РОССИЙСКАЯ ПРОГРАММА ОБЕСПЕЧЕНИЯ БЕЗОПАСНОСТИ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ

Роджер МАКДЕРМОТТ


Роджер Макдермотт, консультант по политическим вопросам Шотландского центра изучения проблем международной безопасности при Абердинском университете (Великобритания)


Разногласия между властями Центральноазиатских государств — причина того, что разнообразные попытки сотрудничающих в сфере безопасности структур стабилизировать ситуацию в регионе часто оказывались неудачными. После террористических актов, произошедших в Нью-Йорке и Вашингтоне 11 сентября 2001 года, Россия предприняла ряд важных дипломатических шагов, направленных на обеспечение в регионе сотрудничества с Соединенными Штатами в войне против терроризма. Однако способность российских войск быть на высоте перед лицом какого-либо военного кризиса вызывает некоторые сомнения. И это несмотря на постоянные попытки Москвы реформировать и модернизировать свои вооруженные силы. Сегодняшние дебаты о создании профессиональной российской армии со временем отразятся и на вооруженных силах Центральноазиатских государств, которые, возможно, больше склоняются именно к введению контрактной системы для улучшения качественного состава и повышения боеспособности своих армий. Конечно, процесс их реформирования будет значительно сдерживаться из-за слабого развития экономики стран региона, хотя на политическом уровне желание провести подобные преобразования вполне может выкристаллизоваться уже в ближайшие месяцы.

Интересы российского военного руководства в Центральной Азии по-прежнему достаточно весомы, учитывая нестабильную ситуацию в бывших южных советских республиках и угрозу безопасности стран региона со стороны Афганистана. Сегодня военное присутствие России в Центральной Азии достаточно скромное, оно практически ограничено Таджикистаном, где дислоцируется ее 201-я мотострелковая дивизия (МСД), базирующаяся в регионе еще с 1945 года. Обязательства, взятые Россией в рамках Договора о коллективной безопасности стран Содружества Независимых Государств, предусматривают защиту рубежей других членов СНГ, и Москва очень серьезно относится к этому. Одно из свидетельств — присутствие на военных учениях по охране границ СНГ (апрель 2000 г.) начальника Генерального штаба Анатолия Квашнина.

В этих учениях были задействованы Уральский и Приволжский военные округа. В сентябре 2001 года по указу президента России В. Путина (№ 337с), подписанному 24 марта 2001 года, их объединили в один округ — Приволжско-Уральский, со штаб-квартирой в Екатеринбурге. Командующий округом генерал-майор Александр Баранов — опытный офицер, воевал в Чечне. Примечательно, что центральноазиатский сектор находится как раз в зоне, которую "курирует" этот округ. В начале декабря 2001 года в Самаре состоялась встреча министра обороны России Сергея Иванова с А. Барановым для проверки боеготовности 2-й общевойсковой армии под командованием генерал-майора Алексея Вербицкого. Приволжско-Уральский округ будет играть исключительно важную роль среди российских войск в составе Коллективных сил быстрого реагирования (КСБР)1. Однако боеготовность и моральный дух 2-й армии далеки от идеальных. Кроме всего прочего, во время своей поездки С. Иванов обратил особое внимание на состояние воинской дисциплины — как сообщалось в печати, в августе 2001 года из казарм дезертировало около 20 солдат срочной службы. В частности, он сказал: "Мне абсолютно ясно, что солдатский протест был справедливым. Здесь было все запущено, только на бумаге считалось, что это часть постоянной готовности. Солдаты рассказали мне, что после скандала обстановка улучшилась. Бытовые условия стали человеческими. А раньше, извините, это был просто бардак. За это понесли наказание офицеры, не выполнявшие свой служебный долг"2. С. Иванов успокоил военнослужащих, пообещав им увеличение денежного довольствия и реализацию в 2002 году программы строительства жилья для личного состава.

Нет никакой ясности в вопросе о боеготовности Приволжско-Уральского округа, с его новой структурой командования и нерешенными проблемами: слабой дисциплиной и низким боевым духом. Несмотря на это, округ задействован для оказания помощи вооруженным силам СНГ в Центральной Азии. Командующий 2-й армией А. Вербицкий отметил, что возникли серьезные проблемы с передачей подведомственных полномочий. На первом военном совете этого войскового соединения особое внимание было уделено следующим проблемам. Во-первых, число офицеров и прапорщиков, стоящих на очереди на получение квартир, составляет приблизительно 60% от списочного состава. Во-вторых, хотя количество преступлений в округе за последние два года снизилось, они стали более серьезными, участились случаи взяточничества и вымогательства со стороны военнослужащих. К тому же генерал-майор Сергей Землянский, заместитель командующего, жаловался, что не удается предотвратить случаи жестокого обращения среди солдат и дезертирство. Все эти факты свидетельствуют, что низкий боевой дух и слабая дисциплина, бич всей российской армии, мешают эффективной деятельности нового военного округа3.

Как нам видится, реформы учитывают, что в начале XXI века у российской армии появилась еще одна важная задача — урегулирование региональных кризисов. Поэтому предусматривается перевод вооруженных сил на качественно иной уровень, позволяющий армии выполнять и эту задачу. Министр обороны С. Иванов считает, что в программе реформ следует самое пристальное внимание уделить частям, дислоцируемым в наиболее опасных в этом плане регионах. Он выделил два требующих особого подхода военных округа: Северо-Кавказский и Приволжско-Уральский. Министр подчеркнул, что главная цель военной реформы — "укрепление боевой и мобилизационной готовности войск, прежде всего посредством увеличения числа соединений, находящихся в постоянной боевой готовности"4.

Генеральный штаб уверен, что объединение Приволжского и Уральского военных округов значительно укрепит позиции России в Центральной Азии. На территории Оренбургской области дислоцированы 27-я гвардейская мотострелковая дивизия и 81-й мотострелковый полк. В дальнейшем там планируется развернуть и 5-ю армию ВВС и ПВО5.

Несомненно, 201-я мотострелковая дивизия — самое сильное военное подразделение, базирующееся в Центральной Азии. Тем не менее подробный анализ ее состояния не дает оснований говорить ни о полной боеготовности дивизии, ни о ее способности справляться с региональными конфликтами. Теоретически она могла бы решать задачи по урегулированию конфликтов, поскольку она считается вполне профессиональной. Однако, как показывает весь опыт сегодняшних российских вооруженных сил, в действительности ситуация совершенно иная. Контрактники подписывают договор о службе в дивизии сроком от шести месяцев до трех лет. При этом необходимый контингент в достаточном количестве набрать очень сложно: сегодня в дивизии насчитывается 6 000—7 000 контрактников, а это меньше половины всего личного состава.

Меры по улучшению ситуации с ее укомплектованием пока не принесли желаемых результатов. Средства, выделяемые для привлечения в дивизию высокопрофессиональных кадров совершенно недостаточны. Кроме того, есть проблемы и с воинской дисциплиной. Например, за ее нарушения в 2000 году из дивизии отчислили 392 человека, причем 70% из них — в связи с чрезмерным пристрастием к алкоголю6. Другими словами, социальные проблемы, которые сегодня негативно отражаются на российских вооруженных силах, а также низкий боевой дух и неквалифицированный личный состав, характерны и для 201-й МСД.

Учитывая, что эта мотострелковая часть взаимодействует с российскими пограничными войсками, охраняющими таджико-афганскую границу, она, вероятно, в состоянии справиться с региональной угрозой и эффективно отразить удар. Однако, как мы уже отмечали, дивизия не укомплектована, да и о ее высокой боевой подготовке говорить не приходиться, несмотря на хваленых контрактников. У дивизии масса проблем: недостаточное финансирование, нехватка современного военного оборудования, текучесть кадров, учения проходят не выше чем на батальонном уровне. Все это говорит о том, что сегодня у России весьма ограниченные возможности для подготовки подразделений быстрого реагирования, способных адекватно и своевременно ответить на угрозу регионального кризиса. В случае широкомасштабного вторжения может сразу же выявиться слабая боеготовность 201-й МСД.

При ограниченном российском присутствии в регионе (а некоторые считают, что и эти данные несколько преувеличены) в последние 10 лет политический процесс по развитию более тесного сотрудничества стран региона в сфере безопасности шел ни шатко ни валко. Президент России В. Путин, особенно после террористических актов в США, взялся за дело энергично, уделив особое внимание развитию регионального сотрудничества. В рамках Договора о коллективной безопасности уже сделаны реальные шаги в этом направлении с учетом такого явления современности, как международный терроризм.

Договор о коллективной безопасности стран СНГ

В 1992 году члены Содружества Независимых Государств — Армения, Азербайджан, Беларусь, Грузия, Казахстан, Кыргызстан. Россия, Таджикистан, Узбекистан — подписали Договор о коллективной безопасности (ДКБ). В 1999 году Азербайджан, Грузия и Узбекистан вышли из Договора, отказавшись подписать протокол о продлении срока его действия.

Основные задачи пограничной службы стран СНГ: борьба с наркобизнесом, незаконной миграцией, контрабандой, терроризмом. На Совете командующих пограничными войсками стран СНГ, состоявшемся в Москве в ноябре 2001 года, была выработана общая концепция согласованной пограничной политики государств-членов СНГ7. Подобные договоренности в основном направлены на создание общих принципов, установление же реальной стабильности в Центральной Азии — задача достаточно сложная. С первых дней своего существования ДКБ не стал средством успешного развития регионального сотрудничества, поскольку его нельзя назвать сильным и хорошо организованным военным союзом.

В октябре 2000 года в рамках ДКБ было принято решение (несколько поднявшее престиж этой организации) о снятии торговых барьеров на поставки российской военной техники на льготных условиях. Некоторые даже высказывали мнение о возможности трансформации ДКБ в евразийскую версию НАТО. Но все это лишь теоретические рассуждения — другие региональные образования, а также расхождения в сфере национальных интересов стран-участниц этого Договора могут помешать ДКБ стать основной структурой в сфере безопасности. В августе 2001 года начали функционировать Коллективные силы быстрого реагирования стран ДКБ, штаб которых в составе примерно 70 человек базируется в Бишкеке (Кыргызстан)8.

По словам Валерия Николаенко, генерального секретаря Совета коллективной безопасности, в результате деятельности КСБР активность террористов в Кыргызстане и Таджикистане заметно снизилась. Он также считает, что основная практическая цель ДКБ именно борьба против международного терроризма: "Степень организованности международных террористов говорит о необходимости объединения усилий стран-участниц Договора о коллективной безопасности со всеми республиками СНГ, с зарубежными государствами и международными организациями"9. Такое объединение не было быстрым, несмотря на то что и до 11 сентября 2001 года в регионе существовали угрозы террористических актов. В декабре 2000-го в Бишкеке создали Антитеррористический центр СНГ (АЦ), однако стать в полной мере эффективной структурой ему помешало недостаточное финансирование10. Николаенко подчеркнул, что государства, не подписавшие ДКБ, также приглашаются к участию во всех мероприятиях, в том числе во встречах руководящих органов, в военных учениях и антитеррористических операциях. Обращения ДКБ очевидно усилятся, особенно в связи с террористическими актами в США. Россия заинтересована в развитии ДКБ, так как предполагает реализовывать через него свою программу. Призыв бороться с терроризмом находит поддержку и в других странах. На встрече министров иностранных дел стран-участниц Договора о коллективной безопасности глава внешнеполитического ведомства Армении Вардан Осканян выступил в поддержку деятельности ДКБ в этом направлении. Он сказал: "Хотелось бы напомнить, что Договор о коллективной безопасности является организацией, которая еще до 11 сентября ставила своей задачей борьбу с международным терроризмом"11.

Россия стремится к тому, чтобы все страны Содружества поддержали ДКБ, для чего она, в частности, использовала и недавний всплеск международного терроризма. Москве необходима базовая структура, способствующая повышению активности России в сфере укрепления региональной безопасности, поэтому вполне закономерно, что для этого она использует и ДКБ. Однако страны Центральной Азии, будучи в какой-то степени зависимы от России в вопросах безопасности, особо остро реагируют на любые действия Москвы в этой сфере. Это, в частности, ее стремление к двусторонним отношениям, когда отдельные государства начинают, что называется, сгибаться под тяжестью давящей на них российской внешней политики. Подобная тенденция заметна, например, в развитии отношений между Москвой и Бишкеком. В 2001 году экспорт Кыргызстана в Россию вырос на 6%, а в соседние Центральноазиатские страны он уменьшился наполовину. Москва стала крупнейшим инвестором Бишкека, предоставив ему значительные кредиты; сроки возврата 59 млн долл. из общей суммы заимствований в 150 млн долл. отложили еще на 15 лет. Декларация о вечной дружбе, союзничестве и партнерстве, подписанная в ноябре 2001 года, еще больше укрепила экономические позиции Москвы в этой республике. В рамках СНГ сложившиеся между ними отношения можно назвать уникальными12. За экономическим сотрудничеством сразу же последовало тесное взаимодействие этих стран в военной области. Москва оказывает Бишкеку и военно-техническую помощь (в перспективе рассматривается поставка в Кыргызстан российской боевой техники на сумму 2,5 млн долл.). Депутаты изучают предложения о создании в республике российской военной базы13.

Президент В. Путин продумывает и другие механизмы укрепления российских позиций в сфере безопасности в Центральной Азии. У Владимира Рушайло, секретаря Совета Безопасности России, есть доводы в пользу создания совместной структуры с участием всех стран Содружества. Ожидается, что эта организация, которую В. Рушайло предложил назвать Межгосударственным комитетом по безопасности, сможет укрепить сотрудничество стран СНГ в сфере региональной и общей безопасности, а также будет способствовать координации усилий в борьбе с международным терроризмом14. В. Рушайло уже обсудил этот вопрос с Арменией и на минской встрече, состоявшейся 6 декабря 2001 года, подписал соответствующую программу сотрудничества с секретарем Совета Безопасности Армении С. Саркисяном. Москва намерена с помощью дипломатии поддерживать на региональном уровне ДКБ и другие структуры СНГ, занимающиеся вопросами безопасности. Однако успеху российской политики в этой сфере сегодня мешает позиция ряда стран СНГ, которые опасаются, что Россия стремится реализовать свою собственную программу, просто используя для этого все средства. И снять подобные опасения не так-то легко.

Самая большая угроза безопасности бывшим советским республикам Центральной Азии исходит от Исламского движения Узбекистана (ИДУ), возглавляемого его духовным лидером Тахиром Юлдашевым. В 1999-м и в 2000 году вооруженные силы Узбекистана и Кыргызстана отразили летние вылазки группировок ИДУ. Один из руководителей этой организации, Зубаир ибн Абдулрахим, охотно признает, что падение правительства Узбекистана — важнейшая задача движения. Однако якобы поставленную более масштабную цель — создание исламского государства, простирающегося от западного Китая до Каспийского моря, — достичь достаточно сложно. В военном отношении акции, предпринятые ИДУ, ощутимого успеха не принесли. Тем не менее в связи с теоретической угрозой, которую оно все еще представляет, страны региона увеличили бюджетные средства на оборону.

В связи с акциями ИДУ, Москва и Пекин незамедлительно заявили, что узбекские террористические группировки наладили связи соответственно с чеченскими и уйгурскими террористами, а для успешного выявления и пресечения этих контактов необходимо, чтобы Китай и Россия продолжали реализовывать в Центральной Азии свои программы по безопасности.

Борьба с региональным терроризмом поднимает ряд важных проблем, в частности, для России особенно значим вопрос о перспективах антитеррористического сотрудничества. Например, что такое Антитеррористический центр с точки зрения России? Согласятся ли страны региона с предложением В. Путина организовать эту структуру по модели ФСБ?

Несомненно, самой сильной в военном отношении страной региона является Узбекистан. Численность его сухопутных войск составляет 50 000 человек, военно-воздушных сил — 9 100, в войсках Министерства внутренних дел служат 18 000 человек, и примерно 1 000 — в Национальной гвардии15. В политическом плане Ташкент стремится уравновесить рост российского влияния в региональных структурах безопасности. Этот процесс усилился в связи с сотрудничеством Узбекистана с Соединенными Штатами в борьбе против терроризма. Согласие Ташкента предоставить США свою военно-воздушную базу в Ханабаде для поисково-спасательных операций в Афганистане, а также Кыргызстана — разместить американские самолеты в аэропорту "Манас", близ Душанбе, несомненно, затронули российские интересы в регионе. Узбекистан сомневается в том, что в сфере безопасности Россия предложит ему то, чего не сможет предоставить Америка. Кстати, точно так же считают и другие страны региона. США в состоянии дать этим государствам более независимый подход к проблеме безопасности, а в таком случае в ближайшие годы российское влияние здесь сойдет на нет.

В июне 2001 года Узбекистан стал полноправным членом Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), куда помимо него входят Китай, Казахстан, Кыргызстан, Россия, Таджикистан. ШОС планирует создать в рамках ДКБ антитеррористическую структуру, базирующуюся в Бишкеке. Однако не совсем ясно, в какой форме это будет сделано.

В январе 2002 года в Пекине состоялась встреча министров иностранных дел государств-членов ШОС, на которой страны-участницы выразили некоторое несогласие с отдельными аспектами американской программы по борьбе с международным терроризмом. Руководители внешнеполитических ведомств этой организации выступили в поддержку мер, зафиксированных в резолюциях Совета Безопасности ООН (№№ 1373, 1377, 1383, 1386). В принятом ими совместном заявлении подчеркивалось значение, которое имеет для стран ШОС приверженность Уставу ООН в борьбе против терроризма: "Страны ШОС единогласно считают, что в борьбе с международным терроризмом ведущая роль принадлежит Организации Объединенных Наций и Совету Безопасности ООН. В основе всех антитеррористических операций должны лежать цели и принципы, предусмотренные уставом этой организации и другими официальными документами по международному праву; масштаб этих операций не может быть произвольно расширен, вмешательство во внутренние дела суверенных государств недопустимо"16.

Государства-члены ШОС, подписавшие заявление, выдвинули в качестве приоритетной задачи необходимость тесного сотрудничества в региональной борьбе против терроризма. Заявление было принято в свете американских инициатив в регионе, выдвинутых США после 11 сентября 2001 года. Россия и Китай, естественно, не хотят вмешательства Вашингтона в дела Центральноазиатских государств.

Москва и в дальнейшем будет сталкиваться с неприятием Ташкентом российской программы региональной безопасности, причем сложившаяся в этой сфере ситуация сегодня осложняется присутствием США на центральноазиатской орбите. Россия попытается протолкнуть свою программу через ДКБ и ШОС, стремясь наладить здесь более тесное сотрудничество, чтобы не дать странам региона потенциальной возможности полагаться в решении проблем безопасности на помощь США. Казахстан часто выступал надежным партнером России в регионе. Однако, хотя взгляды этих двух стран в сфере безопасности совпадают, в последнее время заметно стремление Астаны выйти из-под влияния Москвы.

Казахстан

В ответ на угрозу со стороны ИДУ Казахстан укрепил свои границы с соседними государствами — Узбекистаном и Кыргызстаном. Он также предпринял некоторые шаги по наращиванию мощи своих вооруженных сил, чтобы в случае возникновения конфликта дать достойный отпор экстремистам.

Президент республики Нурсултан Назарбаев получил от парламента страны полномочия направлять вооруженные силы Казахстана на борьбу с исламским фундаментализмом за пределами государства. Такое решение представительная ветвь власти приняла 9 ноября 2000 года, и оно вызвано желанием укреплять сотрудничество с Кыргызстаном, Таджикистаном и Узбекистаном в борьбе против терроризма и организованной преступности. Естественно, решение принято в связи с вооруженным нападением группировок ИДУ летом 2000 года, на что в политическом плане Н. Назарбаев просто обязан был ответить должным образом. Однако противники президента отмечали, что вооруженные силы Казахстана плохо обучены, их боевой дух оставляет желать лучшего — они могут не справиться с задачами, которые возникнут перед ними на территории иностранного государства17.

Н. Назарбаев стремится решить эти проблемы: в частности, увеличены расходы на оборону и число контрактников. В 2001 году затраты на эти цели выросли с 17 млрд тенге до 25 млрд тенге (175 млн долл.), а число контрактников предполагалось довести до 10—12 тыс. человек18.

Начальник Генерального штаба Казахстана генерал Малик Сапаров признал, что армии необходима серьезная долгосрочная военная реформа, в которой, кроме всего прочего, следует предусмотреть создание соответствующей инфраструктуры на западе республики. На юге и востоке страны уже сформированы новые военные округа.

Казахстан также предпринимает шаги для создания флота. Несмотря на заверения Н. Назарбаева в том, что он против милитаризации Каспия, речь идет о создании в ближайшие годы военно-морских сил, в чем Казахстан надеется на помощь России, Турции и США. Силы охраны государственной границы (СОГГ) объединяют пограничные войска и подразделения береговой охраны. Личный состав ВМС страны, вошедших с 1997 года в СОГГ, достигает примерно 3 тыс. человек, вооружение: 10 катеров береговой охраны, 2 гидрографических катера, 3 вертолета Ми-8 и 6 вертолетов Ми-2. Эти силы, базирующиеся в портах Актау и Атырау, получили от России помощь в борьбе с наркобизнесом и для охраны нефтяных платформ Казахстана на Каспии19.

В 2001 году в реализации военной реформы наметился некоторый прогресс. Подготовлена и согласована концепция дальнейшего ее развития, а также разработаны общие положения военной доктрины. Приоритетное направление — развитие военной инфраструктуры, качество ее улучшилось, особенно на юге страны; сформирована 5-я отдельная бригада. Кроме того, еще до совещания Совета коллективной безопасности, которое состоялось в мае 2001 года в Ереване, в сфере безопасности была принята установка на более тесное сотрудничество с другими странами региона. Однако Казахстан согласился включить в Коллективные силы быстрого реагирования лишь один свой батальон. Этот шаг можно рассматривать скорее как политический, а не военный. По словам Саидмурата Танирбергена, начальника отдела международного сотрудничества Министерства обороны, если возникнет необходимость, то Казахстан сможет увеличить численность своего воинского контингента в этой структуре. При обсуждении вопроса о развитии вооруженных сил Казахстана речь всегда заходит о нехватке средств. Выделяемые сегодня на оборону бюджетные ресурсы не позволяют приобретать новое качественное оборудование и адекватно платить личному составу. Под вопросом также способность страны отражать вооруженную агрессию без помощи извне.

Кроме того, есть и проблемы с призывом на военную службу, что вызывает многочисленные споры и предложения, подобные тем, которые возникают и в России при обсуждении вопроса о создании контрактной российской армии. Заместитель начальника Генштаба Казахстана по мобилизации Николай Куатов выразил обеспокоенность в связи с состоянием здоровья призывников: ежегодно по результатам медицинского обследования многие из них признаются непригодными для службы в армии. Наихудшее положение в этом плане в Алматинской, Кзыл-Ординской, Северо-Казахстанской и Южно-Казахстанской областях. К тому же, по статистическим данным, примерно 9% юношей призывного возраста не имеют среднего образования, а 73% по роду занятий получают отсрочку от призыва20. В связи с таким положением дел Министерство обороны республики рассматривает вопрос об увеличении числа контрактников в вооруженных силах страны. Н. Куатов предлагает дополнительно финансировать тех солдат, которые после службы в армии собираются поступать в высшие учебные заведения.

Проблемы с призывом вызвали новые дебаты по военной реформе — практически сегодня в Казахстане происходит то же самое, что и в России. В ближайшем будущем Министерство обороны намерено в качестве эксперимента полностью перевести на контрактную систему одно соединение. В долгосрочной перспективе эти реформы в случае их успеха позволят вооруженным силам страны играть более активную роль в совместных региональных миротворческих структурах безопасности, таких как ДКБ и ШОС. Однако это возможно в долгосрочной перспективе, а в ближайшее время эти планы вряд ли что-либо изменят в сфере региональной безопасности.

Казахстан готов к более тесному сотрудничеству и в ДКБ, и в ШОС. На встрече президентов Казахстана и Кыргызстана, которая состоялась в Астане в декабре 2001 года, подписано совместное заявление о более тесном сотрудничестве этих стран. Н. Назарбаев и А. Акаев поддержали предложение о создании в рамках ШОС структуры по борьбе с терроризмом. Оба президента высказались за укрепление двусторонних отношений в случае возможного нападения, а также в борьбе с сепаратизмом и терроризмом21. Однако положение осложнило американское присутствие в регионе. На встрече Назарбаева и Буша, прошедшей в США в декабре 2001 года, речь шла о том, что для сохранения статуса безъядерной державы Казахстану нужна помощь Соединенных Штатов: в критической ситуации Россия могла бы разместить на территории этой республики свое ядерное оружие. Для таких стран, как Казахстан, сближение Центральной Азии с США может стать стимулом их выхода из ДКБ22.

Заключение

Начальник Генштаба России Анатолий Квашнин признает, что за последнее десятилетие боеспособность российской армии значительно снизилась23. Конечно, Москва в состоянии отразить широкомасштабную агрессию, но для этого ей необходимо будет в качестве устрашения использовать ядерные средства сдерживания, а вот войска, оснащенные обычным вооружением, пришли в упадок. Для исправления сложившегося положения потребуется много времени, но трансформация необходима, поскольку, как признают в Генштабе, ядерные средства сдерживания могут оказаться неэффективными в случае мятежа или акций международного терроризма, направленных против России. Для успешного решения подобных проблем необходимо в первую очередь уделить внимание созданию мобильных и боеспособных вооруженных сил, готовых оперативно реагировать на острые конфликтные ситуации. Этот вопрос рассматривался на совещаниях Совета Безопасности России в августе и ноябре 2000 года, где приняты решения, предусматривающие развитие обычных вооруженных сил, как самого важного элемента системы безопасности. В марте 2001 года А. Квашнин отметил, что речь идет о коренной перестройке российской армии.

Эти слова были сказаны еще до ужасных событий 11 сентября 2001 года. Россия приступила к военной реформе, которая затянется на годы. По существу, ее главная цель — профилактика: не допустить дальнейшего разрушения своих вооруженных сил. Вместе со структурными и кадровыми преобразованиями упор будет сделан на обновление военной техники и систем вооружений, что позволит укомплектовать армию всем необходимым для ведения боя. Чтобы по всем этим направлениям шла нормальная работа, в числе первоочередных задач российского правительства должны быть следующие: организация соответствующего обучения военных кадров, их боевой подготовки, а также обеспечение целевого финансирования оборонной сферы. На создание профессиональной армии и на выполнение других задач, предусмотренных военной реформой, уйдет гораздо больше времени, чем предполагают те, кто ведет дискуссии на эту тему. Между тем сегодня Россия сталкивается с серьезными проблемами в сфере безопасности, и в одиночку решить их она не сможет. Таким образом, наряду с военной реформой Россия и в своей внешней политике будет уделять все более пристальное внимание сотрудничеству в сфере безопасности.

Что касается долгосрочной перспективы, то Москва, естественно, заинтересована в сохранении стабильности в Центральной Азии, которая, по мнению многих военных аналитиков, является "мягким подбрюшьем" российского государства. И для стабилизации ситуации Москва будет стремиться развивать сотрудничество в регионе по многим направлениям, используя при этом различные модели. На первый взгляд казалось, что после 11 сентября решение этого вопроса "на минуточку отложили". Однако задолго до сентябрьских террористических актов 2001 года В. Путин и С. Иванов говорили о том, что от ранее приоритетной концепции "ядерного сдерживания" необходимо переходить к развитию обычных вооружений. И, поскольку речь шла о конкретной борьбе с внутренними и региональными угрозами территориальной целостности России и при этом учитывалось, что против беспорядков и террористических группировок не помогут даже тактические ядерные средства, это направление — модернизация обычных вооружений — нашло поддержку. Исходя из того, что характер современных войн и средства ведения боевых действий изменились, а также из оценки рисков для России, можно сказать, что стремлению Москвы создать структуры безопасности в Центральной Азии в первую очередь угрожают международный терроризм и внутренний сепаратизм. А. Квашнин, отдавая сегодня главенствующую роль сухопутным войскам, "нацелил" все службы на разработку мер, направленных на повышение их боеготовности, на улучшение условий жизни военнослужащих. Однако для решения в рамках военных преобразований существующих проблем системного характера России потребуется время, а главное — средства для проведения реформы. К тому же Москва не может взвалить на себя финансовое бремя, необходимое для ведения (если возникнет необходимость) длительной военной акции, особенно если она будет проводиться параллельно с контртеррористической кампанией в Чечне.

Ни слияние Приволжского и Уральского венных округов, ни состояние 201-й мотострелковой дивизии, базирующейся в Таджикистане, не дают уверенности в том, что Россия способна защитить свои интересы в регионе. И если считать 201-ю МСД самой сильной и боеспособной военной силой в Центральной Азии, то что же тогда говорить о малоэффективных и слабо подготовленных армиях государств региона. Однако военные угрозы, в том числе и беспорядки, далеко не единственная забота России и ее центральноазиатских союзников. А после 11 сентября 2001 года необходимость противостоять подобной ситуации намного возросла. В краткосрочной перспективе региональные власти вновь займутся улучшением обстановки в сфере безопасности и вернутся к вопросу о создании антитеррористических центров в рамках ДКБ. Появится стремление к более тесному сотрудничеству служб разведки, а подобный опыт в последнее время нарабатывается — на примере российской помощи США в войне против терроризма. В долгосрочной перспективе только успешно проведенная военная реформа, предусматривающая создание профессиональных, боеспособных и мобильных частей, позволит адекватно ответить на угрозы безопасности. Однако этот процесс, уже начатый Россией и получивший резонанс в военных структурах ее региональных союзников, будет достаточно длительным. Решение Москвы создать профессиональные вооруженные силы повлияет на ситуацию в сфере безопасности в Центральной Азии, правда, пока последствия этого еще не ясны.

Создание в регионе эффективных и прочных общих структур безопасности — задача, решить которую далеко не просто. Присутствие США в Центральной Азии — определенный вызов российской программе в этой сфере. Сегодня региональные власти не очень-то и склонны следовать за Москвой в решении своих общих проблем. Однако если исходить из долгосрочной перспективы, то российские интересы в сфере безопасности Центральной Азии могут оказаться гораздо прочнее и долговечнее, нежели нынешнее американское присутствие в регионе.


1 См.: Оборона и безопасность, 27 августа 2001.

2 Коммерсантъ, 5 декабря 2001.

3 См.: Солдат отечества (издание Приволжско-Уральского военного округа), 24 октября 2001.

4 BBC Monitoring Service, 4 December 2001.

5 См.: Коммерсантъ, 1 сентября 2001.

6 См.: Orr M.J. The Russian Garrison in Tajikistan—201st Gatchina Twice Red Banner Motor Rifle Division // Occasional Brief, No. 85, Conflict Studies Research Center, RMA, Sandhurst, October 2001. P. 5.

7 См.: Известия, 30 ноября 2001.

8 Интерфакс, 24 мая 2001; BBC Monitoring Service, 28 May 2001; также см.: Соловьев В. Вместе против терроризма // Независимая газета, 26 апреля 2001.

9 BBC Monitoring Service, 29 November 2001.

10 См.: CIS Anti-terrorism Center Not Operational // Monitor, Jamestown Foundation, 5 June 2001, Vol. 7, No. 108.

11 BBC Monitoring Service, 29 November 2001.

12 Международное агентство новостей "Кыргыз-пресс", 8 ноября 2001.

13 BBC Monitoring Service, 10 November 2001.

14 Комитет будет в корне отличаться от межведомственной комиссии по изучению вопросов безопасности в странах СНГ, созданной в сентябре 2000 года (об этом см.: BBC Monitoring Service, 7 December 2001).

15 См.: The Military Balance, 2000/2001. International Institute for Strategic Studies, Oxford University Press, 2001. P. 1777.

16 BBC Monitoring Service, 7 January 2002.

17 См.: Reporting Central Asia, 17 November 2000.

18 См.: The Times of Central Asia, 14 December 2000.

19 См.: Независимая газета, 7 августа 2001.

20 См.: Панорама (Алматы), 9 ноября 2001.

21 China Central Television, 16 December 2001.

22 BBC Monitoring Service, 7 January 2002.

23 См.: Парламентская газета, 21 марта 2001.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL