ТОПЛИВНО-ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС ТУРКМЕНИСТАНА: СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ

Сергей КАМЕНЕВ


Сергей Каменев, кандидат экономических наук, ведущий научный сотрудник Института востоковедения Российской академии наук. В 1999—2001 годах первый секретарь Посольства Российской Федерации в Туркменистане


Повышенное внимание аналитиков к Туркменистану, его социально-экономическому развитию и внешней политике обусловливается в первую очередь наличием в стране значительных запасов углеводородов. Кроме того, в регионе сложилась непростая геополитическая ситуация, обострившаяся после терактов в США 11 сентября и последовавшей за ними американской операции "Возмездие". Это в свою очередь не могло не вызвать озабоченности туркменского руководства: достаточно сказать, что Туркменистан имеет более чем 800-километровую границу с Афганистаном. В этой связи, а также учитывая, что основным покупателем туркменского газа является Россия, основное внимание в настоящей статье сосредоточено на состоянии нефтегазового сектора и перспективах его развития с точки зрения интересов Москвы.

Место топливно-энергетического комплекса в экономике страны

Проблема развития топливно-энергетического комплекса Туркменистана охватывает целый комплекс не только макроэкономических, но и геополитических вопросов. Тем не менее именно экономические факторы были и остаются определяющими для поступательного движения вперед как этой главной отрасли национального хозяйства, так и всей экономики страны. Хотя нельзя не учитывать, что наличие крупных запасов энергоресурсов привлекает к этой республике внимание не только региональных государств, но и западных стран, формирует их внешнюю политику в Центральной Азии и определяет внешнеполитический курс Ашгабада, что в конечном счете также сказывается на темпах и направлениях развития ТЭК.

Чтобы реально представить себе значение нефтегазового сектора для социально-экономического и социально-политического положения Туркменистана, а также для корректной оценки его политики как на региональном, так и мировом уровнях достаточно посмотреть на вклад этой отрасли в создание ВВП. В 1993 году ее доля в общественном продукте составила 50%, в следующем году выросла до 66%, в 1995 и 1996 годах держалась на уровне 50% и лишь в 1998-м (в связи с перебоями в поставках газа на Украину) упала до 11%. Но в 1999-м возобновился экспорт голубого топлива в Россию, а позднее и в Украину, что привело к росту доли ТЭК до 14% в 1999 году и 20% в 2000-м1.

Однако значение этой отрасли не ограничивается ее вкладом в ВВП и обеспечением страны иностранной валютой, оно намного шире. Достаточно сказать, что топливно-энергетический комплекс обеспечивает работой значительную часть населения Туркменистана (его количество в 2000 году достигло 5,37 млн. человек), пусть и в незначительной степени способствуя решению крайне острой проблемы безработицы и неполной занятости. И хотя официальные органы не дают достоверных сведений, по мнению ответственных сотрудников Национального института государственной статистики и информации Туркменистана, свыше 20% трудоспособного населения считаются безработными, а в сельской местности — 50%2. По официальным данным, экономически активное население Туркменистана составляет примерно половину всех его жителей.

При анализе состояния и перспектив развития нефтегазового сектора следует иметь в виду, что руководство страны, следуя жестким установкам Туркменбаши, всячески подчеркивает: в рамках СССР республика не имела никаких доходов от вывоза углеводородов, а довольствовалась лишь финансовыми подачками Москвы, практически была аграрно-сырьевым придатком Центра и находилась на задворках Советского Союза. Только после завоевания независимости (именно завоевания, а не обретения) Туркменистан смог приступить, как декларируется в средствах массовой информации, к полномасштабному социально-экономическому строительству. В своих выступлениях С. Ниязов, в частности, подчеркивает, что "средняя продолжительность жизни туркменистанцев возросла с 59 лет (при советской власти) до 70. Зарубежные аналитики рассматривают этот поразительный факт как главный показатель успеха преобразовательной политики государства"3. С самого начала независимого развития страны политика С. Ниязова была нацелена на максимальный отход от "старшего брата" (как это декларировалось правящими кругами) и на избавление от определения Туркменистана как "младшего брата" во всех сферах общественного развития.

Однако измененный в 90-е годы внешнеполитический курс ощутимых позитивных результатов не принес. Так, меньше ожидаемого оказался приток зарубежного капитала, практически полностью "провалился" проект строительства транскаспийского газопровода и, как итог, наступило охлаждение в туркменско-американских отношениях, страна испытывает острый дефицит иностранной валюты. Эти и некоторые другие факторы привели к тому, что Туркменистан был вынужден вновь обратить свой взор на Россию, с которой его связывали уже имевшийся трубопровод Средняя Азия — Центр (САЦ). И неудивительно, что в конечном счете в начале нового столетия Россия вышла на первое место среди импортеров туркменских углеводородов.

Четкая оплата нашей страной поставок газа из Туркменистана (а соответственно, и увеличение его валютных поступлений), повышение внешнеторгового оборота, некоторый подъем в промышленности и сельском хозяйстве привели к общему экономическому росту в стране. Так, по официальным данным, увеличение ВВП в 2000 году достигло 17%4.

Правда, подобные оценки не могут не вызывать удивления. По расчетам специалистов Европейского банка реконструкции и развития, темпы экономического роста Туркменистана в 1998 году составили 5%, в 1999 году — 16%. При таком ускорении роста национального хозяйства возникают сомнения в перманентном увеличении ВВП и в 2000 году. По нашим оценкам, прирост общественного продукта, даже несмотря на возобновление в значительных объемах поставок газа за рубеж, едва ли превысил 10% в 1999—2000 годах. Не секрет, что многие министерства и ведомства Туркменистана, в первую очередь Национальный институт государственной статистики и информации, выполняя своего рода социальный заказ и желая угодить Туркменбаши, завышают макроэкономические и отраслевые показатели, скрывают истинное положение дел в национальном хозяйстве. Кроме того, эти действия призваны убедить мировое сообщество в стабильности обстановки в Туркменистане и в быстром развитии его экономики.

Туркменские экономисты в силу слабой профессиональной подготовки не используют принятую практически во всем мире систему национальных счетов ООН (подсчет ВВП на стадиях производства, распределения и использования). Расчеты размеров потребления и накопления в стране крайне отрывочны и носят оценочный характер; о подсчете национального дохода на стадии распределения и говорить не приходится. Таким образом, ВВП рассчитывается лишь на стадии производства, да и то в ряде случаев используются оценочные методы. Более того, до сих пор при расчетах добавленной стоимости в сфере услуг она учитывается далеко не полностью. Отраслевая структура общественного продукта насчитывает лишь четыре позиции: промышленность (35% в 2000 г.), сельское хозяйство (соответственно 24%), строительство (9%), прочие отрасли (32%)5. При этом в раздел строительства, например, включено возведение помпезных архитектурных сооружений, не несущих никакой производственной нагрузки, а призванных подчеркнуть величие Туркменбаши. Как не раз неофициально сообщал нам начальник управления национальных счетов Национального института государственной статистики и информации Туркменистана, подобная практика расчетов обусловлена не только желанием показать экономическую ситуацию в стране в розовых тонах или недостатком необходимого опыта. В национальном счетоводстве просто нет элементарных традиций правдивого показа ситуации, оставляет желать лучшего уровень профессионализма местных экспертов6.

Нельзя не сказать и об основном макроэкономическом показателе — доходе на душу населения. В ряде выступлений С. Ниязова не раз упоминалось, что в 2000 году он составил 2,2—2,8 тыс. долларов, а к 2010-му вырастет до 12—13 тыс. долл.7 Простейший подсчет, основанный на материалах именно официальной статистики, свидетельствует об элементарной арифметической ошибке. Докажем это на конкретном примере: ВВП в 2000 году составил 22,9 трлн. манат (денежная единица страны), а население, как мы уже указывали, — 5,37 млн. чел.8 Даже с учетом официального курса (5 200 манат за один долл. США), установленного Центробанком страны и не меняющегося уже несколько лет, доход на душу населения составляет 820 долл. Однако, учитывая реальный рыночный курс (1 долл. = 22 000 манат), доход на душу населения составляет… 194 долл.

Хотелось бы привести еще один пример вольного (мягко говоря) обращения со статистикой. Интернет-газета "Turkmenistan.ru", подготавливаемая в Ашгабаде и оперирующая материалами, предоставляемыми Национальным институтом государственной статистики и информации, 7 сентября 2001 года опубликовала сведения о добыче нефти в январе — августе текущего года. По этим данным, она составила 4,8 млн. т, а уже 11 сентября — та же Интернет-газета приводит другие результаты — 5,1 млн. т9.

Мы не случайно уделяем столь много внимания достоверности статистических данных, поскольку в нефтегазовом секторе наблюдается явно некорректное обращение с цифрами. И в других отраслях имеют место передергивания и подтасовки, которые легко выявить, и потому руководству страны довольно трудно оперировать недостоверной информацией. Например, в 2000 году предполагалось добыть около 10 млн. т нефти (включая газовый конденсат), однако получено лишь около 7 млн. т10, что не удалось скрыть от заинтересованных зарубежных компаний. Это вызвало явное раздражение С. Ниязова со всеми вытекающими отсюда негативными для руководства отрасли кадровыми последствиями.

Наконец, нельзя не сказать о том, что руководители министерств и ведомств, местные эксперты, специальные информационные издания, СМИ и т.д. по собственной инициативе выполняют постоянный государственный заказ, суть которого сводится к тому, чтобы показывать социально-экономическую и социально-политическую обстановку исключительно в розовых тонах. Любой отход от этих установок вызывает гнев С. Ниязова и как следствие — кадровые перестановки, то есть увольнение "без предоставления другой работы", что означает практически полный крах карьеры. По этой причине следует осторожно относиться к публикуемым в туркменских средствах массовой информации данным о социально-экономическом положении. Именно такой подход избрал автор этих строк при ссылках на единственное в стране русскоязычное издание "Нейтральный Туркменистан", поскольку иной открытой информации в республике просто не существует11.

Один из наиболее запутанных вопросов, возникающих при анализе состояния нефтегазовой отрасли, — реальная оценка запасов газа. Различные государственные и частные структуры Туркменистана говорят о 9 трлн. куб. м, 13 трлн. и даже 23 трлн. куб. м голубого топлива. Представляется, что здесь целесообразно учитывать различные смысловые категории: гарантированные, разведанные и оценочные запасы. Первые представляют собой разрабатываемые месторождения; вторые — подтвержденные геологоразведкой и третьи — сделанные на основе простейшей экстраполяции. Как сообщил автору этих строк министр нефтегазовой промышленности и минеральных ресурсов Туркменистана, при экстраполяции эксперты министерства исходили из того, что обследовано примерно 30% страны и механически перенесли имевшуюся еще с советских времен информацию на остальную территорию12. Так были получены гигантские и явно нереальные показатели — 23 трлн. куб. м газа.

Подобные методы использовали и специалисты госконцерна "Туркменгаз", но после необходимой, по их мнению, корректировки они пришли к выводу о наличии лишь 13 трлн. куб. м13. По мнению же экспертов из российской компании "Итера", можно говорить лишь о гарантированных 4—4,5 трлн. куб. м, но не более14.

Газо- и нефтедобыча

Ведущее место среди углеводородов занимает газ, его добыча и экспорт, обеспечивающий львиную долю валютных поступлений. Если в 1990 году было добыто 82 млрд. куб. м, то в 1995-м всего 32 млрд. куб. м, а в 1998-м еще меньше — 13 млрд. куб. м, что обусловлено снижением экспорта. В 1999 году добыча выросла до 22,9 млрд. куб. м в связи с закупками газа Украиной. Однако Киев лишь частично оплатил поставки, что, впрочем, не помешало туркменским статистикам учесть добавленную стоимость в ВВП, созданную в нефтегазовом секторе, полностью. В 2000 году (в результате возобновления поставок в Россию), добыча газа составила 47,2 млрд. куб. м15. Туркменские эксперты полагают, что в 2001 году она достигнет 64 млрд. куб. м16. Добычей голубого топлива в Туркменистане занимается государственный концерн "Туркменгаз" (свыше 90% всей его добычи) и частично "Туркменнефть" (менее 10%). В ведении первого находится 25 месторождений, из них 17 — выработаны на 50—90%. И лишь восемь месторождений весьма перспективны, причем два наиболее крупные (Довлетабад и Малай) в основном работают на экспорт.

Ситуация в нефтегазовом комплексе осложняется не только в связи с выработкой многих месторождений или имевшимися ранее трудностями с экспортом газа. Ощущается острая нехватка финансовых средств на геологоразведку, что не позволяет подтвердить наличие декларируемых запасов. По словам представителя компании "ЛУКойл" в Туркменистане, "резкое снижение объемов бурения в последние годы привело к тому, что почти полное отсутствие в настоящее время разведанных и перспективных крупных структур свидетельствует о реальных проблемах, связанных с подтверждением гигантских прогнозируемых запасов. Таким образом, в газодобывающей отрасли имеет место значительное отставание сырьевой базы (разведанных площадей) от заявленных запасов и целей, поставленных перед отраслью на ближайшие годы и на перспективу"17.

Кроме того, остро не хватает средств на замену оборудования, которое изношено не только физически, но и морально. Задержка платежей и нехватка валютных средств привели к депрессии во всех сферах, обеспечивающих газодобычу. Непосредственно геологоразведка заметно отстает от эксплуатации газовых месторождений. Так, к концу 2000 года были подготовлены к разработке 19 новых месторождений суммарным объемом лишь 337 млрд. куб. м, в то время как на уже действующих добыто свыше 1 600 млрд. куб. м.

Как свидетельствуют проведенные в 2000 году изыскания специалистов американской компании "Вестерн геофизикал", теоретически общий объем запасов углеводородов может составить 34 млрд. т нефтяного эквивалента, в том числе 12 млрд. т — жидкие углеводороды и 22,8 трлн. куб. м — газообразные. Однако, подчеркивают эксперты, это лишь самые предварительные данные, требующие тщательной проработки и дальнейшего подтверждения. Более или менее детально обследован лишь "туркменский сектор" Каспийского шельфа, хотя и по этой территории специалисты компании сделали оговорку, что полученные результаты необходимо уточнить. Однако это не помешало Ашгабаду широко разрекламировать результаты изысканий. Разведка показала, что там могут быть запасы нефти в размере ориентировочно 11 млрд. т и газа — немногим более 5 трлн. куб. м18. Но эти показатели расходятся с подтвержденными геологоразведкой данными западноевропейских экспертов — 4 млрд. т нефти19.

Как утверждает руководство треста "Туркменбургаз", за последние пять лет буровики открыли 17 новых газовых месторождений в правобережной части бассейна Амударьи. Наиболее крупные из них: Бешир, Гарашсызлык, Битараплык, Пиргуйи, Сейрап, Зоркак, Сарыкум. По оценкам туркменских экспертов, общие их запасы составляют не менее 150 млрд. куб. м, и в перспективе эта территория, как они считают, станет крупным поставщиком туркменских энергоносителей на мировые рынки20.

Не дожидаясь подтверждения сделанных американской стороной и туркменскими специалистами оценок запасов углеводородов, летом 2000 года руководство страны поспешило провести ряд презентаций для привлечения иностранного капитала в развитие нефтегазового сектора. Однако надежды на ощутимый рост инвестиций не оправдались. Незначительный интерес к проектам добычи энергоресурсов на шельфе Каспия обусловливался в первую очередь слабыми экспортными возможностями Туркменистана. Кроме того, как мы отмечали выше, есть проблемы в строительстве транскаспийского газопровода, сюда же следует добавить большие сложности с сооружением нефтепровода Баку — Джейхан, по которому предполагалось перекачивать и нефть из Туркменистана.

Практически лишь четыре иностранные компании — "Драгон Ойл" (в ноябре 1999 г. продана Англией Объединенным Арабским Эмиратам), "Эксон-Мобил" (США), "Петронас Чаригали" (Малайзия) и "Монумент" (Англия) — занимаются в Туркменистане нефтедобычей. На их долю приходится примерно 20% всей добываемой в стране нефти. Однако ни одна из зарубежных фирм не занимается добычей газа. До сих пор в подвешенном состоянии находится соглашение, которое Ашгабад намерен заключить с компанией "Шелл" о разработке ею газовых месторождений. Интерес зарубежных предпринимателей лежит преимущественно в сфере поставок нефтегазового оборудования, реконструкции уже возведенных объектов, организации ремонтных работ и т.д.

Два наиболее крупных месторождения — Малай и Советабад — обеспечивают основную долю экспорта газа. Еще одно крупное месторождение — Шатлык (разрабатывается с 1975 г.) — находится в затухающей стадии, и газ оттуда идет в основном на внутреннее потребление (около 10 млрд. куб. м в год). Также в затухающей стадии находится большая часть месторождений, расположенных в северной части страны.

Следует сказать еще об одной проблеме, для решения которой также требуются серьезные финансовые вливания. В Туркменистане есть ряд месторождений, где на 1 куб. м газа приходится не менее 1% сероводорода, а по международным стандартам он не должен превышать 0,008%. Доведение чистоты газа до требуемого уровня связано со значительными затратами на соответствующее оборудование, его ремонт, техническое обслуживание и т.п.

Наконец, значительная часть нефтегазовых месторождений находится на больших глубинах — от 3,5 км. В Туркменистане практически нет оборудования для подобного бурения (лишь сравнительно недавно подписано соглашение с компанией "Сименс" о поставках такого оборудования, технику для глубокого бурения начал экспортировать и Китай). Нельзя не сказать и о том, что на российские предложения поставлять оборудование для глубокого бурения в счет оплаты импортируемого газа Ашгабад ответил отказом, мотивируя это тем, что Туркменистану в первую очередь нужна валюта, а не техника.

Немалый ущерб развитию ТЭК наносят межведомственные склоки, являющиеся в значительной мере результатом стремления туркменских ведомств первенствовать в завоевании расположения С. Ниязова. В наибольшей степени это отражено в остром противостоянии "Туркменгаза" с Министерством нефтегазовой промышленности и минеральных ресурсов. Руководству последнего удалось убедить президента страны в ненужности "Туркменгаза", который в середине 90-х годов и был распущен. Когда же выяснилось, что это серьезная ошибка, и "Туркменгаз" восстановили, то время уже было упущено, многие квалифицированные кадры потеряны.

Нефть в экономике страны играет не столь весомую роль, как газ. По данным Министерства нефтегазовой промышленности и минеральных ресурсов Туркменистана, ее запасы составляют 6,3 млрд. т21. В последнее десятилетие минувшего века ежегодная добыча (включая газовый конденсат) колебалась на уровне 4—6 млн. т. В 1998 году она выросла до 6,6 млн. т и в 1999 году — до 7,4 млн. т22. План 2000 года по ее добыче — 10 млн. т — не выполнен, что с большим скрипом был вынужден признать С. Ниязов: реальный объем добытой нефти едва достиг 7 млн. т. По предварительным данным, в 2001 году добыча сократится до 6,4 млн. т23. Основная ее часть идет на внутреннее потребление. Ведущие месторождения (в скобках указана доля от общего объема добычи): Котурдепе (41%), Барсагельмес (22%), Бурун (8%), Челекен (5%), шельф Каспийского моря (9%).

Обеспечить рост добычи нефти на этих, да и на ряде других месторождений не помогли Ашгабаду ни закупки и использование в конце 90-х годов ХХ века — начале ХХI века китайского высокотехнологичного нефтедобывающего оборудования, ни привлеченные к работе высококвалифицированные специалисты из КНР. Единственное, что удалось сделать, так это широко внедрить газлифтный способ добычи и возвратить в строй действующих в общей сложности около 300 скважин на западных месторождениях страны24.

Весьма перспективен с точки зрения добычи нефти шельф Каспия. Его запасы, по разным оценкам, составляют, как было сказано выше, от 4 млрд. до 5,5 млрд. т. Более или менее активно туркменский сектор Каспия начали осваивать с 1996 года вблизи г. Челекен (до этого добыча нефти едва превышала 500 т в сутки). Основную работу взяла на себя английская компания "Лармаг-Челекен", партнером которой выступил государственный концерн "Туркменнефть". Позднее к деятельности этого совместного предприятия была привлечена компания из ОАЭ "Драгон Ойл", которая на основе Соглашения о разделе продукции в августе 2001 года завершила испытания скважины на месторождении "Джейтун", где суточный дебит составил около 200 т нефти в сутки25. На этом месторождении предполагается пробурить еще две скважины, а затем начать разрабатывать на договорной территории месторождение "Джигалыбек" (бывшая "Банка Жданова"). Значение этих работ определяется в первую очередь тем, что добываемая там нефть почти не содержит серы, что по качеству приближает ее к нефти марки "Брент".

В ноябре 2000 года фирма "Винтерсхалл", дочерняя нефтегазовая компания известного немецкого химического концерна " БАСФ ", обратилась к правительству Туркменистана с предложением совместно с датской компанией "Мaeрск олие ог газ AС" выступить оператором разработки морского месторождения "Сердар", а также одного из блоков, расположенных вблизи предполагаемой разграничительной линии туркменского и иранского участков моря. Не исключено, что это обращение сделано по инициативе самого руководства Туркменистана, которое хочет закрепить разработку упомянутого месторождения, вокруг которого идет спор между Ашгабадом и Баку, за таким гигантом, как "БАСФ" и тем самым де-факто заявить свои права на него. В свое время аналогичный демарш совершил Азербайджан по двум другим спорным месторождениям — "Азери" и "Чираг". Таким образом, Ашгабад, обвиняя Баку в самовольном их захвате, полагает, что сам может вести себя подобным образом в отношении "Сердара". Неудивительно, что намерение "Винтерсхалл" разрабатывать "туркменский" нефтегазовый блок вблизи "иранского" участка Каспия вызвал резкие протесты Тегерана, который считает, что в соответствии с предлагаемым им равнодолевым делением моря эта часть "туркменского сектора" должна отойти ему. В 2000 году Азербайджан пытался начать разведку на аналогичном участке "своего сектора", однако Иран направил туда истребитель-бомбардировщик с приказом пилоту потопить разведывательное судно, если оно после предупредительного пикирования и холостого бомбометания не уйдет из этого района. Таким образом, Ашгабад, стремясь развернуть работы по разведке и добыче энергоресурсов в "туркменском секторе" при неурегулированном статусе Каспийского моря рискует спровоцировать обострение и без того напряженных отношений со своими соседями.

Следует подчеркнуть, что себестоимость нефти, добытой на шельфе, на порядок выше, чем извлеченной из месторождений на суше. В этой связи лишь широкомасштабная промышленная добыча сделает ее экономически рентабельной. Кроме того, существует и другая, скорее политическая, а не экономическая проблема — правовой статус Каспия. Прибрежные страны до сих пор не могут решить этот вопрос как в нефте- и газодобыче, так и в использовании моря: рыболовство, судоходство и т.д.

Реальное оздоровление газо- и нефтедобывающего сектора возможно лишь при вливании в экономику соответствующих зарубежных инвестиций. Несмотря на то что до сих пор остается спорным вопрос "кто в этом виноват?", неудачный опыт сотрудничества Ашгабада с аргентинской фирмой "Бридас" и нидерландской компанией "Лагман" снизил престиж Туркменистана как серьезного экономического партнера. Поэтому, хотя и заметен некоторый прогресс в создании новой нормативной базы для привлечения и защиты иностранных капиталовложений в рамках договоров с долевым участием, в ближайшее время едва ли можно ожидать крупных прямых иностранных поступлений.

Большинство зарубежных компаний предпочитает вести поиск залежей нефти и газа с низкими затратами на их разведку, освоение и добычу, незначительным геологическим риском и достаточным резервным потенциалом. Разработку углеводородных ресурсов Туркменистана вряд ли можно вести в рамках подобной стратегии. При детальном рассмотрении даже наиболее успешный опыт работы иностранных инвесторов положительным в полном смысле этого слова не является. Так, для экономии своих средств все без исключения зарубежные компании постепенно сокращали объем разведочно-буровых работ и вложения на капитальный ремонт скважин.

Для увеличения добычи нефти иностранные фирмы шли на серьезные нарушения технологии, что вело к преждевременному истощению месторождений, а также сказывалось на экологической обстановке. На стадии разведочно-поисковых работ они стремились (путем подкупа должностных лиц) получить доступ к уже имевшейся геологической информации, оставшейся, кстати сказать, преимущественно со времен СССР. Полученные таким образом данные затем выдавались за результаты собственных исследований. При монтаже, ремонте и восстановлении скважин стоимость использовавшегося и без того дорогого импортного оборудования, как правило, завышалась. Возможность приобрести более дешевое аналогичное оборудование, изготовленное в СНГ, в первую очередь в России (имеется в виду только то оборудование, которое имеет международные сертификаты качества), в большинстве случаев игнорировалась. Параллельно завышали объемы проведенных работ. При этом добывающие инофирмы в качестве оплаты за поставки оборудования получали сырую нефть по ценам ниже мировых: в эту цену закладывалась так называемая "транспортная скидка" (без учета якобы последующей транспортировки сырой нефти в Европу и на другие мировые рынки). Однако на самом деле нефть на месте зачастую перепродавалась другой инофирме, затем — следующей и т.д. Замыкающая цепочку фирма продавала ее… национальному НПЗ, как более дорогостоящую и затем уже вывозила нефтепродукты.

В конечном счете поступавшие в госбюджет налоги на прибыль становились минимальными. Наиболее показательным примером может служить деятельность американской фирмы "Мобил". Она проявляла интерес в основном к уже разработанным месторождениям, избегала существенных инвестиций в разведку и глубокое бурение. В соглашение с Туркменистаном, подписанном в июне 1997 года совместно с фирмой "Монумент" (Англия), вошли уже хорошо изученные территории, которые в контракте отмечены как разведуемые (Восточный Челекен, Барсагельмес). А для сейсморазведки Западного Туркменистана была приглашена компания "Вестерн Атлас" (США). На самом деле эти территории достаточно обследованы еще в советские времена. "Вестерн Атлас" получила официальный доступ к геологическим документам "Туркменнефти" и "Балкангеофизики". Переданная таким образом и вывезенная за пределы страны информация оценивается в десятки миллионов долларов26.

Экспортный потенциал

Усилия туркменского руководства в сфере газо- и нефтедобывающей промышленности сконцентрированы на создании условий для стабильного и по возможности возрастающего роста газовых поставок за рубеж (вывоз нефти играет здесь второстепенную роль). Это обеспечивает приток иностранной валюты, зарубежных инвестиций, создает предпосылки для нормальной работы других отраслей экономики. В этой связи едва ли можно признать соответствующими действительности высказывания руководителей страны об активно продолжающейся ее диверсификации.

Многие публичные выступления С. Ниязова свидетельствуют, что он стремится убедить энергетические компании, и в первую очередь лидеров заинтересованных зарубежных государств, в том, что им никак не обойтись без туркменского газа. Нет сомнений, что подобная тактика направлена на решение (помимо экономических) ярко выраженных внешне- и внутриполитических задач, в результате чего нефтегазовая политика Туркменбаши порой непредсказуема и с точки зрения экономической логики ее нельзя объяснить.

Весьма существенно политизировать экспорт газа Ашгабаду позволяют и действия других государств, стремящихся упрочить свое присутствие и влияние в этой богатой энергоресурсами стране. Например, в свое время Иран, исходя из конъюнктурных политических задач, согласился покупать у Туркменистана газ, направляемый по трубопроводу Корпедже — Курт-Куи по явно завышенной цене — 42 долл. за 1 000 куб. м, что в дальнейшем позволило Туркменбаши спекулировать этими данными на переговорах с другими потенциальными покупателями, в первую очередь с российским "Газпромом". После того как в марте 1997 года были прекращены поставки газа в Россию, С. Ниязов, уловив новую геополитическую ситуацию, начал быстро переориентироваться на Вашингтон, который в пику российским интересам тут же предложил альтернативный вариант экспорта в Турцию и далее в Европу. Возникшими затем трудностями в строительстве транскаспийской магистрали незамедлительно воспользовался Иран, заявивший о своей готовности увеличить закупки газа у Туркменистана. Заметную активность стал проявлять и Пакистан, который ратовал за создание трансазиатского трубопровода, пытаясь таким образом повысить свое экономическое и политическое влияние в Центральной Азии. Очевидная заинтересованность Туркменистана в реализации этого проекта сыграла немаловажную роль в налаживании Ашгабадом добрососедских отношений с талибами.

Нельзя не отдать должное С. Ниязову, который, на первый взгляд, попал в безвыходное положение (в результате прекращения газовых поставок в Россию и в силу целого ряда причин "замороженных" транскаспийского, трансиранского, трансафганского и трансазиатского проектов). Но все-таки он умело воспользовался возникшим дефицитом газа у "Газпрома", а также и трудностями с газом в Украине и возобновил экспорт. Фактически он столкнул между собой Киев и Москву и выторговал у них более высокую цену на голубое топливо. При этом Туркменбаши продолжал попытки реанимировать проекты газопроводов, равно как и не забыл крайне обидную для него фразу тогдашнего руководителя "Газпрома" Р. Вяхирева "клиент еще не созрел" (имелось в виду нежелание Туркменистана возобновлять переговоры о поставках газа в Россию после прекращения его подачи в марте 1997 г.).

Если до марта 1997 года Россия закупала у Ашгабада газ по 32 долл. за одну тыс. куб. м, то после возобновления его экспорта на российский рынок (20 млрд. куб. м в 2000 г.) уже платили по 36 долл. за одну тыс. куб. м; при этом 40% — непосредственно валютой и 60% — товарами. Параллельно начались двусторонние переговоры о ежегодных поставках в размере 50 млрд. куб. м газа в течение 30 лет, которые не принесли каких-либо конструктивных результатов. Лишь в ходе визита В. Путина в Туркменистан (май 2000 г.) достигнута договоренность об увеличении поставок на 10 млрд. куб. м.

В ходе российско-туркменских переговоров об экспорте газа в Россию Ашгабад все настойчивее высказывался о необходимости заключать не долгосрочный контракт, а краткосрочные соглашения (примерно на два года), что, вполне очевидно, делалось не без нажима США. Ясно, что таким путем С. Ниязов хотел сохранить возможность устанавливать гибкие цены на газ, а также иметь свободу маневра, в случае если вдруг наметятся позитивные сдвиги в строительстве какого-либо транснационального трубопровода. Об этом свидетельствует отсутствие прогресса на российско-туркменских переговорах по газу и продажа дополнительно России в 2000 году 10 млрд. куб. м уже по 38 долл. за одну тыс. куб. м27. А в феврале 2001 года "Итера" была вынуждена подписать контракт о закупках на текущий год 6 млрд. куб. м газа уже по 40 долл. за одну тыс. куб. м при оплате валютой и товарами в соотношении 50:50.

В ходе состоявшегося 13 августа 2001 года телефонного разговора В. Путина с С. Ниязовым помимо прочих тем обсуждался вопрос о сотрудничестве в нефтегазовой сфере. Результатом этого стали визит в Ашгабад в сентябре правительственной делегации России во главе с заместителем министра энергетики П. Нидзельским (в процессе переговоров обсудили общие положения предстоящего соглашения), а также рабочей группы "Газпрома"28, которая должна была обговорить все детали контракта. Однако вопрос о перспективных закупках туркменского газа (в первую очередь в 2002 г.) так и не был решен, равно как стороны не договорились, на 5 или 10 лет заключать соглашение. При этом Ашгабад настаивал на цене уже в 42 долл. за одну тыс. куб. м при равной оплате валютой и товарами, аргументируя это тем, что на такие условия согласилась Украина и такими же они должны быть и для других покупателей.

В 2000 году С. Ниязову удалось навязать свою цену за газ Киеву в связи с тяжелым положением в энергетическом секторе Украины. Однако со временем стало известно, что в ходе визита летом 2000 года вице-премьера Украины Юлии Тимошенко в Туркменистан С. Ниязов в конфиденциальной беседе с ней дал понять: достигнутая между ними договоренность о цене носит "формальный" характер и позволит ему с выгодных для Ашгабада позиций вести переговоры с "Газпромом". Есть основания полагать, что это соответствует истине, поскольку во время визита Л. Кучмы в Ашгабад в октябре 2000 года президент Украины подписал контракт на поставку 5 млрд. куб. м газа по цене 38 долл. за одну тыс. куб. м при оплате валютой и товарами в пропорции 40:60. Однако в контракте на 2001 год оговорена другая цена — 40 долл. за одну тыс. куб. м при оплате в соотношении 50:50. При этом С. Ниязов поставил жесткое условие — обязательная еженедельная предоплата, на что Л. Кучма был вынужден согласиться. Таким образом, лидеру Туркменистана и в переговорах с украинским президентом удалось воспользоваться энергетическими трудностями страны и поднять цену до 40 долл. Туркменбаши также заявил, что отныне такая цена будет единой для всех покупателей. Тем не менее в ходе межправительственных переговоров на высшем уровне (май 2001 г.) стоимость газа на 2002 год была определена уже в 42 долл. за каждую тыс. куб. м, что зафиксировано в подписанном С. Ниязовым и Л. Кучмой Соглашении между Туркменистаном и Украиной о поставках природного газа из Туркменистана в Украину в 2002—2006 гг.29

За перипетиями ценовой борьбы внимательно наблюдал Иран, который не спешил реагировать на предложение Ашгабада о заметном увеличении (причем в сжатые сроки) прокачки газа по трубопроводу Корпедже — Курт-Куи и занял выжидательную позицию, отслеживая ход переговоров Туркменистана с "Газпромом", чтобы принять решение, основываясь уже на их результатах. Тегеран полагает, что цена на газ для него должна быть ниже, чем для России, учитывая более короткое расстояние и меньшие расходы на прокачку. Комментируя заявление С. Ниязова о том, что с начала 2001 года цена на газ для Ирана снижается с 42 до 40 долл., иранские эксперты отмечали, что это всего лишь предложение Ашгабада, которое Тегеран еще не рассматривал и никаких документов на этот счет не подписывал.

Тем не менее в середине февраля 2001 года достигнута договоренность о поставках в текущем году 6 млрд. куб. м газа. Однако его окончательную цену определить не удалось. Иран настаивал на выполнении пункта соглашения 1995 года о возможном пересмотре цены спустя пять лет с начала действия этого документа. В то же время Туркменистан подписал контракт с "Итерой" о закупке ею в 2001 году 10 млрд. куб. м газа по цене 40 долл. за одну тыс. куб. м при соотношении валютной и товарной частей 50:50, что воспринято в Тегеране с разочарованием.

В целом газовый баланс Туркменистана на 2001 год складывался следующим образом: планировалось добыть 64 млрд. куб. м, из которых 50 млрд. куб. м предполагалось экспортировать. В первой половине года Ашгабад уже имел контракты на поставку 46 млрд. куб. м (30 — в Украину, 10 — "Итере", 6 — Ирану).

Есть основания предполагать, что объемы этих поставок взяты не с потолка: свою роль сыграл предыдущий опыт взаимоотношений, в особенности в 2000 году. Дело в том, что, исходя из технического состояния газопровода Средняя Азия — Центр, именно такой объем газа Туркменистан способен прокачать в течение года. Кстати, по этой причине он не смог в 2000 году выполнить обязательства перед Украиной и "Итерой". Ведь совокупный годовой объем предполагавшегося тогда к прокачке газа составлял 45 млрд. куб. м (а, как отмечалось выше, общий объем добытого в том году газа немногим превысил 47 млрд. куб. м). Для транспортировки больших объемов на ремонт и реконструкцию газовой магистрали, в том числе на территории Узбекистана и Казахстана, необходимо затратить сотни миллионов долларов.

Однако и в 2001 году экспорт находится под вопросом. Ашгабад весьма озабочен вероятностью того, что Киев не выдержит напряженный график платежей. В ходе бесед с послом Украины в Туркменистане В. Чупруном С. Ниязов открытым текстом говорил, что малейший срыв еженедельной предоплаты приведет к немедленному прекращению поставок30.

С. Ниязов не скрывал свою озабоченность тем, что непредсказуемые действия Киева могут свести на нет его усилия установить гибкие цены, дадут России и Ирану основания потребовать снижения цены на газ. Поэтому Туркменбаши внимательно следил за развитием непростой политической ситуации в Украине, а также за взаимоотношениями украинских покупателей газа с "Итерой". А она предупредила Киев, что в случае невыплаты задолженности в 64 млн. долларов не только прекратит поставки собственного газа, но и пересмотрит свои обязательства по транспортировке туркменского газа, поскольку не сможет оплачивать его транзит по территории Узбекистана, Казахстана и России. Кстати, опасения туркменского лидера — одна из причин, подвигших его на подписание уже упоминавшегося нами межгосударственного соглашения о газовых поставках (май 2001 г.).

Вместе с тем было бы неверным полагать, что в результате ценовой политики Ашгабада Украина находится на грани катастрофы. Дело в том, что Киев получил возможность не только покупать туркменский газ (хотя и на достаточно тяжелых для себя условиях), но и активно внедряться в экономику Туркменистана, так как "товарной" частью оплаты поставок вносил свою лепту в ряд его инвестиционных проектов. Более того, Украина уже прорабатывает идею о строительстве газопровода из Туркменистана, минуя Россию, через Каспий, Азербайджан, Грузию, Черное море — до Феодосии, а затем и далее в Европу. Киев также заинтересован в поставках газа из Ирана (не менее 10 млрд. куб. м) через Армению и Грузию, готов войти в консорциум по сооружению вышеуказанной магистрали и внести свой вклад поставками труб и оборудования. Если Украина сумеет избавиться от зависимости, обусловленной поставками российского газа, то она могла бы диктовать Москве более жесткие условия его транзита по своей территории на Запад.

Анализ ближайших перспектив экспорта свидетельствует, что у С. Ниязова практически нет иных вариантов, кроме транспортировки газа по "северному маршруту" и в Иран. Ситуация с альтернативными магистралями малоутешительна. И хотя Вашингтон и Ашгабад в последнее время обменялись некоторыми намеками на возможное возобновление переговоров по транскаспийскому направлению, а Туркменбаши к тому же публично заявил о намерении организовать встречу всех заинтересованных в проекте сторон, никаких практических действий в этом плане предпринято не было. Едва ли можно ожидать заметного увеличения транспортировки газа и по действующему трубопроводу в Иран. Последний, обладая немалыми собственными запасами, больше заинтересован в экспорте своего газа (несмотря на то что перегонять туркменский газ в северную часть страны выгоднее, нежели вести туда внутренний газопровод от своих месторождений). В настоящее время рассматриваются различные варианты поставок Тегераном газа в Турцию, Армению или в Украину с последующим выходом в Европу.

Что же касается нефти, то положение с ее экспортом не менее сложное, чем с поставками газа. План нефтедобычи на 2000 год не выполнен: вместо 10 млн. добыто лишь 7,1 млн. т. Это даже на 0,3 млн. т меньше, чем в 1999 году, а за рубеж ушло примерно 1,5 млн. т. Такая ситуация сложилась в основном из-за того, что не удалось привлечь к нефтедобыче все ожидаемые иностранные компании и инвестиции. В частности, предполагалось, что в 2000 году основной прирост (2 млн. т) обеспечат действующие в Туркменистане компании: "Монумент", "Драгон ойл", "Эксон-Мобил ", "Петронас Чаригали" и "Бридас". Однако в общей сложности они смогли добыть лишь около 220 тыс. т, то есть почти в 10 раз меньше ожидаемого (чтобы приуменьшить размеры провала, в самом конце года плановые наметки им сократили на 1 млн. т).

Подобное положение обусловлено рядом причин. Однако, как представляется, основной сдерживающий фактор — отсутствие надежных путей вывоза нефти. Фактически у Туркменистана нет ни одного экспортного нефтепровода. В то же время небольшие объемы, которые страна может направлять на внешний рынок с учетом необходимых внутренних потребностей, не позволяют оправдать затраты на строительство подобного крупного нефтепровода. В частности, хотя Иран по собственной инициативе уже приступил к строительству нефтепровода Нека — Тегеран для транспортировки каспийской нефти на Тегеранский нефтеперерабатывающий завод, подписание соглашения с Туркменистаном осложняется тем, что Ашгабад не в состоянии гарантировать ежегодную поставку 8 млн. т нефти, при которых эксплуатация трубопровода была бы рентабельной. В этом плане перспективным мог бы стать маршрут Казахстан — Туркменистан — Иран — Персидский залив, проект которого сейчас рассматривается. Также планируется обсудить с заинтересованными сторонами сооружение магистрали Туркменистан — Афганистан — Пакистан, пропускной способностью 50 млн. т нефти в год.

Что касается интересов Москвы, то сохраняется реальная возможность для упрочения туркмено-российских отношений в сфере развития нефтегазового сектора Туркменистана. Однако С. Ниязов вынашивает прямо-таки наполеоновские геополитические планы и стремится занять место лидера Центральноазиатского региона, в который, кстати, Туркменистан с недавнего времени стал включать Афганистан, Иран и Пакистан. Естественно, подобные прожекты не способствуют укреплению связей между Ашгабадом и Москвой. Представляется, что весьма непросто убедить С. Ниязова в нереальности его замыслов, особенно учитывая ничем не прикрытую амбициозность Туркменбаши и сознание собственной непогрешимости. Однако острая потребность в валюте и в иностранных инвестициях, скорее всего, вынудят его трезво оценить реальное положение дел в топливно-энергетическом комплексе и продолжить сотрудничество с Россией. Об этом свидетельствует, в частности, состоявшийся в сентябре 2001 года телефонный разговор В. Путина с С. Ниязовым, в ходе которого детально обсуждены вопросы о долгосрочном экспорте туркменского природного газа через территорию России, а также о совместной деятельности по освоению месторождений на территории Туркменистана и выходу на рынки третьих стран31.

Нефтеперерабатывающая промышленность

В Туркменистане работают два нефтеперерабатывающих завода — в г. Туркменбаши (ТНПЗ) и в г. Сейди (СНПЗ). Их общая мощность составляет примерно 6 млн. т в год. Однако вплоть до 2001 года они были загружены в лучшем случае на 30—40%: Туркменбашинский завод перерабатывал 1,7 млн. т нефти в год, а Сейдинский — около 0,6 млн. т.

В 1997 году на ТНПЗ началась реконструкция и модернизация, направленная на полное использование уже существующих производственных мощностей и их увеличение. Среди новых объектов: строительство цеха по производству смазочных масел, установки каталитического риформинга, каталитического крекинга, по выпуску полипропилена, а также строительство нефтеочистительной установки мощностью 4 млн. т в год, газотурбинной электростанции для энергоснабжения производства и др.

Для реализации этих планов на ТНПЗ привлечены компании из Израиля, Ирландии, Японии. Первой, в феврале 2000 года, сдана в эксплуатацию установка каталитического риформинга с непрерывной регенерацией. Она построена с участием японских компаний "Ничимен" и "Чиода", а строительный подрядчик — турецкая фирма "Гамма". Мощность этой установки — 750 тыс. т высококачественного бензина (АИ-95) в год. Иранская национальная нефтяная компания и французская "Технип" сооружают установку миллисекундного каталитического крекинга. Параллельно идет строительство системы гидроочистки, производства по выпуску технических масел и полипропилена. Уже выполненные на ТНПЗ работы позволили увеличить его мощность до 3,5 млн. тонн нефти в год. Общая сумма привлеченных на модернизацию предприятия кредитов достигла 1,3 млрд. долл. Руководство страны предполагает погасить их за счет поставок произведенной на ТНПЗ продукции.

Уже не один год в правительстве обсуждается вопрос о модернизации Сейдинского НПЗ, 90% продукции которого идет на экспорт. Однако пока что эта тема остается на уровне разговоров, несмотря на то что Комплексная программа на 2001—2010 годы, утвержденная С. Ниязовым, предусматривает к 2010 году увеличить производственные мощности завода более чем в шесть раз. Практически это возможно (да и то в меньших размерах) лишь при интенсификации добычи нефти на месторождении Кокдумалак, расположенном рядом с туркмено-узбекской границей, сооружении 130-километрового нефтепровода Кокдумалак — Сейди, введении в оборот новых месторождений в бассейне реки Амударьи и привлечении значительных средств зарубежных инвесторов, в том числе и из России.

Перспективы развития ТЭК

Проведенный выше анализ нефтегазовых месторождений, их эксплуатации, трубопроводного транспорта, экспортного потенциала Туркменистана, а также конкретных направлений вывоза углеводородов за рубеж свидетельствует, что у этой отрасли, несмотря на отмеченные выше многочисленные трудности, есть сравнительно широкие перспективы.

Для определения дальнейших путей развития как экономики страны в целом, так и топливно-энергетического комплекса в частности, по указанию С. Ниязова разработана Комплексная программа, названная "Национальная программа президента Туркменистана Сапармурата Туркменбаши "Стратегия социально-экономических преобразований в Туркменистане на период до 2010 года".

Предполагается, что в экономике ведущую роль, как и прежде, будет играть топливно-энергетический сектор. Он останется и основным источником поступления валютных средств. В программе подчеркивается, что "стратегия его развития разработана с учетом огромного нефтегазового потенциала Туркменистана и предусматривает комплекс мер, направленных на поддержание и развитие сырьевой базы за счет увеличения объемов и повышения эффективности глубокого разведочного бурения, опережающего прироста промышленных запасов нефти и газа, ввода в эксплуатацию новых, восстановления и наращивания добычи на действующих месторождениях"32. Особое внимание будет уделено созданию более благоприятных условий для привлечения иностранных инвестиций и использования современных технологий. Приоритетные направления — добыча углеводородов на туркменском шельфе Каспийского моря и освоение новых перспективных площадей Амударьинского бассейна. Объемы добычи нефти, газа и газового конденсата на период до 2010 года определены с учетом сырьевых возможностей и задач, связанных с экспортом углеводородных ресурсов.

По замыслу разработчиков Комплексной программы, к 2005 году предусматривается довести добычу газа до 85 млрд. куб. м, к 2010 году — до 120 млрд. куб. м. При этом его экспорт в 2005 году составит 70 млрд. куб. м, а в 2010-м — 100 млрд. куб. м. Для выполнения намеченных планов и повышения надежности поставок углеводородного сырья на мировые рынки предусматривается продолжить работы по расширению внутренней трубопроводной транспортной инфраструктуры, а также поиск путей реализации проектов транснациональных газовых магистралей.

Немало внимания в программе уделяется, в частности, Западному Туркменистану, особенно его нефтегазовой инфраструктуре. Речь идет о прокладке газопроводов для подключения новых месторождений к трассе Туркменистан — Иран и о создании единой газотранспортной системы в направлении Восток — Запад Туркменистана (Шатлык — Туркменбаши).

В Комплексной программе особо подчеркивается большое значение реализации концепции многовариантности газопроводов. На прогнозируемый период по многовариантной концепции рассматривается возможность строительства газопроводов в следующих направлениях. Во-первых, это прокладка транскаспийской магистрали Туркменистан — Азербайджан — Грузия — Турция — Европа с объемом поставок природного газа 30 млрд. куб. м (16 млрд. только в Турцию). Во-вторых, это газопровод Туркменистан — Иран — Турция — Европа (Болгария) с предполагаемыми объемами поставок природного газа около 23 млрд. куб. м в 2005 году и 30 млрд. куб. м в 2010-м. Третий маршрут: Туркменистан — Афганистан — Пакистан с объемом поставок природного газа на первом этапе 15 млрд. куб. м в год. И, наконец, четвертый газопровод: Туркменистан — Китай общей стоимостью капитальных затрат 9 млрд. долл.

Нельзя не отметить стремление руководства страны даже в экономической программе подчеркнуть величие Туркменистана и мудрость С. Ниязова. В частности, подчеркивается, что "реализация этих проектов позволит Туркменистану стать ключевой транзитной страной углеводородного сырья в направлении Север — Юг, Восток — Запад и выведет наше государство в число мировых лидеров".

Планируется к 2005 году довести добычу нефти, включая газовый конденсат, до 28 млн. т, из которых 16 млн. т пойдет на экспорт, а к 2010 году ее добыча возрастет до 48 млн. т и экспорт составит 33 млн. т.

Предполагается продолжить практику заключения контрактов с иностранными фирмами, которые на тендерной основе получили право участвовать в разработке месторождений углеводородного сырья. Приступит к работе стратегический альянс "Мобил" — "Монумент" — "Туркменнефть". Он должен вести разведку и добычу углеводородов на территории блока "Гарашсызлык". В туркменском секторе Каспийского шельфа продолжит работу малазийская компания "Петронас Чаригали", в районе г. Небитдага — английская фирма "Монумент". К 2005 году прогнозируемый вклад иностранных компаний — более 50% от общего объема добычи нефти в стране.

Для обеспечения эффективной разработки нефтегазоконденсатного месторождения Кокдумалак предусмотрено проектирование и строительство трубопроводов для транспортировки нефти и газового конденсата от этого месторождения до Сейдинского нефтеперерабатывающего завода.

Анализ этих планов свидетельствует, что специалисты Туркменистана ориентировались "на верхнюю планку", которая априори предполагает оптимальную работу всех звеньев нефтегазового комплекса (включая предложения об экспортных закупках). Представляется, что такой подход неправомерен. Достаточно напомнить некоторые факты. Так, почти на 30% "провалился" план по добыче нефти в 2000 году, в марте 1997 года были разорваны договоренности по газовым поставкам в Россию. Кроме того, вспомним украинские неплатежи за газ, неудачи с началом сооружения транскаспийского газопровода, затягивание сроков модернизации Туркменбашинского НПЗ, отсутствие полной ясности с реконструкцией Сейдинского НПЗ и т.д. Думается, что и туркменские эксперты, включая составителей Комплексной программы, понимали, что намечаемые рубежи — своего рода "балансировка на грани возможного".

Что касается нефтепереработки, то, по мнению туркменских специалистов, уже в ближайшие пять лет ее производственные мощности удастся загрузить полностью. В этих целях, наряду с реконструкцией старых производственных мощностей, намечается строительство современных производств, оснащенных новейшими технологическими установками, что позволит увеличить степень переработки сырой нефти, расширить номенклатуру выпускаемой продукции, до уровня мировых стандартов повысить ее качество, а также расширить экспортные возможности страны.

С участием фирмы "Маннесман" на Туркменбашинском НПЗ предусматривается строительство комплексной установки по производству смазочных масел, что позволит практически полностью удовлетворить потребности внутреннего рынка. Японская компания "Джей-джи-си" приступила к возведению технологического комплекса по производству полипропилена.

За счет поставок нефти с западных месторождений и месторождения Кокдумалак в 2001—2010 годах предусматривается полностью загрузить мощности Сейдинского НПЗ. На базе этаносодержащих газов Малайской группы месторождений планируется строительство газо-химического комплекса по производству полиэтилена мощностью 200 тыс. т в год.

Намечено увеличить мощности по производству и транспортировке сжиженного природного газа для более широкого применения этого экологически чистого топлива в автомобильном транспорте.

В результате реализации намеченных Комплексной программой мер объем переработки нефти на Туркменбашинском НПЗ к 2005 году достигнет 7,5 млн. т (в 2010 г. — 9 млн. т), а на Сейдинском НПЗ — 4,5 млн. т в 2005-м и 6 млн. т в год — к 2010 году.

* * *

Стратегические направления развития нефтегазового сектора, намеченные на первое десятилетие нынешнего века, а также публикуемые планы (зачастую малореальные либо явно амбициозные) наводят на мысль о том, что Комплексная программа развития как национального хозяйства Туркменистана в целом, так и ее ТЭК в частности больше ориентирована на внешнего пользователя, нежели на внутреннего. Вряд ли она может в полной мере считаться реальным документом, определяющим конкретные направления социально-экономической жизни страны.

Представляется, что цель этой программы — в первую очередь подчеркнуть быстрый рост экономики, заинтересовать западных инвесторов и по возможности максимально привлечь иностранные капиталовложения, в том числе в топливно-энергетический комплекс.

Вместе с тем было бы некорректно принижать достигнутые результаты и считать, что плановые наметки абсолютно нереальны. По нашему мнению, при сравнительно стабильном поступлении в страну иностранной валюты и выполнении ряда условий можно организовать необходимые геологоразведочные работы, промышленное бурение скважин, добычу углеводородов, их переработку, увеличить экспорт и др., что в совокупности даст ощутимый импульс развитию всей экономики Туркменистана.


1 См.: Turkmenistan. Country Report. The Economic Intelligence Unit. London, December 2000. P. 5.

2 Из неофициальных бесед с начальником управления сводно-экономического анализа и информации Национального института государственной статистики и информации Туркменистана Г.Г. Яровой в период с мая 2000 года по март 2001 года.

3 Из выступления С. Ниязова на Большом всетуркменском совете // Нейтральный Туркменистан, 16 июля 2001.

4 См.: Социально-экономическое положение Туркменистана за 2000 год. Ашгабад: Национальный Институт Государственной статистики и информации Туркменистана (Туркменмиллихасабат), 2001. С. 7.

5 См.: Интернет-газета "Turkmenistan.ru.", 25 октября 2000.

6 Из неофициальных бесед с начальником управления национальных счетов Национального института государственной статистики и информации Туркменистана Л.И. Ханом в период август — ноябрь 2000 года.

7 См.: Интернет-газета "Turkmenistan.ru", 25 октября 2000.

8 См.: Социально-экономическое положение Туркменистана за 2000 год. С. 5.

9 См.: Интернет-газета "Turkmenistan.ru", 7 сентября 2001; Интернет-газета "Turkmenistan.ru", 11 сентября 2001.

10 См.: Стратегия социально-экономических преобразований в Туркменистане на период до 2010 года. Ашгабад, 1999. С. 211. Социально-экономическое положение Туркменистана за 2000 год. С. 5.

11 Более того, объем информации, предоставляемой по иным каналам (дипломатическим, журналистским и т.п.), постоянно снижается. Например, в 2000 года по указанию С. Ниязова был введен запрет на предоставление посторонним лицам, в первую очередь иностранцам любой статистики. Лишь официальное обращение к вице-премьеру правительства Туркменистана С. Кандымову, курирующему экономику, позволило после долгих переговоров восстановить прежнее положение.

12 Беседа с министром нефтегазовой промышленности и минеральных ресурсов Туркменистана Р.А. Аразовым 3 февраля 2000 года.

13 Беседа с заместителем председателя государственного концерна "Туркменгаз" Г. Эсеновым, 4 августа 1999 года.

14 Беседа с главным экспертом представительства компании "Итера" в Туркменистане М. Ганиевым 7 сентября 1999 года.

15 См.: Turkmenistan. Country Report. The Economic Intelligence Unit. London, December 2000. P. 24.

16 См.: Нефтегазовая вертикаль, 2001, № 12.

17 Из беседы с представителем компании "ЛУКойл" в Туркменистане А.Д. Дурдыевичем 20 апреля 2000 года.

18 См.: Нейтральный Туркменистан, 17 марта 2000.

19 См.: International Petroleum Encyclopedia, 1996. Думается, что статистика, приводимая этим источником, ближе к истине, поскольку публикуемые этой фирмой материалы по другим государствам и регионам, где проводились независимые изыскания, практически соответствуют реальности: запасы нефти в России — 18,7 млрд. т, на Ближнем Востоке — 89,6 млрд. т, в Северной Америке — 12,0 млрд. т.

20 См.: Нейтральный Туркменистан, 8 сентября 2001.

21 Правда, в Перспективной программе развития экономики на 2001—2010 годы указано, что запасы нефти составляют 12 млрд. т (см.: Стратегия социально-экономических преобразований в Туркменистане на период до 2010 года. С. 209), однако, поскольку нам не удалось подтвердить эту информацию ни в одном из министерств, ведомств или госконцернов, связанных с развитием ТЭК, мы не стали в своем анализе исходить из этих данных.

22 См.: Turkmenistan. Country Report. The Economic Intelligence Unit. London, December 2000. P. 24; Turkmenistan. Country Report. The Economic Intelligence Unit. London, December 1998. P. 22.

23 Подсчитано на основе экстраполяции данных за первые 8 месяцев 2001 года, предоставленных Национальным институтом государственной статистики и информации Туркменистана и Госконцерном "Туркменнефть". Интернет-газета "Turkmenistan.ru", 11 сентября 2001.

24 См.: Нейтральный Туркменистан, 13 ноября 1999.

25 См.: Нейтральный Туркменистан, 29 октября 1997; Интернет-газета "Turkmenistan.ru", 19 января 2001; Нейтральный Туркменистан, 2 августа 2001.

26 Из беседы с главным экспертом представительства компании "Итера" в Туркменистане М. Ганиевым 7 сентября 1999; Из беседы с заместителем председателя Государственного концерна "Туркменнефть" Б. Кекиллиевым 4 августа 1999.

27 См.: Независимая газета, 11 января 2001.

28 См.: Нейтральный Туркменистан, 12 сентября 2001.

29 См.: Интернет-газета "Turkmenistan.ru", 21 мая 2001.

30 См.: Интернет-газета "Turkmenistan.ru", 25 октября 2000.

31 Независимая газета, 12 сентября 2001.

32 Стратегия социально-экономических преобразований в Туркменистане на период до 2010 года. С. 209.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL