, 20 апреля 2000 года.

36 Из беседы автора с Кубазом Саникидзе. Тбилиси, 26 апреля 2000 года.

37 Georgian Opinion Research Business International 1999. RIDER Survey, Tbilisi.

38 Из беседы автора с людьми, распространяющими гуманитарную помощь. Тбилиси. 16 и 20 апреля 2000 года.

39 Из беседы автора с Закареишвили.

40 Приблизительно 40 местных НПО было зарегистрировано в "Министерстве юстиции Абхазии". "Список местных НПО" — государственный документ № 2 Республики Абхазия. Библиотека Управления ООН по координации гуманитарной деятельности. Тбилиси.

41 Из беседы автора с Георгием Хуцишвили, директором Международного центра по исследованию конфликтов и переговоров. Тбилиси, 21 апреля 2000 года.

42 Из беседы автора с членом одной из неправительственных организаций, пожелавшим остаться неизвестным. Сухуми, 11 апреля 2000 года.

43 Из беседы автора с Сократом Джинджолия. Сухуми, 11 апреля 2000 года.

44 Из беседы автора с Закареишвили, 13 апреля 2000 года.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL