НОВЫЕ ТЕНДЕНЦИИ В ДУХОВНОЙ ЖИЗНИ КАЗАХСТАНСКОГО ОБЩЕСТВА

Валентина КУРГАНСКАЯ


Валентина Курганская, кандидат философских наук, доцент, директор Центра гуманитарных исследований (Алматы, Казахстан)


Свобода вероисповеданий в контексте новых законодательных инициатив

В поликонфессиональном обществе, каковым является Казахстан, вопрос о свободе вероисповеданий в контексте событий 11 сентября 2001 года приобретает все большее политическое звучание. Согласно международным стандартам свобода вероисповедания — неотъемлемое право человека: у него должна быть возможность интерпретировать основные постулаты своей религии без вмешательства государства. Нельзя преследовать людей за то, что они не так, как это предполагается в традиционных вероучениях, трактуют каноны религии, ведь она — внутреннее, частное дело каждого человека и официальная власть не может запретить ему думать так, а не иначе. Тем не менее даже некоторые известные казахстанские теологи, в частности Сапаралы Бейбит-кажи — проректор Института исламоведения, считают, что международные стандарты в области свободы совести не подходят для нашей страны, имеющей свою специфику.

Для сохранения межконфессионального баланса светское государство не может быть форпостом той или иной религии, ему следует нейтрально относиться к любой конфессии, пусть даже и нетрадиционной для данного региона. Однако некоторые авторитетные теологи республики (например, главный муфтий, председатель ДУМК — Духовного управления мусульман Казахстана — А. Дербисалиев) считают, что государство при равноуважительном отношении ко всем религиозным конфессиям и деноминациям должно оказывать поддержку традиционным религиям нашего общества, учитывая их влияние на менталитет народов страны. Это мнение разделяет и ряд ученых. Так, политолог Е. Назарбаев предлагает юридически оформить широко распространенный в Европе принцип дифференцированного статуса религий в зависимости от их вклада в национальную культуру, не нарушая при этом принцип равенства всех религий, конфессий и вероучений перед законом1. На деле государство уже помогает (и даже материально) традиционным конфессиям. На одном из рабочих совещаний с акимами областей президент страны Н. Назарбаев отметил, что на реставрацию церкви в г. Атырау из областного бюджета израсходован 1 млн долларов2. Такая позиция вызывает негативную реакцию представителей других конфессий и порождает у их приверженцев недоверие к органам власти, о чем неоднократно заявлял лидер протестантов В. Ляшевский.

Государство не должно обращаться к религии с утилитарными целями. Ныне довольно широко распространенный среди духовных лидеров лозунг: "Религия — основа консолидации общества" — глубоко не верен, хотя бы потому, что она (религия) слишком глобальное явление, чтобы служить политическим интересам. Попытка официальных органов использовать ее для решения своих насущных задач — свидетельство идеологической слабости власти, а попытки исламской и православной конфессий опереться на государство означает не что иное, как стремление использовать его в подавлении конкурентов силой3, — отмечает доктор юридических наук Г. Лупарев, анализируя законодательство относительно религиозной сферы.

Государство не может также служить фактором духовного объединения граждан страны, потому что общество состоит из различных классов, групп, индивидов, исповедующих различные духовные каноны. Религиозное сознание не должно быть и определяющим компонентом духовной жизни в республике, так как в светском государстве никто не имеет права навязывать свои духовные ценности другому человеку. Кроме того, в современном обществе (в отличие от архаического) основы духовной консолидации базируются на правосознании. "Ее (веры. — В.К.) содержание не может быть генерализовано в форме общеобязательного требования и институционализировано в виде общегосударственной идеологии, — пишет кандидат философских наук В. Дунаев. — Именно правовая форма организации социально-гражданской жизни на основе дискурсивного консенсуса является практическим утверждением гуманизма"4. Сектантские формы реализации духовных потребностей также имеют право на существование, потому что из множества различных представлений о мире нельзя выделить единственно правильное и никакая конфессия не обладает монополией на духовную жизнь. Свобода вероисповедания означает веротерпимость и уважение к выбору человека, и то же сектантство есть не что иное, как несогласие с какими-либо постулатами традиционных религиозных направлений.

Однако свободомыслие не означает, что человек, становясь приверженцем той или иной религии, может переложить ответственность за свои поступки на догмы вероучения, к которому он пришел, а религиозная группа — нарушать законодательство, прибегать к насилию для подрыва или свержения существующего политического строя. У правоохранительных органов республики имеется в этом плане вполне основательная правовая база для борьбы с нарушителями законов. В то же время стражи порядка должны в достаточной мере знать законодательство, касающееся религиозной сферы, дабы не допускать перекосов в борьбе с инакомыслием. Ранее в законах нашей страны не было положения об обязательной государственной регистрации религиозных объединений, и потому их деятельность мог запретить (а руководителей наказать) только суд. Однако в появившемся в начале 2001 года проекте закона "О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам свободы вероисповеданий" записано (ст. 4), что миссионерскую деятельность можно осуществлять только после прохождения учетной регистрации в уполномоченном государственном органе. Без регистрации миссионерская деятельность запрещается (в случае нарушения этой статьи предусмотрены различные виды наказаний, самое серьезное из которых — лишение свободы на срок до одного года). В статье 9 оговаривается, что религиозные объединения организуются по инициативе не менее 50 совершеннолетних граждан. Возникает вопрос: каким образом миссионеры могут вовлечь в свои ряды 50 граждан, не проводя агитацию? Разумеется, они от нее не откажутся, но будут вести нелегально.

Предложенный проект содержит и множество других "нестыковок". Остановимся на некоторых из них подробнее. Во-первых, в статье 7 (ч. 4) в дополнении предусмотрено, что при назначении руководителей религиозных объединений иностранные религиозные центры должны согласовывать их кандидатуры с соответствующими государственными органами. Отсюда следует вопрос: какими критериями будут руководствоваться чиновники, соглашаясь или не соглашаясь с предложенной религиозными центрами кандидатурой, — личными симпатиями или антипатиями? Пойдем дальше. Статья 9 упомянутого проекта предусматривает, что для государственной регистрации необходимо предоставлять сведения об основах вероучения и соответствующей ему практики, в том числе и об истории возникновения религии и данного религиозного объединения. Отсюда следует, что если у него нет истории (допустим, это объединение только формируется), то никакое новое религиозное вероучение не может возникнуть в Казахстане в принципе, поскольку оно лишается в своей деятельности законных оснований. А если оно и появится (а это неизбежно, поскольку никто не может установить предел развития человеческого духа), то будет действовать опять-таки подпольно. В той же статье оговаривается, что соответствующие исламские объединения могут быть зарегистрированы при наличии рекомендации ДУМК. Поскольку религиозные объединения — конкуренты в борьбе за паству, то, естественно, ДУМК будет стремиться к тому, чтобы не пускать на религиозное пространство страны другие исламские направления, выступая, таким образом, в роли монополиста на религиозные истины.

Продолжить список вопросов (а их много) нам не позволяют размеры этой статьи. Однако следует отметить, что данный законопроект, предполагая ограничения граждан в свободе вероисповедания, не может достичь благой цели, которую он ставит — оградить граждан от влияния экстремистских течений. Как свидетельствует история, любые запреты только усиливают интерес к закрытой теме и вызывают желание ближе познакомиться с ней. Разумеется, не может быть и речи о лояльности к гражданам, проповедующим экстремизм. Есть все основания согласиться с мнениями некоторых экспертов, считающих, что не следует путать свободу совести с Уголовным кодексом.

В январе 2002 года в парламенте страны состоялись слушания по поправкам в проект закона "О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам свободы вероисповедания и деятельности религиозных организаций". В результате слушаний некоторые поправки были одобрены. В их числе: назначение руководителей иностранных религиозных центров по согласованию с соответствующими государственными органами, образование религиозного объединения по инициативе не менее 50 совершеннолетних граждан, регистрация исламских религиозных объединений по рекомендации ДУМК и ряд других. К этому остается только добавить, что государство создает себе дополнительные трудности по выявлению действительно социально опасных сект, которые станут действовать более изощренными способами.

О некоторых особенностях

За последнее десятилетие в духовной жизни республики явно обозначились новые явления: резко возросло число верующих и количество религиозных объединений, появились новые деноминации, усложнились межконфессиональные отношения, расширились сферы и социальные функции традиционных религиозных институтов, повысилась восприимчивость населения к религиозному воздействию, развивается сеть религиозного образования. Ситуацию осложняют разногласиями между лидерами конфессиональных объединений, что обусловлено их личными амбициями и межродовыми противоречиями, самоизоляцией религиозных общин от официального духовенства. Так, некоторые исследователи узрели цель пропаганды идей председателя ДУМК А. Дербисалиева в распространении в стране "классического" варианта ислама, существующего в арабских странах и противоречащего той его версии, которая распространена в Казахстане5.

Религиозный бум, наблюдаемый во всех государствах Центральной Азии, не обошел и нашу республику. Наряду с исламской и христианской конфессиями, на ее территории сегодня насчитывается свыше 1 200 религиозных объединений, группирующихся вокруг более 40 конфессий и деноминаций. Однако некоторые эксперты считают, что на самом деле сейчас в стране действуют до 6 000 общин религиозной направленности.

В числе причин активизации религиозного фактора исследователи называют реакцию на жесткую антирелигиозную политику в советское время, рост безработицы, снижение уровня жизни основной части населения, резкую дифференциацию общества по доходам, отсутствие объединяющей людей государственной идеологии, пренебрежение законом со стороны отдельных коррумпированных представителей власти, попирающих права и свободы граждан. В то же время идея исламского единства и возрождения конфессионально-догматических ценностей — один из лозунгов многих оппозиционных движений, ставящих своей политической целью достижение социальной справедливости. В ряде регионов Центральной Азии лозунг борьбы за чистоту ислама становится чуть ли не единственной возможностью оппозиционной деятельности при отсутствии на политической арене серьезных сил, олицетворяющих светскую альтернативу официальной власти.

Как считает известный специалист в области ислама Ширин Акинер, оппозиционные движения, инакомыслие возникают там, где существует коррупция, неэффективно работает правительство и т.д. В настоящее время в Центральной Азии насчитывается до 10 оппозиционных течений радикального толка, многие из которых не занесены извне, а появились на местной почве. Среди них: "Нур", "Адолат уюшмаси", "Узун сокол", "Ислам лашкарлари" и другие.

"Мозаичность" религиозной ситуации усложняет духовную жизнь страны, чревата тревожными симптомами, выражаемыми в следующих диспозициях: мировоззренческая поляризация населения, с одной стороны, и попытки унификации мировоззрения — с другой; усиление борьбы между традиционалистами и модернистами; наличие терпимости, стремления к сотрудничеству — проявления фанатизма и экстремизма6.

По обвинению в антиправительственной пропаганде органы безопасности Кыргызстана задержали в 2000 году более 200 эмиссаров Исламской партии Аллаха, а за разжигание межнациональной розни — около 40 человек7. Установлено, что в узбекистанской части Ферганской долины действуют около 20 религиозных объединений, получающих помощь от экстремистских организаций8. Периодически силовые структуры изымают большое количество видеопродукции и печатных изданий, в которых содержатся призывы к свержению законной власти в государствах Центральной Азии9, конфискуют крупные партии листовок религиозного экстремистского содержания10. Как сообщает пресса, в регионе действует широко разветвленная агентурная сеть экстремистов, созданная по всем правилам конспирации: она состоит из ячеек по 5—6 человек, знающих друг друга только под псевдонимами11.

Радикалы весьма активно ведут идеологическую работу среди населения. Жители приграничных районов Южно-Казахстанской области неоднократно отмечали факты религиозно-экстремистской пропаганды со стороны миссионеров. Однако, по словам рядовых граждан, власти не торопились принимать какие-либо меры и пропагандистам работать не мешали. Получил широкую огласку раскол мусульманской общины в Шымкенте, который произошел при непосредственном участии зарубежных миссионеров и попустительстве местных властей12. Воспользовавшись неразберихой в духовном управлении, египтянин Хафаджа и иорданец Обайдат — члены экстремистской организации "Братья-мусульмане" — занимались экстремистской пропагандой в мечети Каттани. Спонсором их деяний выступал "Катарский благотворительный фонд", который, например, в Дагестане объявили вне закона и запретили. Суд г. Шымкента признал членов экстремистской организации виновными в разжигании национальной и религиозной вражды, но затем их амнистировали. Подобные факты свидетельствуют о том, что сами власти еще не нашли эффективных рычагов противодействия эмиссарам, а границы республики остаются прозрачными для экстремистов, чувствующих себя на ее территории достаточно свободно.

Исследователи (например, Али Ходжа) указывают на различные методы распространения идей экстремистского толка, на последовательность этапов и форм организационной деятельности их эмиссаров (туризм, религиозное просветительство, установление деловых контактов, оздоровительные исламские лагеря, отбор наиболее поддавшихся пропаганде людей, их подготовка в лагерях мусульманских террористов).

Особенность нынешнего этапа религиозной активности — отождествление национальной и религиозной принадлежности13. Как показывают религиоведческие исследования, "в обыденном сознании практически произошло отождествление национального с религиозным"14. Наличие этой тенденции подчеркивают и сами религиозные деятели. Так, лидер протестантских объединений В. Ляшевский считает, что в Казахстане отождествляется этническая и конфессиональная принадлежность настолько, что, когда узбек или казах принимают не исламскую, а, например, христианскую веру, это преподносят как разрушение или измену национальной культуре, традициям и т.п. Появились даже одиозные предложения внести в паспорт графу о религиозном вероисповедании с целью предотвращения отхода казахов от традиционной религии15. Представители традиционных конфессий (ислама и христианства) едины во мнении о том, что существует национальная детерминированность веры. Так, архиепископ Астанинский и Алматинский Алексий полагает, что вера — в определенной степени код, ген, некая заданность традиции и что божественное начало чаще всего открывается в определенных национальных формах16.

Такое разграничение приводит к тому, что люди, принадлежащие к одной конфессии, не имеют правильного представления о другой: в общественном мнении православных христианство оказывает более благотворное влияние на межэтнические отношения, нежели ислам, а в общественном мнении мусульман он (ислам) — самая миролюбивая религия. По словам информанта (мужчина, 45 лет, азербайджанец, активист национально-культурного центра), этническое и конфессиональное отождествляются, потому что люди одной национальности — это обычно представители одной культуры, хорошо понимающие обычаи и традиции друг друга. Элемент истины в этом рассуждении, безусловно, есть. Вполне логично предположить, что любое усложнение, тем более обострение межконфессиональных отношений будет перенесено в межнациональную сферу. Между тем каждый человек рождается свободным, и, хотя у него нет возможности выбрать национальность, он имеет право отдать предпочтение любой вере.

Религиозный радикализм в социологическом срезе

Под видом борьбы за чистоту ислама радикалистские исламские течения, появившиеся в республике в последнее десятилетие, проповедуют идеи панисламизма и построения единого исламского государства. Насколько эти идеи опасны для стран Центральной Азии — тема дискуссий экспертов на многочисленных конференциях и "круглых столах".

Мнение западных аналитиков на сей счет однозначно. Они считают, что Центральная Азия находится в критическом положении. Пока эти течения получают лишь незначительную поддержку, перспективы прямого вооруженного восстания приверженцев радикального ислама весьма отдалены, но его социальная база расширяется. Правительства государств региона должны изменить свою политику в этой сфере, сделать ее более привлекательной для граждан, не применять репрессивные меры к инакомыслящим, правильно определять критерии радикальности того или иного религиозного течения.

Что касается позиции официальной власти, то руководство нашей республики не скрывает озабоченности этой проблемой. При вручении президенту страны Почетного серебряного знака Всеобщей конфедерации профсоюзов (22 августа 2000 г.) Н. Назарбаев заявил, что опасность экстремизма угрожает и Казахстану17. После известных событий 11 сентября правительство безоговорочно поддержало антиталибскую коалицию в борьбе против терроризма. Власти не отрицают, что в стране пока имеется социальная база для религиозного экстремизма. Представитель официальных структур Южно-Казахстанской области (русский, 50 лет, высокопоставленный чиновник из силовых структур) сообщил сотруднику Центра гуманитарных исследований (ЦГИ), что группы ваххабитов действуют за ширмой гуманитарных фирм из стран Ближнего Востока. Официальные власти отмечают бездействие муфтиата, отсутствие контроля над медресе, неуправляемый поток религиозной литературы, основная масса которой попадает в страну в обход заградительных постов, и естественно, без профессиональной экспертизы18. Их мнение подтверждают события в Туркестане, где накануне празднования 1500-летнего юбилея обнаружили листовки, призывающие к созданию на территории Центральной Азии единого исламского государства. Распространителей листовок становится все больше, вопреки тому что в настоящее время некоторые из них осуждены.

Военные специалисты полагают, что для Казахстана религиозные экстремисты — реальная и серьезная угроза. Хотя, по их мнению, путь решения складывающегося в Центральной Азии конфликта должен быть политическим19, вооруженные силы страны должны быть готовы к любому повороту событий. Поэтому военные выступают за интенсивное совершенствование и модернизацию армии, в частности, ратуют за обучение войск умению вести бой в горных условиях, а также за охрану границы по всему ее периметру.

Среди самих теологов нет единой точки зрения на проблему. Так, в беседе с сотрудниками ЦГИ ректор Института исламоведения Мурат-кажи высказал мнение, что в Казахстане ваххабизм как одно из направлений радикального ислама не может пустить корни, поскольку казахи никогда не были фанатиками. Однако его оппонент, Али Ходжа считает, что в Казахстане ваххабизм уже "проворонили": "Мы долго не могли понять эту опасность, считали, что страхи надуманы. Между тем в экстремистских сектах молодежь пропитывается нетерпимостью, дети готовы отречься от родителей"20.

Нет единой точки зрения и среди аналитиков республики. Некоторые из них считают, что религиозный экстремизм Казахстану не грозит, так как, во-первых, радикальные религиозные лозунги не находят широкой поддержки среди местного населения; во-вторых, традиционный ислам среди казахов не имеет корней и является скорее ритуальной практикой, чем мировоззренческим убеждением; в-третьих, исламский экстремизм несет в себе не религиозный, а социальный протест; в-четвертых, исламский радикализм — форма политической борьбы между группировками, которые стремятся к власти. А часть экспертов вообще склонна считать, что домыслами об угрозе исламского экстремизма правительство демагогически обосновывает борьбу с инакомыслием.

Споры спорами, однако сами ваххабиты (во всяком случае, многие) не скрывают, что их цель — создание исламских государств, а также исламизация населения Центральной Азии. Об этом, в частности, сказал информант-ваххабит из Алматы, 28-летний аспирант-марокканец. В ходе агитационной работы они описывают преимущества веры в Аллаха, доказывают, что их понимание веры единственно истинное, убеждены, что через несколько лет в нашей стране у них будет множество приверженцев. В одном из сел Южно-Казахстанской области имам мечети (узбек, 65 лет) в беседе с сотрудником ЦГИ признал себя ваххабитом реформаторского толка. По его словам, задача этого крыла ваххабизма — обучать основам первоначального ислама. В своих проповедях имам обращает внимание на негативные последствия таких социальных явлений, как взяточничество, коррупция, безработица, обвиняет официальное духовенство в незнании Корана и отходе от шариата. В Шимкенте, беседуя с другим ваххабитом (казах, 45 лет, безработный), сотрудник ЦГИ услышал подтверждение: да в ряды ваххабитов вовлекают молодежь. Информант считает, что задача ваххабитов в Центральной Азии — исламизация всего населения, в его словах прозвучала резкая критика социально-экономической политики президента, правительства, всех уровней власти.

Особое внимание следует уделить мнению населения. Оно определилось по результатам социологических опросов, проведенных в южных регионах страны в 1998-м (агентство "Бриф") и в 2000 году (Центр гуманитарных исследований). Если на вопрос: "Считаете ли Вы себя верующим?" в первом случае утвердительно ответили 40,2% алматинцев, то во втором — 76,7%, в Шимкенте соответственно 51,1% и 86,9%. Разумеется, понятие "верующий — неверующий" имеет у населения различный смысл. Зачастую соблюдение народных традиций и обычаев воспринимается как следование канонам религии. И все же невозможно отрицать, что в последнее время интерес к ней резко возрастает.

Специальный блок вопросов анкеты ЦГИ в 2000 году был посвящен отношению населения к угрозе распространения религиозного экстремизма в республике и экспертной оценке этой угрозы. У подавляющего большинства жителей южных районов страны, особенно Шымкента, отношение к ваххабитам резко отрицательное.

Ответы опрошенных, оценивавших степень влияния ваххабизма в их городе (селе, поселке), свидетельствуют о достаточно серьезном проникновении идеологии ваххабизма. Столь же отрицательное отношение продемонстрировали эксперты — в равной степени ученые и активисты общественных организаций. Удивила позиция религиозных деятелей: 52,6% респондентов затруднились определить свое отношение к ваххабизму, 5,3% оценили его положительно, и лишь 26,3% осудили его религиозный фанатизм. Из этого можно сделать следующие выводы: позиция официального ислама в республике, однозначно осуждающего ваххабизм, не является обязательной для имамов и других религиозных исламских деятелей; исламское духовенство предпочитает сохранять осторожный нейтралитет в отношении к нему.

Диаграмма 1

Имеют ли ваххабиты влияние в Вашем городе (селе)?

Из ответов следует, что влияние ваххабизма оценивается, в основном, как незначительное.

Мнения экспертов по этому вопросу не совпадают. Если ученые и активисты общественных движений разделились примерно поровну между признанием незначительности влияния ваххабизма и отрицанием за ним такового, то 26,3% религиозных деятелей настаивают на безусловном влиянии ваххабизма, 47,4% оценивают его как незначительное и лишь 15,8% вообще отрицают возможность ваххабизма воздействовать на ситуацию. К точке зрения религиозных деятелей следует отнестись со всей серьезностью.

Мнение населения относительно угрозы распространения религиозного фанатизма отражено в диаграмме 2.

Диаграмма 2

Существует ли угроза распространения в Казахстане религиозного фанатизма? Мнение населения

Как видно, алматинцы наиболее сдержанны в своих прогнозах, хотя и оценивают проблему как достаточно серьезную. Жители сельской местности в наибольшей степени обеспокоены этой угрозой, что неудивительно: около половины респондентов проживают в районах республики, пограничных с Узбекистаном, и ощущают религиозный экстремизм как, в буквальном смысле, подошедший к порогам их домов.

Эксперты были практически единодушными в оценке вероятности распространения религиозного фанатизма и экстремизма. Расхождения во мнениях ученых, светских и религиозных деятелей минимальны, обобщенная картина их ответов представлена в диаграмме 3.

Диаграмма 3

Существует ли угроза распространения в Казахстане религиозного фанатизма? Мнение экспертов

Ответы свидетельствуют, что респонденты пока не испытывают серьезной озабоченности складывающейся ситуацией. Видимо, не многие из них пока что усматривают разницу между традиционным и радикальным исламом, поскольку грани здесь очень тонки, а в теоретическом плане они, на первый взгляд, едва различимы. Так, в поступающей из-за рубежа литературе религиозного исламского толка достаточно редко встречаются откровенные призывы к борьбе с неверными. И тем не менее можно найти достаточное количество примеров, когда ее издатели играют на болевых точках населения. Например, в календаре газеты "Турция" (2000 г.), распространенном в Алматы, джихад в трех его видах: военные средства, распространение знаний о религии, молитвы — признается обязательным для верующих. Оговорки, что вооруженный джихад может вести только государство, ничего не меняют в формировании ориентации верующих. Авторы календаря не скрывают своей ксенофобии в отношении армян: при описании азербайджано-армянских конфликтов, происходивших в Азербайджане за годы существования СССР, армян называют не иначе как бандой, сотрудничавшей с сеявшей смерть и страх Советской Армией. В некоторых общественных местах (в том числе и в центральной мечети г. Алматы) подобного рода литература становится доступной всем желающим.

В 2001 году социологи ЦГИ продолжили мониторинг. Выяснилось, что более половины опрошенных экспертов (50,6%) и населения (52,3%) оценивают роль религии в общественной жизни страны как среднюю. Пока только четверть экспертов (25,3%) и 31,2% населения склоняются к тому, что религиозные предписания и традиции способны стать эффективными регуляторами общественной жизни в их городе, районе, области. Однако среди респондентов 49,8% экспертов и 47,0% населения прогнозируют возрастание роли этих факторов в будущем. Характерно, что такое же количество экспертов (49,8%) отмечают негативное влияние ваххабизма на межнациональные отношения, в то время как только 6,8% отмечают, что на эти отношения оказывает влияние ислам, и 5,5% — христианство.

Выводы

Противодействие религиозному экстремизму следует рассматривать как стратегический приоритет, учитывать и разрабатывать его в рамках долгосрочной региональной политики. Экономический и социальный прогресс — самое действенное препятствие попыткам экстремистов дестабилизировать ситуацию в Центральной Азии. "Этим людям (населению Южного Казахстана. — В.К.), по большому счету, все равно, с кем иметь дело, — считает политолог Д. Сатпаев, — с "Талибаном", "Хизб-ут-Тахрир" или ИДУ (Исламским движением Узбекистана. — В.К.). Главное для них — "справедливость", которую не могут обеспечить официальные власти и которую, как они думают, принесут с собой "воины ислама"21. Необходимы демократические преобразования общественной жизни, ускоренное проведение реформ, формирование широкого слоя собственников как гаранта стабильности общества. Для реализации интересов граждан необходимо принять законы о местном самоуправлении, о государственном управлении, разработать прогрессивный Налоговый кодекс и т.д.

В краткосрочной перспективе следует срочно разработать комплекс политических, религиозных, административных, правовых и прочих неотложных мер по предотвращению распространения религиозного радикализма, однако основной упор, как справедливо считает теолог Али Ходжа, необходимо сделать на переубеждении и грамотной контрпропаганде.

Большие задачи стоят перед учеными. Необходимо организовать постоянно действующий мониторинг сферы религиозной жизни населения республики; составить этноконфессиональную карту страны; определить отношение различных этнических, профессиональных, конфессиональных, региональных, социально-демографических и других групп населения к религиозно-политическому экстремизму. Кроме того, следует разработать комплекс мер и практических рекомендаций по предотвращению и сглаживанию конфликтов на религиозной и этнорелигиозной почве; разработать систему критериев для оценки идеологии религиозных учений с точки зрения международных демократически-правовых норм и интересов национальной безопасности; провести независимую экспертизу законов, постановлений, распоряжений и других нормативных актов, имеющих отношение к регламентации деятельности религиозных общин и конфессий, а также сравнительный анализ состояния религиозно-политического экстремизма в Казахстане и в других государствах Центральной Азии. Необходима действенная система религиозного просвещения населения. В этих целях следует разработать и ввести в учебные программы общеобразовательных школ, гимназий, лицеев, вузов и других учебных заведений обязательные курсы по религиоведению, истории религии и религиозного искусства, христианской и исламской философии, традиционных религиозных верований народов страны и т.д. Эффективными средствами просветительской работы могут стать "круглые столы", лектории, цикл радио- и телепередач. Речь идет не о религиозной или антирелигиозной пропаганде и внедрении новой формы атеизма, а о доступе к знаниям в области религиозной духовной культуры.


1 См.: Назарбаев Е.Ж. Основные тенденции развития межконфессиональных отношений в современном Казахстане // Analitik. Аналитическое обозрение, 2001, № 6. С. 37.

2 См.: Назарбаев Н. Нам не хватает наступательности при решении ключевых задач // Казахстанская правда, 14 апреля 2001.

3 См.: Лупарев Г. Льготы Богу не подмога // Казахстанская правда, 4 апреля 2001.

4 Дунаев В.Ю. Духовные основы социальной интеграции и религия. В кн.: Религиозный экстремизм: истоки, реальность и социально-правовые превенции. Сборник материалов научно-практической конференции 26—27 апреля 2001 года. Часть 1. Алматы: РИО Академии КНБ, 2001. С. 135.

5 См.: Артемьев А., Чакенов Е. О сущности понятий "фундаментализм", "религиозный экстремизм" и "политический ислам": общее и особенное. В кн.: Религиозный экстремизм: истоки, реальность и социально-правовые превенции. С. 74.

6 См.: Артемьев А.И. Анализ тенденций и перспектив развития религиоведения. Алматы, 1997.

7 См.: Глумсков Д. Правоохранительные органы Кыргызстана отмечают возросшую активность экстремистских религиозных течений на севере страны // Панорама, 2 января 2001.

8 См.: Разумов Я. Ерлан Карин, АПИ: "Конфликт на таджикско-узбекской границе приведет к усилению геостратегических позиций России" // Панорама, 11 августа 2000.

9 См.: Цзябо Ван. Кто будет обеспечивать безопасность в Центральной Азии? // Континент, 17—30 мая 2000, № 10 (23).

10 См.: Разумов Я. Указ. соч.

11 См.: Террористы или же борцы за свободу? (Обзор крупноформатных газет) // Мегаполис, 8 августа 2001.

12 См.: Караван, 5 мая 2000.

13 См.: Абдыкаримов О. Стабильность и безопасность — основа нашего будущего // Казахстанская правда, 15 января 2000.

14 Трофимов Я.Ф. Религия в Казахстане. Алматы, 1996. С. 115.

15 См.: Жас Алаш, 21 июля 2001.

16 См.: Доцук Е. Мы еще не очень верим в то, что мы верим // Известия, 13 апреля 2001.

17 См.: Дрозд Н. Президент впервые недвусмысленно заявил, что опасность распространения экстремизма и терроризма угрожает и Казахстану // Панорама, 25 августа 2000.

18 См.: Хе О. Религиозный экстремизм и терроризм беспокоят казахстанскую таможню // Панорама, 14 июля 2000.

19 См.: Угрожают ли Казахстану политические религиозные экстремисты от ислама? Интервью В. Воеводы с д-ром военных и политических наук А. Бакаевым // Начнем с понедельника, 1 сентября 2000.

20 Али Ходжа. Раковая опухоль на теле ислама // Новое поколение, 15 октября 1999.

21 Сатпаев Д. Метастазы мягкого подбрюшья // Время, 26 июля 2001.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL