МНОГОСТОРОННЕЕ СОПЕРНИЧЕСТВО НА КАСПИИ

Дина МАЛЫШЕВА


Дина Малышева, доктор политических наук, ведущий научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений Российской академии наук (Москва, Российская Федерация)


Еще несколько десятилетий назад даже трудно было предположить, что Каспийское море, где безраздельно господствовал Советский Союз, считавший его чуть ли не своим внутренним озером, окажется в центре внимания мировых экономических и политических центров. Однако ныне Россия как правопреемница почившего СССР вынуждена выстраивать здесь совершенно иную стратегию: договариваться с Ираном и новыми прикаспийскими государствами — бывшими советскими республиками о международно-правовом статусе моря, отстаивать свои, связанные с этим водоемом, интересы в конкурентной борьбе со многими региональными и международными игроками.

Ныне Каспийский регион — средоточие соперничающих торгово-экономических, предпринимательских, военно-политических пристрастий. Некоторые аналитики даже склонны порассуждать о начавшейся здесь новой "Большой игре", в которой Россия и США — главные соперники.

Есть ли серьезные основания для подобных оценок? Чьи интересы будут определять безопасное развитие региона? Кто сможет обеспечить здесь стабильность? Едва ли сегодня найдутся однозначные ответы на эти вопросы — ситуация в зоне Каспия еще не устоялась, а потому речь может идти лишь о тенденциях, влияющих на ее безопасное развитие. Они определяются спецификой самого региона, потенциалом его конфликтности, просматриваются в поведении ведущих игроков каспийской политики, причем в первую очередь России.

Второй Персидский залив?

После распада СССР руководители Азербайджана, Казахстана и Туркменистана заговорили о возрастающей роли Каспийского региона как основного поставщика углеводородов в Европу и Азию. Они утверждали, что каспийские запасы нефти не только сопоставимы с ее залежами в зоне Персидского залива, но даже намного превышают их, обсуждали перспективы превращения прикаспийских стран в важных игроков международной нефтяной и газовой политики, говорили о том, что море станет чуть ли не "вторым Персидским заливом". Эту концепцию поддержали многие политологи и предприниматели1.

Однако многочисленные прогнозы и экспертизы неоднозначно оценивают энергетические запасы Каспия, при этом доказанных извлекаемых запасов нефти оказалось меньше, чем предполагалось, да и сосредоточены они главным образом в азербайджанском секторе моря. В нашу задачу не входит оценочный анализ величины углеводородных ресурсов Каспия или экономического потенциала разведанных месторождений. Во-первых, это тема специального исследования, во-вторых, она уже подробно освещена во многих научных работах2. Приведем лишь некоторые данные, свидетельствующие о том, как разнятся оценки западных экспертов относительно величины предполагаемых и доказанных запасов этих ресурсов. Так, по расчетам министерства энергетики США, запасы нефти в азербайджанском секторе Каспия составляют 27 млрд баррелей (и 3,6—12,5 млрд доказанных), а по данным компании "Бритиш петролеум" (БП), они достигают лишь 7 млрд3. Для сравнения: в Ираке предполагаемые и доказанные ее запасы оцениваются соответственно в 215 и 112 млрд баррелей4.

В результате изысканий, проведенных в последние годы, значительные запасы нефти на некоторых месторождениях (например, на казахстанском Кашагане) подтвердились. Что же касается огромных залежей углеводородов, о которых шла речь в начале 1990-х годов, то о них поступали противоречивые сообщения, а в ряде мест их и вовсе не обнаружили. Так, в январе 2001 года итальянская группа "Аджип" не нашла ожидаемых запасов на месторождении "Кюрдаши"; американская компания "Экссон-Мобил" была разочарована результатами разведки на первых пробуренных скважинах на азербайджанском месторождении "Огуз"; по сообщениям прессы, близка к провалу разведка месторождения "Ленкорань" — "Талыш-Дениз", организованная французской фирмой "Тоталь финаль Эльф". Пока не вызывают оптимизма изыскания компании "Шеврон" на месторождении "Апшерон", где предполагалось выйти на огромные залежи газа.

В конце 1990-х годов перспективы каспийских государств оказались не столь благоприятными по сравнению с тем, какими они были в начале последнего десятилетия минувшего века: с конца 1997 года увеличили поставки нефти страны ОПЕК; в 1997—1998 годах разразился азиатский финансовый кризис и началось падение мировых цен на это сырье (только за 1998 г. они снизились на 40%). Наблюдатели отмечали свертывание в связи с этим деловой активности нефтяных компаний на Каспии5. Пессимистичные оценки зазвучали и со стороны многих серьезных экспертов и аналитиков. Например, американский Институт общественной политики, который и раньше не был склонен переоценивать энергетический потенциал Каспия, теперь и вовсе поставил под сомнение роль этого бассейна как "скрытой козырной карты международной энергетической безопасности"6.

В целом, по западным оценкам, доказанные извлекаемые запасы нефти Каспия сравнимы с нефтяным потенциалом Северного моря, но в 22,5 раза меньше, чем на Ближнем Востоке, где находится 60% мировых запасов этого сырья. Одного этого достаточно, чтобы отбросить предположение о том, что Каспий вряд ли сможет стать "вторым Персидским заливом". К тому же следует учесть и другие негативные для региона факторы: его географическую удаленность от главных потребителей углеводородного сырья — стран Западной Европы и Юго-Восточной Азии; слаборазвитую транспортную инфраструктуру; неурегулированные конфликты; экономическую и политическую нестабильность и т.д. Но при всем этом, включая и сомнения в реальности огромных запасов углеводородов, накал страстей и многостороннее соперничество здесь не снижаются. Что же их подстегивает?

Во-первых, предполагаемое в ближайшее десятилетие сокращение добычи нефти в Северном море и практически исчерпанные разведанные запасы углеводородов на норвежском побережье этого и Баренцева морей. В таком случае спрос на замещающую, в том числе и на каспийскую нефть может возрасти. Во-вторых, увеличение энергопотребления в США и в странах Юго-Восточной Азии; усиление зависимости экономики от импорта нефти. В-третьих, прогнозируется, что в ближайшие 10—20 лет резко возрастет потребление газа: это означает, что его залежи, обнаруженные на Каспии, востребуют мировые рынки, а спрос на него будет расти даже быстрее, чем на нефть. В-четвертых, каспийские "акции" резко пошли вверх в связи с антитеррористической операцией США в Афганистане и заявлениями американских лидеров о планах ее расширения: они-то и сделали рекламу Каспию как альтернативному ближневосточной нефти источнику сырья.

Однако, несмотря на то что за несколько истекших месяцев стратегическое значение Каспия ощутимо возросло, нет особых поводов для обольщения перспективами региона. В лучшем случае его энергетические запасы станут вспомогательным резервом для ведущих мировых держав — США в первую очередь, но им вряд ли суждено превратиться в основу энергетической безопасности последних7. Но они могут оказаться востребованными в случае кризиса на Ближнем и Среднем Востоке. Исключить такое развитие событий нельзя, тем более что в ежегодном обращении президента США к нации (29 января 2002 г.) содержится прямая угроза в адрес ряда государств, отнесенных к "оси зла" (в их числе упомянуты Ирак и Иран) и обвиненных в поддержке международного терроризма. Если сюда же добавить вооруженную конфронтацию Израиля с палестинцами, то можно предположить, что планируемые удары возмездия превратят этот и без того неспокойный регион в зону повышенного риска.

Что касается самой зоны Каспия, то и она таит в себе опасность вспышки политических и военных конфликтов. Несмотря на то что в последние годы Россия и другие прикаспийские государства предпринимали попытки снизить здесь уровень конфликтности, комплекс противоречий, возникших сразу же после распада СССР, разрешается очень медленно.

Интересы России

Как известно, после развала Советского Союза влияние России в регионе значительно ослабло. Новые прикаспийские государства (Азербайджан, Казахстан, Туркменистан) резко сократили торговлю с ней и переориентировались на другие рынки, в основном турецкие и иранские. Помимо определенных преимуществ этих рынков, на сложившуюся ситуацию "сработала" транспортная изоляция. Но это вовсе не означает, что Каспий утратил для Москвы свое значение, наоборот, особую актуальность для нее приобрели вопросы, связанные с сохранением и закреплением в регионе своего экономического и военно-политического присутствия. Стремясь расширить контроль над нефтяными и газовыми разработками на морском шельфе, а также над путями их транспортировки, Россия надеется сохранить лидирующие позиции на международных рынках, потеснив своих потенциальных политических и экономических соперников. Исходя из этих долгосрочных интересов, она концентрирует свое внимание в регионе преимущественно вокруг следующих проблем.

Первая из них — военная и политическая безопасность, которую Москва напрямую увязывает с решением карабахского, абхазского, чеченского и курдского конфликтов. Угрозу своей безопасности Россия усматривает и в милитаризации других прикаспийских государств, а также в военно-политическом проникновении на Каспий внерегиональных держав. Вторая — экологическая безопасность, в обеспечении которой Россия особенно заинтересована, поскольку прилегающая к ней часть моря играет важную роль в воспроизводстве энергоресурсов. Еще одна проблема — транспортные и энергетические магистрали, учитывая их роль с точки зрения продвижения российских внешнеэкономических интересов, то есть доставка из Каспийского бассейна энергоресурсов в Европу, Центральную Азию, Китай и страны Азиатско-Тихоокеанского региона.

В последние годы в политике Москвы на Каспии просматриваются новые тенденции, свидетельствующие о растущем прагматизме российской дипломатии и восприятии ею новых геополитических реалий. Так, активность России здесь уже не связывается, как это было свойственно советской внешней политике, преимущественно со стремлением противостоять Западу или региональным центрам силы. Российская дипломатия пытается защитить интересы отечественных производителей и энергетических компаний, хотя здесь порой не все складывается гладко. Во всяком случае, пока еще рано говорить о согласованной государственной стратегии, которая подчинила бы себе конкурирующие направления во внешнеэкономической и внешнеполитической сферах.

Впрочем, ряд событий свидетельствует об увеличении роли, придаваемой российскими властями и самому региону, и факторам энергетики и энергоресурсов в целом. Например, в 1996 году в МИД была создана рабочая группа по Каспийскому морю, на которую возложена задача готовить предложения по статусу и режиму этого водоема, эксплуатации его биологических и минеральных ресурсов, а также по проблемам транспортировки каспийской нефти8. На заседании Совета Безопасности РФ (май 2000 г.) Каспий объявлен "традиционной зоной национальных интересов России", тогда же указом главы государства учредили должность специального представителя президента страны (в ранге заместителя министра иностранных дел) по вопросам урегулирования статуса Каспийского моря. На этот пост назначен бывший министр энергетики Виктор Калюжный. 25 июля 2000 года российские компании "ЛУКойл", "Юкос" и "Газпром" учредили Каспийскую нефтяную компанию. Ее задача — разработка новых нефтяных и газовых месторождений в регионе. А для согласования политики по наиболее острым его проблемам (статус Каспия, энергетические трубопроводы, безопасность и пр.) В. Калюжный постоянно курсирует между столицами всех прикаспийских государств. Кроме того, в октябре 2000 года президент России В. Путин посетил Казахстан и Кыргызстан, в январе 2001-го — Азербайджан, а в феврале 2002-го в Москве с официальными визитами побывали президенты Азербайджана и Туркменистана. Активизировались межгосударственные контакты России с Ираном. В России осознают, что камнем преткновения во взаимоотношениях прикаспийских государств остается ситуация с определением правового статуса моря и разделом его энергетических богатств.

Споры о статусе

Исторически статус Каспия (он складывается из таких элементов, как режим судоходства, использование биоресурсов — главным образом рыболовных, эксплуатация ресурсов, защита экосистемы9) определялся двусторонними соглашениями Российской империи (затем РСФСР и СССР) с Персией (Ираном), правопреемниками которых, наряду с Ираном, после распада СССР стали четыре постсоветских прикаспийских государства. История переговоров о статусе моря и эволюция подходов сторон детально освещена во многих публикациях10. Отметим только, что на протяжении всего переговорного процесса все эти страны имели собственный доминирующий вектор национальных интересов и нередко у них не было готовности пойти на уступки.

Россия выступает за разграничение дна моря между сопредельными и противолежащими сторонами по модифицированной срединной линии, идущей от существующих сухопутных границ, при сохранении в общем пользовании толщи вод. Как пояснял Виктор Калюжный, "делим дно, точнее, ресурсы дна. Вода общая и никаких границ"11. 6 июля 1998 года такая позиция России закреплена в двустороннем соглашении с Казахстаном ("О разграничении дна северной части Каспийского моря с целью соблюдения суверенного недропользования") и подтверждена в российско-казахстанской Декларации о сотрудничестве на Каспийском море, подписанной 9 сентября 2000 года в Астане. В январе 2001 года во время визита президента России в Баку об этом договорились и с Азербайджаном.

Тегеран же настаивает на разделе моря "по справедливости", то есть по принципу равных долей (20% каждому). При таком раскладе национальный сектор Ирана (да и Туркменистана) был бы больше, нежели граница, которая пройдет при разделе по срединной линии. Но это означало бы пересмотр режима и новые проблемы — например, под предлогом защиты национальных интересов может возникнуть угроза ограничения свободы судоходства: США и Турция уже ставили вопрос о направлении на Каспий судов третьих стран с правом контролировать российские грузы, направляемые в Иран12.

Что касается Туркменистана, то хотя за последнее время он и сблизил свои взгляды на эти проблемы с точкой зрения трех постсоветских прикаспийских государств, торопиться подписывать какие-либо документы по статусу моря, скорее всего, не будет. Об этом свидетельствуют итоги встречи в Москве российского и туркменского президентов (январь 2002 г.): кроме совместного коммюнике, в котором вопрос о правовом статусе обрисован очень общо ("сосредоточить усилия", "продолжить консультации"), никакие другие документы подписаны не были. Видимо, чтобы туркменская позиция не выглядела слишком неуступчивой, не очень явно противопоставляла себя России и другим соседям по региону, Сапармурад Ниязов внес в переговоры позитив, предложив укреплять сотрудничество с Москвой в нефтегазовой сфере и создать для этого Евразийский альянс производителей газа, который журналисты назвали "газовый ОПЕК"13.

Позиция туркменского руководства лишь внешне выглядит как неуступчивая, однако она вполне логична: исход переговоров может осложнить отношения Ашгабада с Тегераном, чью сторону Туркменистан до недавнего времени поддерживал. Кроме того, Туркменистану необходимо завершить с Азербайджаном дискуссию о принадлежности спорных нефтяных месторождений, на которые оба эти государства претендуют, и лишь после этого обсуждать вариант раздела Каспия, к которому склоняются в целом Россия, Азербайджан и Казахстан. В отличие от Казахстана и Азербайджана, ни Туркменистану с его ничтожными запасами нефти в море, ни Ирану, обладающему богатейшими ее залежами в Персидском заливе, нет смысла торопиться с решением этого вопроса. Именно поэтому они выбрали тактику затягивания, при которой ничего не теряют, но надеются, что она может принести свои плоды.

Таким образом, в обсуждение вопроса о статусе Каспия, а также при выяснении того, море это или озеро, каждое прикаспийское государство вплетает собственные экономические и политические интересы. В России все больше крепнет убеждение, что определение правового статуса Каспия затягивается из-за позиции Ирана. Тегеран осознает опасность возможного столкновения с Москвой и потому ищет солидный противовес в лице такого потенциального каспийского игрока, как Китай, который уже начал проявлять себя на этом направлении.

Но даже в каспийском трио Россия — Азербайджан — Казахстан основные участники часто действуют несогласованно. Так, еще в 1998 году был подписан российско-иранский документ, в котором говорилось о готовности Москвы учитывать предложения Тегерана о 20%-м принципе деления Каспия. 12 марта 2001 года Россия и Иран выступили с совместным заявлением, в котором шла речь о том, что оба эти государства "до усовершенствования правового режима Каспийского моря официально не признают никаких границ на море". Баку и Астана посчитали это заявление противоречащим подписанным ранее с ними соглашениям.

В начале 2002 года появились определенные надежды на сближение позиций всех пяти прикаспийских государств: их замминистры иностранных дел на своей встрече в Москве, состоявшейся 23—24 января, договорились о разработке конвенции по правовому статусу моря. Это решение может способствовать притоку инвестиций в регион для международного финансирования проектов, связанных с разработкой нефтегазовых ресурсов, их транспортировкой и переработкой. Но практика последних лет показывает, что компании вполне спокойно обходятся и без юридического оформления такого статуса. Тем более, что до окончательного решения этой проблемы еще очень далеко, поскольку каждое прикаспийское государство вносит конфликтность в обсуждение вопроса, так как имеет отличные от соседей ориентиры и цели. Очевидно, что компромисс в решении вопроса о разграничении водоема найти будет трудно — особенно в сфере использования его ресурсов. Об этом свидетельствует экономическое и политическое соперничество, разворачивающееся из-за контроля над нефтеносными районами Каспия.

Конфликтные месторождения

Азербайджан и Иран, а также Азербайджан и Туркменистан высказывают друг другу столь серьезные претензии по принадлежности ряда месторождений, что эти споры грозят перерасти в межгосударственные столкновения.

Тегеран считает своей зону, которая находится южнее линии Астара — Гасан-Кули. По традиции, сложившейся с советских времен, эту линию рассматривают как границу, разделявшую Иран и СССР, хотя в договорах, подписанных в тот период, о территориальных границах на Каспии речи не шло14. Таким образом, и Азербайджан, полагающий, что он вправе распоряжаться водным пространством у своего побережья, и Иран, претендующий на азербайджанскую часть моря, с юридической точки зрения не вполне корректны.

Официальные лица Тегерана исходят из того, что советско-иранскими договорами определены границы сектора, принадлежавшего СССР, но отнюдь не новым государствам, образовавшимся после его распада15. Кроме того, иранская сторона заявляет, что "до завершения переговоров о статусе и о разделе Каспия между прибрежными государствами любая деятельность по поиску и разработке нефтеносных структур в указанной зоне будет рассматриваться Тегераном как нарушение прав иранского государства"16. Баку, в свою очередь, не признает претензий Ирана на нефтеносные площади в южной части азербайджанского сектора моря, считая их необоснованными, поскольку Астара находится на его западном берегу, на азербайджано-иранской границе, а Гасан-Кули — на правом, то есть на восточном — на ирано-туркменистанской границе.

Спор идет из-за месторождения "Алов" (по иранской версии — "Алборз"), расположенного в центральной части Каспия. В 1998 году Государственная национальная компания Азербайджанской Республики (ГНКАР) подписала с консорциумом компаний контракт на разработку чрезвычайно привлекательных в силу своей перспективности месторождений "Алов" — "Араз" — "Шарг". Согласно этому документу 40% акций принадлежит ГНКАР. Оператором проекта, стоимость которого оценивается в 4 млрд долл., является "Бритиш петролеум". Летом 2001 года исследовательские работы на месторождении "Алов" едва не привели к серьезному инциденту между Азербайджаном и Ираном. Сначала Тегеран в официальной ноте потребовал от Баку прекратить эти работы, затем 23 июля 2001 года иранский военный корабль заставил азербайджанское исследовательское судно "Геофизик-3", на борту которого находились представители компании "Бритиш петролеум", покинуть зону нефтедобычи. Министерство нефтяной промышленности Ирана распространило заявление, в котором отмечалось, что Тегеран будет считать любой контракт, заключенный иностранными компаниями для несанкционированной деятельности в иранском секторе моря, недействительным. Поверенному в делах Азербайджана в Иране был выражен протест по поводу планов Баку вести добычу нефти в иранском секторе Каспия17, а спецпредставитель президента Ирана по вопросам Каспия (в ранге заместителя министра иностранных дел) Али Ахани заявил, что его страна твердо намерена пресекать деятельность иностранных компаний, противоречащую национальным интересам Ирана18. В связи с иранским демаршем "Бритиш петролеум" сообщила, что до тех пор, пока конфликт не будет урегулирован мирным путем, она приостанавливает изыскания на месторождении "Алов"19. Хотя после поездки Али Ахани в Баку (конец августа 2001 г.) инцидент будто бы урегулировали, официальный визит президента Азербайджана Гейдара Алиева в Иран неоднократно откладывался. Более того, вскоре после этого инцидента азербайджанский лидер предложил российскому президенту вести переговоры о статусе Каспия исключительно в формате "СНГ — пять прибрежных государств минус Иран"20.

Похоже, что Тегеран, поднимая шум вокруг спорных территорий, имел своей целью "поставить на место" не только Баку, с которым у него с момента распада СССР складываются непростые отношения. Иранская акция была направлена и против западных компаний: Тегеран стремится заставить их считаться со своей позицией. Кроме того, эту акцию можно рассматривать и как политический зондаж в масштабах всего региона: Тегеран обеспокоен нарушением здесь баланса сил и милитаризацией, в частности, тем, что США поставили Азербайджану партию катеров береговой охраны, на которых установлено новейшее радиолокационное оборудование, а Турция подарила сторожевой корабль. Еще раньше, в начале февраля 2001 года, глава иранского МИД Камаль Харрази подверг критике "любую военную деятельность на Каспии". В тот раз недовольство Тегерана спровоцировали маневры Каспийской военной флотилии, приуроченные к визиту российского президента в Баку в январе 2001 года21. Обеспокоенность Ирана (и Москвы) вызвала возможность пролетов над Каспием американских самолетов во время антитеррористической операции в Афганистане22.

Что касается внешнеполитического аспекта азербайджано-иранского инцидента, то действия Ирана осудили и США, и Турция. Во время пребывания в Баку заместитель госсекретаря Соединенных Штатов Элизабет Джонс заявила о готовности США оказать Азербайджану "в его конфликте с Ираном в акватории Каспия" политическую поддержку и предоставить финансовую помощь его пограничникам23. Турция же вообще заверила Баку, что в случае развертывания военных действий выступит на его стороне24. Все это свидетельствовало о возникновении новой опасной ситуации на Каспии — не только о реальной угрозе конфликта, но и о его потенциальной интернационализации.

В поддержку Тегерана выступил только Ашгабад, который еще до ирано-азербайджанского инцидента уведомил Баку о закрытии своего посольства (оно начало функционировать летом 1999 г.)25. Президент Туркменистана высказался против любых форм деятельности иностранных компаний на спорных месторождениях, а также их освоения в одностороннем порядке. Подобная позиция объяснялась вполне меркантильными соображениями.

Во-первых, Баку стал потенциальным конкурентом Ашгабада, после того как на месторождении "Шах-Дениз" были обнаружены большие запасы газа. Азербайджан уже претендует на солидную квоту в перекачке голубого топлива по Транскаспийскому газопроводу, который планируется проложить по дну моря для доставки туркменского газа в Турцию. В итоге Ашгабад стал затягивать это строительство. Во-вторых, Туркменистан ведет с Азербайджаном давний спор из-за месторождений "Шарг" (в Туркменистане его называют "Алтын Асыр"), "Азери" ("Хазар"), "Чираг" ("Осман"), "Кяпаз" ("Сердар"). Ашгабад просил приостановить разведку и разработку этих месторождений до окончательного определения статуса Каспия, в связи с чем в 1997 году отложили освоение "Кяпаза"26. С другой стороны, в ходе этих споров обнаружилось много несоответствий. Так, по некоторым данным, во время одной из встреч Сапармурада Ниязова и Гейдара Алиева президент Азербайджана заявил, что Баку не претендует на месторождение "Кяпаз". Однако впоследствии туркменская сторона вновь обвинила Азербайджан в незаконном освоении не только этого, но и других месторождений.

Баку, в спешном порядке заключая контракты с иностранными компаниями, показывает, что не намерен ждать окончания переговоров по разделу Каспия. При этом Азербайджан утверждает, что имеет все права на оспариваемые Ираном и Туркменистаном месторождения, поскольку их разведку вели азербайджанские геологи. Впрочем, эти изыскания Ашгабад и Тегеран считают незаконными, мотивируя свои доводы тем, что Азербайджан проводил их в явочном и одностороннем порядке, предварительно не урегулировав со своими соседями ни вопросы о делимитации морской границы, ни территориальные разногласия.

Очевидно, что привлечение Азербайджаном к изыскательским работам международных компаний таит в себе потенциальную угрозу перерастания внутрикаспийских споров и разногласий в международные конфликты. Пока же Баку демонстративно игнорирует политические демарши Ашгабада и Тегерана: осенью 2000 года Иран даже пригрозил, что обратится в Международный суд27. Как нетрудно понять, столь жесткое отношение Баку обусловлено, с одной стороны, активной американской поддержкой, а с другой — позицией России, которая в спорах Ирана и Туркменистана с Азербайджаном является как бы сторонними наблюдателем, но фактически солидаризируется с Баку. И это неслучайно: скорее всего, в верхних эшелонах российской власти возобладали интересы некоторых нефтяных компаний, стремящихся еще активней подключиться к международным разработкам в богатом нефтью "азербайджанском" секторе Каспия. Руководство ЛУКойл, например, претендует на участие в разработке месторождения "Алов" — "Араз" — "Шарг" и ведет переговоры с ГНКАР о покупке у азербайджанской компании 10 или 15% от ее 40%-го пая28.

Видимо, споры о месторождениях еще долго будут отравлять отношения между прикаспийскими государствами. Суть в том, что решение этих проблем напрямую зависит от определения правового статуса моря и заключения между всеми пятью региональными игроками всеобъемлющего международного соглашения, что сегодня маловероятно.

Внерегиональные игроки

Как и Россию, США на Каспии интересуют в первую очередь нефтегазовые ресурсы, доступ к которым позволил бы уменьшить зависимость Запада от ближневосточной нефти и снизить цены на это энергосырье. Другая причина, по которой США добиваются более прочного и масштабного присутствия в регионе — минимизировать роль Ирана и облегчить себе контроль над ситуацией в Центральной Азии, Закавказье, а главное — в Китае.

Каспийские нефтеносные источники почти сразу стали ареной острой конкурентной борьбы между США и Западной Европой. В наши дни, воспользовавшись неустойчивостью на постсоветском пространстве и временным ослаблением России, западные государства повысили в прикаспийских государствах свою политическую активность и деловые контакты, чему способствует огромная заинтересованность стран региона в капиталовложениях Запада и его финансовой помощи. Зарубежные инвесторы могут действовать здесь значительно свободнее и без тех ограничений, с которыми им приходится сталкиваться во многих "старых" развивающихся странах. Кроме того, велика роль внеэкономических факторов.

Мировые финансовые потрясения 1998 года и российский кризис, последовавший за августовским дефолтом, существенным образом затронули и прикаспийские государства, вызвав негативные и неконтролируемые тенденции в их экономике, в том числе и в финансовых системах. Особенно остро кризис отразился на проектах евразийского коридора, "зацепил" он и разработки нефтегазовых ресурсов на Каспии: западные инвесторы стали более осторожно и избирательно оценивать проекты добычи углеводородного сырья в регионе и перспективы строительства путей его транспортировки на мировые рынки.

Свертывание активности западного капитала ощутимо ударило по азербайджанской экономике, ориентированной на иностранные вложения. К тому же нефтяные контракты, которые Баку заключил в последние годы, носили по преимуществу политический, а то и пропагандистский характер. Но в Азербайджане уверены, что американцы не уйдут из страны: не заинтересованные в немедленной разработке местных запасов нефти, они скорее склоняются к тому, чтобы вытеснить конкурентов и остаться хозяевами месторождений, которыми намерены единолично распоряжаться лет через 50—60.

В свое время администрация Б. Клинтона, вербально признавая за Москвой право действовать в сфере своих первоочередных интересов, не входила с Россией в прямую конфронтацию на Каспии. Но вместе с тем Вашингтон проводил неприкрытую политику сдерживания Москвы, нацеленную на ее последующее вытеснение из Каспийской зоны, а заодно и из прилегающих к ней территорий. По словам американского политолога Ариэля Коэна, России изначально отводили роль скромного партнера Запада, но ни в коем случае не "господствующего игрока, обладающего всей полнотой власти в регионе"29.

Объявив в 1990-е годы Каспий сферой своих жизненных интересов, США активизировали свою деятельность в регионе, в том числе пытаясь играть самостоятельную роль в постсоветских конфликтах. Разногласия между Россией и США стали особенно заметны в конце 1990-х годов. Они проявились в подходах к таким вопросам, как политика России в Чечне, поощрение Западом антироссийских настроений (принимавшее форму обвинений Кремля в новом империализме), втягивание государств региона (с помощью Турции) в структуры НАТО. Кроме того, США заняли откровенно антироссийскую позицию в вопросе о прокладке нефтепроводов: так, поддерживая на словах принцип множественности трубопроводов, американские политики ратовали лишь за строительство магистали Баку — Джейхан, активно лоббируя этот проект.

Американские эксперты "Российско-евразийской программы Фонда Карнеги за международный мир" в своем докладе оценивают итоги деятельности клинтоновской администрации в Каспийском регионе и участие США в "нефтяной лихорадке" таким образом: "Политика США в 90-х годах замедлила освоение ресурсов Каспия… и мало что дала с точки зрения американских интересов. Задуманная с целью укрепить независимость государств Каспийского региона, эта политика на деле привела к их ослаблению: была замедлена разработка энергоресурсов, заторможен экономический рост сравнительно бедных стран, таких как Грузия, которые могли бы получить немалую выгоду от увеличения нефтегазового транзита, оказались под ударом и более богатые страны. К тому же усилия США с целью заручиться поддержкой лидеров богатых ресурсами стран способствовали росту коррупции в этих странах. Многие лидеры этих государств получили статус пожизненных президентов, и огромные бонусы, выданные при подписании соглашений, так и не дошли до государственной казны"30. В докладе американских экспертов содержится рекомендация проводить политику множественности трубопроводов, которая "должна определяться исключительно условиями рынка" и тогда "не будет никаких американских государственных субсидий на строительство трубопроводов через Турцию или другие пользующиеся режимом благоприятствования страны"; "Соединенным Штатам не следует вмешиваться в планы строительства транскаспийских нефте- и газопроводов"; не препятствовать разработке маршрутов нефтепроводов, идущих через Иран или Россию; "продолжение соперничества с Россией в Каспийском регионе не соответствует интересам Соединенных Штатов ни в каком аспекте"31.

Между тем факты свидетельствуют: американская стратегия в регионе не изменилась и при администрации Джорджа Буша-младшего. Под аккомпанемент заверений о том, что США "не намерены создавать постоянные военные базы в Центральной Азии" и готовы консультироваться по этому вопросу с Россией32, США, благодаря операции в Афганистане, сумели закрепиться на богатом сырьевыми ресурсами Каспии. Продолжая "трубопроводную дипломатию" прежней администрации, высшие государственные чины США поддерживают проект магистрали Баку — Джейхан, хотя американские компании считают его нерентабельным. Госсекретарь США Колин Пауэлл, отметив в ходе своего недавнего визита в регион "фундаментальную важность" казахской нефти, указал на необходимость строительства нефтепровода в Турцию через территорию Грузии (проект Баку — Джейхан. — Д.М.), чтобы "избежать зависимости от российских сетей"33. Как и ряд деятелей предшествующей администрации, некоторые видные члены команды Дж. Буша, включая, кстати, и его самого, связаны с нефтяным бизнесом: до избрания на нынешний пост вице-президент Ричард Чейни был главой нефтяной корпорации, участвовавшей в азербайджанском бизнесе, а помощник президента США по национальной безопасности Кондолиза Райс прежде работала в компании "Шеврон".

Разговоры о том, что США уважают интересы России и не собираются закрепляться в регионе, — лишь дымовая завеса целей, которые только начинают просматриваться. Чаще всего говорится, что Штатам становится все более неуютно в государствах, которые на протяжении десятилетий рассматривались ими как стратегические партнеры — в Саудовской Аравии и Пакистане, где сильны позиции фундаменталистов и растут антиамериканские настроения. В Центральной же Азии и в Прикаспии обстановка благоприятствует продвижению американских интересов: местные лидеры и основная масса населения позитивно воспринимают присутствие США, рассматривая его как гарантию стабильности режимов и залог будущего процветания. К тому же в этих государствах религиозный фактор не проявляется так, как он показал себя на Ближнем Востоке: здесь нет особого противостояния по религиозным и этническим мотивам. Кроме того, присутствие на Каспии и в Центральной Азии позволяет США вести стратегическое наблюдение за Россией и Китаем.

Различия между Соединенными Штатами и Россией в подходах к решению проблем Каспия будут приводить к напряженности и соперничеству, однако есть основания полагать, что сфер, в которых оба государства могут сотрудничать, больше, нежели объектов для разногласий. Совместную деятельность целесообразно развивать по таким направлениям: противодействие новым угрозам и вызовам безопасности региона — наркоторговле, религиозному и политическому экстремизму; предотвращение конфликтов; содействие экономическим и политическим реформам как средству достижения стабильности и устойчивости; мероприятия по развитию "множественности трубопроводов" в сочетании с прекращением политики, направленной на выдавливание России из региона, непротиводействие ее участию в разработке и транспортировке углеводородов Каспия.

Выводы

Пока нет оснований говорить о быстром решении вопроса по правовому статусу моря. Больше всего сохранение нынешней ситуации выгодно, пожалуй, Азербайджану, так как он легко обходится без международных договоренностей, активно и успешно привлекая иностранный капитал в "свой сектор" Каспия.

Нормализация отношений между США и Ираном, а также между Азербайджаном и Ираном сможет существенно изменить обстановку в регионе. В этом случае Иран, возможно, пойдет на уступки и даст согласие на присоединение к соглашению, заключенному между Россией, Казахстаном и Азербайджаном. Что же касается Туркменистана, то он, скорее всего, подключится к большинству.

Если прогнозы о запасах нефти на Каспии хотя бы частично подтвердятся, это способно спровоцировать еще более острое многостороннее соперничество: увеличится опасность конфликта политических и экономических интересов как региональных, так и внерегиональных игроков.

Наиболее конфликтны отношения между Ираном и Азербайджаном. Учитывая, что последний находится фактически в состоянии войны с Арменией из-за Нагорного Карабаха, такое развитие событий поставило бы безопасность страны перед серьезными испытаниями. Для Ирана же (при его непростых отношениях с арабскими государствами Персидского залива и нарастающей напряженности с США) это было бы просто катастрофой. В то же время Тегерану в известной степени выгодно сохранять напряженность на Каспии, поскольку она снижает деловую активность иностранных нефтегазовых компаний в станах-конкурентах — Казахстане и Азербайджане.

Хотя война, объявленная Соединенными Штатами международному терроризму, повышает интерес экономически развитых стран к источникам сырья, способным заместить ближневосточные, Каспийский регион вряд ли станет "вторым Персидским заливом", а уж тем более он не сможет заменить его. И само собой разумеется, что подобное не произойдет, если ОПЕК подключится к политическим процессам в регионе: для этой организации невыгодно нарушение ценового баланса в случае выброса на мировой рынок каспийской нефти.


1 См., например: Бжезинский З. Великая шахматная доска. М., 1998. С. 151.

2 См., например: Конопляник А., Лобжанидзе А. Каспийская нефть на евразийском перекрестке. М., 1998; Внешний вектор энергетической безопасности России. М., 2000; The Security of the Caspian Sea Region. Ed. by Gennady Chufrin. N.Y., 2001.

3 См.: Bahgat G. The Caspian Sea Geopolitical Game: Prospects for the New Millennium // OPEC Review, Oxford, 1999, Vol. 23, № 3. P. 200.

4 См.: Там же. С. 202.

5 См.: Гаджиев К.С. Геополитика Кавказа. М., 2001. С. 415—420.

6 James A. Baker III Institute for Public Policy. Unlocking the Assets: Energy and the Future of Central Asia and the Caucasus: The Political, Economic and Cultural Analysis. Houston: Rice University, April, 1998. P. 2.

7 Об этом подробнее см.: Мальгин А.В. Основные направления политики России в отношении энергоресурсов // Международные и внутренние аспекты регулирования политических и социальных конфликтов в Российской Федерации. М., 1999.

8 См.: Зонн И.С. Триста лет на Каспии. М., 2001. С. 91.

9 См.: Скляров Л.Е. Проблема статуса Каспия: море или озеро? // Доклады российских экспертов на международной конференции по Каспию. М., 1995.

10 См., например: Барсегов Ю.Г. Каспий в международном праве и мировой политике. М., 1998; Скляров Л.Е. Указ. соч.

11 Виктор Калюжный: "Медлить с определением Каспия опасно" // Независимая газета, 2 октября 2001.

12 См.: Гнатовская Н. Статус Каспия и геоэкономические интересы России // Экономика и политика России и государств ближнего зарубежья. М., февраль 2001. С. 91.

13 Григорьева Е., Губенко О. Кремльбаши // Известия, 22 января 2002.

14 Договор о мореплавании между СССР и Ираном (1935 г.) ввел разграничении вод, а точнее, рыболовную 10-мильную зону для каждого государства. На практике СССР охранял линию Астара — Гасан-Кули (432,3 км), за пределы которой иранские суда не допускались. См. Кулагина Л.М., Дунаева Е.В. Граница России с Ираном. М., 1998. С. 63, 69.

15 См.: Новопрудский С. Сектор нефти // Финансовые известия, 6 мая 1999, № 25; Ауезов О. Каспий никак не могут поделить // Деловая неделя, 7 мая 1999.

16 Там же.

17 См.: Ширяев В. Южная нефть запахла порохом // Новые известия, 1 августа 2001.

18 См.: Гаджизаде А. Кто виноват в инциденте на Каспии? // Независимая газета, 26 июля 2001.

19 См.: Пулина Е. Сырьевые ресурсы озера-моря останутся невостребованными… // Независимая газета, 8 августа 2001.

20 В решении проблем Каспия будет доминировать принцип "четыре плюс один" // [www.Caspian.ru/2002/02/02/].

21 См.: Дубнов А. Последний каспийский аргумент России // [www.strana.ru/stories/2001/02/01/].

22 См.: Мухин В. Россия и Иран против пролета над Каспием самолетов США // Независимая газета, 5 октября 2001.

23 Шерматова С. Призрак войны над Каспием // Московские новости, 31 июля — 6 августа 2001, № 31.

24 См.: Ханбабян А. Третья мировая война может начаться на Южном Кавказе // Независимая газета, 18 августа 2001.

25 См.: Перевертень Н. Противостояние на Каспии обостряется // Независимая газета, 6 июня 2001.

26 См.: Телегина Е.А., Румянцева М.А, Покровский С.В., Салахов И.Р. Внешний вектор энергетической безопасности России. М., 2000. С. 278.

27 См.: Давыдов С. Берега каспийских противоречий // Независимая газета, 27 июня 2001.

28 См.: Ахундова Э. Проект века заинтересовал и Россию // Общая газета, 10—16 января 2002, № 2.

29 Cohen А. The New Great Game: Pipeline Politics in Eurasia // Eurasia Studies (Ankara), 1996, Vol. 3, No. 1.

30 Американо-российские отношения. Программа обновления. Доклад Российско-евразийской программы Фонда Карнеги за международный мир. Фонд Карнеги за международный мир, 2001. С. 34.

31 Там же. С. 34—36.

32 Об этом уже заявили некоторые высокопоставленные лиц США в ходе их поездок по странам региона: помощник государственного секретаря по делам Европы и Евразии Элизабет Джоунс, руководитель Центрального командования ВС США генерал Томми Фрэнкс (см.: Васильева В., Козлов С. Панфилова В. Базы в обмен на стабильность и процветание // Независимая газета, 28 января 2002).

33 Кароль К.С. "Азиатская Ялта" Буша и Путина // [http://www.inosmi.ru/2002/01/18].


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL