ПОЛИТИЧЕСКИЙ ИСЛАМ В ОБЩЕСТВЕ И ГОСУДАРСТВЕ: ДИАЛОГ ИЛИ КОНФРОНТАЦИЯ?

Саодат ОЛИМОВА


Саодат Олимова, кандидат философских наук, представитель журнала "Центральная Азия и Кавказ" в Таджикистане


После развала СССР и обретения суверенитета Таджикистан, как и другие постсоветские страны, должен был решить сложную задачу — создать аутентичное собственным традициям и политической культуре государство. Ключевой в этом плане вопрос — взаимоотношения ислама и официальной власти, так как в Таджикистане ислам был и остается важнейшим компонентом культурной, цивилизационной и этнической идентичности. По результатам опроса общественного мнения (декабрь 1996 г.), проведенного в республике по инициативе Международного фонда избирательных систем (IFES), 97% респондентов сообщили, что они верят в Бога. Причем 90% взрослых (от 18 лет и старше) считают себя мусульманами, из которых активно верующими назвали себя 13%, достаточно активными — 19%, неактивными — 59%1.

Вопрос о месте ислама в обществе и государстве стал важнейшим и для урегулирования межтаджикского конфликта, ведь оппозиционное исламское движение было одной из его противоборствующих сторон.

История исламского движения в Таджикистане, ее этапы и основные акторы

Оппозиционное исламское движение в Таджикистане выросло на местной почве, но испытывало влияние мировой мусульманской мысли. Оно с самого начала имело ярко выраженный социальный и политический характер. Контрэлитные группы, поддерживавшие идеологию исламизма и возглавившие это движение в Таджикистане, вышли, прежде всего, из средних торговых слоев, которые в 80-е годы в результате модернизации резко повысили свой статус и значение. Сложность ситуации в республике состояла в том, что элиты разрознены и разнообразны так же, как разнообразен этнокультурный облик субэтнических и этнорегиональных групп, составляющих таджикский этнос. Сразу же после обретения республикой суверенитета региональные элиты, которых разделяли их идеологические и внешнеполитические ориентации, начали борьбу за власть в новом независимом государстве.

От перестройки и до наших дней движение пережило несколько этапов. На каждом из них менялся состав субъектов, появлялись новые лозунги, корректировалась стратегия и тактика деятельности.

Весна ислама: 1988—1992 годы

Этот период отличался просветительской направленностью деятельности исламского движения. В то же время сформировался и его основной состав, в который вошли: официальное духовенство, реформаторы из Партии исламского возрождения (ПИВТ), суфийские шейхи-эшоны и сельские священнослужители. Официальное духовенство представляли руководство и члены Духовного управления мусульман (Казиата) республики и его организаций на местах. Казиат был филиалом образованного в 1948 году Среднеазиатского духовного управления мусульман (САДУМ). В 1988 году, в эпоху перестройки, руководителем Казиата республики (казиколоном) избрали молодого, прекрасно образованного Ходжи Акбара Тураджонзода, которого можно назвать самым ярким представителем политического ислама в Таджикистане. В 1990 году, уже будучи казикалоном, он стал и депутатом Верховного Совета республики. Вся его дальнейшая деятельность неразрывно связана с политикой.

В число видных деятелей официального духовенства входили также имам-хатибы соборных мечетей. Наиболее популярные и влиятельные среди них: Ходжи Муслихиддин Мукаррам-зода из Худжанда, Мулло Хайдар Шариф-зода из Куляба, Мулло Абдугаффор из Душанбе, Домулло Маъруфджон из Ура-Тюбе.

Наиболее известными представителями Партии исламского возрождения Таджикистана были Саид Абдулло Нури, Мухаммадшариф Химматзода, Давлат Усмон, Эшони Киемиддин, Мулло Косим, Кори Мухаммаджон. В тот период ПИВТ стремилась участвовать в политическом процессе легально (как парламентская партия), осознавая необходимость продолжительной просветительской работы, цель которой — возрождение ислама в стране.

Что касается суфийских шейхов-эшонов, то в республике традиционно широко распространены суфийские ордена, прежде всего Накшбандийя, в меньшей степени Кадирийа. Эшоны, получающие это звание по наследству, обладают огромной властью. Вся территория Таджикистана традиционно делится на сферы влияния тех или иных эшонов. Правда, в северной его части их влияние незначительно. На востоке страны в 80—90-е годы наиболее известным из них был Домулло Хикматулло, на западе — Ахунди Муллошариф, в центральной части — отец Ходжи Акбара Тураджон-зода Эшони Тураджон. Суфийские пиры и эшоны — глубокие традиционалисты с умеренными и консервативными взглядами.

А сельское духовенство состоит из многочисленной группы сельских мулл, которые имеют скромные познания в исламе, но оказывают влияние на все стороны жизни традиционного общества.

Межтаджикский конфликт 1991—1997 годов

На втором этапе развития политического исламского движения, который пришелся на период нараставшего кризиса в Таджикистане и развала СССР, ислам стал силой, мобилизующей оппозицию на политическое противостояние номенклатурной элите. Именно поэтому идеология исламизма наиболее широко распространилась там, где сформировались сильные контрэлиты — в Каратегине и в бывшей Курган-тюбинской области.

В период развала Союза и внезапного обретения Таджикистаном суверенитета у региональных элит возникла возможность перераспределить власть в соответствии с их реальным весом и влиянием.

Региональные элиты способствовали тактическому объединению всех направлений исламского движения. Партия исламского возрождения стала серьезной силой только тогда, когда в нее влились эшоны с многочисленными муридами.

Таким образом, логика борьбы объединила все направления исламского движения в республике. В политических акциях участвовали Тураджон-зода, а также авторитетные суфийские шейхи-эшоны и их последователи. Единую позицию движение продемонстрировало на президентских выборах 1991 года. По мнению Тураджон-зода, именно в тот период были сделаны первые практические шаги по формированию новой исламской политической организации — Движения исламского возрождения Таджикистана (ДИВТ), впоследствии ставшего костяком Объединенной таджикской оппозиции (ОТО). В начале 1993 года ПИВТ объявила о своем самороспуске и формировании ДИВТ (время действия: начало 1993-го — конец 1999 г.). Так в процессе борьбы было создано широкое объединение исламских сил различной ориентации.

Становление легального исламского движения в рамках секуляристской политической системы демократического типа

Основное содержание третьего этапа развития исламского политического движения в Таджикистане — легализация политического ислама. Это стало возможным в результате Мирных соглашений, подписанных в 1997 году, и последующего мирного процесса. Представители ДИВТ активно работали в рамках Комиссии по национальному примирению (КНП), участвовали в подготовке поправок к Конституции РТ, получили 30% должностей во всех структурах исполнительной власти. Была легализована ПИВТ. Она участвовала в президентских и парламентских выборах и получила два парламентских мандата.

В этот же период наметился раскол в исламском движении, в том числе и в ДИВТ, слабела ПИВТ. В процессе выборов партия столкнулась с трудностями легальной политической работы, связанными с отсутствием партийных организаторов среднего и первичного звена. Лидеры партии признают, что некомпетентность большей части ее выдвиженцев по 30% квоте, позволила властям заменить их, а провалы в предвыборной борьбе, то есть в президентских и в парламентских выборах, а также весьма слабая аналитическая работа ПИВТ свидетельствуют о нехватке интеллектуального потенциала в рядах политического ислама в РТ. После выборов, по мере продвижения мирного процесса и укрепления власти, в Таджикистане наблюдается ужесточение режима. В этих условиях основная для руководства ПИВТ проблема — перестройка и совершенствование организационной работы партии, привлечение интеллектуалов, которые могли бы обеспечить ее успешную деятельность в качестве парламентской партии в легальных условиях.

Почти в это же время началось становление новой исламской оппозиции.

Деятельность Хизб ут-Тахрир

Эта организация заявила о себе в 1997 году на севере республики, в Согдийской (бывш. Ленинабадской) области, а затем стала пропагандировать свои идеи в приграничных с Узбекистаном районах центрального и южного Таджикистана, в Душанбе и его пригородах, в Каратегинской долине.

Деятельность Хизб ут-тахрир ал-Ислами (ХТИ) — религиозно-политической суннитской партии в Таджикистане запрещена, ее сторонники подвергаются арестам.

Основа политической доктрины ХТИ — идея о воссоздании религиозно-политической структуры (Халифата) времен Пророка Мухаммада и его первых четырех преемников, когда, по мнению апологетов партии, государственное управление было справедливым, а мусульманская община неукоснительно следовала божественным предписаниям.

Социальная база политического ислама

Исследования, проведенные в последние годы центром "Шарк"2, показали, что роль ислама в аборигенных обществах Таджикистана (среди таджиков и узбеков) очень значительна. В нем — основа культурной парадигмы для всех этнорегиональных таджикских и узбекских групп; он остается одной из важнейших составных идентичности, опережая по степени важности гражданскую и этническую идентичности; выступает как основа мировоззрения и мировосприятия; это краеугольный камень морали, норм общественного и индивидуального поведения; ислам играет роль главного социокультурного регулятора общественной жизни.

Результаты опросов дают возможность в общих чертах обрисовать облик современного мусульманина Таджикистана, рассмотреть, изменилось ли отношение к исламу за время мирного процесса. А за прошедшие пять лет некоторые изменения произошли: уровень религиозности в целом несколько повысился, то есть увеличилось число верующих, уменьшилось количество людей, считающих себя атеистами, преимущественно за счет молодых возрастов, среди которых число атеистов резко снизилось. Так, согласно материалам опроса, проведенного в августе 1999 года в Душанбе, уровень религиозности у столичных студентов выше, чем у пенсионеров: соответственно 97,3% и 89,5% респондентов сообщили, что верят в Бога.

Различия в уровне религиозности зависят также и от этнической принадлежности. Наиболее религиозны таджики, 96,9% из них верующие, узбеки — 93,5%, русские —84,8%, представители других национальностей, проживающие в Душанбе (татары, корейцы, афганцы, украинцы и др.) — 80,8%. При этом на мировоззренческую позицию граждан влияют также социальный, имущественный статус и профессия.

Самый низкий уровень религиозности наблюдается у мужчин, работающих в сфере управления, — 88,9% респондентов из этой группы признали, что верят в Бога.

Конфессиональная принадлежность

84% опрошенных жителей Душанбе назвали себя мусульманами, 9,6% — православными, 0,6% относятся к другим христианским толкам, 0,4% — к другим религиям (кришнаиты, буддисты, иудеи). Атеистами признали себя 4,4% .

Состав верующих по национальному признаку

Опрос, проведенный в 1999 году в Душанбе, показал, что 96,1% таджиков и 91,3% узбеков исповедуют ислам, 0,5% таджиков и 2,2% узбеков — православие. Православные таджики и узбеки это, в основном, выходцы из смешанных семей, где отец — таджик или узбек, а мать — русская. Причем национальность, как правило, традиционно определяется по отцу, а вот в выборе конфессии люди более самостоятельны.

Отмечено, что 0,3% таджиков и узбеков исповедуют другие религии, 4,3% таджиков и 2,6% узбеков — атеисты. Это самый низкий уровень атеистов среди этносов Таджикистана. Сравним: 84,8% русских, проживающих в Душанбе, исповедуют православие, 13% — атеисты. При этом 42,3% представителей других народов — приверженцы ислама, 23,1% — православия, 11,5% — других христианских конфессий, 15,4% — атеисты.

В ряде опросов последних лет отражены немногочисленные группы русских, исповедующих ислам. Это преимущественно женщины, которые находятся в смешанных браках с таджиками. Вторая по численности группа — военнослужащие.

Соблюдение религиозных норм

Согласно результатам опроса общественного мнения, проведенного в марте 2001 года, регулярно соблюдают религиозные обряды 25,2% взрослых, то есть от 15 лет и старше, частично — 63%, не соблюдают — 10%. Отказались отвечать 1,9%.

Эти данные существенно отличаются от результатов, полученных в ходе опроса в г. Душанбе (1999 г.), согласно которому регулярно соблюдают религиозные обряды 49,2% респондентов, частично — 42%, не соблюдают — 6,8%, отказались отвечать 2%. Это объясняется прежде всего различием региональных субкультур, в целом определяющих пестрое и разнообразное общество Таджикистана. Во-вторых, в опросе в Душанбе приняли участие респонденты старше 18 лет. Молодые люди (от 15 до 18 лет) считаются недостаточно взрослыми, для того чтобы регулярно участвовать в религиозных обрядах и строго выполнять все исламские нормы.

Однако разница в соблюдении религиозных норм и обрядов зависит не только от возраста, но и от региональной субкультуры. Если проанализировать полученные данные по половозрастным, социальным, профессиональным группам, то можно увидеть, что следование исламским нормам и соблюдение мусульманской обрядности связано прежде всего с уровнем дохода, с образованием, и с занятостью.

Материалы опроса в Душанбе показали, что чем выше уровень образования, тем реже участие в обрядах. Самое строгое соблюдение норм и участие в обрядах наблюдается среди безработных (66% признали, что регулярно соблюдают все обряды), самое низкое — среди инженерно-технического персонала (34% регулярно участвуют в обрядах).

Молитва

Молитва — одна из основополагающих норм ислама. Данные опроса, проведенного в 2000 году, показали, что 64% взрослого населения республики ни разу в день не молятся, 27% совершают этот обряд пять раз в день. При этом чем старше респонденты, тем последовательнее они выполняют предписания ислама. Это связано с сохранением членения таджикского общества на половозрастные группы, каждая из которых имеет свою определенную традицией модель поведения. Если среди 18—24-летних не молятся 78%, то в возрасте 55—64 года таких оказывается лишь одна треть (32%). 67% жителей в возрасте 65—74 года молятся пять раз в день. Это означает, что социальной нормой считается свободное отношение молодежи к религиозным предписаниям, однако это отнюдь не делает их атеистами. Предполагается, что с возрастом они изменят свое поведение. Пожилые люди, с точки зрения общества, обязаны неукоснительно выполнять все обряды и предписания ислама.

В переходный период эту закономерность нарушило все более усиливающееся влияние ислама на повседневную жизнь и морально-бытовые нормы многих слоев общества. В результате этого молодежь более последовательно придерживается норм ислама, чем их деды-коммунисты. Так, результаты опроса 2000 года показали, что студенты относятся к исполнению обрядов строже, 89% из них (у пожилых 84%) соблюдают наиболее важные нормы ислама. 5,6% опрошенных мусульман молятся 2—3 раза в день. Эту группу не зафиксировали в ходе опроса 1996 года, тогда 2—3-разовая молитва была отмечена только в Горно-Бадахшанской автономной области, что соответствует нормам исмаилизма.

Наличие мусульман, молящихся 1—3 раза в день или нерегулярно, вызывает в настоящее время ожесточенные споры, которые ведут богословы, юристы, специалисты по трудовым отношениям, руководители организаций. Многие мусульмане молятся на работе, нарушая трудовой ритм и распорядок своего предприятия или организации. Верующие требуют организации на работе намозхона — молельни. Если руководитель атеист, исповедует другую религию или же не имеет возможности предоставить верующим надлежащие помещением, не желает останавливать производство несколько раз в день, то это ведет к трудовым конфликтам. Поэтому некоторые мусульмане, так же как и в других исламских странах, перешли на молитву по два или три раза в день — до начала работы, в перерыве и после трудового дня, что вызывает споры о допустимости такой практики. Представители властей и профсоюзов (в зависимости от своего собственного мнения) неоднозначно относятся к этим дискуссиям.

Посещение мечети

В Таджикистане функционируют 5 тысяч зарегистрированных мечетей; 5,8% опрошенных мусульман посещают мечеть один раз в неделю, по религиозным праздникам — 17%, изредка, когда есть время, — 12,8%, пять раз в день — 5, 8%, никогда — 37,8%, отказались отвечать 15% респондентов.

Чаще всех ходят в мечеть семейные таджики с низкими доходами. Узбеки посещают ее гораздо реже, в основном по религиозным праздникам и семейным обстоятельствам. Пять раз в день ходят в мечеть таджики-пенсионеры и безработные.

Пост

Пост в месяц Рамазан относится к одной из наиболее часто выполняемых норм ислама. Установленный Кораном пост — "…Ешьте и пейте, пока не станет различаться перед вами белая нитка и черная нитка на заре, потом выполняйте пост до ночи…" — достаточно жесткое испытание. Больные, беременные женщины, дети, путники, воины, если в этот священный месяц все же идет война, от поста освобождаются, но с условием, что он будет выдержан в будущем. Согласно результатам опроса 2000 года, 59,1% мусульман Таджикистана в том году держали пост.

Паломничество

В 1997 году хадж в Мекку совершили 5 600 граждан республики, в 1998-м — 3 200, в 1999-м — 4 000, в 2 000-м — 2 601 человек, в 2001 году — более двух с половиной тысяч человек. Уменьшение числа паломников вызвано удорожанием паломничества и снижением жизненного уровня населения. Стоимость проезда, королевских сборов, установленных Саудовской Аравией для паломников, виз, включая введение визовых режимов в странах СНГ, через которые проезжают паломники, сделали для многих мечту о хадже недостижимой. При этом 34,3% мусульман Таджикистана считают совершение хаджа обязательной для мусульманина нормой.

Религия и государство

Потенциал исламизма в Таджикистане не настолько высок, как принято думать: 78% опрошенных считают, что религия должна быть отделена от государства, 11,2% с этим мнением не согласны.

Объединение государства и религии поддерживают люди с очень большими доходами — так, среди тех, кто отнес себя к числу очень состоятельных, их было 20%, и лишь 10% респондентов со средним доходом ответили на этот вопрос положительно. (Опрос 2000 г.)

Значительное число людей (18,4%) не сформировало своего мнения по этому вопросу. В этой группе преобладают женщины, есть и другие респонденты, но в основном с низким уровнем образования.

Религия и правовая система.
Юридические нормы, запреты и предписания в шариате, их отражение в современной практике

Сложностью и противоречивостью отмечено возрождение ислама в правовой сфере. Правовую систему республика наследовала от Советского Союза. В то же время в быту, семейно-брачной сфере зачастую действуют нормы шариата и обычного права. Серьезной проблемой становится сосуществование возрождающихся шариатских норм с трудовым и уголовным законодательством.

Сосуществование различных правовых укладов — норма для мусульманских обществ: шариат дополняется адатом и традиционными установлениями, не отраженными шариатом. Эта особенность — основа для становления правопорядка, совмещающего действия двух правовых укладов в постсоветском Таджикистане.

Наиболее широко нормы шариата используются в регулировании семейно-правовых отношений. Поскольку после развала СССР советская правовая система стала стремительно разрушаться именно в регулировании семейно-брачных отношений, то на данный момент в этой сфере сложилась крайне сложная и запутанная правовая практика.

Для того чтобы согласовать правовые системы, нужны грамотные юристы и законодатели, компетентные в области мусульманского права, необходимо предоставить возможность обращаться к факихам — знатокам фикха. Эта проблема должна стать фактом общественного сознания, чего пока нет. Нет и разработанной стратегии государства по реформированию национального законодательства с учетом общепринятой практики. Есть мучительные поиски консенсуса различных правовых укладов и стремление избежать правовых конфликтов и противоречий, которыми изобилует национальное законодательство.

Проблема согласования различных систем права, действующих на территории Таджикистана, восстановления правопорядка и правосознания граждан — краеугольный камень формирования нового независимого государства, с одной стороны, и залог устойчивого мира в республике — с другой.

Религия и образование

Пока в Таджикистане очень слабо развита система негосударственного образования. Подавляющее большинство детей и молодежи учится в государственных школах, колледжах, техникумах и вузах, в программы которых почти не входит изучение религии.

Религиозные школы открыты при мечетях, в Душанбе работает Исламский институт. Но государство ограничивает их деятельность. Дают о себе знать и проблемы, связанные с законодательным обеспечением их работы, с недостатком квалифицированных преподавателей, дефицитом хороших учебных пособий и т.д. Эти учебные заведения не могут обеспечить нужды мусульман в религиозном просвещении и образовании. Сложившаяся ситуация наглядно демонстрирует противоречивость общественного мнения по этому вопросу, а также отсутствие четкой государственной стратегии по отношению к исламу.

Религиозные партии

Сейчас в стране продолжаются прерванные гражданской войной реформы политической системы и экономики республики. Одновременно создается новая этносоциальная структура, которую составляют находящиеся в динамическом равновесии этнорегиональные, этнические, конфессиональные, профессиональные группы. Эта особенность социума Таджикистана стала основой для развития многопартийности в стране: признаваемое обществом многообразие групповых интересов обеспечивает признание необходимости существования нескольких партий, которые выражают интересы региональных, этнических, конфессиональных групп. Большинство населения считает возможным и необходимым существование партий в принципе, однако по вопросу о партиях на религиозной основе положительных ответов значительно меньше — лишь 18% взрослых поддерживают их существование. В 2000 году на вопрос об участии в деятельности религиозных партий, 1% заявили о себе как о членах ПИВТ, 1% — отказались отвечать и 98% респондентов заявили, что далеки от деятельности религиозных политических организаций.

Участие религиозных лидеров во власти

Вопрос о возможности и необходимости участия религиозных лидеров в работе управленческих структур различного уровня очень важен для Таджикистана, так как представители оппозиционного исламского движения вошли во властные органы и организации государства, объявившего себя светским и демократическим. Участие религиозных лидеров во власти — один из пунктов Мирных соглашений, подписанных 27 июня 1997 года и реализованных в 1998—2000 годах.

Рассмотрим подробнее характеристики общественного мнения по проблеме участия религиозных лидеров в государственном управлении. Положительно ответили на этот вопрос 27% респондентов, 53% — высказались против. Среди тех, кто поддерживает участие религиозных лидеров и членов религиозных партий во власти, чаще встречаются рабочие (39,5%) и безработные (32,1%). Среди тех, кто считает, что ответственные государственные посты нельзя доверять лидерам и членам религиозных партий, большинство составляют работающие в сфере управления. Только 14,8% управленцев и 18,9% студентов высказались за то, чтобы допустить религиозных деятелей и членов религиозных партий к управлению государством. Взаимоисключающие позиции отдельных социальных страт или этнорегиональных групп — свидетельство злободневности проблемы, настоятельно требующей решения.

Подводя итоги, следует отметить, что за последние пять лет наблюдаются следующие изменения в жизни исламской уммы Таджикистана: все более расширяется влияние ислама на повседневную, бытовую сторону жизни граждан; усиливается его влияние как основы мировоззрения и мировосприятия, причем это прежде всего относится к детям и молодежи; укрепляется влияние ислама на мораль и этические нормы, принятые в обществе; повышается его значение как основного регулятора общественной жизни; уменьшается его роль как составной части идентичности населения. Есть отчетливая тенденция выхода на первый план этнической и гражданской идентичности. Невелик и электоральный потенциал исламского политического движения, однако общество в определенной степени поддерживает участие религиозных лидеров во власти. В целом граждане вполне сознательно разводят власть и религию, с одной стороны предоставляя им разные сферы функционирования, а с другой — оставляя некоторые участки, в которых ислам и власть пересекаются. Общество считает, что люди, известные своим исламским образованием, представляют как бы совесть народа, олицетворяют высокие морально-этические нормы. С этой точки зрения их участие во власти должно обеспечить ее нравственность и контроль общества над властью. Если власть обращается к деспотическим методам управления, то обращение общества к политическому исламу неизбежно.

Проблемы исламского движения на современном этапе и его перспективы

Легализация политического исламского движения и его участие в политическом процессе поставили на повестку дня острейшие вопросы. В настоящее время исламское движение должно разрешить два больших комплекса проблем. Это, во-первых, интеграция исламского политического движения в секуляристскую политическую систему, а во-вторых, его участие в становлении национального государства.

Интеграция исламского политического движения в секуляристскую политическую систему

В ходе реализации Мирных соглашений в рамках деятельности Комиссии по национальному примирению велись ожесточенные споры об интеграции политического ислама в секуляристское государство.

После долгой борьбы был достигнут компромисс, который включал сохранение государственного секуляризма, закрепленного статьей конституции республики, и одновременно давал конституционные гарантии легальной деятельности политических исламских организаций. Это большой шаг в продвижении мирного процесса. Однако вместе с накоплением опыта легальной деятельности все более острым для исламского движения становится вопрос об определении конечной цели, о стратегии и тактики работы в секуляристском государстве.

Также требуют разрешения и другие проблемы: ислам и демократия; место исламских лидеров в политической системе Таджикистана; ислам и право; ислам и образование.

После своей легализации ПИВТ оказалась не готовой к открытой политической деятельности. Кроме того, она столкнулась со сформировавшимся к тому времени режимом "жесткого президентства", при котором победивший на президентских выборах получает безусловное политическое преимущество во всех сферах жизни страны.

Парламентские выборы показали, что правящая элита вполне способна сохранить политическое господство не с помощью партийных структур, а благодаря своему административному ресурсу и тотальному контролю над СМИ. В этих условиях ПИВТ становится главным субъектом демократизации, который стремится расширить в стране рамки свободы.

Место исламских лидеров в политической системе республики

В ходе проведенного в Таджикистане в 2000 году изучения общественного мнения на вопрос, должны ли религиозные лидеры занимать государственные посты, ответы разделились почти поровну: чуть более половины были категорически против, остальные — за.

В легальном политическом процессе участвуют минимум пять групп исламских лидеров. Во-первых, это те, кто занял посты в правительстве и отмежевался от ПИВТ на принципиальной основе, выразив несогласие с самой идеей исламской партии. Это прежде всего Акбар Тураджон-зода.

Вторая группа — лидеры исламской ориентации, занявшие место в политической системе: например, два депутата парламента от ПИВТ, должностные лица, получившие свои посты в соответствии с 30-процентной квотой для ОТО.

Третью группу составляют представители исламской ориентации, включенные в политическую систему республики согласно квоте, выделенной представителям ОТО, однако вышедшие из ПИВТ и вступившие в Народно-демократическую партию (НДПТ) под давлением сверху.

К четвертой группе относятся исламские лидеры, не занявшие мест в политической системе Таджикистана. Это прежде всего Саид Абдулло Нури.

К пятой группе можно отнести руководство исламского духовенства, остававшегося лояльным правительству в годы гражданской войны. Это, например, Мухаммадшариф Неъмат-зода — ныне глава Шурои уламо (Совет улемов).

Существует острая проблема религиозных лидеров, которые остались за пределами интеграционного процесса

При этом исламские лидеры как личности не очень популярны (им доверяют до 10% опрошенных) и, более того, вызывают неудовольствие широких масс. Однако, благодаря авторитету носителей исламской учености, а также их положению в социально-религиозной иерархии (пир, эшон, муфтий и т.п.), они имеют почти безграничные возможности влиять на своих адептов и очень большие — на общество в целом. Это обостряет вопрос о месте религиозных лидеров, в первую очередь исламских, в формирующейся политической системе республики.

Можно предполагать, что ущемление политических лидеров, находящихся в различного рода оппозиции к правящему режиму, в том числе и лидеров исламской ориентации будет продолжено. Это означает, что оппозиционный характер исламского движения с сохранением его радикального крыла не изменится и в обозримом будущем. Если власти не начнут укреплять правопорядок и законность, для того чтобы отдельная личность, общественное или политическое движение были защищены законом, то сохранится опасность возникновения новых и повышения активности ныне действующих радикальных исламистских групп.

Ислам и национализм

Второй комплекс проблем связан с тем, что исламское движение действует и развивается в странах, которые формируют национальное государство. Основные вопросы в этом комплексе: противоречия между наднациональной интеграцией движения и становлением национальных государств, сложные отношения между исламом и национализмом.

Следует отметить, что процесс строительства национальных государств зашел очень далеко: сформированы национальные элиты, бурно укрепляется национальное самосознание, формируются нации. Нынешний статус государств Центральной Азии изменить почти невозможно. Однако годы их независимого развития показали, что национальная государственность выгодна преимущественно элитам. Процесс формирования этих стран сопровождается деградацией и разрушением региона и его общества: распадом инфраструктуры, обострением экологических проблем, расширением бедности, падением уровня жизни, катастрофическим разрушением систем образования, здравоохранения и социальной защиты. Во всех республиках укрепляется авторитаризм, что возможно лишь при соответствующей государственной идеологии. Национальная идея, пропагандирующая этнонационализм, становится идеей фикс правящей элиты. Но на развитие этнической ситуации влияют и объективные факторы, нынешний процесс становления этносов беспрецедентен для Центральной Азии, его последствия непредсказуемы. Судя по Таджикистану, все этносы и этнорегиональные группы меняют свою идентификацию. Можно предполагать, что консолидация этносов будет иметь место в будущем, однако бесспорно лишь то, что ассимилироваться станут лишь маргинальные группы, то есть субэтнические и этнорегиональные, уже связанные с титульным этносом на культурно-хозяйственной основе или семейными отношениями. Как характерный пример можно назвать тюрков южного Таджикистана, которые в настоящее время ассимилируются с местными таджиками.

В то же время не все граждане Таджикистана могут принять этнонационализм в качестве господствующей идеологии. Целый ряд этнорегиональных таджикоязычных и узбекоязычных групп пока не может выбрать этническую идентичность. Приверженцы ирредентизма и потомки переселенных в Таджикистан жителей старых цивилизационных центров (узбеки и таджики — сарты по происхождению), попав в категорию испытывающих дискриминацию "национальных меньшинств", явно накапливают оппозиционный потенциал. Это объясняет, почему радикальная партия Хизб ут-Тахрир стремительно "набирает вес" среди узбеков Таджикистана и таджиков, выходцев из Узбекистана.

Отношение представителей политического ислама к национализму

Большинство видных представителей исламского движения республики, например Тураджон-зода, лидеры ПИВТ, считают, что мусульманство — одна из основных составляющих национальной культуры и идентичности таджикского народа. С этой точки зрения нет никакого противоречия между исламом и национализмом. Приверженцы таких взглядов критикуют как исламский радикализм фундаменталистского толка, так и атеистический национализм, утверждают, что они не соответствуют специфике Таджикистана, обладающего древней богатой культурой, а потому здесь бесперспективны. Те политические исламские силы и направления, которые стремятся интегрироваться в национальное государство, участвовать в легальном политическом процессе, считают, что исламскому движению необходимо при сохранении исламских установок избегать радикализма по отношению к этнонационализму. Более того, среди членов ПИВТ широко распространено мнение, что государственная идеология этнонационализма должна включать исламский компонент.

Заключение

На фоне глубокого экономического и социального кризиса, в котором находится Таджикистан, политические исламские движения оказываются единственным каналом выражения оппозиционных настроений населения, недовольного политикой властей. Основной политический актор исламской ориентации — ПИВТ, после того как партия заключила мирные соглашения с правительством и ее представители вошли во власть, начала терять имидж оппозиционности. Кроме того, региональный характер ПИВТ препятствует ее популярности в тех областях Таджикистана, которые в гражданской войне поддерживали ее противников. Так были созданы благоприятные условия для распространения влияния радикальных зарубежных движений, в частности "Хизб ут-Тахрир". Стремление ислама к интеграции также способствует нейтральному или даже в отдельных случаях положительному отношению населения к радикальным исламским движениям в соседних странах, которые используют территорию Таджикистана как транзитную.

Политический ислам в республике и в Центральной Азии в целом — это не чисто религиозное, а социальное и политическое явление. Недостаток ресурсов, особенно дефицит воды и земли, аграрное перенаселение, бедность, безработица, растущая на фоне стремительной социальной стратификации, способствуют подъему политических исламских движений, которые выдвигают на политическом рынке альтернативные предложения и имеют ярко выраженную социальную окраску.

Это качество политического ислама связано со слабостью государственного управления. Провалы власти, вызванные неэффективными экономическими реформами, неудачной социальной политикой, способствуют повышению влияния политических исламских движений. Именно этим можно объяснить стремительное распространение "Хизб ут-Тахрир" в Согдийской области.

Нынешняя стабилизация положения в Таджикистане сопровождается укреплением власти и ростом авторитарных тенденций. Сдерживая формирование демократической оппозиции, власти сами поляризуют политические силы, делают политический ислам своим главным оппонентом, тем самым подвергая себя испытанию на прочность.

Серьезную угрозу безопасности несут правящие элиты во всех Центральноазиатских государствах. В процессе раздела общенародной собственности лидеры стран региона захватили львиную ее долю и уверились, что процесс трансформации элит завершился, что их никто не сместит. В настоящее время во всех странах Центральной Азии лидеры и элиты ищут способ закрепить власть за своими наследниками. Это опасно, так как институтов мирной передачи власти нет. В то же время глубочайшую ошибку таит в себе предположение, что народы Центральной Азии генетически предрасположены к деспотии. За века развития они выработали иные, нежели на Западе или в России, способы контроля и сдерживания власти. Издавна наиболее действенным механизмом сдерживания и ограничения политической власти был ислам. Если элиты забудут о политических традициях, обеспечивающих баланс интересов различных социальных групп и стабильность общества в целом, то можно ожидать социальных потрясений, которые в регионе будут инициированы радикальными исламскими движениями.


1 См.: Wagner S. Public Opinion in Tajikistan. 1996. Washington, 1997.

2 Этот материал подготовлен на основе опросов общественного мнения о роли и месте ислама в общественно-политической жизни Таджикистана, проведенных центром "Шарк" в 1996 , 1999, 2000, 2001 годах, и серии интервью, данных членами ПИВТ, бывшими членами ДИВТ, официальными лицами.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL