КАВКАЗСКИЙ ПОЛИТИЧЕСКИЙ УЗЕЛ В ПРОШЛОМ И НАСТОЯЩЕМ

Эдишер ХОШТАРИЯ-БРОССЕ


Эдишер Хоштария-Броссе, профессор, доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института политологии Академии наук Грузии


Идею единства кавказских народов, о которой еще в XI столетии писал историк Леонтий Мровели в своей книге "Картлис цховреба", грузинский народ пронес через все средневековье. Это и понятно, ибо народы этого региона объединяла не только вера в генетическую связь, но и общность, сочетающая как внутренние противоречия, войны и т.д., так и политические и экономические контакты, сходство в обычаях и нравах, взаимообогащение в области культуры.

Кавказ, как единый историко-культурный феномен, давно уже стал предметом исследования ученых. Так, для лингвистов здесь открывалось широкое поле деятельности, заключающееся в разнообразии языков и в то же время в их близком родстве. В частности, грузинским ученым принадлежит разделяемая многими специалистами концепция о существовании иберийско-кавказской языковой общности. И если по этому вопросу мнения экспертов не всегда совпадают, то об общности кавказских народов убедительно говорят антропологические, археологические и этнографические данные.

Конечно, в ходе глубоких исторических сдвигов, в результате Великого переселения народов с востока на запад, с севера на юг и в обратном направлении в регионе оседали и другие племена, а пришлые этнические группы (и их языки) смешивались с аборигенами.

За многовековую историю совместного проживания народов Кавказа, независимо от глубины их генетических корней, в составляющей неделимое целое географической среде не только выработался "тип кавказца", но и сформировались многие общие черты характера и психического склада. Однако это не означает, что у кавказских народов не существует специфических черт. Они есть, и это необходимо учитывать при постановке и решении вопроса о кавказском единстве.

Идея единства народов Кавказа, уходящая корнями в средневековье, не угасала и в более поздние времена. В 1915 году в Турции эмигранты из Грузии, Азербайджана и Северного Кавказа создали политическую организацию — Кавказский комитет. В 1916 году на Конференции угнетенных народов, организованную в Лозанне, делегация Комитета выступила с обращением оказать содействие в создании конфедеративного государства, в которое войдут Грузия, Азербайджан, Армения и Северный Кавказ. Но в условиях, сложившихся после Первой мировой войны и Февральской революции, идея кавказского единства не могла развиться. Объявленная Закавказским сеймом независимая Закавказская Федеративная Республика вскоре распалась, и на Южном Кавказе образовались три страны: Грузия, Азербайджан и Армения. На Северном Кавказе предпринимались попытки создать конфедерацию. Но в итоге весь Кавказ завоевала Красная армия и его включили в состав Советского государства. После этого идея кавказского единства продолжала жить среди эмигрантов, создавших в 1927 году Кавказский комитет независимости. В 1934 году они подписали в Брюсселе Пакт Кавказской конфедерации, а в 1935 году был создан ее совет. В 1952 году эмигранты из Грузии, Азербайджана и Северного Кавказа создали в Мюнхене новую группу — Общекавказский центр. Конечно, деятельность этих организаций никак не влияла на ситуацию в СССР1.

События последнего времени свидетельствуют о стремлении народов Кавказа к самоопределению и к полной политической самостоятельности. Но насколько это реально — проблема, которую следует рассматривать отдельно в каждом конкретном случае, учитывая при этом историко-политические и экономические факторы, а также международные правовые нормы.

Вопрос о государствах Южного Кавказа разрешен сравнительно безболезненно: все бывшие союзные республики признаны независимыми. Как же в этом отношении обстоит дело на Северном Кавказе, отличающемся языковой пестротой и многочисленностью автономных государственных образований в составе Российской Федерации?

Проблемы единства и политического устройства Кавказа в историческом и современном плане отражены в книге "История Абхазии" — учебном пособии, изданном в Сухуми в 1991 году. Авторы книги — абхазские ученые, многие из которых занимают (или занимали) самые высокие посты в сепаратистском руководстве Абхазии, в их числе и ее президент В. Ардзинба, депутаты Верховного совета республики: ныне покойный Ю. Воронов, С. Лакоба и другие. Таким образом, книга к моменту ее выхода выражала официальную позицию властей Абхазии. В авторском послесловии, которое, по существу, не подытоживает исторический процесс, а излагает программу "Новое государственное устройство Северного Кавказа и Абхазии", причем со ссылкой на предысторию вопроса, читаем: "Сейчас очень многое перекликается с событиями "смутного времени" 1917—1921 годов. Так, происходит стремительная консолидация народов Северного Кавказа и Абхазии. Фундамент этого движения был заложен в Сухуми 25—26 августа 1989 года (после июльского абхазо-грузинского конфликта) на I съезде горских народов Кавказа, который сформировал Ассамблею горских народов Кавказа (АГНК) по аналогии с Союзом объединенных горцев Кавказа 1917 года"2.

Далее говорится о реализации государственного устройства горских народов: "Важным этапом пробуждения явился II съезд АГНК, проходивший 13—14 октября (1990 г. — Э.Х.) в Нальчике. На нем было заявлено, что наступает период практических задач по осуществлению программы нового государственного устройства Северного Кавказа и Абхазии. Было сказано о единстве горских народов Кавказа, получившем свою реализацию 11 мая 1918 года с провозглашением независимости Северо-Кавказской республики"3 .

Процесс нарастал по мере разворачивавшихся в союзном масштабе событий, приведших к распаду СССР. Об этом в послесловии говорится: "После этого съезда (имеется в виду II съезд АГНК. — Э.Х.) произошли большие события. Вслед за развалом СССР наметился распад Российской Федерации. Гибель больших империй неизбежно ведет к ликвидации и малых, так называемых бывших "союзно-республиканских" империй, которые переживают в настоящее время состояние агонии"4.

Таким образом, вслед за развалом СССР естественным считается "распад Российской Федерации" и других бывших союзных республик, в первую очередь, видимо, Грузии, рассматриваемой в учебном пособии как "малая империя". Оставим в стороне весьма спорный вопрос, действительно ли Грузия являлась таковой. В первую очередь обращает на себя внимание как бы благосклонное отношение авторов к прогнозируемому ими распаду Российской Федерации. Ведь совсем незадолго до этого они ратовали за незыблемость союзного государства и заваливали Москву требованиями об отделении Абхазии от Грузии и включении ее в состав РСФСР — вспомним хотя бы так называемое "Абхазское письмо" от 18 июня 1988 года и "Лыхнское обращение" от 15 марта 1989 года. В этих случаях интересы союзного правительства и абхазской политической верхушки совпадали, и первое успешно использовало вторую как оружие против стремившейся к независимости Грузии. Еще перед развалом СССР его руководство пыталось противопоставить союзным республикам автономии, фактически уравнивая их в правах. Но последствия этих намерений не замедлили сказаться на центробежных тенденциях в самой Российской Федерации. В упомянутом послесловии имеется намек на это, хотя авторы анализировали события, происходившие лишь до конца 1991 года. В частности, читаем: "На фоне бурных политических процессов в Чечне проходил в столице Абхазии III съезд АГНК (1—2 ноября 1991 г.). В нем приняли участие полномочные представители абазинского, абхазского, аварского, адыгейского, ауховско-чеченского, даргинского, кабардинского, лакского, осетинского (Северная и Южная Осетия), черкесского, чеченского, шапсугского народов. На съезде была создана Конфедерация горских народов Кавказа (КГНК), подписан Договор и принята "Декларация о Конфедеративном союзе горских народов Кавказа". Съезд также решил сформировать Кавказский парламент, Третейский суд, Комитет обороны, Комитет кавказских сообществ и другие структуры конфедерации, штаб-квартирой которой был определен город Сухуми.

3 ноября 1991 года в древнем селе Лыхны состоялись церемония подписания принятых съездом документов и первое заседание Кавказского парламента"5.

Итак, Конфедерация горских народов Кавказа, включающая не только северокавказские народы, но и абхазов, была провозглашена. На деле она проявила себя через 10 месяцев, включившись в Абхазии в войну, имевшую целью отторжение Абхазии от Грузии. Официальная Россия сохраняла нейтралитет, фактически выступая в роли пособника событий, а после начала войны — и миротворца. Но неофициально Москва, используя все средства, в том числе военных специалистов и мощную боевую технику, поддерживала абхазских сепаратистов и силы Кавказской конфедерации. Результаты хорошо известны: нарушена территориальная целостность Грузии, десятки тысяч людей убиты, сотни тысяч стали беженцами, сожжены и разрушены города и села, в том числе и г. Сухуми. В течение нескольких месяцев столицу Абхазии — пока ее не покинули грузинские правительственные части и все грузинское население и не заняли сепаратисты и конфедераты — бомбила авиация, а с суши и моря обстреливала артиллерия.

Но, чего и следовало ожидать, лавина на этом не остановилась и, как сказано в послесловии абхазского учебного пособия, "решительность чеченского народа, провозглашение независимой Чеченской республики и выборы президента подняли на новый уровень движение горцев Кавказа".

Этот "новый уровень" — многолетня неравная война в Чечне, ставшая для чеченского народа подлинной трагедией, с которой даже нельзя сравнить злополучную массовую депортацию сталинских времен. А Конфедерация горских народов как будто бы и не существовала. Напрашивается вывод, что она и вправду была создана лишь для действий против Грузии. Видимо, не случайно первый съезд горских народов Кавказа состоялся именно в Сухуми и, как отмечено в послесловии абхазской книги, "после июльского абхазо-грузинского конфликта", то есть после первого кровопролития в Сухуми. А война в Чечне началась после образования Конфедерации, как только появился подходящий повод. Не случайно и то, что идея возрождения Кавказской конфедерации впервые прозвучала в 1989 году, когда появились первые признаки распада Советского Союза.

Жизнь показала, что абхазские события были прелюдией чеченской войны, но не следует искать прямую связь между ними. В расстановке действующих сил есть большая разница: в Абхазии Грузии противостояли и конфедераты, и российская военная мощь, а в Чечне Россия одна воюет с чеченцами. Несхож и исторический контекст: в XIX веке Чечня была завоевана Россией, Абхазия же — органическая часть Грузии и ее никогда не захватывали — ни в 1918 году, вопреки утверждению абхазских сепаратистов, ни в 1931 году, когда она в конституционном порядке стала автономной республикой6.

Возвращаясь к вопросу о кавказском единстве, необходимо отметить, что его интерпретация идеологами Кавказской конфедерации полна противоречий и несоответствий. В резолюции III съезда горских народов Кавказа сказано: "На примере многонационального Кавказа мы готовы показать всему миру наше искреннее стремление к установлению братских отношений между народами". На практике же декларированное "искреннее стремление…" обернулось прямым поощрением абхазской войны и активным участием в ней против Грузии.

Между прочим, сама тенденция считать кавказцами только горцев и тем самим противопоставлять их негорцам, то есть народам Закавказья, уже уводит от провозглашенной в декларации цели. Кстати, как быть в этом отношении с самими абхазами, подавляющее большинство которых издавна живет в равнинной прибрежной полосе? Ведь родство абхазов с северокавказскими народами еще не дает основания для причисления к Северному Кавказу территории Абхазии, являющейся частью Западного Закавказья. Совершенно несостоятельны ссылки некоторых авторов (в том числе и составителей вышеупомянутого учебного пособия) на "исторический прецедент" — связь Абхазского народного совета (АНС) с Союзом объединенных горцев Кавказа (СОГК) и участие представителей Абхазии в правительстве образовавшейся в ноябре 1917 года Горской республики. Это участие с самого начала носило формальный характер и продолжалось всего несколько месяцев, а связи между АНС и СОГК уже в начале февраля 1918-го "оказались ослабленными"7.

Можно было бы считать, что ход событий подтвердил нереальность идеи Кавказской конфедерации в современных условиях, поскольку после абхазской войны эта структура ничем себя не проявила ни во время ингушско-осетинского конфликта и даже ни в связи с войной в Чечне. Но на одной из встреч грузинских и абхазских ученых, состоявшейся в конце 90-х годов, эта идея всплывает вновь, опять же в контексте абхазской проблемы.

В 1997 году в Брюсселе была организована конференция "Грузины и абхазы. Поиски согласия и роль международного сообщества", а через год вышел сборник ее материалов "Грузины и абхазы. Путь к примирению"8. Среди других в сборнике опубликована статья С. Лакобы "К вопросу о Кавказской конфедерации. Абхазия и Грузия: вместе или врозь?". Ее автор предлагает вернуться к вопросу о создании Кавказской конфедерации, но теперь даже в более широком формате. Он пишет: "Такой союз суверенных кавказских государств в форме конфедерации приобретает в нынешних условиях особую актуальность... Конечно, сегодня было бы утопией ставить вопрос о немедленном объединении в конфедерацию всех государств и народов Кавказа в силу различных противоречий между ними: политических, территориальных, конфессиональных, отсутствия единой объединительной идеологии... Вместе с тем вполне возможным представляется на данном этапе создание ядра такой конфедерации, которое могли бы составить, к примеру, три страны: Абхазия — Грузия — Чечня..."

Перспективы этого союза автор представляет следующим образом: "В дальнейшем к этому треугольнику А — Г — Ч в силу огромной популярности среди кавказских народов идеи конфедерации могут примкнуть Ингушетия, Дагестан, Осетия (Северная и Южная), Азербайджан, Нагорный Карабах, Армения, Аджария, Кабарда… Черкесия, Адыгея и другие. Не вертикальное, а горизонтальное построение государственно-правовых отношений между кавказскими странами в конфедеративном союзе способно решить основную проблему: вместе или врозь?"9.

Таким образом, в статье в сущности изложена целая программа создания Кавказской конфедерации: сперва объединяются Абхазия, Грузия и Чечня, а затем и весь Кавказ (причем весьма своеобразно: например Аджария, по замыслу автора, почему-то вступает в конфедерацию не на первом же этапе вместе с остальной Грузией, а "в дальнейшем"). Думаю, излишне говорить, что эта программа — утопия не только в расширенном формате, но и в узких рамках (объединение Абхазия — Грузия — Чечня). Разумеется, в 1997 году С. Лакоба не мог предугадать вторую чеченскую войну, однако уже тогда было совершенно ясно, что Россия не собирается менять статус своих северокавказских автономий и тем более не позволит им вступать в конфедеративный союз с другими государствами. Характерно, что в том же 1997 году появились иные интерпретации концепции "единства Кавказа". В частности, В. Похлебкин предложил создать Северокавказскую федеративную республику в составе Российской Федерации и включить в нее помимо республик Северного Кавказа и Абхазию10, или, попросту говоря, передать Абхазию России. Как видим, в отличие от широкомасштабного общекавказского проекта С. Лакобы, В. Похлебкин предлагает свой вариант решения проблемы — создать Северокавказскую федерацию, в которую вошла бы и Абхазия. Примерно так же мыслили и некоторые политики в 1917—1918 и 1989—1990 годах. Но в этих вариантах есть существенная разница: теперь эта федерация планируется в составе Российского государства. Нельзя не согласиться с В. Деканозовым, который по поводу этой статьи пишет: "Таким образом, здесь речь идет уже не только о разжигании абхазского конфликта, но и об отторжении от Грузии части ее территории, что неизбежно приведет к острейшей конфликтной ситуации, и не только в этом регионе"11.

Все вышесказанное, конечно, не снимает вопрос о целесообразности и реальности образования "Общекавказского дома". Кавказское единство — не в виде государственно-политического организма (конфедерации или федерации), а вполне естественного содружества народов Кавказа, в той или иной форме имеющих свою государственность (независимые государства и автономные образования в их составе или же в Российской федерации) и активно сотрудничающих в областях экономики и культуры, — дело реальное и нужное. В таком содружестве найдут свое место и вполне смогут проявить себя народы как Северного, так и Южного Кавказа, в том числе и абхазы. Разумеется, политической основой такого содружества должно стать признание территориальной целостности кавказских государств в пределах их границ.

То, что происходит сегодня на Кавказе, долго не может и не должно продолжаться. Все еще не решенные проблемы, связанные с последствиями этнополитических конфликтов (Абхазия, Южная Осетия, Карабах) на Южном Кавказе, а также взрывоопасная ситуация в Чечне и на всем Северном Кавказе не свидетельствуют о скором наступлении мирных условий, благоприятных для налаживания общекавказских связей. Для этого должна созреть и определенная политическая ситуация: России необходимо уважать политические права народов Северного Кавказа, а этим народам, в свою очередь, — считаться с принципами территориальной целостности государства, в данном случае Российской Федерации.

Что же касается экономических интересов, то они, безусловно, могут сыграть решающую роль, тем более при повышении значения Кавказа как связывающего звена между Европой и Азией и ключевого пункта на возрождающемся Великом шелковом пути, по которому уже транспортируют азербайджанские и центральноазиатские углеводороды.

Таким образом, сознавая всю сложность сегодняшней политической ситуации, все же можно утверждать, что не может быть непреодолимых кавказских проблем. А путь к их разрешению пролегает через осознание исторического единства кавказцев (всех, а не только их части), о котором говорил летописец Леонтий Мровели. Отражением понимания этого единства в контексте сегодняшних политических реалий явилась инициатива "Мирный Кавказ", выдвинутая президентом Грузии Э. Шеварднадзе. Думаю, что мы достигнем больших результатов, если возьмем эту инициативу в качестве основы для выработки "единой объединительной идеологии" кавказцев, а не будем строить иллюзии о кавказском государственном единстве, сбрасывая со счетов отмеченные выше внутренние и внешние факторы.

В связи с вышесказанным следует отметить, что в том же 1997 году, когда состоялась упомянутая "Брюссельская встреча", Международный центр исследования взаимоотношений Восток — Запад организовал в Тбилиси международную конференцию на тему "Посткоммунистические демократические преобразования и геополитика в Закавказье (Южном Кавказе)". Ряд докладов, прозвучавших на этом форуме, касался именно проблемы кавказского единства, причем рассмотренной авторами примерно в том же разрезе, как это было предложено нами выше. В частности, в докладе В. Кешелава кавказское единство представляется не в виде создания каких-то "новых бюрократических учреждений типа ассамблей, параллельных национальным парламентам", а как "региональное сотрудничество"12. Участник конференции Р. Алиев по этому поводу отмечает: "Кавказ представляет собой историческое целое, что делает возможным его превращение в единое культурно-экономическое пространство. Географическая целостность Кавказа, как системообразующий фактор, также лежит в основе геополитики региона". И далее: "Естественно, что в данном случае речь может идти не о создании конфедерации или какого-нибудь другого типа многонационального государства, а о создании на более разумных демократических началах международного форума, объединяющего усилия всех своих участников для достижения мира, межнационального согласия и прогресса в регионе"13. Другая участница форума, А. Язькова, предполагает, что будущность кавказского единства — "субрегиональное сотрудничество", опирающееся на общезначимые принципы ОБСЕ. В качестве примера такого взаимодействия она приводит Организацию черноморского экономического сотрудничества (ЧЭС). По мнению автора, июльская (1996 г.) встреча в Кисловодске глав государств Грузии, Азербайджана, Армении и России с участием руководителей краев, республик и областей РФ (кроме представителей "проблемных" регионов — Чечни, Южной Осетии, Абхазии) — существенный шаг к субрегиональной интеграции как основы для преодоления сепаратизма и порождаемых им конфликтов. Докладчик упоминает и другие возможные варианты субрегионального сотрудничества. Например, принятая в марте 1996 года грузино-азербайджанская Декларации мира и сотрудничества на Кавказе (на основе инициативы Э. Шеварднадзе "Мирный Кавказ"), к принципам которой на кисловодской встрече присоединились Россия и Армения14, —документ, открытый для всех заинтересованных государств. В последнее время кавказская проблема приобрела особую значимость в связи с активизацией политики НАТО по отношению к странам, распложенным к востоку от границ государств, входящих в состав альянса.

26 сентября 2000 года в Тбилиси открылась международная конференция "Кавказ сегодня: перспектива регионального сотрудничества и партнерства с НАТО", на которой выступил с речью генеральный секретарь Североатлантического блока лорд Джордж Робертсон. Незадолго до открытия форума в газете "Свободная Грузия" была опубликована его статья "Мирный и процветающий Кавказ — благо для всего международного сообщества".

Суть статьи и выступления Джорджа Робертсона — демонстрация стремления НАТО обеспечить стабильность и безопасность не только в пределах стран-членов этого блока, но и на всем евроатлантическом пространстве, включая Кавказ. Путь к достижению этой цели — партнерство и сотрудничество в рамках программы "Партнерство ради мира", политический формат которой создает Совет евроатлантического партнерства (СЕАП). Касаясь, в частности, интересов и планов НАТО на Кавказе, Джордж Робертсон заметил: "Можно было бы полагать, что из-за своей удаленности государства Кавказа не имеют столь серьезного значения для НАТО, как некоторые иные партнеры в Центральной и Восточной Европе. Это неверно. НАТО придает большое значение своим партнерским связям в данном регионе, и Грузия является прекрасным примером потенциала этих отношений. Сотрудничество НАТО со странами кавказского региона идет по линии отработки профессиональных навыков предотвращения чрезвычайных ситуаций, дальнейшего развития военно-гражданского сотрудничества и мер по обеспечению региональной самодостаточности путем создания двухсторонних и многосторонних механизмов урегулирования кризисов"15.

Каким же в этом контексте представляется вопрос о будущности Кавказа? Кавказское единство не предполагается в виде политического объединения, противопоставляющего себя внешним силам, имеющим в регионе особые интересы (то есть России, включающей северокавказские автономии и рассматривающей Южный Кавказ как сферу своих интересов). И создание здесь любого регионального объединения возможно лишь после разрешения политических противоречий — погашения горячих точек, а не до того и не для того. В этом отношении Москва имеет определяющее значение, она все еще важнейший фактор на Кавказе, и решение здешних конфликтов, а следовательно, и судьба кавказского единства в значительной степени зависит от успеха процесса приобщения России к общеевропейским демократическим ценностям.


1 См.: Алиев Р. Кавказский дом. История и современность. В сб.: Посткоммунистические демократические преобразования и геополитика в Закавказье (Южном Кавказе). Тбилиси, 1998. С. 70—72.

2 История Абхазии. Учебное пособие. Сухум, 1991. С. 406.

3 Там же. С. 407.

4 Там же.

5 Там же.

6 Об этом подробнее см.: Разыскания по истории Абхазии. Тбилиси, 1999. С. 259—312.

7 История Абхазии. Учебное пособие. С. 285.

8 Грузины и абхазы. Путь к примирению. М.: Весь мир, 1998.

9 Там же. С. 163—164.

10 См.: Похлебкин В. К вопросу о новых принципах государственного подхода в проведении национальной политики России на Северном Кавказе // Московский журнал международного права, 1997, № 2. С. 150—151.

11 Московский журнал международного права, 1999, № 3. С. 265.

12 Кешелава В. Проект "Мирный Кавказ" как альтернатива. В сб.: Посткоммунистические демократические преобразования и геополитика в Закавказье (Южном Кавказе). С. 66—68.

13 Алиев Р. Указ. соч. С. 75, 77.

14 См.: Язькова А. Европейский субрегионализм и его перспективы в Кавказском регионе. В сб.: Посткоммунистические демократические преобразования и геополитика в Закавказье (Южном Кавказе). С. 49—57.

15 Цит. по: Свободная Грузия, 23 сентября 2000.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL