АРМЕНИЯ: СФЕРА КУЛЬТУРЫ В ГОДЫ НЕЗАВИСИМОСТИ

Азат ЕГИАЗАРЯН


Азат Егиазарян, доктор филологических наук, профессор, директор Института литературы Академии наук Армении (Ереван, Армения)


Распад Советского Союза — факт достаточно сложный и неоднозначный. Автор этих строк пока не знаком с исследованиями, которые бы объективно и глубоко раскрывали суть происшедшего. Превалируют эмоциональные и односторонние оценки, мало помогающие пониманию этих грандиозных изменений, под каким бы знаком эти оценки ни подносили.

По нашему мнению, необходимо обратить внимание минимум на два обстоятельства. Первое — внезапность и революционность того, что случилось. Хотя за прошедшие с той поры годы мы постоянно говорили (и ныне продолжаем говорить) о реформах, это была настоящая революция. И как ни парадоксально это звучит, события начала 1990-х можно сравнивать с ситуацией 1917 года. В обоих случаях происходили самые кардинальные, революционные изменения в жизни миллионов людей, неготовых к таким трансформациям. Рыночные отношения, культ частной собственности и прочее, связанное с новыми отношениями, — все свалилось на головы людей как бы с неба, создало психологический дискомфорт, который, при обнищании большинства населения бывших советских республик, стал важным элементом духовной жизни.

Второе, не менее важное обстоятельство — тип отношений, сложившихся взамен старых. Дело в том, что рынок, частная собственность и т.д. не были новостью для народов бывшего Союза. Еще до октября 1917 года многие из них познали процесс капитализации. Но тогда все было иначе: капиталистические отношения возникали спонтанно, эволюционно, народы постепенно приспосабливались к ним, эти отношения сами видоизменялись под влиянием конкретных условий той или иной страны, но в целом они воспринимались как продукт собственного развития. А в 1990-е годы рынок как бы вносили извне, бывшие советские республики, получившие независимость, пытались подражать самым развитым странам, что в значительной мере отразилось и на ситуации в сфере культуры в новых государствах. Вместе с западными экономическими отношениями хлынули иные культурные веяния, подчас ничего общего не имеющие с традициями новых государств. Оставим в стороне действительно спорный вопрос о том, какие из этих традиций лучше — местные или западные. Нас интересует сейчас другое — коренное изменение ситуации в сфере культуры и влияние происходящих в ней процессов на духовную жизнь народов бывшего Советского Союза, в частности Армении. А то, что и в культурной жизни бывших советских народов происходят коренные изменения, сомнению не подлежит.

Традиции национальной культуры

Итак, попробуем разобраться, что же унаследовала независимая Армения в сфере культуры и культурных традиций. Иными словами, попробуем понять ту систему духовных ценностей, которая была в республике до "перестройки" и обретения независимости.

Армения — страна с богатым культурным наследием, в которой за 1 600 лет существования письменности сформировалось особое отношение к книге и письменной культуре. В некотором смысле книга была высшей ценностью для армян. Два факта — из средневековой истории и из современности — достаточно убедительно, по нашему мнению, иллюстрируют эту истину. Творение крупного поэта средневековья Григора Нарекаци "Книга скорбных песнопений" долгие века пользовалась славою святой книги. Люди были уверены, что она обладает целительными свойствами, и ее даже клали под голову больным. Второй факт — во время турецких погромов армянские беженцы на последние свои сбережения выкупали книги, похищенные погромщиками. Об этих фактах у нас часто и с удовольствием говорят, но редко их осмысливают. А эти факты как раз и свидетельствуют об истинном культе книги. Ведь и средневековые почитатели Нарекаци, и беженцы новых времен в основном были людьми безграмотными и вряд ли знали о литературных достоинствах поэмы Нарекаци или спасенных ими манускриптов. Не будем много говорить об удивительных памятных записях, оставленных средневековыми писцами на полях книг, скажем только, что они просят читателей с должным уважением относиться к книгам, не брать их немытыми руками и т.д.

Такое отношение к книгам и авторам, пишущим их, продолжалось и в новые времена. Сначала о книгах. Тиражи некоторых изданий достигали в советской Армении 100 тысяч экземпляров при населении республики 3—3,5 млн человек. Это были в основном произведения армянских классиков и самых известных представителей мировой литературы. И не столь уж важно, что часть этих книг оседала в личных библиотеках мертвым грузом. Как ни парадоксально, но это подтверждает мысль о том, что в Армении был и остался культ книги. По вековой привычке из всех предметов, украшающих дом, люди отдавали предпочтение именно книге. Конечно, все люди не могли одинаково глубоко понимать поэму Нарекаци или даже очень близкие народу произведения Ованеса Туманяна. Многие вообще не открывали приобретенные экземпляры, для них это был вопрос престижа — не отставать от других, иметь в личной библиотеке самые "модные" издания. Но и сей факт доказывает, что книга в быту армян занимала совершенно особое место: она создавала в доме совершенно иную атмосферу, пропитанную почтением к книге, к тому, о чем в ней говорится, так что и в самых безнадежных случаях даже скромно изданный томик в мягком переплете что-то приносил в дом.

Такое преклонение перед книгой было теснейшим образом связано с отношением к людям, их создающим, то есть к творческой интеллигенции и вообще к интеллигенции, а также к образованию. И это тоже берет свое начало в древности. Не случайно автор "Книги скорбных песнопений" — один из самых почитаемых святых армянской церкви. Не случайно также и наличие в календаре армянской церкви праздника святых переводчиков, учрежденного в честь переводчиков Библии на армянский язык (V в.). Уважение к грамотным людям, связанным с письмом и знаниями, вошло в сознание народа и сохранилось в новые времена.

Насколько нам известно, специальные социологические исследования в этой области не проводили, но и без них можно констатировать, что в недавние времена самыми популярными людьми в Армении были писатели, ученые, деятели искусства, к ним в народе было особое отношение. Люди с большим вниманием прислушивались к их мнениям, нежели к высказываниям политиков и партийных деятелей. Отчасти именно это заставляло партийно-государственное руководство республики во всех важных вопросах учитывать мнение интеллигенции, советоваться с ней. В конце концов, эти руководители, какие бы посты они ни занимали, были частью народа и носителями его культуры. Даже самые отъявленные взяточники и бюрократы считали за честь познакомиться с видными деятелями культуры, а тем более — принимать их в своих "владениях". Не станем останавливаться на "оборотной стороне медали" — на так называемой номенклатурной интеллигенции, на не всегда безуспешных попытках подкупа интеллигенции и т.д. Это тоже часть недавней нашей действительности. Но, несмотря на все это и ряд других факторов, в советское время многие характерные черты армянской культуры продолжали развиваться. Это относится и к образованию.

Понятно, что при таком отношении к книге и к грамотности народ не мог не придавать школе и образованию особое значение. Можно говорить и о культе образования у армян. Армянский алфавит, созданный в V веке Месропом Маштоцем, не только дал сильный толчок развитию литературы, но и заложил основы национального образования. И в течение шестнадцати прошедших веков школа и образование оставались главными ценностями армянской семьи. Местный крестьянин шел на большие жертвы, но стремился дать детям образование, и любая неудача в этом деле становилась трагедией для всей семьи. Сюжет на эту тему в той или иной форме присутствовал во многих произведениях армянской литературы. В советские годы армяне получили возможность осуществить свою вековую мечту — получить образование, и не случайно в нашей республике наука развивалась весьма интенсивно. Достаточно напомнить, что по количеству ученых и по научным результатам Армения занимала в СССР третье место среди всех союзных республик, хотя по количеству населения она была на предпоследнем, четырнадцатом месте. Наша Академия наук стала одной из самых авторитетных и уважаемых организаций не только республики, но и всего Советского Союза.

И еще один факт, характеризующий отношение армян к образованию. За последнее время во всех бывших республиках СССР возникло много частных вузов. В Армении их свыше восьмидесяти. Прибавьте к ним еще полтора десятка государственных вузов. Казалось бы, зачем обнищавшему и значительно поредевшему населению республики такое количество высших учебных заведений? Однако молодежь идет в эти новые вузы, несмотря на высокую плату за обучение. Здесь тоже есть "оборотная сторона медали". Естественно, такое количество вузов практически невозможно укомплектовать высококвалифицированными кадрами, чисто коммерческая сторона часто берет верх над учебной, в конце концов, столько специалистов с высшим образованием находящаяся в упадке экономика республики не может "переварить", и, естественно, Министерство науки и образования пытается сократить количество вузов. Но опять же речь не об этом, а о традициях. А они таковы: в армянской семье ребенок обязательно должен получить образование, желательно высшее.

В свете всех этих фактов и явлений легко понять царствующий в нашем народе культ национальной письменности и ее создателя Месропа Маштоца, уже много веков назад причисленного к лику святых армянской церкви. О нем написано множество стихотворений, поэм и других литературных произведений. Таким образом, можно констатировать, что благоговейное отношение к письменности, к книге и литературе, к науке и образованию, их почитание — существенная черта национальной культуры армян.

Но что такое национальная культура в наше время? Каково ее место в наших знаниях о культуре? Суть в том, что в современной философской и культурологической литературе это понятие рассматривается все реже. Национальная культура часто воспринимается как нечто отжившее свой век. Тому есть несколько причин. Фашизм настолько напугал европейскую общественность, что любое упоминание о национальном вызывает у западных мыслителей отрицательную реакцию. Но дело не только (может быть, и не столько) в отрицательном историческом опыте. Нам кажется, здесь важнее иное: мировая экономика стремится к глобализации, под эгидой высокоразвитых государств создается единая экономическая система. Сильно развитое национальное сознание, опорой которому является национальная культура, становится неактуальным. Более того, в этом процессе оно может стать сдерживающим фактом.

Наблюдается любопытное явление. В СССР было двоякое отношение к национальной культуре. С одной стороны, предполагалось, что в результате построения коммунизма нации и национальные культуры отомрут, вернее, сольются в единую общечеловеческую культуру. Однако в последние советские годы этот тезис звучал все реже и реже, все яснее осознавалось, что это сугубо умозрительное, непроверяемое положение не может влиять на культурные процессы в республиках. С другой стороны, исходя из некоторых идеологических предпосылок, в СССР провозгласили всемерное развитие национальных культур. Лозунг интернационализма в этом случае играл на руку национальным культурам, ведь кроме всего прочего он предполагал развитие национальных культур. Допускалось, что в результате длительного развития и сближения они должны слиться в единую социалистическую культуру.

Советская политика в сфере культуры в некоторых отношениях действительно была порочной. Это связано с однопартийной системой и с навязыванием огромной стране с многонациональным населением единой идеологии. Но вместе с тем, благодаря этой политике, национальные культуры получили стимул для дальнейшего развития.

Итак, национальные движения, в значительной мере способствовавшие распаду СССР, начинались под лозунгами свободного развития национальных культур. Но в дальнейшем указанные выше явления придали совершенно иную направленность политике вновь образованных государств в сфере культуры. Национальная культура стала отступать под мощным натиском мирового рынка (включая и его сферу культуры), куда стремились новые независимые государства.

Смена курса. Процессы глобализации в сфере культуры

Но вернемся к вопросу о революционности происшедших изменений. После того как к власти в республике пришли новые силы, начался демонтаж всей прежней системы. Подчас он был до абсурдности поспешен, не подготовлен, не обдуман. Так, в одночасье были разрушены колхозы, все то, что они накопили, разграблено и распылено. Как в поспешном уничтожении колхозов, так и в последующей приватизации промышленных предприятий слишком активно проявил себя чисто криминальный элемент, а чиновники разных рангов попросту создавали благоприятные условия для растаскивания имущества хозяйств и предприятий. Но все это имело и достаточно четкую идеологическую подоплеку. Считалось, что все советское порочно, его наследие необходимо быстрее уничтожить и открыть место для становления новых отношений, для создания либеральной экономики и соответствующей ей культуры. Но получилось так, что по существу ненужным оказалось и то, что подразумевается под национальной культурой.

Началось с того, что изменилось отношение к системе образования и к науке. Новые власти начали кампанию за закрытие Академии наук республики. Это оказало шокирующее воздействие на народ, веками преклонявшийся перед наукой, перед знаниями. Причем власти действовали весьма грубо и агрессивно. Один из тогдашних премьеров, сам в недавнем прошлом младший научный сотрудник академического института, заявил примерно следующее: "У Японии нет академии наук, но от этого ее народ живет не хуже". Приводили примеры и других стран (например, США), в которых нет учреждений типа академии наук, а научно-исследовательская работа сосредоточена в основном в университетах. Много говорилось и о том, что маленькому государству не под силу содержать разветвленную сеть академических научно-исследовательских институтов и учреждений. Конечно, во всем этом было много справедливого, некоторые стороны работы академических структур вызывали небезосновательное недовольство. Но порочность такого подхода в том, что совершенно не учитывали менталитет и традиции армянского народа. При том культе знаний и книги, который веками составлял важную часть армянского национального самосознания, нельзя так замахиваться на учреждение типа Академии наук. Конечно, необходимо было поставить вопрос о ее реорганизации или реформировании. Но саму Академию наук армяне воспринимали как одно из своих завоеваний новейших времен, и намерение новых властей не могло не вызвать в обществе сильное противодействие.

Еще в начале минувшего века выдающиеся представители армянского народа не просто мечтали о создании Национальной академии наук, но и предпринимали реальные шаги в этом направлении. Мечта осуществилась в советские годы. Но власти нового независимого государства, якобы ратовавшие за национальные интересы, поставили под вопрос само ее существование.

После ухода в отставку Л. Тер-Петросяна и его команды злоключения крупнейшего научного объединения страны не прекратились. Академия оказалась в числе тех учреждений, существование которых власти терпят, но не поощряют. Резко упала заработная плата научных работников (в сравнении с советскими временами более чем в 10 раз), исследовательская база научных учреждений разрушалась, ассигнования на исследовательские работы постоянно урезались. Затем начались многомесячные задержки зарплаты. В итоге академические институты стали терять своих лучших сотрудников. Одни ушли в другие области деятельности, другие (а таких оказалось немало) уехали за границу, в те страны, которые хотели и могли использовать их научный потенциал. Количество сотрудников академических институтов сократилось больше чем наполовину, часто именно за счет самых способных и перспективных.

Недавно в республике принят закон о науке, который наконец-то фиксирует место Академии в системе научных учреждений страны и предусматривает повышение зарплаты научным сотрудникам. Но, учитывая финансовые трудности и дыры в бюджете, мало кто верит, что финансирование академии и науки в целом может улучшиться. Пока что фактически идет борьба за выживание.

В очень тяжелом положении оказалась и школа. Зарплаты учителей также резко упали, многие педагоги ушли из сферы образования, где возник резкий дефицит кадров, особенно остро ощущаемый в провинции. Пришли в запустение школьные здания. Тут сыграло свою роль и резкое обнищание населения, отток значительного количества людей. Многие бросают родные места, в поисках работы и нормальных условий жизни уезжают в ближнее и дальнее зарубежье. Все эти факторы — причина того, что порой дети соответствующего возраста просто не ходят в школу, становятся беспризорниками или же, забросив учебу, пытаются хоть как-то помочь родителям добывать хлеб насущный. Как видите, объективные и субъективные причины здесь тесно переплетаются. Неизбежное при таких потрясениях падение доходов населения, вызванное грубыми просчетами новых властей и глубокой их коррумпированностью, обернулось стремительным падением жизненного уровня основной части населения при одновременном непомерном обогащении относительно небольшого числа бизнесменов и чиновников. Потрясения в системе образования тоже оказались неизбежны. Принимая во внимание чувствительность и хрупкость этой системы, а также ее значение для духовного здоровья народа, новые власти должны были проявить особую к ней осторожность. Однако, как мы уже отмечали, взяло верх стремление все кардинально и быстро перестроить. Началась волна экспериментов. Когда же Министерство просвещения республики возглавил А. Блеян, начали перекраивать программы некоторых предметов гуманитарного цикла, в том числе литературы и истории. Ощущалось явное желание изменить сознание народа, которое, как известно, таким экспериментам не поддается. А упомянутый министр приложил большие усилия, для того чтобы заставить армян забыть некоторые страницы своей истории. Этот пример весьма характерен для первых лет независимости, когда ярко проявились негативные стороны революционных потрясений.

В сфере высшего образования сократили так называемый госзаказ, проще говоря, количество бесплатных мест. Относительно небольшое их число обросло целой системой платного обучения. А по некоторым специальностям, особенно по медицинским и юридическим, плата за знания оказалась настолько высокой, что даже самым одаренным детям из малоимущих семей нечего и мечтать о поступлении в соответствующие вузы. Мы уже говорили о тяге армян, подчас даже несколько иррациональной, к образованию. Но и такая любовь к знаниям не может преодолеть некоторые, особенно финансовые барьеры.

Вот еще одно безрадостное изменение. Десятилетиями во всех населенных пунктах действовали клубы и библиотеки, которые давали людям возможность интересно проводить свой досуг, не прерывать связь с литературой. В прежние времена библиотеки регулярно получали новые издания, выходившие не только в Армении, но и в Москве. Библиотеки выполняли свою основную миссию — обеспечивали читающий народ книгами. Сейчас же большинство новых книг попросту не доходит до провинции, поскольку за них некому платить.

Что же касается искусства, то и оно сильно пострадало в период независимости. Государство оказалось не в силах поддерживать многочисленные учреждения культуры, созданные в советские годы. Скудность казны и теоретические изыскания деятелей новой власти работали против тенденций, всегда существенных для армянского самосознания. Скажем, одно время говорилось, что вовсе не обязательно предоставлять всем детям возможность учиться в музыкальных школах, которые были во всех городах и крупных населенных пунктах. Однако музыкальные школы не закрыли. Но достаточно непривычное для армян, прошедших через советскую эпоху, представление о том, что у богатых есть несравненно больше возможностей получить музыкальное и иное специальное образование, практически возобладало, несмотря на положения конституции страны.

Бедствуют и театры, государственное финансирование которых резко сократилось. Театральные здания не ремонтируют. Вся надежда на спонсоров, в основном на богатых зарубежных братьев по крови. Они иногда действительно оказывают значительную помощь национальной культуре, некоторые учреждают премии за лучшие произведения литературы и искусства. Но невозможно строить государственную политику на помощи частных лиц, какой бы значительной она ни была. Весь вопрос как раз в этом — в отсутствии четкой государственной политики в области культуры и образования. Вообще власти проявляют какое-то непонятное равнодушие к духовной сфере жизни общества. При таком равнодушии финансовые проблемы приобретают все более негативное влияние, ведь, как мы уже упоминали, армянское общество никогда не считало образование, литературу, искусство, науку частным делом. Однако нынешние власти как раз склонны придавать духовной сфере именно такое значение.

Здесь возникает еще одна проблема — связь всех этих процессов с глобализацией, о которой в последние годы написано достаточно много. Но одно обстоятельство все же следует еще раз подчеркнуть. Глобализация несет в себе угрозу национальным культурам, неизбежно унифицирует их, все подводит под один стандарт. Причем этот стандарт определяется не самыми высокими образцами, а той самой "массовой культурой", которая ныне почти безраздельно царствует на наших телеэкранах. Почему в первую очередь я вспоминаю домашний экран? Да потому что ни один вид искусства, никакое другое средство массовой коммуникации не имеет такой большой аудитории, а следовательно, и такого большого влияния на души людей, как телевидение. Ежедневно несколько фильмов, десятки видеоклипов создают определенную (или заданную) духовную атмосферу и формируют вкусы. В этой продукции национальное занимает все меньшее и меньшее место, что, соответственно, способствует формированию нетрадиционного отношения ко всей национальной культуре, которую молодежь начинает воспринимать как нечто отсталое, немодное, не заслуживающее особого внимания. Подобные настроения вряд ли будут способствовать развитию национальной культуры.

В этих условиях государственная политика в области культуры приобретает еще большее значение. Для такого народа, как армяне, очень важно, сохраняя открытость к мировой культуре, защищать национальную культуру, не терять ее самобытности. Для этого нужна хорошо продуманная политика, финансовые и материальные ресурсы. Скажем, национальное кино можно сохранить только ценою очень больших усилий; создание фильмом требует больших затрат, которые обнищавшее государство пока не может себе позволить. На кинорынке начинают безраздельно господствовать западные ленты. И если государство не возьмет на себя основную заботу о защите национального кино, не будет координировать благородную деятельность всех спонсоров, то практически невозможно будет спасти армянское киноискусство. Сейчас в республике за год выпускают один-два фильма. Нетрудно понять, какое незначительное место они занимают в духовной жизни нашего зрителя, которого со всех сторон омывают волны американского кино. У людей и особого выбора нет; даже европейский кинематограф все чаще уступает позиции перед натиском американских фильмов.

Таким образом, нормальному развитию армянской культуры сегодня препятствуют минимум три фактора: экономическое состояние страны, глобализация и отсутствие реальной, хорошо продуманной политики государства в сфере культуры. Впрочем, все эти факторы в той или иной мере характерны и для других государств СНГ.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL