ОБ ОСОБЕННОСТЯХ МЕЖДУНАРОДНОЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ФУНКЦИИ ГРУЗИИ

Владимир ПАПАВА


Владимир Папава, доктор экономических наук, профессор, член-корреспондент Академии наук Грузии


Сегодня, к сожалению, не до конца продумано, какой должна быть экономика Грузии, практически нет стратегического видения ее развития. И вряд ли можно назвать конструктивными отдельные дебаты о том, какой ориентации ей следует придерживаться — аграрной ли, индустриальной ли, да и вообще, какую функцию предстоит выполнять каждой отдельно взятой ее отрасли. А ведь любому государству на каждом историческом этапе его существования надлежит решить комплекс проблем по развитию экономики, важнейшая из них — именно выбор верной стратегии движения вперед, с учетом которой и определяются практические мероприятия. Это сегодня особенно актуально для Грузии, власти которой со времен очередного восстановления государственной независимости страны (начало 1990-х гг.) заняты в основном решением тактических задач, разумеется, важных, но отнюдь не разработкой стратегии. А посему, безусловно, необходимо на должном уровне осмыслить место и роль нашей республики, а также ее функции в мировой экономике.

Опасность реванша

С точки зрения всеобщего признания идеи о государственной независимости период, начавшийся после 9 апреля 1989 года, когда Москва провела карательную операцию против мирных жителей Тбилиси, можно считать революционным переломом в мышлении населения страны. Естественно, это отразилось и на экономическом мышлении. Тогда появилось немало примечательных романтических концепций об экономической независимости республики1. В некоторых из них пути решения ряда проблем были выражены несколько туманными фразами. Но, несмотря на объективные недочеты, на основании именно упомянутых концепций проявились стратегические контуры экономики Грузии: ее независимость (что отождествлялось с независимостью от России), основанная на рыночной системе (хотя даже ее контуры не были определены). В то время и этого казалось вполне достаточным, чтобы начать политические реформы, отвергнуть экономику с коммунистической ориентацией и утвердить институт частной собственности.

Однако после мирного (на основе выборов) свержения коммунистического режима романтическая идея государственного суверенитета приняла крайне экстремистскую форму: максимально обострилось стремление скорейшим образом достичь независимости от России, а трансформацию экономики отложили на неопределенное будущее.

Любой экстремизм губителен. И, естественно, доведенная до абсурда борьба за независимость (наиболее наглядный тому пример — в 1991 г. Грузия перекрыла железную дорогу для якобы экономической блокады России) не могла принести ничего хорошего: административную систему управления не заменили рыночной, но зато поспешно и механически нарушили все связи с предприятиями бывшего советского пространства.

Республика и ее экономика не очень долго находились в экстремистском состоянии. Это, в частности, обусловлено тем, что сложности, вызванные насильственной сменой власти (зимой 1991/92 гг.), сопровождаемые военными действиями в Южной Осетии и Абхазии, криминализацией государственного управленческого аппарата, каскадом ошибок в экономической политике (кредитной и бюджетной эмиссией, вызвавшей гиперинфляцию), привели к сокращению производства в четыре раза. Возникшие в связи с этим сложнейшие социальные проблемы приглушили экстремистские тенденции.

Однако в то же время у некоторых представителей власти впервые проявились реваншистские намерения. В частности, спикер парламента поставил под сомнение целесообразность существования самого суверенного грузинского государства, способность и возможность грузин независимо управлять страной. Исходя из этого, он потребовал ввести республику "в рублевую зону" (правда, аналогичной позиции придерживался и Международный валютный фонд2, что впоследствии было признано его большой ошибкой3). Фактически это означало отказ от экономической независимости. Если бы власти страны пошли таким путем, то страна вновь бы оказалась под влиянием России. Справедливости ради следует отметить, что если бы руководство республики поддержало выдвинутое в 1993 году лидерами реваншизма предложение о возвращения страны в "рублевую зону", то, предположительно, Россия даже не смогла бы нас принять, поскольку на том этапе она сама не была готова к такому развитию событий — как минимум экономически. К тому же нестабильную, криминальную, гиперинфляционную Грузию нельзя считать готовой к присоединению.

Позиция экономических реваншистов несколько пошатнулась в 1994 году, на фоне начала реализации антикризисной программы макроэкономической стабилизации, а затем и в связи с успешно завершившейся в 1995 году денежной реформой. Еще более ощутимые удары нанесли реваншистам принятая Конституция и проведенные президентские и парламентские выборы.

И хотя сегодня идею о "рублевой зоне" можно считать мертвой (по крайней мере, "спящей"), однако планы и ареал действий реваншистов не только не сократились, но еще более увеличились.

Начавшийся в 1998 году бюджетный кризис и рост коррупции резко обострили социальное положение населения, в чем реваншисты обвинили приверженцев рыночной экономики. А это способствует возможности социального реванша; например, все более громко и довольно часто раздаются голоса сторонников национализации и деприватизации собственности, что находит поддержку и у политиканов, стремящихся к дешевой популярности. Существует реальная опасность того, что борьба с коррупцией перерастет в социальный реванш.

Нынешняя Грузия находится в таком состоянии, что допущенные правительством ошибки помогают сторонникам возврата к прошлому усилить давление на власть и вынудить ее утвердить российскую ориентацию в стратегическом видении развития страны. Со своей стороны, и Россия сегодня уже готова к реинтеграционным процессам: наилучший тому пример — ее объединение с Беларусью, хотя следует отметить, что положительный экономический эффект этого союза, мягко говоря, неубедительный.

На идеи реваншизма "работают" не только явные коммунисты, но им служат (сознательно или неосознанно) и политические силы, замаскированные под патриотов, лейбористов и социалистов, обладающие по своей природе все тем же коммунистическим менталитетом. Их уже не удовлетворяет лишь идея о присоединении, они стремятся, как отмечалось выше, аннулировать приватизацию, восстановить социальные псевдогарантии, а в конечном счете повернуть колесо истории вспять.

Следовательно, на современном этапе набирает силы реваншистский подход к стратегии экономического (и не только экономического) развития страны, основанный на реинтеграции связей с Россией, полном отрыве от Европы, разрушении института частной собственности (в лучшем случае разрешив только малый бизнес), на восстановлении директивных принципов планового хозяйства и т.д.

Естественно, возникает вопрос: "Существует ли альтернатива реваншистской стратегии и, если существует, в чем она выражается?"

Экономическая привлекательность страны

Можно сказать, что Грузия всегда стремилась к тому, чтобы стать не только географической частью Европы. Однако в прошлые века это стремление было односторонним и, к сожалению, исполнить заветное желание не удалось. В первые годы восстановления государственной независимости (1991—1993) вновь проявилась тяга Грузии к Европе, но голос сторонников такой ориентации не всегда был слышен на фоне беспорядков, начатых экстремистами, а затем реваншистами.

С 1999 года Грузия — член Совета Европы, и тем самым западная ориентация страны признана на международном уровне. Это явно крупное достижение, хотя пока оно не означает, что республика уже является неотъемлемой частью единой Европы, поскольку для этого необходимо стать членом Евросоюза и НАТО.

Чтобы стать частью Европы, недостаточно одного стремления, оно лишь необходимое условие, вместе с которым требуется и желание Европы признать Грузию своей органической частью. Для этого необходимо минимум два условия: во-первых, Грузия должна соответствовать признанным на Западе стандартам демократии, защиты прав человека, уровню развития экономики, а во-вторых, присоединение нашей страны должно быть выгодным Европе экономически.

Чем же экономика Грузии может привлечь Европу и остальной мир? К сожалению, даже теоретически рынок не только нашей республики, но и всего Южного Кавказа (из-за временно утраченных Грузией территорий и военного противостояния между Азербайджаном и Арменией) настолько мал, что для удовлетворения нынешнего потребительского и производственного спроса в регионе вовсе не требуется вкладывать инвестиции в совершенствование и развитие его производства. Этот спрос можно удовлетворить за счет импорта, что подтверждает практика последних лет, когда стратегические инвесторы (кроме причастных к проектам трубопроводов) приезжали в Грузию, в основном, для ознакомления с ситуацией (а не для реальных действий), фактические инвестиции осуществляли сравнительно мелкие компании (не будем говорить о сомнительности происхождения и целях некоторых из них). Если к тому же учесть наших непосредственных соседей — Россию и Турцию, то само по себе станет понятно, что спрос Грузии и Южного Кавказа в целом может быть удовлетворен прежде всего импортом из этих стран. Следовательно, Грузия сама по себе с точки зрения насыщения ее потребительского или производственного спроса не может представлять интереса ни для Европы, ни тем более для всего остального мира4.

Выход из такой вроде бы безнадежной ситуации следует искать в международной экономической функции Грузии как независимого государства. Необходимо подчеркнуть, что в современном мире каждая страна наделена определенной функцией и, исходя из того, насколько последняя совместима с международными экономическими функциями других государств, определяется уровень развития экономики данного конкретного государства и его роль в мировом интеграционном процессе.

Не только география...

В международных отношениях (в т.ч. и экономических) сегодня сложились две ставшие уже классическими схемы: "Восток — Запад" и "Север — Юг". Считается, что экономически и с точки зрения наличия демократических институтов Запад более развит, чем Восток. Естественно, такое представление носит условный характер, что наиболее наглядно проявляется на примере Японии, Китая и Южной Кореи, по уровню своего экономического развития опережающие многие западные страны. Еще большей условностью характеризуется схема "Север — Юг", поскольку США, Канада и государства Северной Европы более развиты (как экономически, так и политически), чем находящиеся к югу от них страны. Но это положение никак не может распространяться на относительно отсталую Россию.

Для выявления международной экономической функции Грузии необходимо определить ее место в данных схемах "Восток — Запад" и "Север — Юг". Если "Запад" в целом, как уже отмечалось выше, можно рассматривать экономически более развитым, нежели "Восток", то последний богат природными ресурсами. Естественно, исходя из необходимости сбалансировать спрос и предложение (согласно принципам открытой рыночной экономики), возникает потребность активизировать двусторонние транспортные потоки в схеме "Восток — Запад", по которым с Востока на Запад пойдут природные ресурсы, а с Запада на Восток — высококачественные товары потребительского или производственного назначения. Иными словами, между Европой и Азией необходимо создать такой транспортный коридор, который, с одной стороны, станет самым коротким (точнее, наиболее дешевым) для связи между этими двумя континентами, а с другой — при прочих равных условиях, максимально безопасным. Значительная часть именно такого коридора проходит по Южному Кавказу, в частности по территории двух стран — Грузии и Азербайджана. Здесь следует отметить, что при формировании любого транспортного коридора следует учитывать накопленный опыт, поскольку наши предки руководствовались теми же принципами (краткость расстояния и безопасность транспортировки), что и современники. Наглядный тому пример — исторический Великий шелковый путь, на принципах которого и должен строиться Новый шелковый путь.

В схеме "Север — Юг" в отношении Грузии как Север (Россия), так и Юг (исламский мир) богаты различными, дополняющими друг друга ресурсами. Следовательно, двусторонние товарные потоки в направлении "Север — Юг" имеют определенную перспективу. Однако ее реализация связана с решением острой абхазской проблемы. Не секрет, что ее решение во многом зависит от позиции России, а точнее от происходящих в этой стране политических процессов.

Таким образом, из двух упомянутых схем — "Восток — Запад" и "Север — Юг" экономически (и не только экономически) относительно Грузии сегодня реальна только первая. Это, при прочих равных условиях, способствует перспективности схем "Восток — Юг" и "Запад — Юг", где пытается найти свое место третье государство Южного Кавказа — Армения. Грузия же, в свете проекта транспортного коридора Европа — Кавказ — Азия, приобретает очень важную международную экономическую функцию, поскольку становится значительной частью этого коридора. Именно поэтому стратегические инвесторы уже рассматривают ее как страну, заслуживающую внимания, поскольку в таком контексте эффективность осуществленных в Грузию инвестиций начинает определяться уже не масштабами рынка нашей республики и даже всего Южного Кавказа: транспортная артерия позволит значительно расширить эти масштабы сразу по двум направлениям — в Европу и в Азию.

Стержень экономики

В свете формируемого транспортного коридора Европа — Кавказ — Азия легко объяснить, почему было принято решение именно через Грузию провести одну из веток нефтепровода для транспортировки ранней каспийской нефти на Запад. Понятно также, почему вариант нефтепровода Баку — Тбилиси — Джейхан рассматривается как один из привлекательных и при обсуждении проекта экспорта большой каспийской нефти. Именно эта трасса обладает притягательной силой, которая обусловит интерес стратегических инвесторов к нашей республике. Проект нефтепровода стимулирует реальность вышеупомянутой схемы "Восток — Юг", что выражается прежде всего в перспективности газопровода между Азербайджаном и Турцией.

По железной дороге и через морские порты Грузии транспортный коридор Европа — Кавказ — Азия сегодня пропускает значительное количество грузов. Объем этих перевозок будет увеличиваться. В ближайшее время остро встанет вопрос о строительстве скоростной автомагистрали.

Конечно, возможности коридора связаны, прежде всего, с развитием транспорта как приоритетной отрасли национальной экономики, но будет огромной ошибкой "свести" идею к судьбе только этой отрасли. Задача гораздо сложнее. Транспортный коридор не может функционировать, если в стране не будут созданы телекоммуникационная система, энергетика, сеть гостиниц и других сфер обслуживания. А для этого следует поддерживать отрасли, необходимые для высокоэффективного развития перечисленных выше. Речь прежде всего идет о промышленности (что определяет индустриальный характер самого коридора) и сельском хозяйстве (с точки зрения обеспечения продовольствием).

Необходимо в качественно ином разрезе подходить к охране природы и урбанизации. С одной стороны, нельзя допустить того, чтобы транспортный коридор стал источником разрушительного воздействия на окружающую среду, а с другой — надо предусмотреть, чтобы все население страны не оказалось размещенным лишь вдоль этого коридора. Кроме того, уже на стадии его проектирования следует довести до минимума изъятие из оборота земель сельскохозяйственного назначения.

Влияние транспортного коридора на национальную экономику не ограничивается только упомянутыми отраслями. Оно отразится на образовании (подготовка кадров для сферы обслуживания), здравоохранении (строительство медицинских объектов вдоль коридора и в соответствующих крупных агломерационных центрах), туризме (развитая транспортная и телекоммуникационная сеть создаст условия для использования богатого природного ландшафта). Кроме того, появятся дополнительные возможности для научных исследований, стимулирующих прикладные работы по обеспечению соответствующего технического уровня коридора. Реставрированный Великий шелковый путь будет способствовать историческим, этнографическим, экономическим и другим изысканиям, привлекательным с точки зрения ознакомления с культурой находящихся на этом пути стран.

Следовательно, транспортный коридор Европа — Кавказ — Азия станет стержнем экономики Грузии и, таким образом, выйдет за рамки непосредственно транспортной проблематики, поскольку он связан со всей национальной экономикой, со стратегией развития каждой ее отрасли.


1 См., например: Папава В., Ахметели Р. Грузия на пути к экономической самостоятельности. Тбилиси: Мецниереба, 1990.

2 См.: Папава В. Международный валютный фонд в Грузии: достижения и ошибки. Тбилиси: Империал, 2001. С. 34—36.

3 См., например: Lavigne M. The Economics of Transition. From Socialist Economy to Market Economy. New York: St. Martin’s Press, 1995. P. 207; Ослунд А. Россия: рождение рыночной экономики. М.: Республика, 1996. С. 142.

4 См.: Papava V., Gogatadze N. Prospects for Foreign Investments and Strategic Economic Partnership in the Caucasus // Problems of Economic Transition, 1998, Vol. 41, No. 5.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL