ГУУАМ В НОВОМ ГЕОПОЛИТИЧЕСКОМ И ГЕОЭКОНОМИЧЕСКОМ ОКРУЖЕНИИ

Ирина ПЕРЕПЕЛИЦА


Ирина Перепелица, старший консультант Национального института стратегических исследований при Аппарате Президента Украины


После обретения независимости Украина столкнулась с необходимостью определить свое геополитическое место в Европе. Республика расположена на границе европейской и евразийской цивилизаций. И этой особенностью ее геополитического положения, усложняющей проблему, в основном и определяется так называемая многовекторная внешняя политика страны. Она обусловлена попыткой избежать геополитической дилеммы по линии Восток — Запад, а также невозможностью реализовать свои жизненно важные интересы на каком-то одном геополитическом направлении, которое смогло бы обеспечить решение трех важнейших задач: доступ к энергоресурсам, выход на выгодные рынки товаров и капиталов, создание безопасной внешнеполитической среды. На конкретных этапах развития независимой Украины каждый из этих приоритетов приобретал большую или меньшую значимость.

Период президентства Леонида Кучмы характерен смещением акцентов на две первые задачи. Интересы политического окружения Кучмы связаны, прежде всего, с российскими энергоресурсами, а также с военно-промышленной кооперацией с Россией. Тем не менее, как подтверждают последние события, президент старается продолжать прежнюю прозападную политику Киева. Причин тому несколько. Во-первых, Россия использует экономическую зависимость Украины как способ политического давления на нее. Во-вторых, выход на мировые рынки украинских и российских производителей сделал их скорее конкурентами, чем партнерами. В особенности остро это соперничество проявилось на мировом рынке продукции сталелитейной промышленности, танко- и ракетостроения. В-третьих, неплатежеспособность российских заказчиков и высокая степень бартера не приносила доходов в государственную казну. Взаимоотношения, построенные на бартере, только увеличивали сумму ее внешнего долга России. В-четвертых, условия международной конкуренции поставили украинских производителей перед необходимостью внедрять западные технологии. В-пятых, немаловажное значение имеет и проблема политического выбора. Конституция республики предусматривает развитие страны как государства, основанного на европейских демократических ценностях и рыночной социально ориентированной экономике.

Стратегическая цель Украины, как записано в ее Конституции, — курс на европейскую интеграцию. А перспективная задача — стать ассоциированным членом Европейского союза с дальнейшим приобретением полного членства в ЕС. На этом пути страна сталкивается со значительными трудностями.

Проблемы вступления в ЕС связаны, прежде всего, с внутриполитической ситуацией. Хотя Украина подписала и ратифицировала Соглашение о партнерстве и сотрудничестве с ЕС и даже утвердила стратегию интеграции в Евросоюз, к сожалению, эта идея не стала силой, объединяющей политическую элиту и все украинское общество. Декларируя своей целью членство в ЕС, страна продолжает ориентироваться на СНГ, в частности, на Россию. Кроме того, определенная часть украинской элиты заинтересована в сохранении государственной задолженности России и монопольной зависимости от нее, так как теневая экономика дает возможность той части украинских и российских политических кланов, которая контролирует торговлю энергоресурсами, получать огромные прибыли. Вступление в европейские структуры усложнено и несоответствием нормативно-правовой базы страны европейским стандартам, а также плохими условиями для зарубежных инвесторов.

Движение к Европе в значительной мере сдерживается разнонаправленной геополитической ориентацией восточных и западных регионов республики. Ее западные и центральные области тяготеют к Европе. Так, 62% их жителей — сторонники вступления страны в Евросоюз и 50% — в НАТО, а в восточных регионах приверженцев вступления в НАТО только 7%. В восточной, промышленно развитой части страны, движущей силой евразийской ориентации являются пророссийские настроения и коммунистические мифологемы.

К интеграции с Россией призывают те левые политические силы, которые смотрят в прошлое, а не в будущее. В союзе с ней они видят возможность реставрации политического господства коммунистической партии, советской власти и административной социалистической экономики, всячески стараются реанимировать противостояние Украины и России Западу, эксплуатируют противоречия России с США и другими западными странами, стимулируя тем самым геополитические амбиции Кремля.

Таким образом, барьеры на пути к ЕС и НАТО, с одной стороны, и неприемлемость военного и политического объединения с Россией — с другой, заставляют украинское руководство искать новые подходы к европейской интеграции и к определению своей роли на постсоветском пространстве. Такие подходы могут быть ориентированы на субрегиональную интеграцию с использованием преимуществ своего геополитического, геоэкономического и геостратегического положения, с учетом как западных, так и российских интересов. Следовательно, перед страной возникает задача переориентации приоритетности национальных интересов с евразийского региона или так называемого постсоветского пространства на Черноморско-Каспийский регион и поиск союзников в этом регионе.

Геополитическое и геоэкономическое значение Черноморско-Каспийского региона заключается в том, что он находится на пересечении вертикальной оси транспортно-коммуникационных связей между Северной Европой, странами Средиземноморья и Ближнего Востока с горизонтальной осью, которая связывает два геополитических центра мира, две цивилизации — Европу и Азию. Эти связи определяли цивилизационное развитие стран этого региона, в том числе и Украины.

Поэтому не случайно Киев рассматривает Черноморский регион и Кавказ как регионы своих стратегических приоритетов на постсоветском пространстве. Реализация этих интересов находит свое воплощение в создании геополитической конструкции по линии Украина — Молдова — Грузия — Азербайджан — Узбекистан, известной под названием ГУУАМ.

Будущее этого объединения в решающей степени зависит от внешнего геополитического и геоэкономического окружения, которое будет формировать политика таких стран и организаций, как США, ЕС, Россия, Турция и Иран. Из всех геополитических игроков на мировой арене главная роль здесь принадлежит США. Поэтому прежде всего необходимо определить, какую роль могут играть Соединенные Штаты Америки в Черноморско-Каспийском регионе и как они влияют на развитие регионального образования ГУУАМ.

Интересы и политика США

На саммите в Вашингтоне Америка поддержала создание ГУУАМ и программу тесного сотрудничества с его странами-участницами.

Главные интересы США в регионе связаны, прежде всего, с прикаспийской нефтью и маршрутами ее доставки на мировые рынки. Центральную Азию Белый дом рассматривает как альтернативный источник стратегического сырья, который поможет ему существенно сократить свою зависимость от нефти Среднего Востока.

Перед Соединенными Штатами встает вопрос о контроле над транскавказским коридором. Вместе с тем Белый дом обеспокоен распространением со стороны Ирана и Ирака исламского фундаментализма в его крайних проявлениях, который Вашингтон считает угрозой национальным интересам США.

Успех американской политики в этом регионе будет зависеть от выбора наиболее важных с геополитической точки зрения стран-союзников. А это, прежде всего, Грузия, Азербайджан и другие страны ГУУАМ.

Азербайджан интересует США в первую очередь как страна, которая владеет огромными залежами нефти, а также как главное звено всех транзитных нефтепроводов. Уже сегодня присутствие американских нефтяных компаний в этой республике довольно весомо. Так, из 11 иностранных нефтеперерабатывающих фирм, которые входят в Азербайджанскую международную операционную компанию (АМОК), 4 — американские.

Кроме того, американские компании "Шеврон" и "Мобил Ойл" владеют 60% акций на разработку расположенного рядом Тенгизского месторождения в Казахстане. В общих чертах разведанные запасы нефти на Каспийском шельфе и в Центральноазиатских странах — Казахстане, Туркменистане и Узбекистане — достигают 25 триллионов баррелей1. Вместе с тем Азербайджан, учитывая интересы США, старается дистанцироваться от Ирана.

Стратегически важной для Вашингтона в Черноморском регионе является Грузия, значимость которой определяется геополитическим положением страны. Ведь она находится в самом центре Кавказа, имеет порты на Черном море, а оттуда — выход к Европе. Ее территория является основной частью транскавказского коридора. Без Грузии связь с Азербайджаном для США будет разорванной, ведь он не имеет выхода к Черному морю, а маленькая полоска азербайджано-турецкой границы невелика с точки зрения ее стратегического значения. Осознание этой ситуации Западом заставляет его прибегнуть к активным действиям относительно укрепления суверенитета и независимости Грузии. А ее руководство своей стратегической перспективой избрало западную ориентацию, стремится к интеграции в европейские политические и экономические структуры, к тому же недавно эта страна стала членом Совета Европы. Вместе с тем в Грузии еще остаются российские войска, не урегулированы территориальные и этнополитические проблемы, самой наболевшей из которых является ситуация в Абхазии.

Стремление США укрепить безопасность своего геополитического союзника проявляется, в частности, в программе помощи Грузии. Она направляется в первую очередь на создание пограничной службы в грузинском секторе Черного моря. По официальным данным, США приобрели для нее суда и другие транспортные средства, передали несколько патрульных катеров, подготовили их экипажи, оформили контракт на благоустройство пограничной инфраструктуры в порту Поти2.

Понимание роли Украины в регионе для американской стороны заключается в том, что это государство с самой большой в Европе (после России) территорией, с чрезвычайно выгодным геополитическим положением и 50-миллионным населением. Поэтому она необходимая "критическая масса" для реализации любых крупномасштабных европейских и евразийских проектов.

Эту аксиому подтвердила история. Только после присоединения Украины Московское царство превратилось в Российскую империю. Собственно, без Украины в начале 1990 года было бы невозможно сохранить Советский Союз, а в данное время становится безосновательным СНГ. До сих пор российский истеблишмент рассматривает Украину как часть бывшего "края" России, который от нее отпал и без которого она всегда будет ощущать себя неполноценной и уязвимой.

Основы взаимоотношений с ЕС

Европейский союз сейчас разрабатывает свою собственную внешнюю политику и стратегию безопасности, которые значительно отличаются от американской. ЕС строит свою внешнюю политику отдельно от США, ибо американская политика нацелена в принципе на сдерживание России и Ирана, что не соответствует прямым интересам этой европейской структуры, которая ведет себя более сдержанно, стараясь достичь соглашения и с Москвой, и с Тегераном. Борьба против той или другой страны противоречит принципам внешней политики ЕС.

Относительно ГУУАМ у ЕС не военные, а коммерческие интересы. Европейский союз очень заинтересован в партнерстве с Россией, а также в сильном, действительно важном партнерстве с Украиной — не в ущерб, разумеется, России. Отдельно следует выделить роль Германии. В этой стране, как и в Центральной Европе, понимают свою зависимость от российского газа и нефти. Так, 35% потребляемого в Германии газа поступает из России.

Украина, как и другие страны Центральной и Восточной Европы, в данное время начинает ощущать практические результаты помощи Европы как раз в рамках сотрудничества с Черноморско-Каспийским регионом в нефтегазовой сфере. Этот очень важный момент. В Европе надеются, что ГУУАМ станет скорее коммерческой, чем военной организацией и это поможет Украине войти в Европейский союз. Вслед за Украиной туда могут потянуться Грузия, Азербайджан и страны Центральной Азии. Европа надеется, что Армения также не останется в стороне и подключится к этим механизмам.

Очень важный для Европы аспект — становление и поддержка рыночных основ экономики и демократических принципов на постсоветском пространстве. Следовательно, Европа хочет рассматривать транспортные пути как поток демократии. Совет Европы уже очертил будущие границы своей организации, в которую войдут Азербайджан, Грузия и Армения. Как раз Каспийский регион и станет границей Европы.

Исходя из таких перспектив, Европа считает, что необходимо содействовать экономическому подъему этого региона. Она готова поддерживать рыночные реформы в этих странах через свои программы ТАСИС, ИНОГЕЙТ и ТРАСЕКА, которые уже реализуются. Европа старается сделать все, чтобы не допустить там создания нефтяных олигархий, которые бы мешали развитию демократии и рыночных реформ в Черноморско-Каспийском регионе.

И, конечно, Европа заинтересована в том, чтобы общая система ценностей объединяла и Европу, и Азию, в том числе и Черноморско-Каспийский регион. В XXI веке, очевидно, объединятся три самых больших блока: НАФТА (Америка, Канада и Мексика), Европейский союз и АСЕАН — главные "азиатские тигры", которые взяли на вооружение европейские и американские экономические модели.

Эти три крупнейшие цивилизационные структуры может связать Шелковый путь, важной частью которого является ГУУАМ. Играя такую роль, ГУУАМ станет трансфертом демократических ценностей из Европы (через Черноморско-Каспийский регион) в Азию, а азиатских и восточных ценностей — в обратном направлении3.

Благодаря региональному сотрудничеству в рамках ГУУАМ Украина сможет стать стратегическим партнером (в политическом и экономическом значении) Европейского союза.

Экономическая и политическая оппозиция России

Москва неодобрительно отнеслась к возникновению ГУУАМ и тем более к ее укреплению. Она стремится восстановить свой контроль и влияние над странами СНГ, следовательно, ГУААМ — объективное препятствие для реализации этого намерения. Желая укрепить свое влияние на постсоветском пространстве, Россия инстинктивно старается помешать развитию ГУУАМ или по крайней мере уменьшить ее влияние на другие страны. Если и в дальнейшем российская политика будет направлена на "борьбу за доминирование в регионе" и сохранение статус-кво, то ГУУАМ останется барьером для достижения такого доминирования в Кавказском и соседних регионах4.

Но для России и ГУУАМ возможен и другой сценарий. Если Москва будет заинтересована в стабильности региона, то тогда она должна поддерживать такие региональные организации, как ГУУАМ. В данном случае ГУУАМ (с точки зрения обеспечения безопасности южных границ России и поддержания стабильности на Северном Кавказе) объективно выгодна Кремлю. Сотрудничество России и ГУУАМ, таким образом, потенциально могло бы уменьшить факторы дестабилизации в этом регионе. Ведь у стран ГУУАМ и России есть общие интересы: укрепление региональной стабильности, борьба с терроризмом и наркотиками.

Разногласия стран ГУУАМ с Россией возникают, прежде всего, по вопросу транспортировки энергоносителей. Россия, как известно, главный их экспортер и, естественно, не хочет терять свои рынки. Но эти разногласия можно довольно легко решить. Ведь, по мнению многих экспертов, речь не идет о том, чтобы каким-то образом ограничить имеющиеся объемы экспорта российских энергоносителей на Запад. Рынок Западной Европы может "проглотить" и российские, и центральноазиатские, и каспийские нефть и газ. По статистическим данным, потребности Европы в энергоносителях ежегодно возрастают на 15—18%5. Речь идет лишь о том, что каждая страна имеет неотъемлемое право искать самые выгодные пути экспорта своих товаров. И если Россия хочет часть своих энергоносителей в будущем вывозить не традиционным украинским маршрутом, а в обход, ссылаясь на экономический риск и невыгодность старого пути, то Узбекистан или Азербайджан имеют не меньше прав искать направления, для них более выгодные, чем российские.

Тем не менее Москва продолжает препятствовать развитию нового регионального образования. Российские средства массовой информации откровенно "демонизируют" ГУУАМ, стараясь подать его как угрозу национальным интересам России. Делается это скоординированно, очевидно, по заказу российского внешнеполитического ведомства, которое в своей практической деятельности, вопреки всем миролюбивым заявлениям высшего руководства страны, не избавилось от прежних подходов. ГУУАМ приписывают то, чего это объединение не имеет, например военный аспект сотрудничества. Общий украинско-грузинский батальон, который должен был быть чем-то наподобие подразделения Министерства по чрезвычайным ситуациям для предотвращения аварий на нефтепроводе Баку — Супса, существует лишь на уровне идеи. Но его уже стараются представить как зародыш антироссийского военного союза.

Однако сферой самых больших разногласий между Россией и ГУУАМ является вопрос о том, кто будет контролировать транскавказский коридор и черноморские коммуникации. Как раз эта проблема может стать центральным звеном в геополитическом противостоянии России и Запада и будет иметь для последнего решающее значение в продвижении его влияния на Центральную Азию и Южный Кавказ.

По сравнению с Западом Россия в этом отношении имеет значительные геополитические преимущества. Она монопольно владеет транскавказской магистралью и Северным морским путем. В такой ситуации на Москву "играет" и довольно жесткая позиция США относительно Ирана. Как отмечает украинский аналитик Алексей Ижак, Россия "скорее заинтересована в блокировании евразийской магистрали"6.

Но экономические интересы России также связаны с использованием этой магистрали. Поэтому Кремль будет пытаться изменить ее конфигурацию таким образом, чтобы основной маршрут прошел по российской территории, и заблокировать другие направления. Решение этой стратегической задачи, как отмечает профессор Гарвардского университета Ричард Пайпс, имеет для России огромное геополитическое и экономическое значение, давая ей возможность оказывать давление на Средний Восток, Турцию, Иран и Сирию7. Установление контроля над транскавказским коридором со стороны Запада приведет к полной потере влияния России на эти регионы.

Наряду с геополитическими преимуществами России в ее геополитическом положении есть и существенные недостатки, в частности, баланс сил складывается не в ее пользу. Экономическая и военная слабость Москвы заставляет ее искать геополитических и военно-политических союзников в этом регионе. Объективно к ним могут принадлежать те страны, интересы которых не совпадают с интересами государств Европы, США и некоторых стран Причерноморья. Потенциальными союзниками России являются, прежде всего, Армения и Иран. Но воспроизведению геополитической цепи Россия — Армения — Иран мешает отсутствие одного звена — Грузии, которая находится на этой оси. Изменить же баланс сил в свою пользу России мешает присутствие интересов США в Черноморском регионе, также связанных, прежде всего, с евразийской магистралью.

Следовательно, Россия, как и США, в борьбе за доминирующее влияние вынуждена искать потенциальных союзников среди стран Черноморского региона. Этот фактор на сегодня имеет решающее влияние на политику Украины и других стран ГУУАМ в Черноморско-Кавказском регионе, а также на их двусторонние отношения.

Экономические интересы Турции

Анкара заинтересована в дееспособности ГУУАМ и поддерживает ее развитие. Во многом это объясняется значением Азербайджана и Грузии как транзитных государств для транспортировки углеводородов Каспия, которые могут быть использованы для удовлетворения возрастающих потребностей Турции в энергоносителях.

Однако ее позиция относительно транспортных коридоров остается достаточно неопределенной, что объясняется разными подходами влиятельных должностных лиц страны к этому вопросу. Для Министерства иностранных дел Турции и вооруженных сил страны маршруты доставки нефти и газа имеют особое политическое и стратегическое значение. Министерство энергетики и некоторые другие ведомства прежде всего думают о поставках энергоносителей. Не менее влиятельно и так называемое "российское лобби". Речь идет о строительных компаниях, которые вложили значительные средства в российскую экономику и принимают участие в создании газопроводов из России в Турцию. Эти разные группы и ведомства не могут согласовать свои интересы.

Министерство иностранных дел и армия — приверженцы политики США — отстаивают проект строительства нефтепровода для транспортировки азербайджанской и, возможно, казахстанской нефти из Баку в Джейхан. Эти ведомства поддерживают и проект Транскаспийского газопровода, по которому, если он будет построен, туркменский газ пойдет в Турцию и в Европу. Они также заинтересованы в поставке газа с месторождения Шах-Дениз (Азербайджан). В соответствии с этими проектами, трубопроводы пройдут по транспортному коридору Восток — Запад, минуя Иран и Россию, которые традиционно конкурируют с Турцией в данном регионе.

Одновременно Министерство энергетики стремится завершить строительство альтернативного газопровода Восток — Запад, который свяжет Турцию и Иран. Осуществление этого проекта задерживается в связи с давлением со стороны США. Администрация Белого дома даже заставила американскую компанию отказаться от строительства компрессорной станции на турецком участке этой трассы. Министерство энергетики и российское лобби также работают над проектом модернизации газопровода из России в Турцию через Юго-Восточную Европу (транспортный коридор Запад — Восток). Эти группы поддерживают проект "Голубой поток", предусматривающий строительство двух параллельных "ниток" газопровода по дну Черного моря из России в Турцию (транспортный коридор Север — Юг). Экономическое и техническое обоснование этого проекта все еще остается под вопросом. Идея коридора Юг — Север обсуждалась в 1997 и 1998 годах и предусматривала транспортировку ближневосточной нефти в Украину по нефтепроводу Джейхан — Самсун. Однако она так и не была реализована, в основном из-за отсутствия необходимых средств.

Практически все высокопоставленные должностные лица Турции отстаивают идею строительства основного экспортного нефтепровода Баку — Джейхан по причинам политического, стратегического, а также экологического характера (с учетом перегрузки Босфорского пролива). Тем не менее вполне вероятно, что этот проект не будет реализован. Существуют и альтернативные маршруты экспорта каспийской нефти. Нефтепроводы Баку — Новороссийск и Баку — Супса можно модернизировать таким образом, что они будут перекачивать более 30 миллионов тонн ежегодно.

Украина, основной участник ГУУАМ, заинтересована в развитии транспортного коридора Баку — Супса — Одесса — Броды — Гданьск, что может создать серьезную проблему для строительства магистрали Баку — Джейхан, хотя бывший президент Турции Сулейман Демирель утверждал, что украинский маршрут станет дополнением к этому нефтепроводу.

Другие так называемые маршруты в обход Босфора, предусматривают использование нефтепроводов, соединяющих Болгарию и Грецию, Болгарию, Македонию и Албанию, или нефтепровод, который идет из Румынии через Центральную Европу. Однако все эти варианты проблематичны. Транспортировка энергоносителей по этим маршрутам будет слишком сложной, ибо требует много времени и больших трудозатрат, связанных с погрузкой, разгрузкой и повторной погрузкой нефти.

Однако для Турции самым плохим вариантом станет тот, при котором проект Баку — Джейхан вообще не будет реализован, в связи с чем возрастут объемы нефти, поступающие в Новороссийск, Супсу и Иран. Все вышесказанное характеризует противоречивое отношение Турции к проектам в рамках ГУУАМ. С одной стороны, проект транспортного коридора стран-членов ГУУАМ необходим Турции, с другой стороны, он затрагивает сферы интересов влиятельных кругов, которые не заинтересованы в строительстве этого трубопровода.

Турция будет крайне нуждаться в увеличении закупок газа. В 1999 году она импортировала около 12 миллиардов кубических метров голубого топлива. По прогнозам ряда специалистов, потребности страны к 2010 году вырастут до 30 миллиардов кубических метров, по другим подсчетам — до 55 миллиардов кубических метров. Последнее число может быть искусственно завышено, так как на него ссылаются представители российского лобби в Турции, которые стремятся увеличить объемы импорта российского газа, но факт острой потребности остается очевидным.

В Турции идет серьезная полемика, в частности между Министерством иностранных дел и Министерством энергетики. Они не могут прийти к соглашению по поводу того, какому проекту отдать предпочтение — Транскаспийскому или же "Голубому потоку". Даже если Транскаспийский проект не будет реализован, Турция могла бы в значительной степени удовлетворить свои будущие потребности, импортируя азербайджанский газ с месторождения Шах-Дениз по магистрали, которая идет через Азербайджан и Грузию в Турцию.

Какая же роль уделяется ГУУАМ, если принять во внимание серьезную заинтересованность определенных официальных кругов Турции в транспортных коридорах Восток — Запад, которые проходят по территории Южного Кавказа? Выше уже подчеркивалась важность двух членов ГУУАМ — Азербайджана и Грузии — как основных транзитных стран в транспортировке каспийских энергоносителей. Более того, эти два государства, вместе с третьим членом ГУУАМ — Украиной, уже продемонстрировали свою готовность к сотрудничеству с целью обеспечения безопасности нефтепровода Баку — Супса.

Под вопросом строительство трубопроводов, которые должны пройти по территории нестабильных регионов. Министерство иностранных дел и вооруженные силы Турции опасаются, что Россия может использовать конфликт в Чечне как повод для дестабилизации Южного Кавказа и таким образом помешать реализации некоторых проектов, которые предусматривают участие Анкары. Южный Кавказ потенциально нестабильный регион: до сих пор не урегулированы конфликты в Абхазии и Нагорном Карабахе.

Турция внесла определенный вклад в снижение напряженности в Черноморско-Каспийском регионе. В июне 2000 года руководство страны добилось подписания протокола о намерениях по созданию Специальной черноморской группы военно-морского сотрудничества (BLACKSEAFOR). Болгария, Грузия, Румыния, Россия, Турция и Украина взяли на себя обязательства по созданию этой структуры, в компетенцию которой будут входить поисково-спасательные и гуманитарные операции, а также охрана окружающей среды на Черном море8.

Кроме того, Турция развивает сотрудничество с вооруженными силами Азербайджана и Грузии, которым она оказывает финансовую и техническую помощь. Для дальнейшего укрепления этих связей она использует механизмы НАТО. В рамках программы НАТО "Партнерство ради мира" Анкара играет основную роль в реализации программ для этих стран. В июне 2000 года в рамках указанной программы в Баку состоялся двухдневный семинар, в котором участвовали не только представители Азербайджана, но и других государств каспийского побережья. Они обсуждали вопросы безопасности трубопроводов, которые планируется построить на Южном Кавказе. Время покажет, как будет развиваться сотрудничество НАТО и стран ГУУАМ.

В сентябре 1999 года Збигнев Бжезинский призвал ГУУАМ к дальнейшему развитию региональной системы безопасности, которая, по его мнению, должна включать Армению, Польшу, Румынию и Турцию. Практически маловероятно, чтобы Турция стала членом ГУУАМ.

По одному (хотя и довольно противоречивому) сценарию, ГУУАМ действительно может трансформироваться в региональную группу, деятельность которой будет сосредоточена на вопросах так называемой "жесткой" безопасности. Если этот вариант станет реальностью, Анкара вряд ли будет заинтересована в присоединении к ГУУАМ, поскольку она уже имеет твердые гарантии своей безопасности благодаря членству в НАТО. В то же время Турция может развивать экономические связи с Азербайджаном, Грузией, Молдовой и Украиной через систему Черноморского экономического сотрудничества. С Узбекистаном у Турции уже сложились прочные двусторонние отношения на основе общих тюркских связей и регулярных саммитов тюркоязычных государств.

Иран и формирование новой системы регионального сотрудничества

С распадом Советского Союза и появлением новых независимых государств, помимо всего прочего, изменились геополитические ориентиры Исламской Республики Иран. В бывшем биполярном мире сформировался новый порядок с большим количеством центров влияния. Одно из самых важных последствий исчезновения Советского Союза — усиление политической и коммерческой конкуренции.

Иран не мог оставаться пассивным наблюдателем последствий распада советской системы и изменений, которые создали своеобразный вакуум у его северных границ. Идя навстречу народам Центральной Азии и Кавказа, желающим расширять исторически сформировавшиеся связи, и по-новому определяя свои национальные интересы, Тегеран рассматривает этот регион как приоритетное направление своей внешней политики. Прежде всего, речь идет о контроле над значительными энергоресурсами новых независимых и незащищенных государств Кавказа и Центральной Азии. Эти ресурсы, главным образом нефть и природный газ, стали яблоком раздора в регионе, что, по оценкам аналитиков, приводит к новому этапу "большой игры" в соревновании за контроль над Азией.

В сложившейся ситуации Иран занимает очень выгодные позиции, поскольку в стране уже создана разветвленная система трубопроводов, есть удобный доступ к потребительским рынкам (через остров Харк в Персидском заливе), опытные специалисты и квалифицированные рабочие. Единственная проблема — политика сдерживания, которую проводит США по отношению к Ирану. Как отметил профессор Оливер Рой, администрация США официально поддержала маршрут Восток — Запад исключительно из политических соображений, чтобы нейтрализовать влияние России и изолировать Иран. Политика сдерживания Ирана была официально одобрена и проталкивается Конгрессом США (закон д'Амато или ILSA, Акт о санкциях против Ирана и Ливии, 1996 г.). Главным остается вопрос о том, как долго продлятся санкции. Их режим уже во многом нарушен европейскими компаниями, а также Туркменистаном и Турцией.

С 1992 года внешняя политика Ирана в Центральной Азии и на Кавказе определяется, главным образом, национальными интересами, а не идеологическими обязательствами. Во-первых, он рассматривает нестабильность в регионе как серьезную угрозу своей национальной безопасности и стремится противостоять дестабилизирующим процессам в Центральной Азии и на Кавказе или хотя бы сдержать их. Во-вторых, в экономической сфере он готов укреплять взаимоотношения с соседними странами, экономика которых когда-то была ориентирована на Москву и на межреспубликанскую торговлю в Советском Союзе. Тегеран видит в этих странах потенциальных потребителей его нефти, источник сырья для своей промышленности и рассматривает их как возможных партнеров в энергетическом секторе. Развитие экономических связей обещает особые преимущества для северных районов Ирана. Речь идет о региональном сотрудничестве как раз с государствами ГУУАМ. В-третьих, существует многообещающая перспектива восстановления традиционных связей со странами, которые, как и Иран, столетиями принадлежали к персидско-исламскому культурному пространству. Начиная с царских времен и до завершения коммунистической эпохи развитие большой культуры Центральной Азии и Кавказа, а также ее вековые связи с культурой Ирана планомерно подавлялись. Вот почему Иран видит свою особую роль в том, чтобы помочь этим странам возвратиться к своим историческим корням, в русло мировой культуры и цивилизации.

Учитывая свои недостаточные инвестиционные возможности, Тегеран главным образом надеется на свои геостратегические преимущества и на достижение высокого уровня взаимного доверия. Недавние преобразования и ход политических событий в Иране создали фундамент для эффективного развития его отношений с этими странами.


1 См.: Mayall Simon V. Turkey: Thwarted Ambition. Washington, DC INSS, Mc Nair Paper 56, January 1997. P. 99.

2 См.: Иванов Н. Смена караула на рубежах Грузии // Независимое военное обозрение, 13 ноября 1998, № 043 (117).

3 См.: Соколенко С.І. Глобалізація і економіка України. К.: Логос, 1999. 568 с.

4 Report # 45 — December 2000. "New Political Aspects of GUUAM Development", Center for Peace, Conversion, and Foreign Policy of Ukraine.

5 См.: Financial Times, 11 October 2000.

6 Ижак А. Сопоставление геополитических интересов Украины и России в Черноморско-Каспийском регионе // Чорноморсько-Каспійський регіон: умови та перспективи розвитку: Матеріали міжнародної конференції. Киев, 1998. С. 42.

7 См.: Pipes R. The Caucasus: A New Middle Eastern Tinderbox? // World View, 4 October 1997.

8 См.: Sariibrahimoglu Lale. Arming for Peace // Jane’s Defence Weekly, 19 August 1998, Vol. 30, No. 7. P. 25.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL