СОВРЕМЕННОЕ СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ТУРКМЕНИСТАНА

Сергей КАМЕНЕВ


Сергей Каменев, ведущий научный сотрудник Института востоковедения Российской академии наук, в 1999—2001 годах — первый секретарь посольства РФ в Туркменистане


Среди республик бывшего Советского Союза Туркменистан привлекает к себе повышенное внимание по целому ряду позиций. Так, он входит в число государств, располагающих самыми большими в мире запасами газа, в стране необычайно высокие (по официальным данным) темпы роста ВВП — почти 21% в 2001 году, заметные социальные льготы — бесплатное пользование газом, водой, электроэнергией, весьма незначительная плата за квартиру и проезд в общественном транспорте, на редкость спокойная социально-политическая обстановка, явно выделяющаяся на фоне внутриполитических сложностей в других Центральноазиатских республиках, в первую очередь в Таджикистане и Узбекистане. Наконец, у Туркменистана есть возможность при желании уходить (используя свой нейтральный статус) от решения целого ряда внешнеполитических и внешнеэкономических проблем как на уровне региона, так и в геополитическом плане. В этой связи возникает вполне резонный вопрос: "Как президенту страны С. Ниязову удается обеспечивать внутриполитическую стабильность, экономический рост и защитить себя от возникновения оппозиции при явном отсутствии в стране демократических институтов?"

Концептуальная база правления

Социально-политическая и социально-экономическая обстановка в стране, как, впрочем, и ее внешнеполитический курс, обусловлены рядом характерных лишь для отдельных государств факторов. Главный из них — принцип авторитарности в системе государственной власти. Являясь по конституции главой исполнительной власти, президент Туркменистана С. Ниязов стремится лично руководить всеми сферами жизни общества, что практически исключает участие руководителей министерств и иных государственных учреждений в решении политических и экономических проблем даже на самом низком уровне.

Политическая жизнь в стране основывается на деятельности лишь одной партии — Демократической партии Туркменистана, возглавляемой С. Ниязовым и являющейся по существу бывшей компартией союзной республики. Ясно, что ее нынешняя политическая роль сведена к нулю, она как бы "пропечатывает" решения, вносимые Туркменбаши. При этом, руководствуясь заявлением президента о том, что общество не готово к введению многопартийности, власти жестко пресекают любые действия, направленные на возникновение партийной оппозиции. Естественно, ведущую роль здесь играют силовые структуры: КНБ (Комитет национальной безопасности, бывший КГБ), МВД и другие аналогичные организации. За их работой С. Ниязов наблюдает с особым вниманием.

На практике авторитарность режима отражена в предложенной С. Ниязовым (апрель 2000 г.) концепции основных направлений общественно-политического развития Туркменистана в XXI веке. По его мнению, в стране формируется национальное бесклассовое общество принципиально нового типа, не имеющее аналогов в исторической ретроспективе и в современном мире. Это, как подчеркивает Туркменбаши, "социум, построенный в результате осознанного стремления к самоопределению, в котором все его граждане, независимо от возраста, социального положения и вероисповедания, живут едиными устремлениями". А в перспективе, по замыслу автора концепции, такого рода социальный организм трансформируется в "справедливое, правовое общество всеобщего благоденствия, в котором все будет подчинено благополучию и процветанию человека". (Как это напоминает идеи утопистов, в особенности Томмазо Кампанеллы, изложенные им в начале XVII в. в книге "Город солнца"). Предполагается, что переходный период, состоящий из четырех этапов (начиная с 1991 г.), необходимых для подготовки к построению такого рода общества, завершится, ориентировочно, к 2010 году.

Тоталитарный характер режима в стране наглядно проявился в декабре 1999 года на совместном заседании Халк Маслахаты (Народный совет), Совета старейшин и Общенационального движения возрождения "Галкыныш". Тогда С. Ниязов получил полномочия на бессрочное президентство. При этом он сделал весьма слабую, рассчитанную на внешний мир, попытку отказаться от этого предложения, а затем "под давлением требований туркменского народа" быстро согласился стать пожизненным главой государства. По имеющимся сведениям, Туркменбаши с явным неудовольствием воспринял информацию о жестком отказе В. Путина изменить российскую конституцию с целью продления президентского срока в России. Заметим попутно, что если Соединенные Штаты лишь поморщились, узнав о бессрочном президентстве С. Ниязова (поскольку геополитические интересы взяли верх над демократическими принципами), то в Западной Европе это вызвало явное недовольство, и, следовательно, в какой-то мере сдерживает развитие внешнеэкономических связей с Туркменистаном. Любопытно отметить, что на упомянутом заседании (где, как всегда были единодушно одобрены внутренняя и внешняя политика руководства страны) президент в четвертый раз стал героем Туркменистана. Таким образом, он приблизился к Л. Брежневу, имевшему пять аналогичных наград, и есть все основания полагать, что в дальнейшем С. Ниязов как минимум сравняется с бывшим советским руководителем.

Во многих своих публичных выступлениях Туркменбаши неоднократно подчеркивал, что в процессе всего переходного периода развития (а возможно и дальше) в стране необходимо сохранить жесткое государственное регулирование социально-экономической сферы. По его мнению, быстрые социально-экономические реформы (в особенности рыночные) и демократические преобразования неизбежно приведут к абсолютному обнищанию населения, к хаосу практически во всех сферах общественной жизни. Он, в частности, подчеркивал, что "играть в демократию не позволено никому. Сначала должны заработать законы, а демократия придет сама собой. Всякие попытки подтолкнуть Туркменистан к несвоевременным радикальным мерам общественно-экономического характера идут вразрез с национальными интересами страны, избравшей собственный путь развития".

Справедливости ради следует отметить, что в целом С. Ниязов не отрицает вероятности создания в отдаленной перспективе многопартийной системы. Однако делает оговорку, что программы новых партий должны быть направлены исключительно на поддержку существующего режима, но не на конфронтацию с ним. Лишь в таком случае они смогут зарегистрироваться в качестве политических организаций.

Практическая реализация концептуальных идей С. Ниязова

Подъем туркменского национализма и неприкрытая пропаганда культа личности С. Ниязова — практическое отражение авторитарности нынешнего режима. С Туркменбаши (по крайней мере, формально) связывают все успехи социально-экономического развития страны, равно как и незыблемость ее внутри- и внешнеполитического курса. Доходит до того, что в каждом номере местных газет, а также в выступлениях политических и общественных деятелей неизменно звучат здравицы в честь президента. В частности, в связи с празднованием десятилетия независимости страны газета "Нейтральный Туркменистан" писала (30 октября 2001 г.): "В едином порыве, с великим подъемом готовился туркменский народ к своему священному празднику, о котором мечтал в течение долгих восьми веков. Благодаря титаническим усилиям нашего мудрого Сердара Великого Сапармурада Туркменбаши туркменский народ обрел свое счастье, свободу и великую независимость. За это он вечно благодарен своему Великому Сердару. Ибо Сапармурад Туркменбаши возвратил туркменскому народу его язык, религию, культуру, обычаи и традиции, литературу и искусство".

А вот как был определен "высочайший менталитет" С. Ниязова в той же газете 28 февраля 2001 года: "Известны точность, философская мудрость и необыкновенная образность речи высокочтимого Президента Сапармурада Туркменбаши. И порой мысль, высказанная им в ходе конкретного делового, разговора, поражает своей многозначностью, далеко выходящей, казалось бы, за рамки обсуждаемой темы… Почему "казалось бы"? Да потому, что Президент любую тему видит во всех ее сложнейших взаимосвязях, поднимаясь до обобщений, которые поистине слепых делают зрячими. Такое впечатление произвела и реплика нашего Сердара, произнесенная на недавнем заседании Кабинета министров. "Иссякает не источник, сохнет душа", — сказал Президент".

Печально, что С. Ниязов позволяет (а фактически поддерживает) подобное божественное поклонение и не пресекает его на корню. Обилие многометровых портретов президента на улицах городов и поселков, причем расположенных, как правило, не к месту, вызывает неподдельное недоумение у подавляющего большинства иностранцев, прибывающих в Туркменистан. Аналогично они воспринимают и наличие едва ли не в каждом городе, начиная с самого небольшого, улицы (проспекта), названных в честь Туркменбаши, и т.д.

Суть отнюдь не в простом почитании. Эти восхваления, естественно, не причина, а следствие проводимой С. Ниязовым политики интриг и постоянных кадровых перестановок. Первые полосы газет, телевидение и радио регулярно сообщают о новых назначениях и смещениях — от низовых звеньев до самых высоких государственных постов. Указы о назначениях, подписанные главой государства, сформулированы весьма оригинально: "Назначить такого-то тем-то (на такую-то должность) с испытательным сроком шесть месяцев, и в случае неудовлетворительного исполнения им служебных обязанностей освободить его от занимаемой должности без предоставления другой работы". При этом наблюдается постоянная смена кадров, зачастую не проработавших предоставленные им шесть месяцев. Это касается вице-премьеров, министров, их заместителей, руководителей управлений, хякимов (глав областей, районов, городов) и т.д.

Первое впечатление — Туркменбаши не в состоянии проводить последовательную кадровую политику и обеспечить стабильность в управлении страной. Но это вовсе не так. Для столь опытного политика (Сапармурад Ниязов возглавляет Туркменистан с 1985 г., когда его назначили первым секретарем ЦК Компартии республики) постоянная смена кадров объясняется стремлением не допустить усиления влияния подчиненных. Однако следствием подобных тенденций становятся неуверенность в преданности близкого окружения, желание максимально приблизить к себе сторонников из ахалского тайпа (приверженцы клана С. Ниязова "туркмен-ахалтеке"), навсегда покончить с московской и санкт-петербургской оппозицией. Кстати, этого туркменское руководство и не скрывало, когда ввело (июнь 1999 г.) визовый режим с Россией.

Оборотная сторона подобной кадровой политики — неуверенность подавляющего большинства руководителей в завтрашнем дне. Осознавая, что в любой момент их могут снять с постов, они не столько выполняют свои прямые обязанности, сколько используют служебное положение в личных целях, стремясь обеспечить родственников хорошими должностями и в максимальной степени обогатиться. Однако если чиновник предан президенту, то тот может на многое закрыть глаза, хотя у него собран компромат практически на каждого руководителя высшего и даже среднего звена.

Однако наиболее серьезное последствие нынешней кадровой политики в том, что на руководящие должности подбирают (и увольняют с них) отнюдь не по принципу профессионализма. Наглядным примером здесь может служить деятельность Б. Шихмурадова, бывшего вице-премьера, бывшего министра иностранных дел, бывшего посла Туркменистана в Китае. На руководящих должностях он проработал около десяти лет и в конечном счете его сняли, обвинив в уголовных преступлениях по трем статьям, в первую очередь в хищении и контрабанде оружия и военной техники (в 1994 г.). Не касаясь характера взаимоотношений президента и министра иностранных дел, которые в конечном счете стали известны мировой общественности, зададим резонный вопрос: "Реально ли, чтобы президент, который практически знает все о любом руководителе, ничего не знал о том, что происходило в 1994 году?" (но вряд ли мы узнаем истину, поскольку уровень интриг в туркменских эшелонах власти не уступает таковым при дворе французских королей). Ведь когда Б. Шихмурадов был нужен, С. Ниязов на многое закрывал глаза, когда надобность в нем отпала, то на свет выплыла его противозаконная деятельность.

Другая серьезная проблема, тесно связанная с кадровой, обусловлена тем, что с 1 января 2000 года делопроизводство в стране переведено исключительно на туркменский язык, что усиливает дискриминацию людей нетуркменской национальности. Эта составляющая кадровой концепции С. Ниязова направлена, по сути, на вытеснение "инородцев" из системы государственного управления и других сфер жизни. Такая практика неизбежно вызовет серьезные негативные последствия — в стране уже возник дефицит кадров, на ответственные должности назначают, еще раз подчеркнем, не профессионалов, а людей, лояльных президенту. Главное здесь, по мнению Туркменбаши, "чистота родословной в трех поколениях". По существу это означает, что кандидат на должность (и даже его родственники) должны быть выходцами из титульной нации. Проводя такую "чистку" кадров, С. Ниязов распорядился уволить в 2000 году 10 тысяч преподавателей школ и вузов, а также 11 тысяч медицинских работников, в то время как сферы образования и здравоохранения находятся на весьма низком уровне развития. Насколько можно судить, сегодня значительную часть окружения президента составляют люди, лоббирующие, причем зачастую отнюдь не бескорыстно, в основном интересы Турции и США.

Создание принципиально новых концептуальных подходов к изучению развития туркменского государства и его места в мировом историческом процессе — претворение в жизнь идеологии "туркменбашизма". Руководство Института истории при Кабинете министров подготовило серию статей, прямо направленных на ревизию истории страны и значительное повышение ее роли (на протяжении многих веков) не только в регионе, но и в мире. Делается вывод, что "предками туркмен была завоевана огромная часть Азии, а также часть Европы", а затем они "распространили свое влияние на огромную территорию Ближнего и Среднего Востока, Малой Азии, Европы, Индокитая", сыграли "выдающуюся роль в истории народов Азии, Восточной, Центральной и Западной Европы и даже Северной Африки".

По мнению авторов статей, в истории насчитывается свыше 60 государств, либо созданных туркменами, либо возглавляемых туркменскими династиями. Исходя из этих и ряда других посылок, делается далеко идущий вывод о том, что "история туркменской государственности — это беспрецедентное явление в мировом историческом процессе". Любопытно отметить, что даже Османская империя получила у туркменских историков новое название — Туркменское государство османов, а сами османы стали туркменами-османами.

Как полагает один из ведущих специалистов по Туркменистану, советник президента С. Ниязова академик В. Массон, подобная откровенно националистическая интерпретация исторического процесса может вызвать крайне негативную реакцию не только российских, но и европейских, а также азиатских историков, поскольку она явно игнорирует достижения мировой исторической науки и возвеличивает роль туркмен в истории. При этом, по мнению ряда сотрудников Туркменского государственного университета, подобный подход к истории наносит ущерб в первую очередь руководству страны и его имиджу в мировом сообществе.

Вместе с тем было бы некорректным не видеть в проводимой С. Ниязовым внутренней политике позитивные моменты, направленные на сохранение стабильности в обществе. Повышение активности исламских экстремистов в регионе не могло не сказаться на действиях происламских сил в самом Туркменистане. И хотя в стране, несмотря на то что она является мусульманской, позиции ислама не столь сильны, как это можно было бы ожидать, проявления радикализма вызвали серьезную озабоченность С. Ниязова. В этой связи он принял ряд мер, направленных против проникновения в страну подобных группировок извне.

В частности, были несколько изменены первоочередные задачи силовых органов. Среди основных направлений их деятельности особое внимание стали уделять контролю над ситуацией с точки зрения потенциальных выступлений происламских элементов. Все правоохранительные структуры и пограничные войска периодически переводят на усиленный режим службы; введены дополнительные ограничения на передвижения по стране (правда, в основном для иностранных граждан). Кроме того, прекращена выдача въездных виз на пограничных контрольно-пропускных пунктах и в велаятских (областных) центрах — эти полномочия сосредоточены в центральном аппарате МИД; ужесточен контроль над контактами местных граждан с любыми, какими бы то ни было иностранцами. Наконец, завершены структурные преобразования в Комитете национальной безопасности. Эти и другие меры в совокупности дали Туркменистану возможность (вплоть до настоящего времени) противостоять натиску панисламизма.

Существенное достижение С. Ниязова — улучшение криминогенной обстановки. Даже если считать приукрашенными данные о совершаемых правонарушениях, то эта информация все равно производит впечатление: в стране проживает более 5 млн человек, а в 2000 году, например, было зарегистрировано в общей сложности 10 885 преступлений. Из них убийств — 267, тяжких телесных повреждений — 159, изнасилований — 61, краж — 3 234, грабежей — 326. При этом их раскрываемость, по официальным данным, достигает 95%. Подавляющему большинству стран мира еще очень далеко до таких результатов.

Едва ли не ежегодные амнистии обостряют криминогенную ситуацию, однако, как подчеркивают официальные лица, незначительно. В 2000 году амнистировали 12 тыс. заключенных (не только жителей Туркменистана, но и иностранцев); в 2001 году таковых насчитывалось 9 тыс. Все они, по утверждению официальных органов, вернулись к нормальной жизни. Как подчеркнул в своем выступлении (октябрь 2001 г.) на заседании Народного совета С. Ниязов, "мы убедились, что только 3—5% освобожденных вновь возвращаются в места заключения, остальные встают на путь исправления, честно живут и трудятся, искупая свою вину". При этом отмечается, что "в стране исключено преследование по политическим мотивам, нет политзаключенных. На сегодня тюрьмы наши вообще практически пусты". Однако, как утверждают оппозиционеры-эмигранты, каковых немало в первую очередь в Москве и Санкт-Петербурге, они располагают данными о содержании в туркменских тюрьмах политзаключенных.

Социальная политика

Во многих выступлениях С. Ниязова и других руководителей подчеркивается первоочередное внимание к социальным реформам, в первую очередь это относится к повышению заработной платы работникам бюджетной сферы, увеличению пенсий и стипендий. Кроме того, как мы отмечали выше, в стране очень низкая плата за коммунальные услуги, а пользование газом и водой бесплатны, практически не оплачивается электричество (незначительные суммы взимаются лишь при превышении определенного уровня его потребления), значительные льготы предоставляются при покупке соли, муки, низки тарифы за проезд на общественном транспорте (автобус, троллейбус) — два цента за одну поездку, авиабилет по маршруту Ашгабад — Туркменбаши (бывший Красноводск) — два долл. Литр бензина АИ-95 стоит около 2 центов, низки цены на основные продукты питания: лаваш, молоко, сюзьма (творог), многие овощи и фрукты.

Туркменское руководство подчеркивает, что для роста сельскохозяйственного производства и обеспечения продовольственной независимости страны к 2000 году 395,8 тыс. арендаторов и частных владельцев получили в безвозмездное пользование 1,46 млн гектаров орошаемых земель (80% от общего их количества), открыты кредиты, обеспечивается 50-процентная скидка при оплате семян, техники, удобрений, агротехнических услуг. Фермеры и арендные объединения освобождены от налогов на прибыль и добавленную стоимость. Кроме того, введены льготы для сельхозпроизводителей, которые поставляют государству зерно и хлопок.

Подчеркивается еще одно немаловажное достижение — за период правления С. Ниязова повысилась средняя продолжительность жизни туркмен. Официальная статистика приводит такие данные: если в 1995 году она составляла 61 год, то к 2000-му достигла 64,5 лет. Правда, непонятно, на каком основании демографы сделали вывод о подобном прямо-таки фантастическом росте, ведь после 1995 года переписи населения не проводили. По мнению международных экспертов, продолжительность жизни в 1990-е годы не превышала 52 лет.

Далеко идущие планы социального развития зафиксированы в принятой в 1999 году эпохальной программе "Стратегия социально-экономических преобразований в Туркменистане на период до 2010 года". Цель социальной политики С. Ниязова: обеспечение высоких показателей уровня жизни населения, соответствующих экономически развитой стране (!). Предполагается, что на первом этапе (до 2005 г.) особую актуальность приобретут медицинское и пенсионное страхование для аккумулирования сбережений населения. За счет развития негосударственных учреждений здравоохранения, образования, жилищно-бытового и коммунального обслуживания намечается увеличить объемы платных услуг, что обеспечит дополнительное финансирование этих сфер и позволит к 2010 году довести долю таких услуг в общих расходах ВВП до уровня развитых стран: на образование — до 10%, на здравоохранение — до 7%.

Кроме того, в прогнозируемом периоде предполагается создать условия для принципиальной переориентации экономики на новые стандарты жизненного уровня населения, в основе которых будут лежать высокие темпы роста доходов граждан. Ожидается, что конечное потребление домашних хозяйств в общем объеме ВВП к 2010 году составит около 57%, при одновременном изменении структуры потребления: увеличение доли расходов на покупку товаров и услуг до 73% в 2010 году, в 2000-м на эти цели потрачено 35% доходов.

Однако все эти данные нельзя принимать на веру. Проблема в том, что Туркменистан — единственная страна, не предоставляющая никакой статистической информации в соответствующие структуры не только СНГ, но и ООН, а также других международных организаций. Непонятно, откуда туркменские статистики берут информацию о конечном потреблении, его структуре, а тем более, как они экстраполируют такие данные. Это невозможно сделать без не то что полноценных, но хотя бы без выборочных обследований семейных бюджетов, которые проводят даже в слаборазвитых странах и широко публикуют в открытой печати.

Социальная, да и практически любая экономическая статистика строго засекречена. Достаточно привести такой факт. Обзор "Социально-экономическое положение Туркменистана", подготавливаемый ежемесячно (помимо годового) Национальным институтом государственной статистики и информации, разрешен к продаже только по специальному списку, утверждаемому вице-премьером страны (или по его специальному письму-разрешению). Брошюрку объемом 70—100 страниц, содержащую якобы "секретные материалы", можно купить за 5 долл., разумеется, имея такое разрешение.

Руководство Туркменистана, к сожалению, не понимает, что таким образом оно вредит в первую очередь себе и стране в целом, а вовсе не мировому сообществу. Ведь когда нет информации, то однозначно возникают серьезные сомнения в достоверности победных реляций о постоянном улучшении социально-экономического положения страны в целом и ее населения в частности. В ряде выступлений С. Ниязова отмечается, что годовой доход на одного человека на рубеже тысячелетий составлял 2,5—2,8 тыс. долл. и к 2010 году он возрастет до 12—13 тыс. долл. Более того, на заседании Народного совета (19 октября 2001 г.) президент отметил, что "в 2001 году в Туркменистане на душу населения произведено продукции на 4 085 долл., а в 1991 году — на 1 260 долл."

Элементарный арифметический подсчет публикуемых официальной статистикой подобных макроэкономических параметров свидетельствует о некорректности таких утверждений. Данные Национального института государственной статистики и информации показывают, что ВВП в 2001 году составил 31 трлн манат (денежная единица страны). Таким образом, при численности населения в 5,56 млн человек доход на душу населения составляет 5,58 млн манат. Даже по официальному курсу, установленному несколько лет назад Центральным банком (5 200 манат за один долл.), он не превышает 1 003 долл. Однако если взять за основу рыночный курс — 22 500 манат за один долл. (а такой подход, исходя из реальной оценки состояния экономики Туркменистана, наиболее обоснован), то доход на душу населения не достигает и 250 долл.

Крайне серьезной социальной (да и экономической) является демографическая проблема, к решению которой правящие круги страны относятся весьма невнимательно. По официальным источникам, среднегодовой прирост численности населения в последние годы составляет почти 4% (!) и по состоянию на 1 января 2002 года, как отмечалось выше, она достигла 5,56 млн человек, что выдается за большое достижение. По мнению С. Ниязова, в перспективе это позволит заселить пустынные районы страны. Однако нигде даже не упоминается, что быстрое увеличение количества жителей без их необходимой социальной поддержки ведет не только к относительному, но и к абсолютному обнищанию значительной части населения, в особенности в сельской местности (54% граждан страны), к росту безработицы. В настоящее время экономически активное население составляет примерно половину жителей страны, а безработица, по официальным данным, — 10% (по нашим оценкам, она превышает 25%, а в сельской местности достигает 50% и имеет явную тенденцию к росту, особенно в свете проводимой С. Ниязовым политики сужения возможностей трудоустройства для нетуркменского населения).

Много говорится о регулярном повышении заработной платы бюджетникам, пенсий и стипендий. За последние годы такое увеличение было дважды: в конце 1999 года (по официальным данным, средняя зарплата выросла до 600 тыс. манат в месяц, то есть примерно 30 долл. по рыночному курсу) и с 1 марта 2001 года — до 950 тыс. манат, или немногим более 40 долл. по тому же курсу. Кстати, рост с 600 тыс. до 950 тыс. отнюдь не означает повышение в два раза. Либо руководство не в ладах с арифметикой, либо средняя зарплата после 1999 года была не 600 тыс. (как это зафиксировано в отчете Национального института государственной статистики и информации Туркменистана о "Социально-экономическом положении Туркменистана за 2000 год"), а лишь 475 тыс. манат, что ближе к реальности.

Однако за пределами Туркменистана мало кто знает, что при повышении зарплаты конкретным работникам применяют коэффициенты, нивелирующие ее размеры (стаж работы на одном предприятии должен быть не менее 10 лет, наличие либо отсутствие иждивенцев, уровень квалификации и т.п., не говоря уже о неафишируемых политических факторах: принадлежность к титульной нации, к тому или иному клану и т.п.).

В конечном счете среднемесячная зарплата большинства населения составляет 20—30 долл. Кроме того, все ее повышения "съедают" постоянно растущие цены на многие продукты питания (не говоря уже о промышленном ширпотребе), которые в подавляющей степени не только городское, но в определенной степени и сельское население страны вынуждено приобретать на рынках. Наконец, при макроэкономических расчетах далеко не в полной мере учитывается инфляция. Ведь только по официальным данным, за первые 10 месяцев 2001 года темпы ее роста составили 6%. Руководство Министерства экономики и финансов расценивает сравнительно невысокий рост цен как большой успех правительства в рамках проводимых С. Ниязовым рыночных реформ. Однако данные, представленные туркменскими экономистами, не соответствуют истине: по нашим расчетам, оценкам экспертов представительства Всемирного банка, Европейского банка реконструкции и развития темпы роста инфляции за январь — октябрь 2001 года превысили 20%.

Последствия туркменизации общества

Стремление вытеснить нетуркменское население из большинства сфер производственной и общественной жизни негативно сказывается не только на экономике, но и на социальном климате в стране, особенно учитывая то, что хотя туркмены составляют большинство населения (80%), однако все же его пятая часть, а это отнюдь немало, — национальные меньшинства. По данным переписи населения, проведенной в 1995 году (стремление максимально засекретить реальную информацию проявилось даже здесь: в 1998 г. ее результаты полностью закрыли), туркмены составляют 81% жителей страны, узбеки — 9%, русские — 3,5%, далее (по нисходящей) — казахи, азербайджанцы, татары, белуджи, армяне, украинцы. Не касаясь вопроса о положении всего нетуркменского населения (это тема отдельного исследования), остановимся на положении этнических русских.

К сожалению, явно прослеживается тенденция к их вытеснению практически из всех сфер жизни страны. А попытки представить внутреннюю политику как интернационалистическую, направленную на уважительное отношение ко всем нациям, на их равенство во всех общественных сферах жизни и перед законом не выдерживают никакой критики. В первую очередь это подтверждается соответствующей целенаправленной информационной политикой, суть которой — замена духовных ценностей, выработанных в ходе длительного совместного с Россией культурного развития, новыми идеологическими установками "туркменбашизма". В практическом плане нынешняя информационная политика призвана способствовать формированию новой исторической общности — туркменского народа (не напрашивается ли ассоциация с канувшей в лету "общностью" — советский народ?), а это априори исключает существование национально-культурных автономий или каких-либо национальных общин, поскольку таковые могут реально создать угрозу самой концепции "туркменбашизма".

Воплощение в жизнь подобных идей находит, в частности, свое отражение в целенаправленном сокращении русскоязычного информационного пространства. Уже в 1997 году в велаятах ликвидировали русские редакции местных газет. Прекращены почти все радиопередачи на русском языке (транслируют лишь радиостанцию "Маяк", да и то постоянно муссируется идея о прекращении ее вещания). На национальном телевидении (где работают лишь две программы) пока сохраняется ежедневная вечерняя 10-минутная русскоязычная программа новостей о стране, а также "хорошо отцензурированные" и сильно вырезанные материалы Общественного российского телевидения, транслируемого из Москвы. На русском языке выходит (шесть раз в неделю) одна газета — "Нейтральный Туркменистан", которая к тому же лишь восхваляет Туркменбаши и до боли напоминает газету "Правда" советских времен. Российская периодика в продажу не поступает, а на ввоз в страну печатной продукции из России, даже учебной литературы, требуется разрешение правительства (!). Порой просто доходит до абсурда: в феврале 2001 года С. Ниязов потребовал изъять из компьютеров государственных учреждений все шрифты кириллицы.

Но в то же время никто и ничто не сдерживает поток информации из других государств, в первую очередь из Турции. Уже не один год функционирует Центральноазиатское бюро Гостелерадио этой страны, а также турецкий телевизионный канал "Евразия". Успешно работает туркменская редакция турецкой газеты "Заман", которая выходит на местном и турецком языках. Естественно, развитие туркмено-турецкого сотрудничества в информационной сфере можно только приветствовать, однако целесообразно создать аналогичные условия и для российских СМИ, особенно учитывая всевозрастающий информационный голод русскоязычного населения (а это не только этнически русские, но и представители других национальностей, в том числе и туркмены). Проблема в том, что в Туркменистане отсутствует законодательство, регулирующее правовые нормы зарубежного телевещания. Как и во многих других сферах, решения в этой области принимает непосредственно С. Ниязов. Пока что он дал личное согласие лишь на деятельность представительства Турецкой государственной телерадиокомпании.

Естественно, что жители Туркменистана, не желая довольствоваться лишь программами национального телевидения (художественный уровень которых к тому же оставляет желать лучшего) смотрят программы, принимаемые через спутник, в первую очередь передачи российского телевидения. И не только в Ашгабаде или в велаятских центрах (где спутниковые антенны установлены практически на каждом доме), но и в сельской местности. Проблема в том, что это — слишком дорогое удовольствие, и не все могут его себе позволить: в Ашгабаде, население которого достигло 700 тыс. человек, это примерно половина жителей столицы, в велаятах — около 30%, а в сельской местности — ориентировочно — 10%.

В гуманитарной сфере буквально насаждается идея об исключительности туркменской нации, о ее огромном вкладе в развитие мировой культуры. Данной теме посвящены произведения туркменских писателей и поэтов, художников и композиторов, театральные постановки и кинофильмы. Одновременно усиливается цензура, призванная если не пресекать, то хотя бы минимизировать доступ к потребителю произведений, не укладывающихся в официально установленные рамки, при поощрении пусть и слабых в профессиональном плане, но восхваляющих эпоху Туркменбаши творений.

В новой модели обучения наблюдается явный отход не только от российских, но и от мировых стандартов. Ускоренными темпами осуществляется переход к девятилетнему среднему и четырехлетнему высшему образованию. Однако это не позволяет, во-первых, подготовить квалифицированных специалистов и, во-вторых, закрывает дорогу туркменским школьникам в российские вузы. В конечном счете установка Туркменбаши на то, что "молодежь должна лишь любить свою родину и знать национальный язык", приводит к существенному снижению качества учебного процесса: большинство выпускников не только школ, но и высших учебных заведений имеет весьма отдаленное представление даже о базовых дисциплинах (не говоря уже о специальных), что, естественно, напрямую влияет на профессионализм производственников и сотрудников государственных учреждений. С другой стороны, активно внедряют идеологию "туркменбашизма"; так, с февраля 2001 года в вузах страны введен новый предмет — "Учение Сапармурада Туркменбаши об обществе".

Аналогичные процессы происходят и в научной сфере, где выдвинут принцип "отхода от постсоциалистической науки и преобразования ее в науку эпохи Туркменбаши". Этот принцип уже внедряют в практику: увольняют ученых, получивших высшее образование или длительно стажировавшихся в первую очередь в российских вузах, академических и других научных центрах; официально объявлено о непризнании кандидатских и докторских ученых степеней, полученных за пределами Туркменистана. Поскольку научные институты страны подчинены соответствующим государственным учреждениям (министерствам, ведомствам и т.п.), то к ним предъявляют те же требования, что и к сотрудникам госаппарата, а именно: в первую очередь — полная поддержка политики и учения Туркменбаши, планомерное претворение их в жизнь.

Делаются попытки "туркменизировать" и сферу здравоохранения, даже увольняют медицинских работников. Так, в 2001 году должны были уволить 11 тыс. медсестер и врачей (напомним, в стране остро не хватает медперсонала), дана установка перевести имеющуюся медицинскую литературу на туркменский язык. Нет сомнений в том, что это указание нельзя выполнить хотя бы потому, что в туркменском языке нет подавляющего большинства специальных медицинских терминов и возврат к русской медицинской терминологии неизбежен.

Вообще об отношении к русскому языку следует сказать особо. Активное реформирование языковой сферы началось после упоминавшегося перевода делопроизводства (с 1 января 2000 г.) на туркменский, когда приступили к внедрению положения С. Ниязова о том, что "национальное возрождение туркмен невозможно без возрождения туркменского языка". Формально, как подчеркивал президент, всем жителям Туркменистана, не владеющим туркменским языком, предоставили возможность выучить его. Однако на практике это оказалось кампанией, проводимой по принципу "спасение утопающих — дело рук самих утопающих". Более того, националистически настроенные руководители из окружения С. Ниязова использовали фактор невладения туркменским языком (либо его слабое знание) как одно из средств давления на неугодных чиновников (а таковыми, как правило, являются русскоязычные туркменистанцы и этнические русские). Доходит до того, что на заседании Кабинета министров С. Ниязов резко обрывает руководителей любого ранга, говорящих на русском, и требует, чтобы они докладывали на туркменском языке.

Но наиболее негативно языковая стратегия Туркменбаши сказывается на средней и высшей школе. В вузах закрывают кафедры русского языка; из почти 2 тыс. средних школ осталось около 70 с полным преподаванием на русском (хотя и сейчас наблюдается тенденция к их сокращению). В других школах русский язык преподают в качестве иностранного, при уменьшении часов на его изучение, равно как и на изучение русской литературы. Из преподаваемых предметов исключены история и география России. Все это в конечном счете ведет к сокращению русскоязычных педагогов в системе образования, особенно тех, кто воспитан на традициях и методике преподавания именно русского языка. Неизбежным итогом подобных действий станет то, что лет через 20 на русском языке практически перестанут говорить не только на производстве, но и в какой-то степени в быту. Это в полной мере отвечает указанию С. Ниязова о том, что "в независимом Туркменистане народ должен говорить на родном языке".

Правда, в ходе визита президента Туркменистана в Россию (21 января 2002 г.) наметились некоторые позитивные сдвиги в этом процессе. Как С. Ниязов заверил В. Путина, "Туркменистан активно поддерживает развитие русских школ, уделяя при этом большое внимание вопросу о языке", и подчеркнул, что "Россия также должна поддерживать развитие русского языка в Туркменистане, оказывать помощь учебниками и литературой". Естественно, В. Путин полностью поддержал такой подход к проблеме, отметив, что "Россия многое может и должна сделать на этом направлении". По мнению российского президента, эту тему необходимо рассмотреть в ходе предстоящего заседания двусторонней межправительственной комиссии. Несомненный положительный момент — в ходе этого визита подписано межправительственное соглашение об открытии в Ашгабаде совместной российско-туркменской общеобразовательной средней школы имени Пушкина.

К сожалению, серьезные сомнения вызывает искренность высказывания С. Ниязова о том, что "Россия — великая страна, с которой мы столетиями вместе жили и развивались". По его словам, в Туркменистане очень много сделано с участием России, поэтому его жители и до, и после распада СССР никогда не относились к России конъюнктурно или антагонистически, в стране сохраняется любовь и уважение к великому русскому народу, его культуре и литературе. Однако приведенные выше факты свидетельствуют об обратном.

Действия туркменского руководства в гуманитарной сфере наглядно демонстрируют курс на ликвидацию той части национальной интеллигенции, которая воспитана на ценностях русской и мировой культуры. Таким образом, расчищается место для некоей социальной страты, полностью преданной и всецело поддерживающей С. Ниязова. Одновременно общепризнанные нормы и правила культуры подменяются канонами "туркменбашизма", высшее проявление этого процесса — одобренная на заседании Халк Маслахаты (октябрь 2001 г.) книга "Рухнама", написанная (как особо подчеркнули участники собрания) "президентом страны и призванная стать своеобразной духовной конституцией Туркменистана".

Именно эта книга — своего рода квинтэссенция возрождения величия национального духа (если не сказать точнее — национализма) и его внедрения в общественное сознание туркменистанцев. Этот своеобразный духовный кодекс обобщает жизненные установки государства и рожден, как отмечает С. Ниязов, "для того, чтобы воспитать в туркменах силу и величие духа". Книга представляет собой исследование практически всех сфер общественной жизни туркменского народа и предписывает "правильные" нормы жизни, вплоть до поведения в быту. Следует сказать, что ее радикал-националистическая концепция носит еще и религиозную окраску: некоторые постулаты "Рухнама" коррелируют с положениями Корана и служат основой для утверждения незыблемости власти С. Ниязова. Кстати, некоторые недальновидные туркменские политики поспешили охарактеризовать эту книгу как современный эквивалент Корану. Однако многие мусульманские богословы арабских стран открыто выступили против ее распространения в исламских государствах, бросив весьма жесткий упрек С. Ниязову: "Ты можешь строить свою собственную политику, но не касайся ислама и Корана".

Постулаты, лежащие в основе "Рухнама", проповедуют сакральную идею о том, что Туркменбаши предначертано свыше стать лидером нации и вести ее к процветанию в провозглашенном им же самим "золотом XXI веке туркменского народа". Такие установки, в чем-то напоминающие моральный кодекс строителя коммунизма, полностью расходятся с предыдущими утверждениями президента о том, что "Туркменистан не намерен и не будет делать никакие идеологические или религиозные факторы основой своей политики". Все это подтверждает, что действия руководства страны в идеологической сфере напрямую направлены на поддержку и укрепление авторитарной системы правления, придают культу личности С. Ниязова все более гипертрофированные формы.

* * *

Анализ внутренней, в том числе социальной, политики С. Ниязова свидетельствует, что действия президента направлены на воплощение в жизнь ярко выраженных националистических установок, призванных укрепить, в первую очередь, режим личной власти Туркменбаши. Декларируемые им так называемые демократические преобразования носят чисто внешний, косметический характер и не имеют ничего общего с признанными в мировом сообществе реальными демократическими ценностями. Провозглашенный президентом лозунг "Наша сегодняшняя политика — это и есть высокая демократия" должен создать у мировой общественности впечатление, что Туркменистан строит подлинно демократическое общество, но движется к нему собственным путем, то есть с учетом национальных особенностей и менталитета туркменистанцев. Однако такой подход лишь отражает стремление сохранить и укрепить основу нынешнего тоталитарного режима. В этой связи нельзя исключить, что рост авторитаризма, активная пропаганда непогрешимости идей и поступков С. Ниязова, его обожествление приведут к усилению глухого раздражения и недовольства широких слоев населения страны, которое пока не переросло в открытую критику режима только потому, что правящие круги принимают жесткие силовые меры для подавления этого недовольства.


SCImago Journal & Country Rank
  •  airwheel   Phil and Teds Smart, купите сейчас. В наличии, доставка airwheel.ru
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL