НАГОРНО-КАРАБАХСКИЙ КОНФЛИКТ: 10 ЛЕТ УРЕГУЛИРОВАНИЯ

Давид ШАХНАЗАРЯН


Давид Шахназарян, чрезвычайный и полномочный посол, председатель Центра правовых и политологических исследований "Согласие" (Ереван, Армения)


Прекращение огня в зоне карабахского конфликта (май 1994 г.) ознаменовало завершение первого, вооруженного этапа конфликта. Однако следующие шаги по его урегулированию, которые необходимо осуществить для утверждения необратимого мира и обеспечение региональной интеграции, до сих пор затягиваются на неопределенное время. Считая исходной точкой, что прекращение огня —пока единственный существенный прогресс в разрешении проблемы Нагорного Карабаха, тем не менее не следует недооценивать те судьбоносные факторы, которые позволили вывести из тупика переговорный процесс и стимулировали достигнутую договоренность.

Прошло уже более 10 лет, с тех пор как ОБСЕ взяла на себя обязанности посредника в разрешении конфликта (март 1992 г.) и приняла так называемую "поэтапную" концепцию урегулирования. Посредники понимали, что при несовпадающих и непримиримых позициях вопрос о статусе Нагорного Карабаха может заморозить весь переговорный процесс. И враждующие стороны, и посредники были едины в одном: начать обсуждения по вопросу о статусе Нагорно-Карабахской Республики (НКР) можно только после заключения политического соглашения. Именно эта концепция закреплена в решении Совета министров ОБСЕ, принятом в 1992 году, именно в ней подчеркнуто, что вопрос о статусе НКР входит в полномочия Минской конференции этой авторитетной европейской организации.

Международная общественность признала Нагорный Карабах как равноправную сторону конфликта и его урегулирования. С целью определения формы и мандата, необходимых для создания наблюдательной миссии, а также в связи с рядом других вопросов, в рамках группы планирования, созданной при Венском центре предотвращения конфликтов, при активном участии представителей НКР весной 1993 года прошло пять этапов переговоров. Кроме того, в России состоялось несколько раундов переговоров с президентами Армении, Азербайджана и руководителями Нагорного Карабаха (с каждым отдельно).

Посредники разделяли позицию властей Армении и Нагорного Карабаха относительно того, что карабахская проблема — это вопрос прав человека и самоопределения, а следовательно, и окончательно "распутывать" ее необходимо при непосредственном участии властей НКР.

До 1998 года позиция Армении заключалась в том, что у нее нет территориальных претензий к Азербайджану, она была втянута в конфликт в связи с развязанной Азербайджаном агрессией и организованными им этническими чистками в отношении армян Карабаха. Следовательно, соглашения между Азербайджаном и Арменией без участия в переговорном процессе Нагорного Карабаха обречены на провал. Кроме того, Ереван заверял, что для Армении изначально приемлемо любое соглашение, которое будет достигнуто между Азербайджаном и Нагорным Карабахом (в ноябре 1993 г. Республика Армения официально заявила, что пути сообщения, проходящие по ее территории, открыты для Нахичевана и правительство гарантирует безопасность транзита).

Решение Будапештского саммита ОБСЕ (декабрь 1994 г.) базируется на этих принципах, подчеркивает их важнейшее значение в преодолении первого этапа конфликта. Напомним, что соглашение о прекращение огня заключили Нагорный Карабах, Азербайджан и Армения.

Однако в феврале 1995 года, во время трехсторонних переговоров по политическому соглашению, в которых участвовали Азербайджан, Нагорный Карабах и Армения, Баку хотел отказаться от признания Нагорного Карабаха полноправной стороной урегулирования конфликта. Но Комитет старших должностных лиц ОБСЕ (КСДЛ) подтвердил (март 1995 г., Прага) предыдущие решения, констатируя, что Нагорный Карабах как конфликтующая сторона — полноправный участник всех этапов переговоров.

В тот период официальный Баку не скрывал своего стремления добиться победы с помощью "контракта века" (об использовании нефти Каспийского моря), а также посредством борьбы за маршруты нефтепроводов. В ответ на попытки Азербайджана добиться превосходства с помощью нефтяного фактора ужесточил свои позиции Нагорный Карабах. Он потребовал, чтобы в политическом соглашении был определен политический статус НКР. По настоянию Нагорного Карабаха и Азербайджана в конце 1995 года Минская группа ОБСЕ попыталась вместо "поэтапной" применить "пакетную" концепцию. При этом Армения старалась любым способом предотвратить отклонения от уже достигнутых договоренностей по целому ряду принципиальных пунктов и продолжала настаивать на "поэтапном" урегулировании. Однако в результате настойчивых усилий Карабаха и Азербайджана в январе 1996 года ОБСЕ, вопреки прежде ею же принятым решениям, предложила план, предопределяющий политический статус НК, согласно которому Нагорный Карабах получал автономию в составе Азербайджана и сухопутную связь с Арменией.

Усилия по урегулированию конфликта на основе "пакетной" концепции не только не стимулировали стороны к компромиссам, но и углубили противоречия. Роковая сущность "пакетного" подхода была доказана на Лиссабонском саммите ОБСЕ (декабрь, 1996 г.), где крайним проявлением углубления противоречий стала "война вето". В результате саммит не способствовал переговорному процессу, более того, в урегулировании образовался долговременный "постлиссабонский" вакуум.

И только после провала еще одной, предпринятой в 1997 году попытки разрешить конфликт на основе "пакетной" концепции, посредники вернулись к "поэтапному" варианту. Армения и Азербайджан приняли за основу план, предложенный Минской группой ОБСЕ. Он, прежде всего, предусматривал заключение договора о прекращении военного конфликта (включая технические задачи, связанные с прекращением огня) и лишь после этого — обсуждение вопроса о статусе НК. На Армению, как гаранта безопасности населения Нагорного Карабаха, возлагали ряд важных обязательств: способствовать размещению миротворческих сил и возврату беженцев, обеспечить открытие путей сообщения и экономическое сотрудничество. Азербайджан согласился вернуться к "поэтапной" концепции. Однако эти предложения отклонило руководство НК, и разногласия между Ереваном и Степанакертом по вопросу о методологии урегулирования проблемы использовали в Армении как предлог для государственного переворота и захвата власти.

Силы, пришедшие к власти в стране путем переворота (февраль 1998 г.), приняли совершенно иные, чуждые современному международному контексту подходы относительно места и роли Армении в мире и в регионе. Отказываясь от принципов, доказавших свою эффективность в урегулирования карабахского конфликта, новые власти Армении потребовали от посредников возврата к "пакетной" концепции урегулирования. Примечательно, что на этот раз уже Азербайджан отказался от "пакетных" предложений и занял деструктивную позицию.

Президенты Армении и Азербайджана, стремясь любой ценой сохранить в своих странах собственную, порожденную конфликтом власть, перевели переговорный процесс из Минской группы ОБСЕ в формат двусторонних встреч. Однако в результате примерно двух десятков встреч, состоявшихся в 1998—2001 годах, Р. Кочарян и Г. Алиев последовательно сравняли с землей достигнутые ранее договоренности. Нагорный Карабах отстранили от переговоров о его же статусе, перестали воспринимать как партнера в процессе урегулирования и превратили из субъекта в объект конфликта. Кочарян и Алиев трансформировали карабахский вопрос из проблемы самоопределения в территориальный спор между Арменией и Азербайджаном.

В конце 2000-го и в первой половине 2001 года в процессе урегулирования наблюдалась необычная активность, однако затем неожиданно последовал резкий спад. Эти колебания свидетельствуют, что уже исчерпываются ресурсы мирного урегулирования проблемы и таким образом на карту поставлены безопасность и будущее армянского и азербайджанского народов. В частности, после многочисленных оптимистических прогнозов относительно намечавшейся развязки сопредседатели Минской группы ОБСЕ неожиданно объявили, что многообещающая встреча Алиев — Кочарян, запланированная на июль 2001 года в Женеве, не состоится. Здесь нелогичен не столько сам провал этой встречи, сколько мотивировка посредников: руководители обоих государств готовы к миру, а общественность их стран — нет.

Эта оценка трех сопредседателей невольно вызывает вопрос: какие же инициативы в поисках взаимных компромиссов и политического сосуществования двух обществ проявляют власти? В результате исследований напрашивается противоположное заключение: авторитарные власти Армении и Азербайджана не только сами не готовы к миру, но и заинтересованы в том, чтобы удержать конфликт в состоянии угрозы возобновления военных действий.

Наглядный пример: после визита в регион трех сопредседателей Минской группы ОБСЕ (ноябрь 2001 г.) последовало заявление Азербайджана о неприемлемости их новой программы. В свою очередь, официальный Ереван повторил, что (за исключением парижских принципов) не собирается обсуждать иные варианты решения. Отметим, что парижские принципы относятся к предварительному соглашению, достигнутому между президентами Азербайджана и Армении в начале 2001 года в Париже. Согласно этому документу Азербайджан признавал Нагорный Карабах как часть Армении, а взамен он получал на юге нашей республики равноценную территориальную компенсацию и коридор, связывающий Азербайджан и Нахичевань. Визит в Степанакерт Р. Кочаряна, где он провел совещание с президентом НКР, показывает, что в очередной раз принятие Арменией предложений было обусловлено лишь отказом Баку, а не решением уступить. В этом плане не удивляет и заявление Г. Алиева, в котором не было ни слова сказано о международных нормах, взаимных уступках, необходимости мира и т.д., однако говорилось об урегулировании карабахской проблемы исключительно на основе национальных интересов Азербайджана.

Тактика и Кочаряна, и Алиева — получение исключительно внутриполитических дивидендов — поочередно ужесточает их позиции (подобно эффекту сообщающих сосудов). Она направлена на сдерживание любой инициативы посредников и провоцирует очередное возражение другой стороны. Такой постоянно повторяющийся сценарий углубляет разочарование в обществе, порождает агрессивный настрой и надежду на победу, что практически исключает создание атмосферы взаимного доверия. И не случайно, что после встреч Алиев — Кочарян официальный Ереван и Баку прекратили говорить о взаимных уступках и необходимости мирного урегулирования. Кроме того, "предательскими" считаются все усилия общественных и политических деятелей, направленные на предотвращение обострения конфликта и разрядку напряженности.

Предварительные условия возобновления прерванных переговоров — выполнение резолюций Совета Безопасности ООН — Баку также выдвигает лишь для того, чтобы провалить мирное урегулирование. Непростительна инертность властей Армении в доказательстве необоснованности этих условий: все четыре резолюции Совета Безопасности ООН (№ № 822, 853, 874, 884), принятые в 1993 году, в период наибольшего обострения вооруженной фазы карабахского конфликта, не выполняют ни Азербайджан, ни Нагорный Карабах, ни Армения. Следовательно, обвинения со стороны Азербайджана по поводу невыполнения требований этих резолюций — всего лишь пропагандистская акция, нацеленная на общественность своей страны и на международное сообщество. Вопреки вышеуказанным резолюциям все три стороны провели близ линии соприкосновения ряд военных учений, а Азербайджан вместе с Турцией продолжает блокаду Армении и Нагорного Карабаха (согласно международному праву это враждебное действие).

Особого внимания заслуживают спекуляции Азербайджана по вопросу вокруг г. Шуша. Используя в ходе военных действий его географическое положение, благоприятное для широкомасштабных бомбардировок мирных жителей Степанакерта и его окрестностей, Азербайджан вынудил карабахские вооруженные формирования на ответные действия. В мае 1992 силы НКР установили контроль над городом Шуша. Это событие администрация Алиева постоянно использует против своих политических противников: организован ряд шумных судебных разбирательств, в результате которых некоторых военных руководителей обвинили в том, что город был занят карабахской стороной не в результате боевых действий — это азербайджанские войска, оставив свои позиции, добровольно сдали его.

В настоящее время Баку спекулирует вопросом о г. Шуша в международных инстанциях, раздувает его и пытается придать ему значение "вопроса Иерусалима". Ясно видно, что Азербайджан, с одной стороны, превратил этот город в важнейший элемент внутриполитической борьбы и антиармянской пропаганды, а с другой — нашел дополнительную возможность завести переговорный процесс в тупик. Резолюции Совета Безопасности ООН не требуют вывода войск НК из Шуши и Лачина. А что касается проблема беженцев из Шуши, то этот вопрос следует решать в рамках соглашения о мирном урегулировании, в контексте возвращения всех беженцев.

Часто звучащие из Азербайджана предварительные условия возобновления переговорного процесса — попытки вернуть потерянные территории. Однако в Баку "забывают", что сегодняшнее положение — прямое следствие боевых действий, начатых самим же Азербайджаном с целью очистить Нагорный Карабах от армян, а также длительного (до мая 1994 г.) отказа установить режим прекращение огня. Только после крупных военных неудач Баку был вынужден согласиться на перемирие, чего настойчиво и последовательно добивались как Армения, так и посредники.

В последнее время Азербайджан, используя геополитическую ситуацию, сложившуюся в контексте международной борьбы с терроризмом, создал новую пропагандистскую "утку". Он не только обвинил власти Нагорного Карабаха в превращении своей территории в транзитный путь международного наркобизнеса, но и резко выступил против того, чтобы наблюдатели ОБСЕ и других международных структур направились в НКР для выяснения реальной ситуации. Кстати, с просьбой о проведении такой инспекционной проверки обратился президент Нагорно-Карабахской Республики, чтобы таким образом доказать необоснованность подобных утверждений Баку.

Учитывая воинствующие настроения, росту которых способствовали президенты Армении и Азербайджана, обратимся к возможным последствиям решения проблемы военным путем. Первый вариант: Баку достигает военного успеха, уничтожает или депортирует карабахцев. Второй — военная кампания Азербайджана проваливается, и он или теряет новые территории, или линия фронта существенно не меняется.

В случае развития событий по первому варианту нетрудно предвидеть, как отреагирует международная общественность и какие программы возмездия разработают в Армении и в диаспоре. Кроме того, в Ереване еще больше проявится "российский фактор" и в результате столкновений глобальных интересов Южный Кавказ превратится в геополитически сильно растерзанную территорию "нескончаемых войн". Как минимум на несколько десятилетий будут забыты все программы и проекты по утверждению мира, стабильности и политико-экономической интеграции региона.

При развитии событий по второму сценарию в более чем незавидном положении оказывается сам Азербайджан, поскольку, неоправданно рискуя, он теряет все возможности использовать приобретенные им за последние годы благоприятные для себя дипломатические преимущества в урегулировании конфликта путем взаимных компромиссов: конфликт деформирован в территориальный спор Армения — Азербайджан, госдепартамент США перед Ки-уэстскими встречами констатировал, что Армения — агрессор, а Конгресс США принял решение об отмене 907-й резолюции и т.д. Кроме того, инициатива Совета Европы о проведении обсуждений по карабахскому вопросу, которая при решении вопроса о самоопределении гарантировала бы значительное превосходство карабахской стороны, в случае завершения территориального спора обещает существенное укрепление позиции Азербайджана.

Следовательно, можно с уверенностью сказать, что в интересах Азербайджана сохранение и в ближайшем будущем укрепление сложившейся ситуации. А это еще раз доказывает, что звучащие в Баку призывы разрешить вопрос военным путем или урегулировать его только с учетом своих национальных интересов, а также активные спекуляции вокруг г. Шуша направлены лишь на провал переговорного процесса. Впрочем, такими приемами пользуются и нынешние власти Армении, когда, например, представляют в качестве компромисса смену требования присоединить Карабах к Армении заявлениями о предоставлении Нагорному Карабаху полной политической независимости.

Настроенность на сдерживание процесса урегулирования лучшим образом проявляется в виде многочисленных противоречий в позициях сторон. В частности, Азербайджан заявляет, что готов предоставить Нагорному Карабаху самую широкую автономию, однако однозначно не принимает право его народа на самоопределение. Если Азербайджан не признает народ Нагорного Карабаха как субъект самоопределения, какую автономию Баку может дать ему? В другом случае власти Азербайджана выдвигают НКР ряд требований, однако категорически отказываются вести с ним переговоры. В Армении, требуя от Азербайджана признать право Нагорного Карабаха на самоопределение, парламентские партии выступают с заявлениями, в которых сами предопределяют политический статус НК и таким образом переводят конфликт в территориальный спор, лишая Нагорный Карабах права на участие в переговорах по вопросу о его же статусе.

Подобные противоречия свидетельствуют, что в результате взаимодействия властей Армении и Азербайджана по трансформации конфликта в территориальный спор, проблема переместилась в формат, в рамках которого невозможно урегулировать противостояние путем переговоров. В этом смысле новые подходы сопредседателей, которые сохраняют желание рассматривать конфликт как территориальный спор и считают, что переговоры по статусу Карабаха — полномочия властей Армении и Азербайджана, нельзя назвать реалистичными.

Оценивая как неприемлемое урегулирование конфликта за счет территориальной целостности Армении и ущемления ее суверенитета в отношении путей сообщения (речь идет о тех ее территориях, по которым проходят коммуникации, связывающие Азербайджан и Нахичевань), автор этих строк приветствует намечающуюся после провала Женевской встречи настроенность сопредседателей на возврат к поэтапной концепции урегулирования. Наконец-то учитывается истина: усилия решать все принципиальные проблемы сразу, в одном пакете, включая согласование позиций сторон о статусе Нагорного Карабаха, наносят серьезный удар по мирному переговорному процессу. Поэтапное урегулирование должно основываться на небольших, иногда асимметричных, но быстрых шагах. При этом каждый очередной этап строится на достижениях предыдущего, а обсуждение вопроса о политическом статусе откладывается до завершения тех этапов, на которых протекают процессы, направленные на снижение напряженности, на утверждение взаимного доверия, коммуникационного развития и поощрения интеграционных процессов. Подобная последовательность неизбежно приведет к развитию демократии во всем регионе, к формированию легитимных властей, что автоматически станет единственным гарантом поиска взаимоприемлемого статуса НК за столом переговоров.

С целью вывода переговорного процесса из опасного тупика необходимо принять во внимание неопровержимые реалии:

  • карабахская проблема — это вопрос самоопределения и прав человека;

  • в ходе мирного урегулирования следует уважать все принципы международного права;

  • никакое соглашение в вопросе о статусе Нагорного Карабаха не может быть достигнуто без его полноправного участия в переговорах;

  • основанием для урегулирования должны стать взаимные компромиссы основных конфликтующих сторон — Нагорного Карабаха и Азербайджана;

  • Армения и Азербайджан не имеют никаких территориальных претензий друг к другу;

  • лучшая инстанция для переговоров по урегулированию конфликта — Минский процесс ОБСЕ.

Для устранения проблем, препятствующих реальному прогрессу переговоров и достижению необратимости мирного процесса, необходимо:

  • незамедлительно вернуться к "поэтапной" концепции решения проблемы. Подобный подход создаст также элементы доверия, снизит обостряющееся напряжение и вероятность возобновления военных действий;

  • переговоры по мирному урегулированию в формате Кочарян — Алиев и их представители проводить в формате Минской группы ОБСЕ;

  • вопрос о политическом статусе Нагорного Карабаха следует обсуждать и решать в результате переговоров, которые необходимо провести лишь после того, как будет принято Соглашение об урегулировании, а не до того;

  • в ряду веских международных гарантий, обеспечивающих безопасность Нагорного Карабаха, Республика Армения должна взять на себя определенную доли ответственности.

Признание этих принципов сократит путь к переговорам, ведущим к необратимому миру, в результате которых появится возможность определить взаимоприемлемый статус Нагорного Карабаха. Урегулирование конфликта предполагает совместные и целеустремленные усилия всех сторон. Исключив взаимную предвзятость и отказавшись от укоренившихся предрассудков, стороны должны преодолеть недоверие друг к другу в том, что будет гарантирована защита жизненно важных прав, даже если для этого потребуется пойти на уступки. В этом смысле важнейший метод взаимного доверия — признание прав другой стороны и переговоры, направленные на обеспечение безопасности всех сторон.

Концепция всеобщей безопасности исходит из того, что безопасность и процветание одной стороны укрепляется не за счет уменьшения, а благодаря укреплению безопасности и процветанию другой стороны. Безопасность Южного Кавказа включает не только защиту от внешней угрозы, но и необходимость политического, экономического и гуманитарного развития.

Сооруженная на основе этих принципов система региональной безопасности не только позволит преодолеть конфликты, но и объединит народы вокруг общих интересов, укрепит собственную, региональную и всеобщую безопасность. Государства Южного Кавказа должны осознать, что у них больше общих интересов, чем противоречий. Если в ближайшее время они сумеют совместно осознать свои корпоративные интересы и превратить Южный Кавказ в единый геополитический фактор, то регион может достигнуть стабильности, гармоничного развития и стать полноценной частью Европы.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL