РОЛЬ НЕФТЯНОГО ФАКТОРА В ЧЕЧЕНСКОМ КОНФЛИКТЕ

Санобар ШЕРМАТОВА


Санобар Шерматова, обозреватель газеты "Московские новости" (Москва, Россия)


Чеченская нефть изрядно обросла мифами. В них смешались большая политика и рассказы о фантастических доходах нефтяных боссов. За чеченской нефтью тянется длинный шлейф нераскрытых убийств, незаконченных расследований, центральные фигуры которых погибли или временно "легли на дно". Жители Чечни считают, что именно нефть стала причиной конфликтов и войн. Так ли это?

Предыстория

Первые скважины в окрестностях Грозного появились в 1876 году. С того времени началась промышленная разработка месторождений, однако мощный нефтегазовый комплекс был сформирован во времена СССР. Комплекс включал в себя три перерабатывающих предприятия, один нефтехимический завод и трубопроводное хозяйство. Объемы добычи, по сравнению с другими регионами СССР, были невелики. К примеру, в 1992 году в Чечне было добыто чуть больше 3 млн. т, а, скажем, в Татарстане — 30 млн. т, в Башкирии — 18 млн. т. Однако в отличие от нефти других регионов чеченская выгодно отличается низким содержанием серы, относится к так называемой светлой, ценной по качеству.

Дудаев и борьба за сферы влияния

В 1991 году становление независимости Чечни проходило под аккомпанемент обещаний Джохара Дудаева, сулившего республике колоссальные богатства, которые принесет нефть. Но буквально через два-три года чеченцы на митингах уже стали напоминать президенту о планах превращения Чечни в нефтяной Кувейт и "золотых водопроводных кранах" в каждом доме.

К единственной экспортной статье дохода республики было приковано всеобщее внимание, которое усиливалось по мере того, как вспыхивали скандалы. В начале 1993 года в Лондоне были убиты браться Руслан и Назарбек Уциевы, в марте в центре Грозного застрелен помощник вице-премьера Геннадий Санько. Эти убийства тогда связывали с нефтью1. Позже парламентская комиссия представила депутатам закрытый доклад, из которого следовало, что первый вице-премьер Яраги Мамодаев (шеф убитого Санько) и ряд других лиц получали баснословные доходы от продажи нефтепродуктов и утаивали их2.

Во времена Дудаева Чечня продавала только нефтепродукты, причем лицензии выписывал лично Джохар Дудаев. Но эти лицензии действовали лишь в пределах республики, проблемы дальнейшего транзита решали сами коммерсанты. Схема получения доходов была проста: они складываются из разницы цен на бензин, мазут, дизельное топливо на внутреннем и внешнем рынках. К примеру, стоимость одной тонны бензина в Чечне составляла один доллар (5—6 рублей), а в Литве эту тонну покупали за 150 долларов. До середины 1992 года между странами СНГ не было таможен и соответственно отсутствовали таможенные пошлины, что превращало экспорт нефтепродуктов в поистине золотой бизнес. Ничего удивительного, что вскоре началась борьба за этот бизнес. Рядом с нефтью всегда маячит криминал, и Чечня не избежала этой участи.

Механизм сделок можно проследить на примере одного контракта тех времен, который был приведен в парламентском докладе. В 1992 году объединение "Чеченнефтепродукт" поставило фирме-посреднику "Маджесс" 91,4 тысяч т мазута. По договору с фирмами-покупателями (Pall Mall Export-Import Ltd (Англия) и "Вихет" (Болгария)) компания "Маджесс" должна была получить 2 млн. 785,5 тыс. долл., однако в "Маджесс" было перечислено всего 1 млн. 762,5 тыс. долл., при этом неизвестно куда исчезло свыше миллиона долларов. Из суммы, оказавшейся на счете фирмы, по распоряжению Мамодаева один миллион перечислили германской компании "Бирюса" (парламентская комиссия не выяснила, с какой целью). Вполне легально 200 тыс. долл. получил Минсельхоз Чечни для закупки в Голландии техники. Остальная сумма — свыше 560 тыс. долл. — досталась самой компании "Маджесс". Наиболее обделенной стороной в этой схеме остался поставщик — объединение "Чеченнефтепродукт": оно отгрузило на экспорт свыше 90 тыс. т мазута, стоимость которого по мировым ценам составляла в то время более шести с половиной миллионов долларов, однако не получило ни цента3.

Было бы ошибкой считать подобные сделки чисто чеченским бизнесом. Специфика этой сферы экономики — маршруты, по которым мазут и другие нефтепродукты перекачивали по российской территории, и ряд других обстоятельств — указывает на то, что без российских партнеров подобные операции были просто нереальны. На чеченских заводах перерабатывали не только "родную" нефть. Несмотря на растущую напряженность между Москвой и Грозным, до второй половины 1993 года продолжали закачивать нефть из других российских регионов4. Политическая изоляция мятежной Чечни вовсе не привела к санкциям в нефтяной сфере. Наоборот, вплоть до 1994 года нефтепродукты вывозили за пределы страны по российским лицензиям через подставные фирмы5.

В то время в российской прессе стали появляться сообщения, что в криминальную нефтяную деятельность с Чечней был вовлечен целый ряд российских коммерческих структур, через которые нефть поступала на чеченские заводы, а также часть служб Северокавказского военного округа и Черноморского флота. Поставки нефтепродуктов округу и флоту, как указывалось, иногда являлись прикрытием для нелегальной транспортировки горючего в Абхазию (где в это время шли боевые действия между грузинами и абхазами, последним негласную помощь оказывали российские военные), а также в Сербию. В эту республику, как тогда утверждалось, поставки осуществлялись в обход международных санкций, поэтому по более высоким ценам. Нефтепродукты отправляли через Новороссийск и Туапсе, а также при посредстве Кременчугского и Лисичанского НПЗ Украины через Ильичевск и Одессу, откуда баржи с горючим по Черному морю и Дунаю уходили в Сербию. Львиная доля теневых доходов складывалась из-за большой разницы между низкими внутренними ценами и высокими ценами на внешнем рынке, причем разница временами достигала десятикратного размера. При этой схеме вырученные от продажи нефтепродуктов суммы оставались в западных банках.

О каких же суммах можно говорить в связи с незаконными операциями? В те годы называли разные цифры, от 300 млн. до 10 млрд. долл. При этом пик незаконных операций наблюдался с 1991-го до второй половины 1992 года. Эти примерно восемь месяцев называют "золотыми", поскольку тогда нефтепродукты не облагались пошлиной. В середине 1992 года Россия ввела таможни на своих границах со странами СНГ, и таможенные пошлины умерили фантастические прибыли экспортеров.

В это же время фактор чеченской нефти начинает сказываться на самочувствии чеченского общества. Большие надежды на нефтяные богатства сменились общим разочарованием: уровень жизни в объявившей себя независимой республике продолжал снижаться, Москва перестала выплачивать зарплату бюджетникам, пенсии и пособия.

Недовольство людей умело используют те же нефтяные боссы, но уже в борьбе с конкурентами. К примеру, митинг у президентского дворца в Грозном осенью 1993 года выдвигает социальные требования, однако истинная задача иная. Митинг "патронируют" люди из группы Руслана (Хамзата) Гелаева, и наблюдатели быстро связывают это обстоятельство с именем Адама Албакова, нефтяного "олигарха" Чечни. Гелаев и Албаков состоят в родственной связи, и, кроме того, отряд Гелаева охраняет Арендный завод, директором которого является Албаков. Среди требований, представленных руководителями митинга Дудаеву: отстранение Яраги Мамодаева, вице-премьера, курировавшего нефтяную отрасль, и замена его Адамом Албаковым.

Забегая вперед, скажем, что Мамодаева впоследствии действительно сместили. Официальной причиной его увольнения стал скандал, связанный с утаиванием истинных доходов от нефти. Однако и Албаков в этой схеме был не последним человеком. Вот как действовала схема: Грознефть отгружала сырье на НПЗ, после переработки НПЗ (заводы имени Ленина и Шерипова) отгружали нефтепродукты на Арендный завод для реализации. Выручка поступала в Министерство финансов на счет Арендного завода — то есть Албакова — круг замыкался. Дальше Албаков по своему усмотрению распределял доходы между участниками сделки.

Но "нефтяной" скандал коснулся только Мамодаева, оставив в стороне Албакова. В свое время семья Албаковых поддерживала генерала Дудаева в его продвижении во власть, и он мог считать себя обязанным этой семье.

Как бы то ни было, нефтяной фактор сыграл едва ли не главную роль в формировании оппозиции Дудаеву. К 1994 году в ее списках значились Яраги Мамодаев (сбежавший в Москву после скандалов, связанных с нефтью) и Бислан Гантамиров. Гантамиров, вместе со своими людьми обеспечивший охрану Дудаева после его приезда в Чечню, затем был избран мэром Грозного. В 1992 году он получил пятипроцентную лицензию на продажу нефтепродуктов "на нужды города", но уже в 1993-м ему ничего не досталось от тающего "нефтяного пирога", и это обстоятельство стало причиной конфликта между мэром и президентом.

В Чечне царил хаос, все шло к тому, что власть в Грозном должна была пасть. В ноябре 1994 года отряды оппозиции, возглавляемые Автурхановым, Гантамировым и Лабазановым, при поддержке российских военных вошли в Грозный, но были выбиты оттуда. А вскоре началась настоящая война.

1994—1999 годы: война и мирная передышка

Ни документы, ни воспоминания участников военной кампании не указывают на то, что в конце 1994 года ее причиной могла стать чеченская нефть. Но ввод войск в республику был спланирован таким образом, чтобы нефтегазовый комплекс оставался цел. В этом плане отчетливо видна "рука" Виктора Черномырдина — тогдашнего премьера России — и прослеживаются действия Саламбека Хаджиева, в 1995 году возглавившего Правительство национального возрождения Чечни. Жизнь и карьера этих политиков тесно связана с нефтегазовым комплексом СССР (в бытность Хаджиева министром нефтяной и нефтехимической промышленности СССР Черномырдин был его заместителем). Возглавивший правительство Саламбек Хаджиев на базе комплекса создает унитарное государственное предприятие "Юнко", во главе которого становится Зия Бажаев (впоследствии глава группы "Альянс", в 2000 г. погиб в авиакатастрофе). Однако военные действия продолжались, скважины горели.

Параллельно с чеченским сюжетом развиваются события вокруг каспийской нефти (на первых порах независимо друг от друга).

В 1992 году в Турции встретились представители крупнейших западных нефтяных компаний и выдвинули идею транспортировки каспийской нефти из Баку через территорию Турции к средиземноморскому порту Джейхан. В то время это совещание выглядело странно: не было подписано ни одного контракта на освоение каспийских месторождений. С того момента начинается большая игра за каспийскую нефть, поскольку у России свои виды — не допустить разработок каспийского шельфа зарубежными компаниями.

Однако вся игра ведется на политическом поле Азербайджана, не затрагивая Чечню. Летом 1993 года в Азербайджане происходит смена власти, сторонник заключения контрактов с зарубежными компаниями президент республики А. Эльчибей вынужден покинуть Баку. Прозападное правительство Народного фронта пало под угрозой военного мятежа, есть сведения, что мятежниками руководили из Москвы российские военные. То, что не удалось Эльчибею, претворяет в жизнь его преемник — Гейдар Алиев. Пережив несколько переворотов (или псевдопереворотов), к 1996 году Алиев добивается стабилизации ситуации в республике и привлекает западные нефтяные компании к освоению Каспия6. Теперь у Москвы другая задача — направить нефтяные потоки через территорию России. Для этого нужно переориентировать имеющийся трубопровод, с тем чтобы пустить по нему каспийскую нефть с азербайджанских месторождений на Новороссийск. Но этот маршрут проходит по территории Чечни, где полыхает война.

К началу 1996 года становится понятно, что с военной кампанией нужно кончать не только ввиду большой каспийской нефти. Ведущие политические силы России договорились о том, что президентские выборы, которые должны состояться летом, не будут отменены. Консервативное крыло в окружении Б. Ельцина, планировавшее использовать Чечню как предлог для введения чрезвычайного положения и отмены выборов, терпит поражение. Дальнейшие события развиваются таким образом. Зимой 1996 года Азербайджан и Россия подписывают соглашение о транспортировке каспийской нефти через российскую территорию. В апреле убит Джохар Дудаев, с которым Борис Ельцин не желал садиться за стол переговоров. Руководство формированиями боевиков переходит к Аслану Масхадову. В мае российская и чеченская стороны в Назрани приходят к соглашению. Объявлен мораторий на применение оружия во время проведения президентских выборов, которые благополучно заканчиваются победой Б. Ельцина. В начале августа боевики берут Грозный, затем следуют Хасавюртовские мирные соглашения.

Отношения Москвы и Грозного после победы боевиков более чем прохладные. Если что еще их связывает, так это каспийская нефть, которая должна пойти по территории Чечни. Вот эпизод, демонстрирующий, насколько важным было для российского руководства пустить в строй этот трубопровод. В ноябре 1996 года Москва предлагает Аслану Масхадову провести переговоры по ряду проблем, в том числе по транспортировке каспийской нефти. Масхадов выставляет требование: он приедет в Москву, если будет подписан указ о выводе последних российских частей — 101-й и 205-й бригад. Собраны все необходимые подписи, лишь глава МВД Анатолий Куликов наотрез отказывается завизировать это решение. Куликов уезжает в Варшаву, и в ночь с 22 на 23 ноября один из его заместителей ставит подпись под указом. В два часа ночи текст указа факсом поступает в Грозный к Удугову, тот в три часа ночи привозит копию указа Масхадову, а утром прибывший из Москвы самолет увозит чеченскую делегацию7.

Вопрос о трубопроводе решен, в сентябре 1997 года Россия, Азербайджан и Чечня подписывают договор о транзите каспийской нефти через Новороссийск. Россия получает 15,67 долл. за прокачку тонны нефти, Чечня — 4,57 за "услуги по прокачке". Охраняет трубу батальон из 400 человек, руководит им близкий к Масхадову Муса Чалаев. Примерно год стороны выполняют свои обязательства, но с августа 1998-го (одновременно с дефолтом) перестают поступать деньги из Москвы. При этом компания "Транснефть" исправно переводит свою часть "чеченских" выплат (1,27 долл. за тонну) в российский Минфин, который должен приплюсовать к этим деньгам свою долю и расплачиваться с Грозным. Но в Минфине "начинается политика".

Российские долги за "услуги по прокачке нефти" становятся темой переговоров Аслана Масхадова с премьерами С. Кириенко (во Владикавказе в августе 1998 г.) и Е. Примаковым (в Пятигорске в ноябре 1998 г.). Примаков даже подписывает распоряжение (от 1 декабря 1998 г. за № 1689-р) с предписанием немедленно оплатить задолженность чеченской стороне, однако оно не было выполнено. 23 января 1999 года В. Калюжный (в то время первый замминистра Минтопэнерго) в письме к директору Чечентранснефти Эльдарханову обещает погасить задолженность до 1 февраля. Но и это обязательство остается невыполненным. 4 марта 1999 года Аслан Масхадов в письмах в Минтопэнерго, Минфин и МИД обращает внимание руководителей ведомств на то, что Чечня в течение пяти месяцев прокачивает нефть бесплатно. "Просил бы Вас лично вмешаться с целью разрешения этой беспрецедентной ситуации, так как мы уже не в состоянии удерживать надежность и стабильность обоюдовыгодного и политически важного северного маршрута каспийской нефти", — просит он в письмах.

Доходит до того, что на совещаниях в Минтопэнерго чеченские представители разъясняют, как ущемляются не только их интересы, но и интересы российских партнеров. Неплатежи дестабилизируют ситуацию вокруг нефтепровода в Чечне, охрана, не получающая заработную плату, компенсирует ее воровством нефти. Безопасность нефтепровода под угрозой. В этой ситуации в выигрыше оказывается конкурентный трубопровод на Супсу, проходящий через территорию Грузии, тем более что он уже на подходе (ввели в строй 17 апреля 1999). Глава Минтопэнерго Генералов озабочен, издает указ об оплате, который снова не выполняется.

"Брешь в стене" удается пробить премьеру Примакову. 3 апреля он издает распоряжение за № 519, после которого долги частично погашаются. Но к тому времени в республике уже процветает воровство не только транзитной нефти, но и добываемой из скважин.

1998—2001 годы: криминальный бизнес

Так же, как и бизнес на похищениях людей, нефтяной бизнес имеет четко очерченную географию. Полевые командиры, контролирующие свою территорию, начинают захватывать расположенные на ней скважины. Это называется "оседлать скважину".

В новом бизнесе наблюдалось четкое разделение труда. Хозяин скважины обычно имел своего человека в правительстве, который ему патронировал ("держал крышу"). Специальная группа охраняла скважину, не подпуская к ней чужих, отбивала ее, если находились другие претенденты. Вторую группу составляли "транспортники" — конвоиры, которые отвечали за безопасную доставку нефти. Третья категория — партнеры за пределами Чечни, скупающие нефть и вписывающие ее в схему реализации. Последнее означало, что покупатели легализовывали ворованную нефть и отправляли ее дальше под видом законно добытой.

Самый крупный доход получали покупатели, поскольку они приобретали нефть почти в два раза дешевле ее официальной стоимости, а реализовывали по установившимся расценкам. Покупателями выступали люди, представляющие официальные структуры — предприятия Дагнефть (Дагестан), Ингушский завод нефтехимических продуктов. Самый низкий заработок выплачивали рабочим, добывавшим нефть — от 10 до 20% ее официальной стоимости. Транспортники имели от 30 до 40%. Тарифы были постоянные: покупатель приобретал 20-тонную машину за 400 долл., дорога вместе с конвоем обходилась еще в 600, а продавал он ее за 1 800 долл. Итого чистый доход с каждого 20-тонного бензовоза составлял примерно 800 долларов8.

К осени 1999 года, к моменту прихода федералов, география хищений выглядела следующим образом. Самые крупные Старые промыслы, дававшие в сутки 500—600 т нефти, контролировали вице-президент Ваха Арсанов и мэр Грозного Леча Дудаев. Леча Дудаев "сидел" также на скважинах близ Катаямы (пригород Грозного). Арсанов контролировал еще и скважины в районе сел Долинское и Первомайское. В селении Цацан-юрт (мощность скважин — до 300 т в сутки) "сидели" люди Шамиля Басаева. Скважины в селе Виноградное принадлежали Радуеву.

"Нефтяная партизанщина", естественно, била по интересам профессиональных нефтяников, которые в 1997 году объединились в Совет нефтяников. В 1999-м они выходили на митинги с требованием навести порядок в отрасли. По распоряжению Масхадова провели несколько операций, даже сжигали бензовозы на территории Дагестана. Но власть была слишком слаба, чтобы бороться с хорошо вооруженными людьми, имеющими "крышу" в среде самой власти.

Ситуация принципиально не изменилась и с приходом федеральных сил. Теперь уже военные стали "держать крышу", нередко занимаясь нелегальным бизнесом совместно со своими противниками — боевиками. Любое упоминание об этом роде "занятий" было под запретом. Табу нарушили лишь весной 2001 года, и постепенно тайная изнанка военной кампании становилась явной.

Толчком к расследованию незаконного промысла стала реплика главы администрации Чечни Ахмада Кадырова о хищениях нефти, прозвучавшая на одном из заседаний Совета Безопасности России. Выслушав его слова о процветающем воровстве, Владимир Путин переспросил: "Вы что, хотите сказать, что военные занимаются хищениями нефти?" Кадыров в ответ заявил, что он этого не говорил, но ему непонятно, как караваны бензовозов беспрепятственно проходят через двадцать блокпостов9.

Вскоре после этого разговора, в апреле Владимир Путин неожиданно прилетел в Чечню, где встретился с главами администраций районов и селений, а затем провел совещание с руководителями силовых ведомств. На совещании президент поставил задачу — до 15 мая с хищениями нефти покончить.

Начавшаяся вслед за этими событиями операция "Чеченская нефть" сильно напоминала эстрадную борьбу "нанайских мальчиков". Борьбу с хищениями повели те же военные. На территории Чечни, Ингушетии и Северной Осетии задерживали караваны КАМАЗов с "левой" нефтью, отбирали подпольные мини-заводы по ее переработке. Впервые за весь ход двух чеченских кампаний такая масштабная операция проводилась при согласованном участии подразделений всех силовых министерств, включая военных комендантов районов. Но, как и всякая акция, она носила скорее рекламный характер, на что и указали некоторые главы администраций. Так просто покончить с доходным теневым бизнесом оказалось невозможно. На совещании, состоявшемся в правительстве республики 8 мая, глава администрации Надтеречного района Ахмад Завгаев назвал госномера 43 КАМАЗов, которые с нефтью проследовали в Ингушетию через поселок Горагорск именно в то время, когда проводилась операция "Чеченская нефть"10.

Масштабы теневого бизнеса выходят за рамки экономики и имеют далеко идущие политические последствия. Наличие такого фактора, как нелегальный бизнес, связывающий военных и боевиков, по существу полностью меняет ситуацию в Чечне. Российские военные (часть верхушки, занятой продажей нефти) оказываются заинтересованными в продолжении войны. Как заявил российский политик чеченского происхождения Руслан Хасбулатов, "если до войны на территории было около тысячи мини-заводов по нефтеперегонке, то сейчас их стало четыре-пять тысяч". По его словам, "мини-заводы появились даже в его родном селе Толстой-Юрт, хотя раньше этим бизнесом там никто не занимался".

По данным Минтопэнерго Чечни, суточный объем хищений нефти составляет 1 500—2 000 т, однако осведомленные люди считают эти цифры заниженными. Но даже если брать за основу официальные данные, то выручка теневиков при обычной цене за литр горючего 4—6 рублей доходит до 10—12 миллионов рублей ежесуточно.

Видимо, в окружении президента В. Путина тоже пришли к мнению, что ключевая проблема в Чечне — нелегальные доходы от нефти. Неудача с операцией "Чеченская нефть" побудила власти искать другие методы. 28 мая в Грозном сообщили, что с хищениями нефти в Чечне поведет борьбу специально формируемая "нефтяная" милиция, ее руководство будет базироваться в поселке Толстой-Юрт. Свою внутриведомственную охрану из 270 человек, имеющих оружие и автотранспорт, создало и акционерное общество "Грознефтегаз", в котором контрольный пакет акций принадлежит Роснефти.

Зачем Роснефти чеченская нефть?

Этот вопрос возник не случайно. Масштабы добычи нефти в Чечне несоизмеримо малы по сравнению с теми объемами, которые добывает компания Роснефть. К примеру, за прошлый год ее чистый доход составил около миллиарда долларов. Ответ, видимо, лежит в другой плоскости.

Эксперты утверждают, что Роснефть вместе с правом работы на чеченском участке получила дополнительные квоты на экспорт нефти. Обычно экспортные квоты для компаний составляют треть от добытого, а Роснефть уже использовала подобную практику, получив дополнительные квоты после землетрясения на Сахалине. За первый и второй квартал 2000 года Роснефть дополнительно экспортировала по 150 тыс. т. Затем она ненадолго ушла из Чечни: Николай Кошман, в то время фактический руководитель республики, издал указ о создании нефтяной компании "Грознефть". После снятия Кошмана Роснефть снова вернулась, имея за плечами президентский указ о создании АО "Грознефтегаз", в котором контрольный пакет акций принадлежит Роснефти.

Акционирование чеченской компании отличалось от общепринятых правил. Есть существенная деталь, прямо указывающая на истинные намерения Роснефти, которая взяла себе только добычу, оставив за бортом нефтепереработку. Это и понятно: экспорт нефти приносит быстрый доход, а разрушенные перерабатывающие предприятия потребовали бы больших финансовых вложений. Говорят, что лоббировал Роснефти нынешний губернатор Чукотки Роман Абрамович. Его интерес видят в том, что при экспорте нефти фирма будет пользоваться услугами компании "Руником", которой владеет Абрамович. Однако столь выгодное для Роснефти решение может привести к большим политическим последствиям. Чечня лишится "локомотива", с помощью которого планировалось поднять разрушенную экономику. Но это же решение оказалось в интересах российского гиганта "ЛУКойл", который за время войны в Чечне успел захватить традиционные рынки сбыта чеченских нефтепродуктов — Краснодар и Ставрополье — и не допустит возрождения конкурента. Причем бизнес "ЛУКойла" в этих краях носит специфический характер — в обмен на нефтепродукты компания забирает сельскохозяйственную продукцию, которой так богаты эти регионы.

Кто победит?

Борьба за чеченскую нефть еще далеко не закончена — сменились только игроки. "Теневики" от нефти дудаевских времен Яраги Мамодаев и Адам Албаков занимаются бизнесом в России. "Ушли" от дел Радуев (арестован в 2000 г.), Леча Дудаев (погиб в январе 2000 г. при выходе из окруженного Грозного). Теперь Москве приходится бороться против российской военной верхушки, покровительствующей незаконному бизнесу. Результат борьбы "своих со своими" трудно предсказать. Самый радикальный способ решить проблему — вывести часть войск. А остальную часть загнать в казармы. Однако первая попытка (май нынешнего года) сократить военное присутствие в этой республике закончилась неудачей, и министр обороны Сергей Иванов был вынужден дать отбой.

Понятно, что военные могут оставаться в Чечне только при наличии серьезной угрозы стабильности. Потерпев неудачу, Москва пытается "зайти" с другого фланга — нейтрализовать руководителей крупных группировок. Видимо, в случае успеха спецопераций власти рассчитывают продолжить вывод войск из Чечни.

Сегодня борьба с "нефтяными генералами" вышла за рамки самой Чечни и захватила жизненно важные интересы российской власти. Искоренение нелегального бизнеса даст шансы на мирное восстановление республики. Поражение же властей в этой борьбе только укрепит позиции "партии войны" — со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Таблица

Динамика добычи и переработки нефти в Чечне

Год Добыто Переработано (в том числе чеченской нефти)
1991 3,9 млн. т 15 млн. т
1992 3,2 млн. т 9,7 млн. т
1993 2,4 млн. т 3,5 млн. т
1994 1,2 млн. т
2000 100 тыс. т
2001 год (первое полугодие) 180 тыс. т


1 См.: Коммерсантъ, 18 и 19 марта 1993.

2 См.: Там же, 19 марта 1993.

3 Этот пример приведен в газете "Коммерсантъ" за 19 марта 1993 года со ссылкой на доклад, зачитанный в Верховном совете Чечни.

4 См. сборник "Россия ХХI века", 1996, № 3—4. С. 27.

5 Интервью с экспертом по нефти, чеченцем по национальности, в Москве в мае 2001 года.

6 Об этом подробнее см.: Шерматова С. Гейдар Алиев (штрихи к портрету человека и портрету "режима"). В сб.: Азербайджан и Россия: общества и государства. М., 2001.

7 Рассказ эксперта по нефти, который был очевидцем событий в ту ночь и вылетел с чеченской делегацией в Москву.

8 Собственное расследование автора, примерные расценки подтверждены чеченскими чиновниками.

9 Интервью с Ахмадом Кадыровым в Москве в апреле 2001 года.

10 Московские новости, 2001, № 20.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL