ГРУЗИЯ: РАЙОНЫ ВОЗМОЖНЫХ ЭТНОКОНФЛИКТОВ

Лия МЕЛИКИШВИЛИ


Лия Меликишвили, этнолог, доктор исторических наук, научный сотрудник Института истории и этнологии им. И. Джавахишвили (Тбилиси, Грузия)


Сегодня в мире проявляется тенденция, суть которой в том, что любая нация — будь она доминантной или национальным меньшинством — должна связывать свою идентичность в государстве не с этничностью, а с гражданством1. Однако утвердить этот принцип на постсоветском пространстве оказалось делом весьма трудным, так как на территории бывшего СССР еще не изжит советский менталитет, особенно часто проявляющийся на фоне конфликтных ситуаций. "Чувство гражданства совершенно чуждо советскому человеку. Дело не в том, умен он или глуп; просто ему в принципе чуждо гражданство как возможное ощущение. Когда существование такого чувства возможно для человека, когда он способен перенести его в практическую область, тогда оно становится для него необходимым в том понимании, что без него человек не представляет себя: если этого нет, то и меня нет"2. И все же необходимо, чтобы представители доминантной нации или национального меньшинства, вне зависимости от их желания, избавились от чувства этнонационализма и приучили себя к совместному проживанию в одном полиэтническом государстве, в основу которого будут положены такие ценности, как взаимоуважение, терпимость, прощение и т.д. Эту мысль высказывали многие ученые и политологи, однако реальность свидетельствует совершенно о другом. Необходимость остается необходимостью, а жизнь диктует свои условия. Нет сомнения в том, что ни один народ не желает конфликта. Однако история человечества полна противоречий, столкновений и кровопролитных войн. Причем большинство противостояний связано с проблемой национальных меньшинств. Каково же в этом плане положение в нашей республике? В каких ее районах ныне возможна вспышка открытых конфликтов?

Подобно многим другим странам, Грузия — многонациональное государство. В течение столетий на ее территории оседали представители разных этносов. Согласно переписи населения 1989 года, здесь проживали люди нескольких десятков национальностей, из коих до десяти — компактно. На территории доминантного этноса они создали "микроострова этноменьшинств" (термин условен). Некоторые из них оказались в приграничных зонах, причем по соседству с государствами, населенными идентичными им этносами. Таковы, например, армянские поселения в Джавахети, которые граничат с Арменией; проживающие в Квемо Картли азербайджанцы — на границе с Азербайджаном; осетины, живущие в Шида Картли — с Северной Осетией (Аланией); кистины (вайнахи­чеченцы) — с Чечней, аварцы — с Дагестаном. Обитателей таких "островов" мы условно назвали "первым иноэтническим типом". Некоторые группы негрузинской национальности более изолированы от своего этноса, так как их историческая родина не граничит непосредственно с Грузией. Представители этих групп компактно и дисперсно расселены во внутренних районах республики. Это русские, греки, ассирийцы, курды и другие. Их условно можно назвать "вторым иноэтническим типом". Однако Абхазию нельзя отнести ни к одному из вышеназванных типов, хотя ее периферийно-пограничное положение — одна из главных причин возникновения сепаратистских претензий. К тому же абхазы политически ориентируются не на родственный этнос, а на Россию. Следовательно, по этим признакам они занимают промежуточное положение между этими двумя иноэтническими типами.

Этнографические наблюдения показывают, что в зонах поселений первого иноэтнического типа создается особый микромир, в котором синкретизированы элементы культуры различных этносов. Политическая ситуация в государстве вызывает здесь своеобразные процессы, обусловленные требованиями безопасности страны, выраженной в особой стратегии, выработанной двумя этносами и основанной на гибкой политике взаимных уступок, что обусловлено определенными традициями этих народов.

В мирное время население лимитрофной полосы живет замкнуто и отчуждено от общественной жизни страны, но в напряженный период его роль резко возрастает. Оно способствует смягчению конфликта или упорядочению отношений между этносами. Хотя в ряде случаев эти "микроострова" первого типа сами могут превратиться в очаги напряженности, инициатора беспорядков.

Грузия всегда уделяла приграничным районам особое внимание. Ее правители старались привнести сюда культуру, просвещение, упрочить христианство (возводя церкви) и создавали местному населению особые льготные условия. Поскольку в этих зонах всегда имелась большая возможность провоцирования беспорядков со стороны внешней экспансии, было желательно сплотить местное грузинское и негрузинское население и таким образом создать надежную опору государственности, своего рода плацдарм. И по сему национальные меньшинства приграничных зон всегда были объектом особой заботы грузинского государства.

Со временем в силу определенных обстоятельств грузины оказались в этих зонах в меньшинстве, а национальные меньшинства приобрели господствующее положение и начали притеснять грузин, живущих на микротерритории. Начался процесс частичной ассимиляции титульного этноса.

Происшедшие за последнее время события показали, что "очаги напряженности" появились именно в зонах первого типа, то есть там, где местные жители считают себя родственными населению сопредельных государств, постоянно тяготеют к воссоединению с ними, хотя часто они не являются аборигенами тех мест. Например, основная масса армян, живущих в Джавахети, отнюдь не выходцы из Армении, а переселенцы из Турции. Поселенцы Квемо Картли — выходцы из Ирана, но не из Азербайджана. Что касается представителей "второго иноэтнического типа", то в их среде возникновение открытого конфликта не ожидается.

Политический, экономический и социальный кризис последнего десятилетия отразился на состоянии не только доминантного населения, но и национальных меньшинств. Процесс политизации коснулся как грузин, так и национальных меньшинств. Созданию конфликтных ситуаций, наряду с внешними силами, способствовала и местная политическая элита, которая ради сохранения своего влияния встала на путь этнического противостояния. Политики Осетии и Абхазии, а параллельно и представители армянского и азербайджанского меньшинств предпочли этнический национализм, чему способствовали и проявления грузинского национализма. Для политической элиты этнонационализм стал средством манипулирования массами. Напряженность постепенно охватила большую часть народа. Быстрый экономический развал, шаткое социальное положение и информационный вакуум способствовали разрушению самосознания. До распада СССР этнические группы (национальные меньшинства) знали, что они живут в едином государстве — Советском Союзе. Однако после его демонтажа их этносознание лишилось основы, и начался поиск иной идентификации. Тогда казалось логичным искать свою идентичность опять-таки в бывшем СССР: ведь население времен коммунистического правления было психологически "запрограммированным" и ригидным, то есть находилось в плену определенного мышления и менталитета. Стремление жителей приграничной полосы (первый иноэтнический тип) к обретению новой идентичности казалось относительно легко достижимым. По представлению этих жителей, у них появилась возможность отделиться от Грузии, изменить ее границы и присоединиться к родственной республике, которая не была еще оппозиционно настроена по отношению к России, воспринимаемой ими как Советский Союз. Нетрудно догадаться, что за всем этим последовали бы этнотерриториальные конфликты, которые, возможно, впоследствии переросли бы в междоусобные войны. В таких предполагаемых конфликтах не исключено поощрение, закулисное вмешательство сил внешней экспансии. Джавахети и Квемо Картли — потенциально конфликтные районы — не пошли по этому пути, на что имелись свои причины.

Приграничные территориальные конфликты характерны не только для Грузии. Они, можно сказать, всеобщее явление. Национальные меньшинства, компактно населяющие приграничные районы, везде представляют собой "фактор риска". Науке известно несколько видов таких противостояний. Например, американский профессор Дональд Горовиц выделяет два вида таких явлений: "сепаратизм и ирредентизм"3. Автор дефинирует сепаратизм как "выход группы и занимаемой ею территории из-под юрисдикции государства, составной частью которого она является. Ирредентизм же есть объединение этнически родственного населения и его приграничной территории с родственным государством, которое готово их присоединить. За выходом из-под юрисдикции путем сепаратизма следует создание нового государства, а результатом ирредентизма является присоединение — аннексия определенной территории тем государством, которое выражает готовность присоединить ту или иную группу, но это не есть простая аннексия; в основе такой аннексии лежит этническое родство"4.

В регионах, отделившихся путем сепаратизма или ирредентизма, нарушается этнический баланс и возможна трансформация полиэтнического микрорегиона в моноэтнический — если представители неродственного этноса не захотят жить в другом государстве, а представители доминантной национальности вообще покинут эту территорию и переедут в глубь страны как насильственно перемещенные лица. Другие этнические группы этой территории могут принять решение возвратиться на свою историческую родину.

Как отмечает Д. Горовиц, на практике такое воссоединение (ирредентизм) случается не так уж часто: "Государство, которое согласно присоединить к себе ту или иную этническую группу, может быть более бедным, нежели то, в котором в данный момент проживает группа, подлежащая воссоединению, оно может быть более авторитарным или нежелательным по каким-либо причинам. Возможно и такое положение, когда люди, находящиеся у власти воссоединяющего государства, относятся к потенциально воссоединяемой группе как к "неотесанной деревенщине" или как к людям, слишком долго проживавшим под культурным влиянием чуждого режима"5.

В Грузии существует шесть пограничных территорий с компактно проживающим негрузинским населением: Абхазия, Шида Картли (т.н. Южная Осетия), Квемо Картли, Джавахети, а в Кахети — Панкисское ущелье и Кварельский район. Мы не будем говорить об их историческом прошлом, а лишь отметим, что народ, много времени проживающий в Грузии, уже не является "гостем" и должен разделять интересы доминантного этноса, хотя реальность показывает, что именно в таких районах назревают конфликтные ситуации.

Каждая из шести перечисленных территорий могла стать очагом этноконфликта, однако реально только четыре — носители "фактора риска", а в двух других открытых столкновений ожидать не приходится, хотя и там прослеживаются конфликтные ситуации, связанные с бытовыми, социальными и даже политическими проблемами. Не исключено, что и эти разногласия могут быть представлены как этнический конфликт. В двух из четырех территорий — в Абхазии и в так называемой Южной Осетий — уже произошел открытый конфликт, а в Квемо Картли азербайджанцы и в Джавахети армяне еще в начале освободительного движения в Грузии подняли вопрос о своем выделении из ее состава и присоединении к соседним республикам. Мы не будем касаться истории каждого конфликта и доискиваться до причин несостоявшихся открытых конфликтов (не это цель нашего исследования), лишь ограничимся перечислением районов Грузии, которые следует считать взрывоопасными.

Нашей стране, как и другим полиэтническим государствам, предстоит улаживать вопросы, связанные с приграничными полосами, при этом необходимо учитывать, что такие районы всегда будут носителями "риска напряженности".

Как уже отмечалось, из шести вышеназванных территорий, четыре — носители "высокой степени риска". Причем в Абхазии и так называемой Южной Осетии открытый конфликт уже произошел. В Джавахети и в Квемо Картли — при особых обстоятельствах — можно проследить "предконфликтную ситуацию" (термин в отношении к ним условен). А еще в двух население (в Кварельском районе — аварцы, в Панкисском ущелье — кистины-чеченцы) не является носителем "фактора высокого риска". Иначе говоря, предконфликтные ситуации в двух районах (если возникнут на то определенные причины) на почве сепаратизма или ирредентизма могут перерасти в открытое столкновение. Что же касается двух последних территорий, возможность открытых столкновений там почти исключена. Это объясняется рядом причин. В регионах "высокой степени риска" не исключены как сепаратистский, так и ирредентный конфликты, обусловленные следующими факторами: компактным поселением в приграничной полосе; непосредственным соседством с родственным этносом, страной соотечественников; сознанием того, что потенциально национальное меньшинство (в процентном отношении) не такая уж малая часть населения государства; сохранением традиционной культуры, языка, самосознания и самоназвания; доминантностью в микрорегионе; наличием автономии с официальным правлением; определенным этническим составом местного правления; тяжелым экономическим и социальным положением в государстве.

Конфликт в Абхазии можно считать сепаратистским, хотя вначале определенные силы пытались придать ему черты "ирредентного", ибо он опирался то на конфедерацию соседних народов Кавказа, то на присоединение к России, но в итоге принял облик сепаратизма, ибо Абхазия стремится выделиться в отдельное государство. Конфликты в трех остальных регионах относились к ирредентным, то есть проявлялось желание присоединиться к соседней родственной стране. Причем в одном из этих регионов произошел открытый конфликт. Оставшиеся два, в связи с тем, что политическая ситуация изменилась, подобных желаний не выражают, однако остаются потенциальными "кандидатами" на ирредентный конфликт (в особых условиях) в будущем.

Рассмотрим, что происходит в Панкисском ущелье и в Кварельском районе. Как мы уже отмечали, здесь не следует ожидать ни открытых столкновений, ни конфликтных ситуаций с "высокой степенью риска". Факторы, способствующие конфликту, те же; разница в том, что в процентном отношении к населению государства этнические меньшинства этих территорий очень малы и к тому же у них затруднено общение с родственными республиками — оно возможно лишь по горным тропам. Однако и здесь, как и в других регионах Грузии, сложилось особое этнополитическое положение. Пример тому — хотя бы нынешняя сложнейшая криминогенная ситуация в Панкисском ущелье, то есть противостояние, которое никогда не встанет в один ряд с абхазским или осетинским этноконфликтами.

Итак, конфликтные ситуации в среде этнических меньшинств приграничных регионов условно можно разделить на два вида: ситуации с "высокой степенью риска" и ситуации с "малой степенью риска". Группы с "высокой степенью риска" — потенциальные кандидаты на открытые этноконфликты (четыре региона), а ситуациям, которые относятся к "малой степени риска", труднее перерасти в открытый этноконфликт (два региона). В свою очередь, конфликт "с высокой степенью риска" может быть, во-первых, ирредентным (т.н. Южная Осетия), а во-вторых, сепаратистским (Абхазия). К потенциально опасным зонам также относятся Квемо Картли (с азербайджанским населением) и Джавахети (с армянским населением). В самом начале все четыре региона были потенциальными очагами конфликта "с высокой степенью риска", хотя в двух из них противостояния не случилось и, возможно, не произойдет, разумеется, если не будет на то соответствующих условий.

Этнические меньшинства, компактно или дисперсно расселенные внутри страны, не являются "кандидатами" на разжигание этнических конфликтов. Здесь следует ожидать противостояний иного рода, основой которых могут стать бытовые, социальные, культурные, юридические проблемы, оформленные в виде претензий к государственным институтам и к доминантной нации. Более того, ирредентные претензии негрузинского населения приграничных районов не разделяют представители того же этноса, компактно проживающие во внутренних районах страны. Например, абхазы, живущие в Аджарии, не присоединились к требованиям представителей своего этноса, населяющего Абхазию; а к претензиям 60 тысяч осетинской автономии не подключились 100 тысяч представителей того же этноса центральных регионов и городов Грузии. Таким образом, можно сказать, что этноконфликты потенциально ожидаемы в приграничных районах тогда, когда тому способствует процентное соотношение численности этнического меньшинства к доминантной нации.

Как этнолог, автор этих строк не может не отметить, что основная движущая сила этноконфликтов — политические лидеры этих этнических групп. Многолетняя практика полевых работ показывает (особенно в последние годы), что народ в Шида Картли (т.н. Южной Осетии) и Абхазии не был сторонником этноконфликтов. Наоборот, в их преддверии чувствовались не только напряженность, но даже и страх. Совсем иные настроения были заметны в среде "этноэлиты", которая, между прочим, почти не скрывала своих намерений. Так что элита, как правило, оказывает большое влияние на ход политической жизни. Все зависит от того, кто именно возьмет в свои руки бразды правления. Здравомыслящая, образованная часть этнической элиты не выступает против целостности Грузии и не является сторонницей ее распада, что хорошо видно на примере абхазов и осетин.

Этноконфликты всегда начинают деструктивные представители элиты, используя этнонационализм для манипулирования народом. Причем на первом этапе такого конфликта основная часть населения не выходит на арену событий: ее вовлекают только в следующих "актах" подобного политического действа. Таким образом, этничность может и не быть основной причиной начала противостояния. Конфликт перерастает в этнический, когда массы начинают принимать в нем активное участие. И разжигание, и предотвращение конфликта — компетенция элиты, "ибо элиты, а не "массы" склонны и способны вызывать вражду, организовывать противостояния и вовлекать "массы" в насильственные действия с разрушительными для них последствиями. Согласие и сотрудничество элит и есть тот самый "мир между народами", по поводу которого сегодня произносится так много заклинаний теми, кто намеренно или по неведению его же и разрушает"6.


1 25 марта 1993 года принят довольно либеральный закон о гражданстве Грузии, который уравнивает права представителей всех национальностей, не устанавливает никакого ценза, обращаясь к нулевому варианту.

2 Мамардашвили М. Беседы о философии. Тбилиси, 1992. С. 144—145 (на груз. яз.).

3 Ирредентизм (итальянский — irredentismo/irredento) означает "неосвобожденный, находящийся под чужим господством". В Италии конца XIX и начала XX века политическое и общественное движение, ставившее перед собой цель присоединить к Италии приграничные области, населенные итальянцами (Триест, Трентию и др.). После Первой мировой войны ирредентизм слился с фашизмом. Несмотря на то что термин "ирредентизм" сегодня не популярен среди политиков и политологов, мы считаем такое деление уместным, ибо это дает возможность лучше представить себе конфликтные ситуации, имеющие место в Грузии.

4 Горовиц Д. Ирредентизм, сепаратизм и самоопределение. В сб.: Национальная политика в Российской Федерации, М., 1993. С.145.

5 Там же. С. 147.

6 Тишков В.А. Концептуальная эволюция национальной политики в России // Исследования по прикладной и неотложной этнологии, 1996, № 100. С. 30—31.


SCImago Journal & Country Rank
  •  Велотренажер  Велотренажеры Kettler. Купить по отличным ценам. Доставим завтра marketsporta.ru
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL