ПАКИСТАН: ГЕОЭКОНОМИЧЕСКИЕ ИНТЕРЕСЫ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ

Марина КАЗАКОВА
Ирина КОМИССИНА


Марина Казакова, кандидат философских наук, научный сотрудник Российского института стратегических исследований (Москва)

Ирина Комиссина, старший научный сотрудник Российского института стратегических исследований (Москва)


"Географическая ось истории" — так еще в 1904 году назвал Центральную Азию известный британский географ и политик сэр Х. Маккиндер, один из основоположников геополитики как науки. Он считал, что этот регион всегда был и всегда будет самым важным на планете, и предсказал, что тот, кто будет его контролировать, будет контролировать евроазиатское пространство, а тот, кто контролирует Евразию, контролирует мир.

После распада СССР Центральная Азия стала ареной новой "большой игры". Ее особенность — "война между инвесторами за доступ к природным ресурсам, за выбор маршрутов нефте- и газопроводов, за рынки сбыта, за внешнеполитические и внешнеэкономические ориентации новых независимых Центральноазиатских государств"1. Не остался в стороне от этой "игры" и Пакистан. Его руководство считает, что с обретением Центральноазиатскими республиками независимости в Южной Азии возник благоприятный для Исламабада политико-стратегический баланс сил. Всестороннее развитие отношений с этими государствами он рассматривает как уникальную возможность для создания обширной зоны сотрудничества, что должно содействовать укреплению безопасности Пакистана, повышению его международного значения и усилению позиций в противостоянии с Индией.

Именно поэтому он считает отношения со странами Центральной Азии одним из приоритетных направлений своей внешнеполитической и экономической деятельности, предпринимая настойчивые попытки вовлечь государства региона в орбиту своего влияния.

Основные направления политики в регионе

Министр иностранных дел Пакистана Сардар Асиф Ахмад Али, выступая в ноябре 1995 года с лекцией в г. Лахор, провинция Пенджаб, заявил, что отныне приоритетное направление внешнеполитического курса страны — развитие всесторонних отношений с государствами Центральной Азии. По его словам, в течение предшествующего года прорабатывалась концепция совместной ответственности Пакистана и Узбекистана за безопасность региона, в частности, на таджикском (для Узбекистана) и афганском (для Пакистана) направлениях. При этом пакистанское руководство, как считает советник по печати и информации посольства Пакистана в США Рифат Хуссейн, развивая отношения с государствами Центральной Азии, решает как бы две задачи: "открытие различных путей", которые не будут контролироваться морскими и воздушными силами Индии, и получение доступа к "мусульманскому сердцу Азии"2.

Прежде всего, Исламабад заинтересован в энергетических ресурсах региона и видит в его странах рынки сбыта своих товаров (на "старте" налаживания контактов с ними пакистанские эксперты подсчитали, что Пакистан сможет экспортировать готовую продукцию на сумму до 2 млрд. долл. в год)3.

Для решения своих внутриэкономических задач Пакистан также стремится использовать заинтересованность Запада (прежде всего США) в освоении Центральной Азии. Поэтому он настойчиво продвигает идею о том, что "Пакистан — это ворота в Центральную Азию". Еще в апреле 1994 года эту мысль впервые высказала премьер-министр Пакистана Беназир Бхутто во время своего визита в Германию4.

Следует отметить, что в течение многих лет экономика Пакистана была ориентирована на иностранную помощь, без которой она не может нормально функционировать. Экономическое положение страны продолжает ухудшаться. В результате экономических санкций, введенных в 1998 году некоторыми западными странами и международными финансово-экономическими организациями после осуществленных Пакистаном ядерных испытаний, он не получил по крайней мере 2 млрд. долл. ранее обещанной помощи, и к началу 2000 года его внешний долг (по оценкам зарубежных экспертов) превысил 30 млрд. долл.

Что же касается дефицита торгового баланса, то ныне он составляет около 3 млрд. долл. в год. Вместе с тем продолжается рост военных расходов: согласно официальным пакистанским источникам, за последние пять лет они увеличились на 73%. Таким образом, половина расходной части бюджета уходит на обслуживание внешних долгов, что самым отрицательным образом сказывается на социально-экономической ситуации в стране5.

Что же касается самих государств Центральной Азии, то в настоящее время основным фактором их сближения с Пакистаном становится не заинтересованность в диверсификации источников получения внешней помощи (в этом отношении возможности Исламабада весьма сомнительны), а стремление получить выход к Индийскому океану. В этой связи уже в начале 90-х годов прорабатывались планы строительства новых автодорог, соединяющих регион с Китаем и Пакистаном. Однако все эти планы в настоящее время реализовать невозможно, поскольку они предусматривают использование проходящего через Афганистан Каракорумского шоссе.

Отсутствие достаточных экономических и финансовых возможностей для развития отношений со странами Центральной Азии подталкивает Пакистан к эксплуатации идеи географической, культурной и религиозной близости с ними. В частности, отмечается значительное расширение его идеологической экспансии в регионе, в том числе и в сфере религии. Для достижения своих целей Исламабад выделяет средства на строительство и восстановление мечетей, разжигает антироссийские настроения и поддерживает радикальный исламский шовинизм. За счет Пакистана десятки студентов из стран Центральной Азии изучают в Международном исламском университете (МИУ) в Исламабаде шариатское право, экономику, теологию, иностранные языки и т.д. Этот университет, среди прочего, организует и координирует работу по распространению исламского влияния на государства региона. С этой целью ведется подготовка и переподготовка религиозных кадров для стран с мусульманским населением, переводится и на различных языках издается религиозная литература, ведутся теоретические исследования процессов исламизации, идет напряженный поиск возможностей укрепления мусульманской религии в политической и идеологической системе развивающихся обществ. Университет финансируется религиозными неправительственными организациями Саудовской Аравии, правительствами Египта и Пакистана, пакистанскими религиозными партиями "Джамаат-и-ислами" и "Джамаат-уль-улемайе-ислам", Всемирной исламской лигой (ВИЛ) и частными лицами. Стажеров и слушателей университета привлекают к работе Исламского таджикского комитета (Пешавар) и Исламского узбекского центра (Атток). Заметную активность проявляет и узбекская националистическая организация "Самарканд — Бухара", штаб-квартира которой находится в Карачи.

Подобная деятельность вызывает вполне обоснованную обеспокоенность как в самих государствах Центральной Азии, так и у их соседей, особенно в России.

Для достижения своих целей Пакистан использует различные методы, и в зависимости от ситуации выбирает преимущественно политические или экономические методы воздействия, а также различные их комбинации. Причем в самом пакистанском обществе часто отсутствует единое мнение относительно того, каким методам следует отдать предпочтение. Так, радикальные религиозно-общинные организации выдвигают на первый план идеологические аспекты, настаивая, что сотрудничество со странами региона должно быть окрашено в зеленый цвет ислама. Однако чаще всего преобладает прагматический подход, согласно которому развитие связей должно отвечать стратегическим интересам страны и охватывать также политическую, торгово-экономическую и культурную сферы. Многие пакистанские политические деятели и политологи уже высказывали опасения, что активность исламских фундаменталистов может оттолкнуть от Пакистана новые государства Центральной Азии, руководство которых выступает за возрождение роли ислама в духовной, но отнюдь не в политической жизни6.

Двусторонние отношения

Независимость государств региона Пакистан признал сразу после распада СССР. Уже в декабре 1991 года пакистанская делегация, возглавляемая министром иностранных дел Сардаром Асифом Ахмадом Али, посетила все новые страны Центральной Азии. В ходе этого визита было подписано 55 соглашений, направленных на развитие сотрудничества в сфере торговли, образования, туризма, почты, телекоммуникаций. А в начале 1992 года были установлены дипломатические отношения со всеми этими государствами.

В дальнейшем Исламабад стремился активно сотрудничать по всем направлениям, однако, как представляется, наиболее интенсивно развиваются отношения с Туркменистаном. В последнее время отмечается также заметная активизация контактов с Узбекистаном и Казахстаном.

Туркменистан

В 1996 году федеральный министр информации Пакистана Мушахид Хуссейн Саид заявил, что его страна рассматривает Туркменистан в качестве своего "главного стратегического партнера"7. По нашему мнению, развитие связей между этими двумя государствами (особенно сотрудничество в области реализации трубопроводных проектов) оказывает серьезное влияние на обстановку в Центральной и Южной Азии.

За последние годы страны неоднократно обменивались визитами на самом высоком уровне. Так, Туркменистан принимал премьер-министров Пакистана Н. Шарифа (1992 и 1997 гг.) и Б. Бхутто (1994 г.), президента государства Ф. Легари (1995—1996 гг.), главу военного руководства генерала П. Мушаррафа (2000 г.). Президент Туркменистана С. Ниязов посетил Пакистан в 1994, 1995 и 1997 годах. В ходе этих встреч были подписаны многочисленные соглашения, в том числе: об избежании двойного налогообложения, о торгово-экономическом, научно-техническом и культурном сотрудничестве, сотрудничестве в области военного образования, развитии туризма, протоколы о предоставлении кредитов. Обсуждались также вопросы, связанные со строительством газопровода Туркменистан — Афганистан — Пакистан, самым крупным объектом сотрудничества (проектная стоимость составляет около 2,6 млрд. долл., пропускная способность — до 20 млрд. куб. м природного газа в год).

Этот проект подготовлен по инициативе аргентинской фирмы "Бридас" — первой из иностранных компаний, участвующих в разработке туркменских месторождений газа. По разным оценкам, она уже инвестировала в экономику республики от 200 до 300 млн. долл. В соответствии с ее планом предполагалось, что газопровод, протяженностью около 1 260 км, пройдет от Яшрала до г. Суй, где он состыковался бы с сетью магистральных газопроводов Пакистана. В этом случае его проектная стоимость составила бы около 1,9 млрд. долл.

Затем проект передали двум другим компаниям — американской "Юнокал" и саудовской "Дельта ойл", и согласно окончательному варианту газопровод пройдет от крупнейшего Довлетабадско-Донмезского месторождения до пакистанского г. Мултан. Общая длина трубопровода — 1 460 км, причем участок, проходящий по его территории (169 км), Туркменистан собирался строить самостоятельно. Одним из крупнейших инвесторов проекта согласился стать Всемирный банк8. Первоначальный объем поставок — 15 млрд. куб. м газа в год — обеспечит работу пакистанских электростанций и предприятий нефтехимической отрасли.

Газопровод может быть продлен до Дели (протяженность этого участка — 600 км, стоимость строительства — около 600 млн. долл.), однако в самой Индии до сих пор нет окончательного решения по этому вопросу. Как считают некоторые индийские политики и эксперты, поставки туркменского газа помогли бы удовлетворить энергетические потребности страны, к тому же участие в строительстве послужило бы хорошей основой для налаживания сотрудничества с Пакистаном. В то же время в Дели высказывают опасения, что в случае обострения взаимоотношений Исламабад сможет перекрыть магистраль9. Кроме того, обсуждается возможность проложить газопровод в Китай.

В ходе выбора проекта Исламабад и Ашгабад предпочли вариант компании "Юнокал". Талибов, напротив, привлекали условия фирмы "Бридас", поскольку за транзит газа по своей территории они рассчитывали ежегодно получать от аргентинцев до 1 млрд. долл., а при реализации американо-саудовского проекта выплаты за транзит составили бы не более 105 млн. долл. в год (по некоторым оценкам — 300 млн. долл.)10. Известно, что в 1996 году американская компания активно поддерживала Н. Шарифа, ярого политического противника Б. Бхутто (она предпочитала аргентинский вариант11), который в дальнейшем все-таки добился ее отставки.

Острая конкурентная борьба между фирмами продолжалась до конца 1997 года. Для подготовки первых бригад афганских инженеров и рабочих, которых предполагалось задействовать на сооружении трубопровода, "Юнокал" организовала в Кандагаре техническое училище. В свою очередь, "Бридас" обещала талибам помощь в строительстве дорог и школ в Афганистане и заручилась поддержкой саудовской фирмы "Нингарко Лимитед", за которой, как полагают, стоит принц Туркиал Фейсал Сауд —руководитель секретной полиции Саудовской Аравии и горячий сторонник талибов. Выиграв тендер на монопольную эксплуатацию казахстанского участка магистральных газопроводов "Средняя Азия — Центр" (через них шел весь экспорт туркменского газа), "Бридас" рассчитывала приобрести рычаги давления на Ашгабад. Однако из этой затеи ничего не вышло: сначала Туркменистан прекратил экспорт газа через Россию, а затем казахстанское правительство аннулировало (возможно, под нажимом американцев) результаты тендера.

В конце концов победа оказалась за американо-саудовским вариантом: в мае 1997 года президент Туркменистана С. Ниязов и премьер-министр Пакистана Н. Шариф подписали с руководством "Юнокал" и "Дельта Ойл" протокол о намерении начать строительство газопровода силами консорциума Central Asia Gas Pipeline Ltd.

В пакистанских средствах массовой информации тема поставок туркменского газа через территорию Афганистана вызвала большой интерес. В частности, в 1997 году сообщалось о завершении согласования стоимости поставок, которая, по заявлению пакистанских официальных лиц, крайне привлекательна для Исламабада и гораздо ниже цены газа, добываемого в стране. Цена за 1 тыс. куб. футов газа (1 куб. м = 35,3147 куб. футов) с его транспортировкой до Мултана определена в пределах от 1,60 до 2,055 долл. В соглашении (срок его действия — 30 лет) зафиксирован потолок, выше которого цена не может быть увеличена даже при ее росте на энергоносители на мировых рынках12. Считается, что столь низкая цена практически сводит на нет возможности других проектов. Однако конкуренция с их стороны (в частности, компании "Бридас") позволила Пакистану добиться существенного снижения цен на переговорах с "Юнокал". С вводом в действие трубопровода большинство пакистанских ТЭС перейдет на газовое топливо, что позволит снизить цену на электроэнергию.

Несомненно, при реализации проекта газопровода Туркменистан — Афганистан — Пакистан кардинально изменится региональная система транспортировки энергоносителей. А это будет иметь огромное значение не только для Туркменистана и Пакистана, но и для их соседей, поскольку "заинтересованной внешней стороной является не только Пакистан, но, что еще более важно, и Китай, который… жаждет получать бóльшую долю центральноазиатской нефти и газа"13.

Вместе с тем решение о строительстве этой магистрали вызвало заметную обеспокоенность Москвы, Дели, Пекина и Тегерана. Как писала индийская газета "Индиан экспресс", избранный маршрут "весьма отвечает политическим, экономическим и стратегическим интересам США в Центральной Азии, стремящихся стимулировать экспорт энергоресурсов странами региона, подключить к этому процессу, прежде всего и главным образом, американский бизнес, изолировать Иран и сделать территорию Пакистана главным транзитным пунктом для поставки этого сырья в другие страны".14

Аналогичную оценку проекту дал и директор парижского Национального центра стратегических исследований Оливье Руа, отметивший, что строительство газопровода отвечает двум американским приоритетам: обеспечению прямой транспортировки нефтепродуктов из Центральной Азии и Каспийского региона и усилению изоляции Ирана, являющегося естественным претендентом на то, чтобы газопровод проходил по его территории, благодаря уже существующим инфраструктурам и своей близости к месту добычи15.

Но реализация проекта практически заморожена, поскольку в августе 1998 года США нанесли ракетный удар по расположенному на территории Афганистана лагерю, в котором скрывался "террорист номер один" Усама бен Ладен. Компания "Юнокал" заявила о приостановке своего участия в проекте до тех пор, пока в Афганистане не установятся мир и стабильность, а правительство страны будет признано ООН и США.

В течение 1999 года обсуждение проекта продолжалось на дипломатическом уровне — в ходе двух- и трехсторонних встреч представителей заинтересованных сторон: Пакистана, Туркменистана и движения "Талибан"16.

Проект вновь оказался в центре внимания весной 2000 года на переговорах президента С. Ниязова и главы военного руководства Пакистана генерала П. Мушаррафа. Они обсудили возможность нормализации обстановки на контролируемой талибами территории Афганистана, через которую должен пройти трубопровод. Туркменистан, как известно, единственная страна региона, которая с самого начала подчеркнуто придерживалась нейтралитета в афганском конфликте, а Пакистан — одно из трех государств, официально признавших талибов в качестве законной власти в Афганистане.

Помимо "проекта века" (как часто называют газопровод Туркменистан — Афганистан — Пакистан) Пакистан и Туркменистан обсуждают возможность строительства нефтепровода — тоже через Афганистан (Чарджоу — Гвадар), ориентировочной стоимостью 2,5 млрд. долл. В этом проекте, который в дальнейшем может быть доведен до Урала, уже выразили желание участвовать Казахстан и Узбекистан17.

Еще одна перспективная область двустороннего сотрудничества — электроэнергетика. Пакистан относится к числу стран, заинтересованных в закупках туркменской электроэнергии, что, в частности, во время своего визита подтвердил генерал Первез Мушарраф. Если контракт подпишут, то электроэнергия будет поступать через Афганистан, уже получающий ее в небольших объемах.

Тормозом в развитии туркмено-пакистанского торгово-экономического сотрудничества служит плохая транспортная сеть сообщений, в связи с чем был разработан еще один глобальный проект — строительство автомобильной дороги. Она пройдет по маршруту: побережье Аравийского моря — Кветта (Пакистан) — Кандагар — Герат (Афганистан) — Кушка (Туркменистан) — побережье Каспийского моря. В 1994 году по этой магистрали даже начали перевозить грузы, однако уже второй караван захватили моджахеды, и трассу закрыли. Правительство Пакистана официально одобрило также идею создания железной дороги от Кушки до железнодорожной сети Пакистана.

Совместные планы включают также реконструкцию действующих и строительство новых железных и автомобильных дорог, которые свяжут эти страны через территорию Ирана. В частности, правительство Пакистана уже одобрило проекты реконструкции трассы Термез — Чаман (стоимость 800 млн. долл.), которая предоставит Туркменистану выход к морю, и строительство железной дороги Керман — Захедан. Она свяжет в единую сеть магистрали Ирана и Пакистана с дальнейшим выходом на Турцию.

Исламабад уже предпринял конкретные шаги по созданию транспортных коридоров в страны Центральной Азии. Так, летом 2000 года подписан контракт на восстановление дороги от пакистанского Белуджистана до афганского населенного пункта Торагунди, на границе с Туркменистаном. Ее общая протяженность — 800 км (возможность строительства в Афганистане дороги Чаман — Торагунди обсуждалась еще в 1995 г.). Кроме того, Пакистан обещал оказать Афганистану помощь в восстановлении дороги от Торкхама до Кабула (протяженность — около 250 км).

Судя по всему, в Кабуле и Исламабаде считают, что их транспортные коммуникации, подведенные к границам Туркменистана, способны стать основным транзитным путем в страны Центральной Азии. С. Ниязов, по-видимому, разделяет это мнение, и после ввода в строй новой железной дороги Туркменабат (бывш. Чарджоу) — Керки заявил, что она будет продлена до афганской границы.

Однако судьба всех этих проектов в значительной степени зависит от нормализации обстановки в Афганистане, что становится условием развития не только транспортных, но и торгово-экономических связей между Туркменистаном и Пакистаном. А пока они остаются на весьма низком уровне, в частности, в 1998 году товарооборот между этими странами составил всего 2,6 млн. долл. В то же время конкуренты Пакистана по ЭКО — Турция и Иран — имеют в Туркменистане значительно более крепкие позиции (261,5 млн. и 162,3 млн. долл. соответственно)18.

Реальное развитие торгово-экономического сотрудничества проявляется лишь в некотором росте экспорта хлопка. В 1995 году Пакистан впервые закупил у Туркменистана 31 тыс. т хлопка-сырца, что было обусловлено собственным неурожаем этой культуры. Для транспортировки груза использовали маршрут Ашгабад — территория Ирана — Кветта — Лахор (Пакистан). К марту 1998 года Исламабад приобрел уже около 40 тыс. т хлопка и заключил договор о ежегодной его закупке от 5 до 15 тыс. т.

В июне 2001 года сообщалось, что С. Ниязов принял приглашение нанести официальный визит в Пакистан, в ходе которого предполагается обсудить проблемы политического, экономического и военного сотрудничества, которое, по признанию обеих сторон, было бы более эффективным в случае прекращения войны в Афганистане. От этого, как заявил С. Ниязов, зависит реализация крупномасштабных туркмено-пакистанских проектов, прежде всего по строительству газо- и нефтепроводов.

Узбекистан

Первая пакистанская торгово-промышленная делегация посетила Узбекистан практически сразу же после признания его независимости (в ноябре 1991 г.). В 1992 году, когда были установлены дипломатические отношения, последовали обмены визитами высших должностных лиц: премьер-министра Пакистана Мухаммад Наваз Шарифа и президента Узбекистана И. Каримова. В ходе этих встреч заключен основополагающий Договор о межгосударственных отношениях и принципах сотрудничества, подписаны многочисленные межправительственные соглашения о торгово-экономических связях (водное хозяйство, энергетика, ирригация, взаимное поощрение и защита инвестиций, почтовые перевозки и телекоммуникации). Кроме того, заключены соглашения о контактах в области культуры, здравоохранения, науки, средств массовой информации, туризма и т.д., создана совместная межведомственная комиссия по развитию торгово-экономических связей. Узбекская сторона полагала, что эти документы создадут благоприятные условия для привлечения пакистанских инвестиций, однако в действительности этого не произошло.

Отношения заметно активизировались лишь после того, как премьер-министром Пакистана стала Б. Бхутто (октябрь 1993 г.), а министром иностранных дел — Сардар Асиф Ахмад Али, автора "новой центральноазиатской политики". Его приезд в Ташкент (1994 г.) положил начало серии визитов пакистанских парламентских, торгово-экономических и культурных делегаций. И хотя в ходе этих встреч не заключали крупных соглашений, их роль была достаточно велика, поскольку они готовили почву для последующих визитов на высшем уровне.

В 1995 году Узбекистан дважды (весной и осенью) посетила премьер-министр Пакистана Б. Бхутто. Она обсудила с узбекским руководством различные сценарии внутриафганского урегулирования, планы строительства транспортной магистрали от Термеза через Афганистан до Карачи. Кроме того, были затронуты вопросы региональной безопасности, включая организацию в Ташкенте постоянно действующего семинара ООН по обеспечению стабильности в регионе, и проблемы активизации совместной деятельности в рамках ранее достигнутых соглашений. Во время весеннего визита была согласована идея о подготовке совместного узбекско-пакистанского проекта резолюции ООН о введении эмбарго на поставки оружия в Афганистан, подписан ряд соглашений, в том числе об избежании двойного налогообложения и предотвращении уклонения от уплаты налогов на доход и имущество.

По данным из неофициальных источников, Б. Бхутто пыталась убедить И. Каримова в желательности прихода к власти талибов и свержения правительства Раббани — Масуда. В то время Ташкент еще делал ставку на генерала Дустума.

Проблема Афганистана неоднократно поднималась и в ходе дальнейших межгосударственных контактов, например во время визита в Ташкент (март 1996 г.) министра иностранных дел Сардара Асифа Ахмада Али и трехдневного пребывания в Ташкенте (октябрь того же года) президента Пакистана Фарука Легари. Так, на встрече с И. Каримовым Ф. Легари отметил, что Пакистан более других стран страдает от войны в Афганистане и что, по его мнению, афганский кризис серьезно тормозит развитие отношений между Ташкентом и Исламабадом. Президент Узбекистана подтвердил неизменность позиции своей страны по афганскому урегулированию: организация диалога между противоборствующими сторонами при невмешательстве извне, сохранение территориальной целостности государства. Он призвал к прекращению войны и созданию правительства национального примирения.

На пресс-конференции, состоявшейся после Ашгабадского саммита ЭКО (1997 г.), И. Каримов подверг резкой критике "внешние силы", ставшие "основным препятствием на пути афганского урегулирования". Он заявил, что "конфликт в этой стране завершится только после прекращения вмешательства в него ряда иностранных государств". Конкретные страны не были названы, однако отмечалось, что "об этом должен сказать присутствующий на пресс-конференции премьер-министр Пакистана"19.

К тому времени Исламабад, весьма заинтересованный в строительстве газопровода через Афганистан, начал активно искать пути примирения противоборствующих сторон. Так, в 1997 году в Ташкенте состоялась встреча глав внешнеполитических ведомств Пакистана, Турции, Ирана, Таджикистана и Узбекистана, организованная по согласованию лидеров этих стран для того, чтобы разработать единую афганскую стратегию. В ходе этой встречи Пакистан предложил провести в Исламабаде международную конференцию с участием Ирана, Китая, Туркменистана, Узбекистана и Таджикистана (Россия и США в качестве наблюдателей) по урегулированию кризиса в Афганистане.

Эта инициатива в дальнейшем обсуждалась в ходе визитов главы МИД Пакистана Г.А. Хана в Казахстан, Таджикистан и Узбекистан, но окончательные итоги этих переговоров остались неопределенными. По завершении поездки Г. Хан заявил, что эти государства поддержали позицию Пакистана. Однако, по сообщению индийского информационного агентства АНИ, Казахстан категорически отказался признать правительство талибов до того, как это сделает ООН, а также выступил против проведения встречи лидеров враждующих афганских группировок, полагая, что она выгодна только движению "Талибан". Довольно сдержанной оказалась и реакция внешнеполитических ведомств Узбекистана и Таджикистана20.

Достоверность этой информации подтверждает и то, что на саммите лидеров Узбекистана, Казахстана и Кыргызстана, который состоялся в июле 1997 года в г. Чолпон-Ата (Кыргызстан), И. Каримов поддержал предложение президента Кыргызстана А. Акаева о созыве в Бишкеке международной конференции по Афганистану под эгидой ООН. Предполагалось, что в работе этой конференции должны участвовать не только представители противоборствующих сторон, и все заинтересованные государства. Президент Узбекистана также отметил, что неудачи Пакистана и Ирана в афганском урегулировании связаны с несоблюдением условия об обязательном участии ООН в этом процессе. С тех пор Узбекистан вошел в группу стран "6+2", действующую под эгидой ООН с целью выработки механизмов восстановления мира в Афганистане.

В 1998 году на встрече министров обороны и министров иностранных дел государств Центральной Азии представители Узбекистана заявили о необходимости склонить противоборствующие стороны к мирным переговорам. По ряду сообщений, в конце года Ташкент, как никогда, был близок к признанию движения "Талибан" и только военные успехи Масуда вынудили его не спешить с этим шагом21.

В июле 1999 года в Ташкенте прошел (хотя он и не принес желаемых результатов) раунд переговоров между талибами и оппозиционными силами, но позднее глава МИД Узбекистана прямо обвинил талибов в том, что они направляли действия узбекских боевиков, пытавшихся прорваться в Ферганскую долину через территорию Кыргызстана.

В конце 2000 года после встречи в Исламабаде послов Узбекистана и талибов агентство "Эн-Эн-Ай" сообщило, что Ташкент по сути признал режим талибов, и послы "расписались в дружественных намерениях". Цитировалось заявление узбекского посла Шухрата Кабилова о том, что "Афганистан лежит на пересечении стратегических путей между Центральной Азией и остальным миром, и становление дружеских отношений между ним и Узбекистаном пойдет на пользу всем"22.

Продолжение узбекско-пакистанского сотрудничества по афганскому урегулированию (в рамках "6+2" и вне их) и противодействию угрозам терроризма — темы, которые были в центре внимания в ходе переговоров министра иностранных дел Узбекистана А. Камилова с главой МИД Пакистана А. Саттаром в Исламабаде (январь 2001 г.). По их итогам подписаны соглашения по таможенному и консульскому делу, о взаимной выдаче по требованию сторон граждан, обвиняемых в совершении преступлений, создающие базу для расширения и укрепления двусторонних отношений23.

В ходе этого визита А. Камилов встречался с послом администрации "Талибана" в Пакистане Абдул Салам Заифом и обсуждал с ним возможности решения афганского кризиса мирными средствами. При этом он пытался получить гарантии невмешательства талибов во внутренние дела Узбекистана и пресечения ими деятельности с территории Афганистана узбекских антиправительственных формирований. Осенью 2000 года эти вопросы уже затрагивали в ходе состоявшихся в Исламабаде бесед посла Узбекистана Шухрата Кабилова с А.С. Заифом24.

Но Узбекистан весьма серьезно озабочен деятельностью пакистанских спецслужб и хорошо налаженными контактами пакистанских религиозных организаций (прежде всего, партии "Джамаат-и-ислами") с узбекской исламской оппозицией, справедливо полагая, что они негативно влияют на состояние и развитие двусторонних отношений. Еще в 1993 году министр иностранных дел Узбекистана С. Сафаев официально обвинил эту партию в помощи таджикским фундаменталистам. Тогда пакистанская пресса признала, что миссионеры действительно призывают местных верующих к выступлениям против "прокоммунистических властей", однако официальные лица Исламабада отмежевались от этих действий, заявив, что они могут исходить исключительно от неправительственных исламских движений25.

Позднее Ташкент высказывал претензии Исламабаду по поводу того, что пакистанские и афганские религиозные центры крайне экстремистского толка готовят боевиков для организации террористических актов и дестабилизации обстановки в Узбекистане. В феврале 1998 года МИД республики заявил Пакистану официальный протест и потребовал принять решительные меры по пресечению подготовки боевиков на его территории. По данным МВД Узбекистана, в начале 1998 года съезд пакистанской партии "Джихад в движении" принял решение (позднее поддержанное партией "Дават уль-иршад" и "Обществом исламских улемов Пакистана") об оказании регулярной помощи оружием, снаряжением и деньгами боевикам из стран Центральной Азии.

На учебу в медресе Пакистана приглашают молодых людей из Узбекистана, в первую очередь из Ферганской долины, которым преподают идеи джихада и ваххабизма. После идеологической обработки их на полгода направляют в специальные лагеря на территории Пакистана и Афганистана, где знакомят с основами террористической деятельности. По данным узбекской стороны, такая подготовка ведется в исламском центре "Дават-Таблик", обосновавшемся в пакистанском городе Рейванд (провинция Лахор), в медресе Джума аль-санифия (г. Исламабад), в медресе Табон (г. Мардон под Пешаваром). Военные лагеря расположены в районе Арбат Роуд (г. Пешавар), в кишлаках Джал-хоз, Шамшату (под Карачи) и Окули Хатта (под Пешаваром)26. Из "студентов", освоивших курс террористических "наук", готовят специальные группы для заброски в Узбекистан.

Подобная деятельность вызывает обеспокоенность руководства Узбекистана, и в республике развернута широкая антифундаменталистская кампания. Власти страны утверждают, что в начале 1998 года на территории Пакистана проходили подготовку 400 человек из государств региона, прежде всего из Таджикистана и Узбекистана. За террористическую деятельность и другие особо тяжкие преступления (включая убийства) в узбекской части Ферганской долины регулярно арестовывают тех, кто прошел подготовку именно в Пакистане27. Более того, в 1999 году выяснилось, что штаб-квартира лидера запрещенного Исламского движения Узбекистана (ИДУ) Т. Юлдашева, которого И. Каримов назвал "военным стратегом" организации февральского террористического акта в Ташкенте, первоначально находилась в Пакистане (г. Пешавар)28.

В политической сфере Пакистан и Узбекистан расходятся по вопросу об урегулировании ситуации вокруг Кашмира. Если Исламабад все еще рассчитывает на поддержку со стороны Узбекистана, то Ташкент, не желая обострять отношения с Индией и избегая чрезмерной привязки к Пакистану, демонстрирует жесткость и неуступчивость. И. Каримов неоднократно высказывался за налаживание диалога между Пакистаном и Индией для урегулирования кашмирской проблемы.

Что касается двусторонних торгово-экономических связей, то Исламабад активно содействовал вступлению Узбекистана (1992 г.) в Организацию экономического сотрудничества. В Ташкенте открыто отделение Национального банка Пакистана, в марте 1993 года Узбекистану выделен кредит (достаточно скромный) на сумму 30 млн. долл. (Для сравнения, в 1992 году турецкий "Эксимбанк" предоставил ему кредит в 250 млн. долл., из них 200 млн. долл. — на поставку продовольствия и потребительских товаров, а 50 млн. долл. — на финансирование турецких строительно-подрядных фирм и ряда инвестиционных проектов).

Надежды на развитие торгово-экономических отношений деловые круги Пакистана первоначально связывали с открытыми в 1992 году прямыми авиалиниями Ташкент — Исламабад и Ташкент — Карачи, однако это не оказало существенного влияния на увеличение товарооборота между двумя странами.

В настоящее время основным транспортным коридором для поставки товаров из Пакистана в Узбекистан служит дорога через Иран и Туркменистан, что затягивает время прохождения грузов. Значительно увеличить объем взаимной торговли можно будет после того, как откроют автомагистраль Термез — Афганистан — Карачи, но ее строительству препятствует ситуация в Афганистане. В поисках альтернативных маршрутов для доставки своих товаров в государства региона в 1995 году Пакистан заключил соглашение с Китаем, Кыргызстаном и Казахстаном о транзите по высокогорному Каракорумскому шоссе.

Узбекистан — участник проекта транспортировки нефти из Туркменистана через территорию Афганистана и Пакистана к Аравийскому морю, в частности, в 1996 году он подписал соглашение с компанией "Юнокал" о совместном изучении возможности восстановления и подсоединения нефтепроводной системы Чимкент — Чарджоу к проектируемому трубопроводу.

Однако во внешней торговле Пакистана Узбекистан в целом играет незначительную роль. Так, в 2000 году доля Пакистана во внешнеторговом обороте Узбекистана составила всего 0,22%, или 13,6 млн. долл.29 Но наблюдается тенденция к росту товарооборота между ними, и по темпам этого роста Узбекистан опережает остальные государства региона. К тому же пока еще используются далеко не все возможности для расширения экономических связей. В частности, Пакистан заинтересован в увеличении узбекского импорта нефти, газа, цветных и черных металлов, уранового сырья, некоторых видов машиностроительной продукции. В свою очередь, Пакистан мог бы значительно расширить поставки минеральных удобрений, сахара, ряда технологий.

В настоящее время в Узбекистане работает несколько десятков совместных узбекско-пакистанских предприятий, в том числе кожевенные и цементные заводы, текстильные и табачные фабрики. Пакистанские предприниматели имеют интересы в гостиничном и туристическом бизнесе, в сфере общественного питания. Однако большинство СП занимается преимущественно торгово-посреднической деятельностью, и пакистанские инвестиции в узбекскую экономику остаются незначительными. Установка же руководства Узбекистана на приоритетное развитие отношений с теми странами, которые готовы финансировать крупные инвестиционные проекты, существенно снижает шансы на выживание уже действующих совместных пакистано-узбекских предприятий.

Казахстан

В последние годы пакистано-казахстанское торгово-экономическое сотрудничество заметно активизируется. Его развитию в Исламабаде придают большое значение в связи с возможностью увеличить импорт нефтепродуктов, металла и зерна.

В 1991 году делегации Пакистана нанесли ряд визитов в Казахстан, а в феврале 1992-го президент республики Н. Назарбаев совершил официальную поездку в Пакистан. В ходе этой встречи была подписана декларация о принципах взаимоотношения двух стран, протоколы о сотрудничестве в области торговли и экономики, науки и техники, культуры, спорта, туризма. В 1993 году Н. Назарбаев вновь посетил Пакистан. В августе 1995 года состоялся визит в Казахстан премьер-министра Пакистана Б. Бхутто, в ходе которого были подписаны соглашения о принципах взаимного сотрудничества, о взаимопомощи в юридической сфере, об избежании двойного налогообложения. Для более интенсивного развития сотрудничества была создана совместная пакистано-казахстанская комиссия.

Развитию взаимовыгодной торговли содействовала новая автомобильная дорога по маршруту Алматы — Бишкек — Кашгар — перевал Худжераб — Каракорумское шоссе — Исламабад — Карачи. Ввод этой магистрали в эксплуатацию стал возможным благодаря соглашению о взаимном транзите транспорта, подписанному в 1995 году Пакистаном, Казахстаном, Китаем и Кыргызстаном.

"Табани" — одна из самых крупных пакистанских фирм, работающих в Казахстане. В свое время она предоставила республике кредит в 50 млн. долл. на закупку продуктов питания и товаров народного потребления. Кроме того, Пакистан выделил кредиты (на сумму 70 млн. долл.) для закупки медикаментов и медицинского оборудования, а также на строительство цементного завода.

Однако эти показатели выглядят ничтожными по сравнению, например, с данными по казахстанско-турецкому сотрудничеству. Анкара инвестировала в Казахстан более 500 млн. долл., на его территории действуют сотни турецких фирм, зарегистрированы тысячи совместных предприятий, а товарооборот между этими странами уже к 1998 году вырос до 300 млн. долл.

По объему товарооборота с Казахстаном Пакистан значительно отстает не только от Китая и Турции, но даже и от Ирана — в 1999 году он составил всего 3,6 млн. долл., а в том же году товарооборот Казахстана с Китаем, Турцией и Ираном составил соответственно: 554,5; 148,4 и 107,8 млн. долл.30

Поскольку проблема транспортировки углеводородного сырья на мировые рынки приобретает для Казахстана первостепенное значение, то он проявляет повышенный интерес к новым проектам расширения трубопроводной сети в регионе, в том числе в пакистанском направлении.

Дело в том, что в 1997 году объем нефтедобычи в республике составил 27,8 млн. т и не позднее 2005 года возрастет до 60 млн. т, но внутренняя ежегодная потребность в ближайшее время не превысит 20 млн. т. А мощностей современной трубопроводной сети для экспорта нефти, даже если учитывать сооружаемую Каспийским трубопроводным консорциумом магистраль от западных месторождений Казахстана до Новороссийска (протяженность 1,5 тыс. км) и нефтепровод в Китай (протяженность 3 тыс. км), явно недостаточно. Одностороннее же изменение Турцией международной конвенции Монтрё от 1936 года по режиму судоходства через проливы Босфор и Дарданеллы может привести к блокированию экспорта нефти через Новороссийск. Именно поэтому в число стратегически важных для Казахстана задач входит строительство нефтепровода по маршруту Казахстан — Узбекистан — Туркменистан — Афганистан — Пакистан.

Заинтересованность в реализации этого проекта отразилась на позиции Казахстана по афганскому урегулированию. Так же, как и Туркменистан и Узбекистан, хотя и в меньшей (из-за своего географического положения) степени, он заинтересован в скорейшем разрешении кризиса. И нельзя не отметить эволюции во взглядах руководства республики на эту проблему: в 1996 году Астана выступала за восстановление правительства Б. Раббани, в 1997 году — уже за создание "правительства народного единства", а позднее — за невмешательство во внутренние дела Афганистана. В ходе визита в Казахстан главы исполнительной власти Пакистана генерала Первеза Мушаррафа (ноябрь 2000 г.) Астана заявила, что "Талибан" — это одна из основных политических и военных сил в Афганистане, с которой Казахстан готов вести диалог. А встречи посла Казахстана с представителем "Талибана" в Исламабаде свидетельствуют об установлении регулярных контактов с правящим режимом талибов31.

Исламабад не менее Астаны заинтересован в том, чтобы открыть дорогу для казахстанской нефти, что в настоящее время сдерживается отсутствием средств на ее транспортировку в южном направлении. В качестве временной альтернативы разработан реэкспортный проект поставок относительно небольших объемов нефти по Каспийскому морю в Иран, с дальнейшим реэкспортом в Пакистан и другие страны.

Стороны также изучают вопрос об импорте электроэнергии, организации железнодорожного сообщения, использовании порта Карачи для экспорта казахстанских товаров.

В марте 2001 года в Пешаваре открыто консульство Республики Казахстан в Северо-Западной Пограничной провинции и провинции Белуджистан. Выступивший на его открытии министр труда, ирригации и социальной защиты Шамс-уль-Мульк выразил надежду, что в перспективе проблема транспортировки товаров и коммуникаций между Казахстаном и Пакистаном будет разрешена, что позволит значительно расширить товарооборот.

Кыргызстан

Интерес Пакистана к развитию торгово-экономических связей с этой республикой определяется как ее богатыми гидроэнергетическими и сырьевыми ресурсами (в частности, цветными металлами), так и выгодным географическим положением страны: Кыргызстан располагает разветвленными наземными коммуникациями, связывающими его со всеми государствами региона и с Китаем, а сеть автомобильных дорог выходит на Каракорумское шоссе и таким образом открывается трасса на Пакистан.

Сразу после признания независимости Кыргызстана Исламабад предоставил ему кредит в 10 млн. долл. на закупки технологического оборудования для производства медикаментов, которое затем было установлено на новой фармацевтической фабрике "Айдан-фарм". А когда из-за своего исключительно тяжелого экономического положения республика не смогла в срок погасить этот кредит, то Пакистан (декабрь 1994 г.) по взаимной договоренности отложил срок его выплаты. В конце 2000 года Исламабад вновь пошел навстречу просьбе Бишкека, и срок погашения кредита был продлен еще на шесть лет.

В декабре 1994 года в ходе визита в Пакистан президента Кыргызстана Аскара Акаева была подписана Декларация об основах двусторонних отношений, а также ряд межправительственных соглашений по торгово-экономическим связям, по международным дорожным коммуникациям, по сотрудничеству в области туризма и об организации межправительственной кыргызско-пакистанской экономической комиссии. Соглашение по международным дорожным коммуникациям предусматривало, помимо прочего, открытие международного автомобильного сообщения по шоссе Бишкек — Торугар — Кашгар с выходом на Каракорумское шоссе и далее к Исламабаду и Карачи. В марте 1995 года этот документ был преобразован в четырехстороннее (Пакистан, Казахстан, Китай и Кыргызстан) соглашение, согласно которому страны региона могут использовать торговый путь, проходящий по Каракорумскому шоссе и соединяющий северный Пакистан и Китай, для выхода к портам Пакистана и Индийскому океану. В средствах массовой информации этот проект получил название "Тянь-Шань".

В 1995—1996 годах Бишкек посетили премьер-министр Пакистана Б. Бхутто и президент страны Ф. Легари, обсуждавшие с руководством Кыргызстана вопросы дальнейшего развития торгово-экономического, политического и культурного сотрудничества.

Однако, несмотря на все принятые решения, объем торговли между двумя странами остается на весьма низком уровне (0,6 млн. долл. в 1999 г.), причем основную конкуренцию Пакистану составляют не Иран и Турция, а Китай и Россия. С годами этот расклад не меняется.

Один из самых крупных совместных проектов — организация поставок в Пакистан (в рамках общего проекта создания единой региональной энергетической системы ЭКО) избыточной электроэнергии. Для ее транспортировки заключено соглашение о строительстве ЛЭП, которая пройдет по территории Синьцзян-Уйгурского автономного района Китая.

В последние годы в Кыргызстане, как и в целом в регионе, ситуацию резко обостряют неоднократные попытки исламских боевиков прорваться через его территорию в Узбекистан. Как и Ташкент, ответственность за действия боевиков Бишкек частично возлагает и на Пакистан. Так, в июле 2000 года командующий Национальной гвардией Кыргызстана генерал-лейтенант Абдыгул Чотбаев заявил, что, по имеющимся у него сведениям, около 300 граждан республики проходят подготовку в пакистанских лагерях, где из них готовят "будущих экстремистов-ваххабитов"32. Естественно, подобные проблемы не способствуют развитию двусторонних отношений, которые за последние годы, по мнению ряда кыргызских аналитиков, можно охарактеризовать как "осторожные". Об этом, в частности, свидетельствует то, что до сих пор в Пакистане в отличие, например, от Китая, Индии или Ирана нет посольства Республики Кыргызстан, хотя дипломатические отношения между ними установлены еще в мае 1992 года. Число совместных предприятий (помимо пакистанских инвестиций в кыргызскую фармацевтическую промышленность) все еще невелико.

Однако, с другой стороны, страны интенсивно обмениваются сотрудниками военных и дипломатических ведомств и почти каждый третий чиновник МИД Кыргызстана прошел стажировку в Пакистане33.

Таджикистан

Так же, как и в Кыргызстане, в Таджикистане Пакистан интересуют главным образом гидроэнергетические ресурсы. Уже в апреле 1992 года было подписано соглашение об импорте электроэнергии, и Исламабад обязался предоставить кредит в 500 млн. долл. на финансирование строительства ГЭС в Рогуне, пуск которой намечался на 1997 год. Предполагалось, что в течение 30 лет Пакистан будет получать 3 600 МВт электроэнергии, а для переброски ее договорились о строительстве ЛЭП через территорию Афганистана. Однако из-за нынешней политической обстановки в Таджикистане и ситуации в Афганистане эти планы срываются.

Летом 1992 года, в ходе визита в Исламабад президента Таджикистана Р. Набиева, было подписано соглашение о торгово-экономическом сотрудничестве, а также принято решение о строительстве железной дороги Пешавар — Джелалабад — Кабул — Баглан — Кундуз — Таджикистан и о создании комиссии для изучения вопроса о строительстве автомагистрали Хорог — Ваханский коридор — Пакистан. Все эти планы и договоренности пока носят чисто теоретический характер, поскольку ситуация в регионе исключает их реализацию в обозримом будущем. Кроме того, Пакистан обещал оказывать экспертную помощь и руководить строительством ряда объектов на территории Таджикистана, поставлять цемент, медицинское оборудование и потребительские товары, обеспечить телекоммуникационную связь республики с другими странами и содействовать частным пакистанским фирмам в строительстве пятизвездочного отеля в Душанбе. Тогда же Таджикистану был предоставлен коммерческий кредит в 10 млн. долл.

Но в декабре 1992 года в Таджикистане разгорелась гражданская война и реализацию всех этих начинаний пришлось приостановить. Пакистан, понимая, что его доступ на рынки региона зависит от скорейшего урегулирования обстановки, приветствовал проявленные в 1994 году мирные инициативы ООН по прекращению конфликта.

В ходе визита в Пакистан президента Таджикистана Э. Рахмонова, состоявшегося в марте того же года, была достигнута договоренность о том, что в Исламабаде пройдет один из раундов межтаджикских переговоров, а Пакистан к тому же предоставил еще один кредит в размере 20 млн. долл. на покупку своих потребительских товаров.

После проведенного в Исламабаде третьего раунда межтаджикских переговоров (октябрь 1994 г.) Пакистан стал участником урегулирования конфликта в качестве наблюдателя. В том же качестве в переговорном процессе участвовали Россия, Афганистан, Иран, Казахстан, Кыргызстан и Узбекистан.

В 1995 году, в связи с улучшением в обстановки в Таджикистане, были предприняты попытки возобновить сотрудничество в области энергетики и строительства дорог. На встрече руководителей двух стран, состоявшейся 15 марта 1995 года в Исламабаде, обсуждалась возможность открыть прямое автодорожное сообщение между государствами. Изучив этот вопрос, комиссия технических экспертов предложила маршрут через Ваханский коридор. Однако реализации проекта препятствует продолжающаяся война в Афганистане. Кроме того, на строительство автомагистрали требуется около 200 млн. долл., причем без учета затрат на территории Афганистана.

В качестве альтернативы было предложено использовать маршрут через перевал Кульма с выходом на Каракорумское шоссе по территории Китая. Основная часть дороги должна пройти по трассе Хорог — Ош, состояние которой и сегодня оценивается как удовлетворительное. Приблизительная стоимость строительства 40-километрового маршрута через таджикско-китайскую границу в районе перевала Кульма — 15 млн. долл. Для реализации проекта необходимо не только двустороннее соглашение между правительствами Таджикистана и Китая о строительстве этого участка, но и трехстороннее соглашение по транзитным перевозкам между Пакистаном, Таджикистаном и Китаем. Кроме того, нужно, чтобы Таджикистан присоединился к аналогичному договору между Пакистаном, Китаем, Казахстаном и Кыргызстаном. Пакистан согласилась оказать поддержку Таджикистану в решении этих вопросов. Несомненно, сооружение трассы Душанбе — Исламабад содействовало бы не только развитию торгово-экономических связей Пакистана с Таджикистаном, но и с Кыргызстаном.

Однако вновь обострившаяся обстановка в Таджикистане не позволила осуществить эти планы. Только летом 1997 года, после подписания соглашения об установлении мира и национального согласия между воюющими сторонами, ситуация в республике стала постепенно нормализоваться. Начал расти ее внешнеторговый оборот, расширяется география стран-партнеров, создаются совместные предприятия. Но позиции Пакистана в этой республике пока еще намного слабее, чем у Ирана, который среди стран-членов ЭКО занимает лидирующее место в сотрудничестве с Таджикистаном. По итогам 1999 года товарооборот между ними составил 23,4 млн. долл. (а объем таджикско-пакистанской торговли не достиг и 0,3 млн. долл.)34.

* * *

Подводя итоги развития политического и торгово-экономического сотрудничества Пакистана со странами Центральной Азии, можно сделать вывод, что цели и задачи, которые первоначально ставил перед собой Исламабад в отношении этих республик, оказались далеко не адекватными его возможностям, а усилия вовлечь их в орбиту своего влияния не достигли желаемого результата.

Прежде всего, у Пакистана нет необходимых для этого финансовых средств. И без того тяжелое экономическое положение страны еще более усугубилось международными санкциями, принятыми против нее в связи с проведенными Исламабадом ядерными испытаниями. И все более очевидно, что торгово-экономическое сотрудничество Пакистана с государствами региона, так и не получившее необходимого развития, еще долго будет оставаться на низком уровне. Далеки от реализации и планы Пакистана, предусматривавшие привлечение западного капитала в его экономику посулами предоставить свободный доступ в эти республики.

Также не увенчались успехом попытки Исламабада превратить ЭКО в инструмент своей региональной политики. Это, в первую очередь, связано с конкурентной борьбой внутри этой организации, где Исламабаду противостоят Анкара и Тегеран, сами стремящиеся к доминированию в Центральной Азии. Более того, аморфная структура ЭКО ныне трансформируется в биполярную систему, в основе которой лежат турецко-иранские взаимоотношения. А политику Исламабада в данном случае многие аналитики считают "промежуточной".

Следует принять во внимание и то, что заинтересованность политических элит Центральноазиатских государств получить выхода к портам Индийского океана через территорию Пакистана сочетается с тревогой, вызванной ростом в регионе исламского фундаментализма и экстремизма.

Таким образом, в сложившейся ситуации Исламабад, скорее всего, не имеет реальных возможностей для наращивания своего влияния в этих странах. Более того, согласно составленному американскими специалистами прогнозу развития ситуации в мире до 2015 года, Пакистан не войдет в число основных "игроков" в Центральной Азии, где важнейшее место займут Россия, Китай, Индия, Иран, и, возможно, Турция35.

Вместе с тем, учитывая особую потребность в дешевых энергоносителях, Исламабад прилагает большие усилия для реализации региональных трубопроводных проектов. В частности, в последнее время значительно активизировалась его деятельность на афганском направлении, где он стремится к тому, чтобы Туркменистан, Узбекистан и Казахстан признали режим талибов.


1 Касенов У. Новая "Большая игра" в Центральной Азии? // Центральная Азия, 1997, № 2 (8). C. 50.

2 Д-р Хуссейн Рифат. Пакистан и Центральная Азия // Центральная Азия, 1997, № 2 (8). С. 70.

3 См.: Мукимджанова Р. Новые ориентиры в Центральной Азии // Азия и Африка сегодня, 1997, №. 8. C. 36.

4 См.: Dawn (Karachi), 21 апреля 1994.

5 См.: Российская академия наук, группа Энциклопедии Азии ИВ РАН. Выпуск № 26, Пакистан, май 2000.

6 См.: Мукимджанова Р. Указ. соч. C. 35.

7 Нейтральный Туркменистан, 27 ноября 1997.

8 См.: Власов П. Пятерка — два туза // Эксперт, 1997, №. 2 С. 56.

9 См.: ИТАР-ТАСС. Пульс планеты, 16 июня 1997. Лист "АК"-5, "АК"-6.

10 См.: Nation (Lahore), 27 сентября 1997.

11 См.: Криворотов А. Аргентинское танго в Азии не танцуют // Нефть и капитал, 1998, № 6—7. С. 68.

12 См.: Nation (Lahore), 25 сентября 1997.

13 Смит Н.У. Новая "Большая игра" в Центральной Азии // ИТАР-ТАСС, 31 октября 1996. Kомпас, №. 44. C. 31.

14 ИТАР-ТАСС. Пульс планеты, 28 июля 1997. Лист "АК"-13.

15 См.: Руа О. Афганистан: "Талибы — это шариат плюс газопровод" // ИТАР-ТАСС, 16 января 1997. Компас, № 3. C. 38.

16 См.: Эсенов М. Внешняя политика Туркменистана и ее влияние на систему региональной безопасности // Центральная Азия и Кавказ, 2001, № 1 (13). С. 61—62.

17 См.: Нейтральный Туркменистан, 24 марта 1998.

18 См.: Внешняя торговля стран Содружества Независимых Государств. М.: Статкомитет СНГ, 2000. С. 379—380.

19 ИНФО-ТАСС, 2 мая 1997.

20 ИНФО-ТАСС, 23 июня 1997.

21 См.: Саркисян С. Ахмад Шах Масуд отбил атаку талибов // Независимая газета, 14 ноября 1998. С. 6.

22 Узбекистан признал Афганистан за талибами // НЭБ, 2 октября 2000.

23 См.: Пакистан и Узбекистан подписали в Исламабаде три договора для укрепления двусторонних отношений // ИА "Кабар", 29 января 2001.

24 Главы МИД Пакистана и Узбекистана обсудят сегодня афганскую проблему // MIGnews.com, 25 января 2001.

25 См.: Лунев С.И. Вызовы безопасности южных границ России. М., 1999. С. 160.

26 См.: Коммерсантъ-Daily, 18 февраля 1998; Правда, 21 февраля 1998.

27 См.: Жукова Г. Протест Ташкента Исламабаду // Независимая газета, 19 февраля 1998. С. 5.

28 См.: Независимая газета, 17 марта 1999. С. 5.

29 См.: Интерфакс, 26 февраля 2001.

30 См.: Статистика СНГ. Статкомитет СНГ, август 2000, № 16. С. 85—86.

31 Казахстан намерен установить регулярные контакты с правящим движением "Талибан" в Афганистане // Финмаркет, 23 ноября 2000.

32 Жители Киргизии проходят террористическую подготовку в пакистанских лагерях // Газета СНГ, 14 июля 2000.

33 См.: Pakistan Eager to Join Security Pact // RCA, 24 January 2001, No. 37.

34 По материалам интернет-журнала "The Times of Central Asia" за 2000—2001 гг.

35 См.: Global Trends 2015: A Dialogue About the Future With Nongovernment Experts. National Intelligence Council. 2000—2002, December 2000.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL