ОСОБЕННОСТИ ПОЛИТИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА В ПОСТСОВЕТСКОЙ ГРУЗИИ

Давид БЕРДЗЕНИШВИЛИ
Фридон САКВАРЕЛИДЗЕ


Давид Бердзенишвили, председатель Национального комитета Республиканской партии Грузии

Фридон Сакварелидзе, член Национального комитета Республиканской партии Грузии


В ходе развала Советского Союза не только Грузинская ССР отмежевывалась от союзного Центра (к этому стремились и другие советские республики), но и проявлялась тенденция Сухумского, Цхинвальского и Батумского региональных центров дистанцироваться от Тбилиси. Пестрая и конгломератная советская Грузия фактически по частям выясняла отношения с ослабленным, но еще имеющим достаточную силу Кремлем. А Москва закладывала основу новых форм своего патронажа.

За минувшие 10 лет на территории Грузии образовались четыре политико-властных центра. Этнономенклатура Южной Осетии и Абхазии потеряла приобретенную в Советском Союзе модель равновесия, которая с помощью Москвы защищала ее от Тбилиси. Опасность почувствовала и номенклатура Аджарии. Грузинская нация и грузинская номенклатура рассматривали советскую Грузию как административно-территориальную единицу этнических грузин. Они считали себя добрыми хозяевами, воспринимая как неблагодарность претензии "гостей", то есть других этнических групп. Грузинская советская историография создавала идеологию "толерантности" грузин: никому не мешаем жить на нашей исторической территории, но не потерпим претензий на нашу землю пришлых в разные времена. Разжигателем грузино-осетинского и грузино-абхазского конфликтов считали только третью силу — Кремль, который таким способом наказывал Грузию за ее стремление к независимости. Этот упрощенный стереотип мешал грузинской постсоветской протоэлите глубоко осмыслить истинные причины отчуждения абхазов и других этнических меньшинств. Формулу Андрея Сахарова "Грузия малая империя" хоть и с сожалением, но ему же самому зачли как проявление имперского мышления. И совсем непонятными для большинства грузин были слова Мераба Мамардашвили: "Если Грузия выберет президентом Гамсахурдиа, я пойду против своего народа".

Десять лет назад грузины, поддерживая патриарха грузинского этнонационализма Звиада Гамсахурдиа, из нескольких возможных путей постсоветского развития избрали "дорогу в никуда". Вместо того чтобы от пестрой Грузии идти к плюралистическому обществу, грузины подхватили лозунги типа: "Грузия для грузин", "Да здравствует христианская Грузия", чем сами же содействовали дальнейшему разрыву как с абхазами, так и с другими этническими и религиозными меньшинствами. И с тех пор страна идет путем дезинтеграции. На сегодняшний день грузины — несобранная нация, а Грузии грозит печальная перспектива — стать несостоявшимся государством.

Еще при правлении Горбачева в Абхазской АССР создали абхазскую этническую организацию "Аидгилара", именовавшуюся также "движением за перестройку". Ее задача — технологически обеспечить дистанцирование от Тбилиси. А партнером этой структуры стала организация армян Абхазии "Крунк". В это же время в Южно-Осетинской АО сформировался осетинский "Адамон Ныхас". Эпизодические контакты грузинских демократических политических сил с этими структурами "погоды" не делали, так как в стране уже доминировал Гамсахурдиа. Его ультранационалистические идеи и действия облегчали задачу тем, кто под патронажем Москвы стремился к отделению.

Фактически в конце 80-х годов на территории Грузинской ССР образовались первые региональные протопартии; они представляли собой смесь советской интеллигенции и партократии автономий. Диссидентского опыта у абхазов и осетин не было (в отличие, например, от крымских татар, которые сотрудничали с украинскими диссидентами). Они с сомнением смотрели на свои перспективы в политико-правовом пространстве будущей независимой Грузии, хотя как раз примитивный грузинский этнонационализм со своими допотопными подходами сделал возможным сегодняшнее положение — существование в стране четырех полититико-властных центров. Из них два — режимы в Сухуми и Цхинвали — являются властями самопровозглашенных республик, декларировавших независимость от Грузии. После достижения успеха (с участием Москвы) в региональных политических элитах Абхазии и Южной Осетии появились руководители военизированных формирований. В какой-то степени меняется и политическая система. Распадается единство военного времени против общего врага, появляются оппозиционные политические группы, но для всех них самопровозглашенная республика — ценность самодостаточная, и никто в открытую не говорит о возможности совместного с грузинами проживания в общем государстве.

В начале 90-х годов авторитарный правитель Аджарии Аслан Абашидзе создал Союз возрождения — организацию автономной номенклатуры, которая представляла его власть в парламенте Грузии. Во время выборов в органы местного самоуправления (1998 г.) и в парламент Грузии (1999 г.) она выступала конкурентом-партнером шеварднадзевского Союза граждан как лидер "оппозиционной" коалиции. Но на самом деле это был шаг к укреплению своих позиций в автономии. Начиная с 1995 года в мероприятиях, именуемых выборами, "партия" Абашидзе побеждает в Аджарии с результатами, характерными для советского времени (приблизительно 95% голосов). Там фактически не действуют ни властные, ни оппозиционные организации Грузии. Тбилисские и батумские политические центры признают неприкосновенность друг друга — противостояние и сделка являются формами их сосуществования.

На территории, контролируемой Э. Шеварднадзе, у Союза граждан, который представлял собой бюрократию центральной власти, не было конкурентов. И по составу, и по менталитету это типичная коммунистическая партия постсоветского периода, в которой соответствующая терминология заменена демократической (по стилю мышления и жизни члены этой организации не были коммунистами, но и не стали демократами — просто традиционно коррумпированные дельцы-чиновники). Несколько "молодых реформаторов" несоветского происхождения — своего рода визитная карточка этой партии. В реальности и она является региональной, так как ее подразделения не действуют на территории трех других политико-властных центров. Во время выборов ее политическое пространство значительно меньше, чем территория Грузии.

На юге страны, в районах, в основном населенных армянами и азербайджанцами, этнономенклатуры в политические партии не выросли, хотя и там заметно отчуждение от Тбилиси. На рубеже 80—90-х годов появилась возможность урегулировать некоторые проблемы в тех районах, где стратегическое партнерство Грузии и Азербайджана, а также социальная инертность азербайджанцев-граждан Грузии создают иллюзию мнимой стабильности. В частности, власти Грузии смотрят на население Квемо Картли как на одну большую избирательную урну и собирают на "выборах" рекордно большое число голосов избирателей. Население не откликнулось на вывод российской военной базы из Вазиани. Но ликвидация российской базы в Ахалкалаки не будет беспроблемной, так как для значительной части армянского населения эта база — источник дохода. В Джавахети русский рубль сильнее грузинского лари, а Москва и Ереван — фавориты политической игры. Местные власти и парламентарии, избранные от этой территории, используют формальную лояльность к Тбилиси для усиления собственных местных кланов.

Законодательство Грузии запрещает существование региональных партий. Регионализм в стране отложен на неопределенный срок (до восстановления территориальной целостности). В стране, по крайней мере "во владениях" Шеварднадзе, необходимое условие решения существующих проблем — создание системы властных региональных органов с широкими полномочиями и мощной системой самоуправления. Без легализации краев и демократических региональных партий Грузия (точнее, то, что от нее останется) превратится в арену сделок-противостояний местечковых номенклатур. В таком случае запланированное федеральное устройство будет хуже, чем советская "федерация", и примет вид феодальной раздробленности позднего средневековья.

Вместе с тем все властные и оппозиционные партии на территории Грузии — региональные организации, которые действуют в одной из четырех единиц. На каждой из этих территорий властные партии руководят коррумпированной системой; каждая из них фактически является финансово-экономическим кланом. У Тбилиси есть преимущество — международные организации и зарубежные страны признают его суверенитет, а также то, что по сравнению с другими именно ему достался самый жирный кусок и самая большая территория из наследства Советской Грузии. Режим Шеварднадзе, режим Ардзинбы, режим Чибирова, режим Абашидзе — такой версией плюрализма встретила Грузия новый век и новое тысячелетие.

Избирательная система в постсоветской Грузии

Парламентские выборы

Первая многопартийная избирательная кампания была организована в Грузии в ныне уже далеком феврале 1919 года, вскоре после провозглашения государственной независимости. Тогда в выборах в Учредительное собрание Грузинской Демократической Республики, которые проводились по пропорциональной системе на основе единых партийных списков, участвовали 15 партий и блоков. Убедительную победу в них одержали социал-демократы, набравшие более 80% голосов и получившие 108 мандатов из 130. Кроме них в Учредительном собрании были представлены социал-федералисты (9 мандатов), национальные демократы (8 мандатов) и эсеры (5 мандатов).

В том же году состоялись выборы в Абхазское Народное Собрание. Любопытно, что первый документ, принятый им, начинался следующими словами: "Абхазия является автономной частью Грузинской Демократической Республики".

В тот же период во многих городах и районах независимой Грузии прошли выборы в органы местного самоуправления.

Однако демократическое развитие молодой республики было остановлено агрессией со стороны Советской России, завершившейся оккупацией и фактической аннексией Грузии.

Ровно через 70 лет, в марте 1989 года, в Грузии проводились выборы в Верховный Совет Советского Союза. Им предшествовали события ноября 1988 года, массовые митинги и демонстрации. Волна национально-освободительного движения приближалась к своему пику. Через несколько дней наступит трагическое утро 9 апреля, в ход пойдут саперные лопатки и отравляющие вещества. В той ситуации некоторым политическим и общественным силам, делающим ставку на парламентский путь борьбы за независимость, удалось провести в Верховный Совет СССР двух совершенно неугодных коммунистическим властям депутатов. Это было что-то вроде генеральной репетиции дальнейших избирательных баталий.

В марте 1990 года были назначены выборы и в Верховный Совет Грузинской ССР, однако их на неопределенный срок отложили, что было вызвано совпадением интересов так называемой "радикальной оппозиции" и коммунистических властей.

Гиви Гумбаридзе, после событий 9 апреля сменивший на посту первого секретаря ЦК Компартии Грузии Джумбера Патиашвили, назначил первые многопартийные выборы на 28 октября 1990 года, хотя этому событию предшествовало острое противостояние с оппозицией. Следует отметить, что некоторые оппозиционные силы даже блокировали на территории Грузии крупный железнодорожный узел, пытаясь таким способом заставить власти опубликовать предложенный этими силами проект нового избирательного закона. Проект опубликовали, затем после нескольких раундов тяжелых переговоров и взаимных уступок был принят новый закон о выборах, который, в связи с вышеуказанными "взаимными компромиссами", оказался довольно эклектичным. Несмотря на это, ряд заложенных в него принципов, например предвыборная агитация и пропаганда, комплектация комиссий и другие, демократичны и по сегодняшним меркам.

Выборы проходили по смешанному принципу — 125 депутатов избирали по пропорциональной системе едиными партийными списками, еще 125 депутатов — по мажоритарной системе в одномандатных округах. Существовал и 4-процентный барьер. Убедительную победу одержал набравший 55% голосов блок "Круглый стол — свободная Грузия", возглавляемый Звиадом Гамсахурдиа. Коммунисты получили 28% голосов, а партии демократической ориентации, находившиеся в оппозиции как к тем, так и к другим, не преодолели избирательный барьер, но смогли провести десяток депутатов по мажоритарным округам.

На рубеже 1991—1992 годов путем военного переворота (небезынтересно, что его впоследствии называли то буржуазной, то демократической революцией) режим Звиада Гамсахурдиа был свергнут. Власть взял в свои руки Военный совет, а вскоре по его приглашению в Грузию прибыл Эдуард Шеварднадзе.

На основе нового избирательного закона созданный Э. Шеварднадзе Государственный совет — орган нелегитимный и временный (справедливости ради следует отметить, что, несмотря на его нелегитимность, он активно занимался законотворческой деятельностью) назначил новые выборы на 11 октября 1992 года. Закон предусматривал смешанную систему выборов: 150 депутатов избирали по пропорциональной системе в десяти многомандатных округах и 85 (количество районов в Грузии) — по мажоритарной системе в одномандатных округах. В отличие от предыдущих выборов, не был установлен процентный барьер; существовали также компенсационные списки, что, наряду с преференционной системой голосования, позволило многочисленным мелким партиям получить по 1—2 парламентских мандата.

В итоге победителем оказался прошеварднадзевский блок "Мшвидоба" (Мир), набравший менее 20% голосов (этот блок вскоре распался). Ненамного отстал от него оппозиционный блок "11 октября", в который входили Республиканская партия, Народный фронт, Христианские демократы и политическая организация ДАСИ (Демократический выбор для Грузии). Всего в парламенте было представлено 26 (!) партий и блоков. При этом некоторые из организаций, считавшие себя продолжателями дела Звиада Гамсахурдиа, выборы бойкотировали.

Параллельно, также всеобщим голосованием, был избран председатель парламента (должность, которую придумал для себя Э. Шеварднадзе).

Следующие выборы в парламент Грузии проходили 5 ноября 1995 года, и тоже по смешанной системе. Однако в Абхазии и "Южной Осетии" они не состоялись. В избирательном законе вновь появился барьер, на сей раз 5-процентный. 54 (!) субъекта приняли участие в выборах, среди них и созданный Э. Шеварднадзе накануне выборов Союз граждан Грузии (организация доселе неизвестного направления и идеологии). Остальные партии, за некоторым исключением, объявили как бы социалистическое соревнование в выражении преданности курсу Эдуарда Амвросиевича, что, впрочем, не принесло им мест в парламенте. Победили на выборах "граждане", получившие 23% голосов. По 7% набрали национальные демократы и Всегрузинский союз возрождения; остальные партии и блоки не смогли преодолеть 5-процентный рубеж, и голоса, поданные за них, перераспределили между победителями.

Особо следует выделить абашидзевскую "партию" Всегрузинский союз возрождения, ибо 5-процентный барьер они перешагнули с помощью голосов избирателей, мобилизованных в Аджарской автономной республике, а то, что во время выборов происходило в Аджарии, выборами никак не назовешь: в дело пошли не только полицейские дубинки, но и приклады автоматов, однако об этом — далее. Центральные власти закрыли на все глаза, зато Шеварднадзе получил "полную поддержку" жителей Аджарии на проходивших в то же время президентских выборах.

В итоге получилось, что избранная по пропорциональной системе часть парламента пользовалась доверием лишь 37% принявших участие в выборах граждан Грузии, а мнение остальных 63% как бы оказалось неучтенным.

Последние в минувшем столетии парламентские выборы в Грузии проходили 31 октября 1999 года. Отметим сразу, что они опять не состоялись в Абхазии и "Южной Осетии". По данным Центральной избирательной комиссии, в них приняли участие около 68% избирателей. Итоги выборов по пропорциональной системе таковы: Союз граждан Грузии (СГГ) — 41,75% (85 мандатов); блок "Возрождение Грузии" — 25,18% (51 мандат); блок "Промышленность спасет Грузию" — 7,08% (14 мандатов).

Еще три избирательных субъекта, не преодолевшие 7-процентный избирательный барьер, показали относительно высокие результаты. Среди них оказались: Лейбористская партия — 6,8%; Национально-демократический альянс "Третий путь" — 4,6%; блок "Народная партия — Дидгори" — 4,1%. Остальные 27 субъектов в сумме набрали около 10% голосов.

То, что происходило во время этой избирательной кампании в Аджарии и некоторых районах Южной Грузии, полностью соответствовало "выборам" коммунистического периода. Так, Союз граждан Грузии тотально сфальсифицировал выборы в Южной Грузии, а абашидзевский блок "Возрождение", не оставаясь в долгу, спокойно "прикарманил" голоса аджарских избирателей. Таким образом, как минимум полмиллиона избирателей остались за рамками избирательного процесса. Следует учесть, что и на остальной территории страны избирательная процедура была весьма далека от демократических стандартов.

Президентские выборы

Вернемся, однако, во времена правления Звиада Гамсахурдиа. Победив на парламентских выборах 1990 года, он, спикер блока "Круглый стол — свободная Грузия", был избран председателем парламента, на 26 мая 1991 года — День национальной независимости — были назначены первые в истории Грузии президентские выборы. Правда, незадолго до этого парламент (как бы чего не вышло) сам избрал президентом Гамсахурдиа. С нарушением закона уже в ходе избирательной кампании несколько раз изменяли закон о выборах (догадайтесь, в чьих интересах?). В выборах приняли участие шесть кандидатов. Гамсахурдиа далеко опередил остальных претендентов, набрав 87%.

Следующие всеобщие выборы, правда не президента, а председателя парламента, прошли 5 ноября 1992 года. Э. Шеварднадзе был единственным кандидатом. Таким образом, выборы стали безальтернативными, а их итоги — соответствующими: "победитель" получил 97% голосов избирателей, принявших в них участие. Можно бесконечно рассуждать о том, какие причины побуждают общество столь резко менять свою политическую ориентацию, но факт остается фактом: народ, 87 процентами голосов избравший диссидента Звиада Гамсахурдиа, всего через полтора года столь же единодушно отдает предпочтение человеку, имеющему на первый взгляд совершенно противоположное мировоззрение — бывшему первому секретарю ЦК Компартии Грузии. После этих выборов уже сам парламент избрал своего председателя главой государства.

Вторые (по формальному счету) президентские выборы прошли в ноябре 1995 года и опять по новому закону. В них приняли участие шесть кандидатов, однако серьезным конкурентом Э. Шеварднадзе смог стать лишь его бывший соратник по коммунистической партии Дж. Патиашвили, который набрал 17% голосов (Э. Шеварднадзе — более 70%).

Очередные президентские выборы состоялись 9 апреля 2000 года. Из пяти конкурентов Э. Шеварднадзе четверо были ну очень, очень несерьезными (сомневаемся, что сегодня кто-нибудь помнит их фамилии), а пятый — бывший первый секретарь ЦК Компартии Грузии Дж. Патиашвили — остался при своих 17% голосов. Политики молодого поколения и некоммунистического происхождения решили не выставлять свои кандидатуры: они резонно посчитали, что все предопределено заранее.

Главный итог этих выборов: они фактически не состоялись, так как 50% избирателей участия в них не приняли (нарушено требование закона). Конечно, этот наглый фарс расценили как законные выборы, но сомневающихся в том, что сегодняшний президент легитимен, очень много.

Местные выборы

Начнем с выборов в Верховный Совет Аджарской автономной республики, которые состоялись в июне 1991 года. Они проходили по смешанной системе: 40 депутатов избирали по партийным спискам, еще 40 — в мажоритарных округах. Существовал 4-процентный барьер. Правящая партия "Круглый стол — свободная Грузия" получила 42% голосов; далее шли республиканцы (18%) и коммунисты (17%). Выборы прошли в основном демократично, со считающимися "допустимыми" и характерными для посткоммунистических стран нарушениями.

Выборы в органы местного самоуправления в Грузии состоялись 31 марта 1991 года, одновременно с референдумом о независимости Грузии. В общем по стране победу одержал блок "Круглый стол — свободная Грузия", но и другие партии, в том числе и оппозиционные, получили в местных органах власти значительное представительство.

В сентябре 1991 года прошли выборы в Верховный Совет Абхазской автономной республики. Местный закон о выборах стоит того, чтобы сказать о нем особо. В нем были заложены фиксированные квоты, предусматривающие избрание 28 депутатов из числа абхазов, 26 — грузин и еще 11 — представителей других национальностей.

В автономной республике, в которой грузины составляли 45% населения, а абхазы 17% (приблизительно столько же, сколько русские и армяне), абхазы "законно" получали в Верховном Совете гарантированное большинство. Для обеспечения этого "представительства" автономную республику разделили на избирательные округа таким образом, что один абхазский депутатский мандат "стоил" 2—3 тысячи голосов, а грузинский — 8—9 тысяч.

В сентябре 1996 года состоялись очередные выборы в Верховный Совет Аджарии. На сей раз методы их фальсификации были более утонченными. В первую очередь автоматы заменили на передатчики и мобильные телефоны, приводившие в страх и трепет местное население не меньше, а, может быть, и больше, чем автоматы. Не стоит даже говорить об избирательной системе и о результатах при тотальной фальсификации выборов.

Последние выборы в органы местного самоуправления в Грузии прошли 15 ноября 1998 года. Союз граждан президента Шеварднадзе в Тбилисском и большинстве других сакребуло (так именуются органы местного самоуправления в Грузии) вышел на первое место, но почти нигде не смог самостоятельно сформировать большинство. В отличие от парламентских выборов 1995 года, многие оппозиционные партии преодолели 5-процентный барьер. В выборах приняли участие чуть больше трети избирателей. В Абхазии и "Южной Осетии" выборы опять не проводились.

Следует отметить внушительный успех вышедших на второе место лейбористов, которые привлекли на свою сторону достаточную часть ностальгирующего по советскому прошлому электората и тем самым "заперли" левый рубеж политического спектра. "Союз возрождения" пророссийски настроенного аджарского правителя преодолел 5-процентный барьер в Тбилисском, в других городских и районных округах, что подтвердило тенденцию превращения его из организации региональной номенклатуры в общегосударственную структуру.

По мнению экспертов, несмотря на множество нарушений, степень фальсификации оказалась даже ниже, чем во время парламентских выборов 1995 года. Народная партия и Союз традиционалистов показали результаты, приближенные к максимуму своих реальных возможностей. Недовольными итогами выборов остались социалисты и национальные демократы.

Несмотря на множество сопутствующих выборам серьезных нарушений и недостатков, в их ходе были и позитивные моменты. Таким образом, 15 ноября 1999 года — шаг вперед на пути становления политического плюрализма в Грузии.

Сравнительный анализ выборов, проходивших в 1990—2000 годах

1. Избирательное законодательство

Все перечисленные нами выше выборы зачастую принципиально отличались друг от друга. Однако у всех парламентских избирательных кампаний было и общее: все они были организованы по смешанной, пропорционально-мажоритарной системе, но с разными модификациями, созданными для решения исключительно конъюнктурных задач. Так, смешанная система выборов, проходивших во время правления Звиада Гамсахурдиа, предусматривала 4-процентный барьер, который повышал шансы власть имущих добиться убедительной победы (а таковыми к моменту выборов фактически были отнюдь не коммунисты, а организации блока "Круглый стол").

В избирательном законе, принятом в 1992 году, процентные барьеры не предусматривались, но появились компенсационные списки и преференции. Сделано это было, потому что прогамсахурдиевские силы бойкотировали выборы, а остальные партии тогдашняя власть предпочитала видеть при себе, то есть в парламенте, а не на уличных демонстрациях, направленных против этой же власти. С другой стороны, многочисленным партиям (а их в парламенте оказалась 26) было трудно составить какую-нибудь серьезную коалицию: им мешали идеологические, тактические и другие расхождения, преодолеть которые они не могли.

Партии свое дело сделали, партии могут уйти — решили власти и вновь ввели барьер, причем до 5% повысили его планку. Задумка удалась: из трех сил, прошедших в парламент по итогам выборов 1995 года (Союз граждан Грузии, Всегрузинский союз возрождения, Национально-демократическая партия), первые две трудно назвать партиями, так как объединены они не идеологией, а фигурами своих лидеров — Эдуарда Шеварднадзе и Аслана Абашидзе.

В 1999 году избирательный барьер достиг небывалых до того высот и остановился на отметке 7%. Для этого парламенту пришлось мобилизовать все силы и внести поправку в конституцию страны. Отметим также, что в соответствии с законом, который непосредственно перед выборами "подремонтировало" парламентское большинство, правящая партия Союз граждан Грузии получила большинство во всех избирательных округах. А спорные вопросы в территориальных избирательных комиссиях любого уровня решаются большинством голосов. Более того, жалобы на нарушения в ходе процедуры голосования можно было подавать только в день выборов и лишь до 20 часов, то есть до закрытия избирательных участков. Таким образом, нарушения в ходе подсчета голосов практически не могли быть обжалованы.

Совсем иной принцип был заложен в закон о выборах в органы местного самоуправления в 1991 году. Имеется в виду система единственного передаваемого голоса, которая, по нашему убеждению, более других подходит посткоммунистическим и постсоветским странам. Она динамична и эластична и, что самое главное, дает значительные шансы умеренным силам пройти в законодательные органы власти при двухполюсных, или так называемых черно-белых выборах (а большинство постсоветских выборов именно таковыми и являются).

Последние выборы в органы местного самоуправления (15 ноября 1998 г.) проходили по пропорциональной системе (кроме сел, где число избирателей меньше 2 000) и с 5-процентным барьером. Их значение как бы обесценилось: согласно вновь измененному закону, руководителей районной администрации и мэров крупных городов непосредственно назначает президент, что не способствует созданию реального и полноценного самоуправления.

2. Роль средств массовой информации

Начнем с того, что в рассматриваемые нами 1990—2000 годы республику потряс тяжелый энергетический и экономический кризис. Разумеется, он крайне снизил роль средств массовой информации в освещении выборов. Конечно, в стране есть свободная пресса, но тираж самых популярных изданий (например, газеты "Резонанси") едва превышает 10 тысяч экземпляров, а это ничтожно мало для 5-миллионной страны. При этом проблемы распространения газет в регионах, а также их сравнительно высокая цена (25 центов) при минимальной зарплате 10 долларов сводит на нет усилия свободной прессы в процессе формирования общественного мнения и освещения выборов.

Что же касается государственного телевидения, то оно полностью монополизировано исполнительной властью и находится в прямой зависимости от ее прихотей. Следует отметить, что, несмотря на энергетический кризис, во время избирательной кампании власти старались максимально использовать возможности государственного телевидения, вещающего на всю территорию Грузии, чего нельзя сказать о немногочисленных независимых телерадиокомпаниях, зона вещания которых сравнительно мала.

Выборы (особенно последние) наглядно показали, что средства массовой информации в основном рассматривали избирательные кампании как возможность прилично заработать на открытой или слегка закамуфлированной рекламе тех, кто больше за нее заплатит.

3. Характерные нарушения процедуры

Начнем с наиболее характерных нарушений закона о выборах, которые имели место во время всех избирательных кампаний любого уровня. Это в первую очередь: несоблюдение времени начала и конца голосования на избирательных участках; агитация на избирательных участках и возле них в день голосования, в том числе и членами избирательных комиссий; выдача избирательных бюллетеней без предъявления паспорта или иного документа, удостоверяющего личность. Кроме того, среди серьезных нарушений необходимо отметить: один человек получал больше одного бюллетеня; порой в кабине для голосования находилось несколько лиц; пребывание на избирательном участке в ходе голосования, а также во время подсчета голосов людей, не имеющих на это права и т.д.

Если оценивать демократичность выборов хронологически, то получается, что в 1990—1992 годах они в основном проходили нормально, с "допустимой" для постсоветских стран фальсификацией — приблизительно на уровне 10%. Дальше хуже... Как поговаривают в Грузии, каждые новые выборы — полигон для дальнейшего совершенствования технологии их фальсификации.

Тиражирование лишних бюллетеней; подтасовка результатов голосования; мобилизация местных властей и сил правопорядка в день выборов отнюдь не на поддержание порядка, а для достижения "правильного" результата; дороги к избирательному участку, перекрытые "неизвестными" рано утром, чтобы наблюдатели не присутствовали при опечатании избирательной урны (так было в 1995 году в Сагареджойском районе на парламентских и президентских выборах) и т.д. — все эти факты уже стали привычными.

Методы бывают наглыми (стащил сотню бюллетеней с одного участка, где фальсифицировать трудно, и отнес их на другой участок, где твоих сторонников в комиссии больше, они там разберутся), а порой просто варварскими (скажем, еще не начали подсчет голосов, а ты уже чувствуешь, что наши проиграли вчистую, — не трагедия, есть выход: можно бросить в урну незатушенный окурок и она сгорит со всеми опущенными в нее бюллетенями).

Самые серьезные нарушения — и это уже стало традицией — связаны со списками избирателей. Как считают многие наблюдатели, намеченную на май — июнь 1999 года всеобщую перепись населения власти отменили для того, чтобы не было адекватных данных о количестве избирателей. Зато, с легкой руки властей, в списки избирателей включили огромное количество "мертвых душ" — частично, конечно, тех, кто действительно уже ушел в мир иной, но в основном тех, кто выехал за пределы страны в поисках заработка. Появившиеся таким способом "лишние" бюллетени оказывались в избирательных урнах, и, естественно, в пользу правящей партии. В числе ее сторонников оказались и люди, находившиеся в предварительном заключении, пациенты клиник для душевнобольных и т.д. В день выборов действовали так называемые "мобильные группы" — одни и те же лица порой фигурировали в списках избирателей на разных участках и, соответственно, голосовали по нескольку раз. В одном из избирательных округов Тбилиси бесследно исчезло 15 тысяч бюллетеней, причем без каких бы то ни было последствий для ответственных лиц.

С особой наглостью властей проходили "выборы" в Аджарии в 1995-м (парламентские выборы Грузии) и в 1996 году (выборы Верховного Совета этой автономной республики), а также парламентские выборы 1999 года.

В ходе парламентских выборов 1995 года члены и сторонники единственной действовавшей тогда в Аджарии оппозиционной Республиканской партии подверглись настоящему террору. Их избивали, силой выгоняли с избирательных участков, а затем сажали в тюрьму с формулировкой: "Нарушение общественного порядка с целью помешать демократическому избирательному процессу". А в 1996 году их уже называли террористами, которые для дестабилизации обстановки якобы задумали убить нескольких граждан Батуми и на время вывести из строя Аслана Абашидзе, то есть изувечить его. Обо всем этом писала аджарская пресса и сообщало официальное телевидение (впрочем, там нет другой прессы и другого телевидения). Только тот факт, что на эти выборы в Аджарию не были допущены международные наблюдатели, в том числе и от ОБСЕ, говорит о многом.

Все мыслимые рамки превзошло в 1999 году давление на избирателей (перешедшее в откровенное запугивание) со стороны полиции, местных органов власти и разных "авторитетов".

Так что детальный анализ избирательной эпопеи в Грузии вполне "потянет" на самоучитель или даже инструкцию под условным названием "Как фальсифицировать выборы".

* * *

Демократические партии страны реально не являются даже региональными организациями, так как у них нет возможности полноценно действовать в каждой из четырех частей Грузии. Когда в стране, по сути, не существует легального бизнеса, нет и социального заказа на партии, как нет и тех, кто финансировал бы их деятельность. До крайности коррумпированной системе политические партии не нужны. Для сохранения политической декорации во время выборов парламента или других представительных органов даже лучшая часть оппозиционного спектра вынуждена продавать (в полном смысле этого слова) места в собственных списках и уменьшать и без того скудное свое представительство и/или защищать интересы "своих" дельцов.

В сентябре 2001 года Э. Шеварднадзе покинул пост председателя Союза граждан Грузии. Это пестрое, многоклановое объединение исчерпало себя и стало грузом для нынешнего президента страны и его администрации. На развалинах СГГ формируются новые группы. Процесс дробления наблюдается и в блоке "Возрождение". На базе новых и старых групп, независимых от Шеварднадзе и Абашидзе, в стране в очередной раз идет поиск "третьего пути". Двухполюсная система меняется трехмерным политическим пространством.

За десятилетие существования независимой Грузии значительно сузилось (и продолжает сужаться) поле деятельности властных и оппозиционных партий, претендующих на звание общегосударственных. В начале 90-х годов грузинские политические партии вместе с грузинским населением были изгнаны из Абхазии, затем из Южной Осетии, а пять лет назад — и из Аджарии (в этом случае обошлось без массовой миграции населения). Республиканская партия Грузии в начале 90-х годов была фактически региональной организацией, действующей в Аджарии и в ее Верховном Совете, являла собой реальную демократическую альтернативу местной номенклатуре. Не без вмешательства Э. Шеварднадзе партия проиграла в схватке с А. Абашидзе. Впоследствии она вместе с другими демократическими партиями проиграла и на подвластных Шеварднадзе территориях остальной Грузии (чему способствовал и Абашидзе). Режимы Шеварднадзе и Абашидзе формировались при их взаимопомощи, ныне "благополучно" сосуществуют и в своих владениях уменьшают пространство существования демократических институтов. Абашидзе, как и Ардзинба, и Чибиров, не "скован" советами Запада и грузом имиджа "политика с мировым именем". В Тбилиси же сложнее убрать островки демократии; именно поэтому пока не дан отрицательный ответ на вопрос: "Являются ли грузины государственной нацией?".


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL