ЦЕНТРАЛЬНАЯ АЗИЯ ПОСЛЕ 11 СЕНТЯБРЯ

Мурат ЛАУМУЛИН


Мурат Лаумулин, заместитель директора Казахстанского института стратегических исследований (Алматы, Казахстан)


Новая геополитика

Теракты в США и последующий разгром талибского режима в Афганистане привели к изменению геополитической ситуации во всем мире. В частности, события, произошедшие после 11 сентября 2001 года, повлияли на то, что совершенно иной стала и геополитическая ситуация в Центральной Азии. Это сказалось на роли всех ведущих геополитических и региональных сил: России, США, Китая, Европейского союза, Ирана, Турции и Центральноазиатских государств. Кроме того, исчезли дестабилизирующие Центральную Азию элементы афганского конфликта и наметились признаки стабилизации.

В первую очередь укрепились взаимоотношения США со своими союзниками по НАТО, хотя еще недавно споры между ними по поводу ПРО и разногласия по некоторым финансово-экономическим вопросам (включая нефтяные проекты европейских компаний в Иране) казались относительно острыми. Перед лицом общей угрозы безопасности своих граждан со стороны мусульманских экстремистов страны Запада сплотились и ныне выступают на редкость единым фронтом. Более того, присоединение к антиталибской коалиции России и ее центральноазиатских союзников, а также лояльных Западу стран Кавказа сделало антиталибскую общность еще более прочной.

Во-вторых, возросло влияние Соединенных Штатов Америки в районе Среднего Востока и Южной Азии. В поддержке талибам, даже моральной, отказали страны Персидского залива, включая Саудовскую Аравию и Оман, в свое время признавшие талибское государство в Афганистане. Не пошли на создание антиамериканского союза с талибами Иран и Ирак. Бушевавшие антиамериканские страсти в своих странах подавили власти Пакистана, Индонезии, Бангладеш. Руководство Филиппин дало согласие на использование американских вооруженных сил против исламистской террористической организации "Абу-Сайяф". В некотором смысле появилась возможность говорить о расколе в мусульманском мире: большая политика правящих кругов пришла в несоответствие с религиозными побуждениями населения мусульманских стран. При этом очевидно, что в таком противоречии заложены основы будущих внутринациональных, а, может быть, и новых региональных конфликтов.

В-третьих, укрепился союз США с государствами Южного Кавказа и Центральной Азии, что уже означает вторжение США в сферу ранее провозглашенных жизненных интересов России. Мероприятия, проводимые Белым домом под лозунгом единства действий всех стран мира против международного терроризма, в том числе и подготовка американскими инструкторами антитеррористических подразделений в Грузии, создание временных военных баз в Узбекистане, Кыргызстане и Казахстане, увеличение финансовой помощи им могут иметь разные цели: либо помощь в укреплении стабильности в указанных государствах, либо попытку теснее привязать их к США, либо ослабить в них влияние России, либо все это вместе взятое. Кроме того, попытка установить в Афганистане лояльный Западу режим означает осуществление давнего замысла американского нефтяного лобби о расчистке путей транспортировки каспийской нефти и газа в южном направлении — как в обход России, так и минуя недружественный американцам Иран, — к перспективным рынкам Южной Азии (Пакистана, Индии и далее — в Юго-Восточную Азию).

В-четвертых, возможно изменение ситуации на Ближнем Востоке, где действуют центры террористических группировок типа "Хамас", "Хезболла", "Братья-мусульмане" и т.д. Используя общие антиэкстремистские настроения, США и их союзники могут под угрозой применения силы против стран, укрывающих (или якобы укрывающих) эти группировки, заставить арабские государства занять более удобную для Запада позицию относительно переговоров по ближневосточному урегулированию. Вместе с тем Соединенные Штаты не собираются допускать самостоятельной игры Израиля, в связи с чем неоднократно предупреждали Тель-Авив о недопустимости силовых действий в отношении арабских государств без одобрения США. Возможно, основная подоплека мирных инициатив госсекретаря США К. Пауэлла опять-таки лежит в плоскости создания перспектив лояльного отношения арабских стран к Вашингтону, что необходимо ему в преддверии готовящейся военной операции против Ирака.

В целом, благодаря успешной антиталибской операции, США удалось усилить свою доминирующую роль в мире. Фактически на сегодняшний день единственной силой, способной стоять в оппозиции к Белому дому, остался Китай. Однако и он, используя момент, под лозунгами борьбы с внутренними террористами заручился поддержкой своих соседей в подавлении сепаратистских движений в стране и потому не комментирует свое отношение к акции возмездия США в Афганистане.

К числу дополнительных последствий смены правительств в Афганистане можно отнести и следующие. Изменяются направления финансовой помощи и инвестиционных потоков в мире. В частности, ощутимо увеличиваются финансовые вложения, направляемые на развитие стран Центральной Азии и Афганистана. Меняется расклад сил на карте мировых стратегических ресурсов, что опять-таки связано с выдвижением Каспийского региона в ряд крупнейших мировых поставщиков углеводородов. Иной становится военно-политическая ситуация на юге азиатского континента. Например, когда вызванный войной в соседнем Афганистане накал страстей в Пакистане достиг кульминации, в прессе прошли сообщения о планах руководства Исламабада вывезти ядерное оружие из страны, чтобы оно не попало в руки экстремистов. Уже одна угроза того, что к власти в этом государстве придут воинственно настроенные мусульманские фанатики и овладеют "ядерным чемоданчиком", должна была заставить руководство Индии наладить приемлемые отношения с Первезом Мушаррафом. Акция сработала, а разгоравшееся военное противостояние Пакистана и Индии временно утихло.

Негласный трехсторонний баланс сил стран-лидеров: России, США, Китая — сложившийся в регионе к середине 2001 года, был нарушен в ходе спецоперации Вашингтона в Афганистане.

В настоящее время ситуация, складывающаяся в Центральной Азии, отчетливо отражает снижение активности Кремля в регионе при одновременном усилении роли Белого дома. Несмотря на их видимое сближение, исторического прорыва в отношениях между Россией и Западом и, в частности с США, не произошло. Вашингтон в одностороннем порядке вышел из договора по ПРО (13 декабря 2001 г.), а НАТО не отказалось от идеи расширения на восток.

Определенное ослабление позиций России произошло по ряду направлений. Она перестала быть единственной доминирующей военно-политической силой в регионе. Основной составляющей процесса масштабного военно-политического вхождения в Центральную Азию стало развертывание американских военных баз в Узбекистане и Кыргызстане. США все больше претендуют на "должность" гаранта безопасности в регионе. Достаточно знаковыми являются события, связанные с активизацией действий Соединенных Штатов в поиске путей транспортировки углеводородного сырья в обход России.

Таким образом, происходит масштабное выдавливание России из региона и сужения сфер ее влияния. На данном этапе у Москвы нет достаточных политических и экономических возможностей, чтобы полностью закрыть регион от других центров силы и единолично влиять на его развитие.

Новая роль Афганистана и Центральная Азия

В конце 2001 — начале 2002 года в Афганистане и вокруг него развивались военно-политические процессы, оказывавшие влияние не только на ход антитеррористической операции и будущую судьбу страны, но и непосредственно влиявшие на геополитику в Центральной Азии и в целом на расклад сил в глобальной мировой политике. В декабре 2001 года в Афганистане сформировано и приступило к работе переходное правительство Х. Карзая, которое в военном, финансовом и политическом отношении полностью зависит от международного сообщества, а точнее — от возглавляемой Соединенными Штатами антиталибской коалиции.

События в Афганистане развивались на не совсем благоприятном для США международном и геополитическом фоне: чрезвычайно обострился конфликт на Ближнем Востоке, усилилось противостояние между Индией и Пакистаном в Кашмире, исламисты активизировались и в других регионах мира, более жесткий характер приняла конфронтация с Ираком. Все это требует от Вашингтона распыления сил. Усилились разногласия союзников по антитеррористической коалиции. Некоторые страны (Россия, Китай) были недовольны размахом американского присутствия в регионе и чрезмерным усилением влияния США. Их европейские союзники неоднократно выражали недовольство политикой Вашингтона и его стремлением начать военные действия в других районах мира, в первую очередь против Ирака. К тому же наметилась тенденция к ограничению своего присутствия в Афганистане со стороны участников миротворческой операции.

У американских военных есть разногласия относительно перспектив военной операции, силен "вьетнамский синдром". Так, министр обороны Д. Рамсфелд выступает против расширения американского военного присутствия в Афганистане, а военные, осуществляющие непосредственное руководство операцией, склоняются к иному мнению. ЦРУ США предлагает расширить зону действия международных сил безопасности, разместить их во всех крупных и средних городах, направить американские подразделения для участия в военных конфликтах на стороне правительственных сил и ввести институт советников, которым следует предоставить право разрешать конфликты, то есть фактически создать оккупационную администрацию.

В целом тактика и стратегия США в Афганистане и в Центральной Азии базируется на стремлении не втягиваться в длительный конфликт и переложить основную тяжесть по его разрешению на неамериканский контингент. Ряд военных баз, создаваемых Пентагоном в регионе, не позволяет установить полномасштабный военно-стратегический контроль, но достаточен для решения локальных задач оперативного характера.

Однако для Центральной Азии по-прежнему остается актуальной угроза дестабилизации Афганистана. Основная линия политического разлома в этой стране будет проходить между стремлением национальных меньшинств к автономии, федерализации, регионализации и попытками пуштунского большинства сохранить внутриполитическое единство государства. Эта тенденция уже четко обозначилась, и она станет одной из основных проблем будущего руководства страны.

Цели и стратегия США

Резкое усиление американского влияния в регионе привело к ослаблению позиций России и Китая, до этого представлявшие собой наиболее влиятельные внешнеполитические фигуры. Выстраивая свои отношения с Вашингтоном, Москва уже больше не может эффективно отстаивать свои интересы в СНГ, в том числе и в Центральной Азии, где ее влияние стремительно падает; Астана же уже способна налаживать свои отношения с США практически полностью без оглядки на Москву. Это весьма серьезное изменение геополитического расклада сил в регионе, основная цель которого — установление американского контроля на Каспии.

Не вызывает сомнений, что на этом этапе интересы США в Казахстане по-прежнему сконцентрированы в районе Каспийского бассейна. В настоящее время усилия Белого дома направлены на установление геополитического контроля над регионом, навязывание своего варианта трубопровода (Баку — Джейхан), сведение к минимуму роли России в качестве транзитного маршрута для каспийской нефти, полное блокирование Ирана как вероятного трубопроводного маршрута. Таким образом, одной из важнейших задач Вашингтона на ближайшую перспективу остается подготовка прикаспийских государств к увеличению добычи и экспорта углеводородов под непосредственным американским политическим и экономическим контролем.

Белый дом предполагает решить эти задачи путем выполнения всеми федеральными ведомствами рекомендаций, подписанных Дж. Бушем в мае 2001 года. Эти меры предусматривают следующие шаги: максимальная поддержка проекта нефтепровода Баку — Тбилиси — Джейхан и обеспечение его коммерческой целесообразности; тесное взаимодействие между правительством США, американскими нефтяными компаниями и третьими странами по созданию коммерчески привлекательных условий для фирм, работающих в Казахстане, по их переориентации на магистраль Баку — Тбилиси — Джейхан; усиление так называемого торгового диалога с Астаной и с другими столицами прикаспийских государств по созданию транспарентного делового климата в области энергетических и смежных инфраструктурных проектов.

Американская внешнеполитическая стратегия в отношении Центральной Азии традиционно структурируется по восьми основным направлениям. К первому, которому Вашингтон всегда придавал большое значение, относятся так называемые программы помощи. С 1992-го по 1998 год общая сумма американской помощи странам региона достигла 1,3 млрд долл. На протяжении всего периода существования в Центральной Азии новых независимых государств Казахстан лидировал по объему получаемой американской помощи: 1997 год — 35,5 млн долл., 1998-й — 40,5 млн, 1999-й — 44,2 млн, 2000 год — 53,5 млн, 2001-й — 71,5 млн, 2002 год (запланировано) — 81,6 млн долл. Налицо тенденция, указывающая на постоянный рост американской помощи Казахстану. Однако в нынешнем году произошло резкое изменение: на первое место выходит Узбекистан — 161,8 млн долл. (в 2001 г. — 55,9 млн долл.); на второе — Таджикистан (85,3 млн долл., в 2001 г. — 56,4 млн долл.). Эта переориентация приоритетов США связана с изменившейся геополитической ситуацией в регионе в контексте антитеррористической операции в Афганистане и резко выросшей стратегической важностью для Вашингтона этих двух Центральноазиатских республик.

Второе направление американской стратегии подразумевает вовлеченность США в региональные дела и активное личное взаимодействие американских политиков с руководством и политическими элитами Центральноазиатских стран. Третье направление этой стратегии охватывает такие сферы, как демократизация и права человека. Формально они провозглашены в качестве основных принципов американской политики. К четвертому направлению, тесно связанному с предыдущим, относится поддержка рыночных реформ.

Снижение конфликтного потенциала и борьбу с возможными угрозами правительство США всегда провозглашало как одну из своих важнейших внешнеполитических задач в сфере безопасности. С этим направлением тесно связано сотрудничество в области безопасности. Базой для стратегических интересов США в регионе является то, что Центральная Азия, которая прежде находилась в зоне Европейского оперативного командования, в 1997 году передана в сферу ответственности Центрального командования вооруженных сил США. Одной из основных форм сотрудничества в области безопасности США с Казахстаном, Кыргызстаном и Узбекистаном стал Центразбат.

Актуальное направление американской стратегии в регионе Каспия и Центральной Азии — глобальная интеграция, то есть вовлечение этих стран в мировую экономику и систему глобальных политических, экономических, технологических, информационных, финансовых и хозяйственных отношений. И наконец, самое важное направление американской стратегии в регионе в течение всего периода самостоятельного развития его новых независимых государств — отстаивание энергетических интересов США. Для достижения этих целей Соединенные Штаты выбрали две основные линии: прямые инвестиции в нефтегазовое производство, а также установление контроля над маршрутами транспортировки и строительством трубопроводов.

На ближайшую и среднесрочную перспективу интересы США в отношении Казахстана вполне конкретны: удержание республики в орбите американской региональной и глобальной стратегии с учетом, прежде всего, каспийского фактора. Дальнейшие шаги Вашингтона будут исходить из логики достижения этой цели: постепенный вывод Астаны из-под влияния Москвы; ослабление и размывание шанхайского процесса как системы региональной безопасности; использование американского присутствия в регионе для нажима на Китай; снижение уровня угрозы со стороны международного терроризма и конфликтного потенциала в целом в Центральной Азии за счет усиления своего прямого вмешательства и присутствия; постепенное установление эффективного международного контроля над производством и нелегальным оборотом наркотиков и борьба с этим злом; всяческая поддержка в нашей республике процессов демократизации и различных НПО с целью усиления своего влияния на общественное мнение и расширения политических возможностей для непрямого диалога с правительством; поэтапное подключение Казахстана и других стран региона к различным международным торгово-экономическим союзам, находящимся в сфере американского контроля, в первую очередь к ВТО.

Россия отступает?

Стремительные действия США в регионе и развитие ситуации вокруг Афганистана и в Центральной Азии пока не получили адекватной реакции со стороны России. В настоящее время она стоит перед необходимостью переосмыслить свою центральноазиатскую политику. Это обусловлено следующими факторами: утрата Москвой функций политического арбитра и гаранта безопасности; деградация основного ее инструмента военно-политического доминирования — Договора о коллективной безопасности (ДКБ); трансформация США из экономической в военно-политическую силу в регионе; ослабление позиций Китая — основного стратегического партнера России в регионе и угроза упадка ШОС как российско-китайской системы безопасности в Центральной Азии; реальная угроза строительства трубопроводов в обход России; рост торгово-экономических противоречий между РФ и Центральноазиатскими государствами и снижение интеграционного потенциала СНГ.

Существенно подорванные позиции Москвы в регионе вполне могут привести к пересмотру тактических шагов, предпринятых ею за последние полгода. У России существует выстроенная система управления внутрирегиональными процессами, имеется понимание своих интересов и накоплен соответствующий опыт. Поэтому уже в ближайшей перспективе она может достаточно серьезно активизироваться и сохранить свое влияние в Центральной Азии. Кроме того, необходимо учитывать, что Москва приобрела значительный опыт работы в неформальной плоскости.

Изменение роли России и снижение ее влияния после 11 сентября на весь Центральноазиатский регион и собственно на Казахстан, является с точки зрения устоявшихся военно-политических и геополитических представлений болезненным, но уже вполне реальным процессом. Традиционные позиции Москвы в Казахстане и степень ее влияния на Астану базируются на долговременных факторах, определяемых такими вечными категориями, как география, геополитика, история.

В целом, в российско-казахстанском сотрудничестве сохраняются следующие приоритетные направления: торгово-экономическое, региональное, приграничное, топливно-энергетический комплекс, транспорт, военно-техническое, гуманитарная сфера.

При наметившемся дистанцировании от России ключевых для нее республик региона Казахстан остался единственной, по сути, страной, где позиции Москвы остались практически незыблемыми. Но и они зашатались после визита министра обороны США Д. Рамсфелда в Казахстан (апрель 2002 г.), когда США фактически получили согласие на использование воздушного пространства и авиабаз нашей республики.

По-видимому, отношения между Астаной и Москвой до конца 2002 года будут выстраиваться по достаточно сложной схеме: усиление акцента на двустороннее сотрудничество и снижение взаимного интереса к СНГ и его структурам; укрепление Евразийского экономического сообщества (ЕврАзЭс) и ДКБ; противодействие со стороны Кремля любым попыткам Казахстана продолжить диалог с США в условиях их реального военно-политического присутствия в Центральной Азии; обострение каспийской проблемы и рост давления США относительно трубопровода Баку — Тбилиси — Джейхан; совместный демарш России и Китая в рамках ШОС.

Казахстан не может ни терять свои стабильные и стратегически важные для него связи с Россией, ни идти на охлаждение отношений с США под давлением Москвы и Пекина. Судя по некоторым данным, Россия ведет с Соединенными Штатами сложную, основанную на компромиссах и уступках многоходовую игру, которая охватывает Афганистан, Центральную Азию и Кавказ.

В целом политику России на современном этапе можно было бы охарактеризовать как тактическое отступление. Но в реальности, делая уступку за уступкой, Кремль все больше сдает свои стратегические позиции. Он не сможет примириться с американским присутствием в Центральной Азии после завершения антитеррористической операции. Однако у Москвы остается все меньше реальных рычагов воздействия на ситуацию. В мае 2002 года Россия предприняла попытку восстановить свое влияние в рамках ЕврАзЭС и ДКБ.

Таким образом, фактически мы наблюдаем процесс эволюции России из великой державы в региональное государство среднего уровня.

Договор о коллективной безопасности

В последние годы российское присутствие в стратегически важных для нее регионах постсоветского пространства обеспечивалось прежде всего военно-политической компонентой. В этой стратегии важная роль отводилась Договору о коллективной безопасности. При обострении проблем, связанных с экстремизмом и терроризмом, только Россия рассматривалась многими государствами СНГ как реальный фактор и гарант безопасности.

К лету 2001 года у стран ДКБ накопился целый ряд задач, решения которых требовало обеспечение их безопасности. Центральным вопросом оставалась ситуация в Афганистане и исходившая оттуда угроза Центральной Азии. Участники договора вплотную подошли к необходимости создать собственные коллективные силы быстрого развертывания (КСБР). Сферой их применения первоначально должна была стать Центральная Азия, а в будущем — любой регион, откуда могла бы исходить угроза международного терроризма.

В состав КСБР включены казахстанский штурмовой батальон "Казбат", кыргызский горно-стрелковый батальон, российская тактическая группа на уровне батальонных соединений и отдельный батальон связи, а также таджикский десантно-штурмовой батальон. Этим силам были придана необходимая авиатехника, в том числе транспортная и штурмовая авиация, вертолеты.

Таким образом, силы быстрого развертывания были приспособлены к ведению мобильных операций и быстротечных боев по ликвидации ограниченных групп террористов, типа баткенских. Но для отражения крупномасштабного вторжения и миротворческих операций регионального уровня этих сил было недостаточно. Характерно, что сразу же после создания КСБР ряд стран НАТО проявил живой интерес к возможности оказать помощь в подготовке, экипировании и тренировке подразделений Узбекистана, Кыргызстана и Казахстана для ведения боевых действий в горных условиях.

Присутствие вооруженных сил антитеррористической коалиции делает бессмысленным дальнейшее развитие КСБР на ближайшую перспективу, так как они создавались именно для снятия угрозы из Афганистана. Со стратегической точки зрения сеть военных баз стран НАТО в Афганистане и в Центральноазиатских государствах обеспечивает этой коалиции достаточно полный контроль над регионом и дает возможность оперативно управлять военно-стратегической ситуацией.

Через 10 лет после подписания ДКБ следует признать, что договор не решил всех поставленных перед ним задач и не оправдал ожиданий ряда его участников. Так, он не привел к формированию под эгидой России нового военно-политического блока, вызвал разочарование одного из ключевых участников в Центральной Азии — Узбекистана, а его применение, точнее — неприменение, привело к выходу Ташкента из ДКБ. Когда исламские боевики оседлали горные вершины Памира, из-за взаимных претензий и противоречий (вывод по настоянию Бишкека российских пограничных сил из Кыргызстана) оказалось, что невозможно в полной мере задействовать механизм коллективной безопасности.

В этом контексте большие надежды возлагались на московский саммит ДКБ, который состоялся в середине мая 2002 года. Россия попыталась направить дальнейшее развитие договора на создание военно-политического союза. Но в реальности получилось так, что проблемы безопасности были заслонены другими вопросами, обсуждавшимися на саммите: встречей на высшем уровне участников ЕврАзЭс и российско-казахстанскими переговорами по разделу каспийского шельфа. И участники ДКБ остались на своих прежних позициях в отношении договора, видя в нем, по словам Н. Назарбаева, "страховой полис", оставшийся невостребованным. Единственным важным результатом московского саммита может стать интенсификация военно-технического сотрудничества между участниками договора. Но эта проблема в большей степени лежит не в политической, а в экономической области. Тем не менее Казахстан поддержал идею В. Путина о преобразовании ДКБ в международную организацию, то есть в военно-политический блок.

Китайский фактор

Одна из ключевых задач Пекина — предотвращение поддержки сепаратизма в Синьцзян-Уйгурском автономном районе КНР со стороны местных уйгуров. Каспийско-центральноазиатский регион во многом выступает фактором, способствующим экономическому развитию западных провинций Китая.

Усиление позиций США в Центральной Азии и в целом наступательная политика Вашингтона в глобальном масштабе подталкивают Пекин к укреплению сотрудничества с Ираном, Ливией и рядом других арабских стран, что связано с поиском союзников на антиамериканской основе. Эта тенденция проявилась в первой половине апреля 2002 года, но такая политика не представляет собой сформировавшейся стратегии, а является только первыми шагами Китая по выходу из стратегического тупика, в котором Пекин оказался после антитеррористической операции в Афганистане и наметившегося отхода России от антиамериканского партнерства с КНР.

Для Пекина военные базы США в Кыргызстане и Узбекистане и американское военное присутствие в Центральной Азии, несомненно, являются угрозой его безопасности. К тому же на какое-то время уменьшилось политическое значение Шанхайской организации сотрудничества, которая представляет для Пекина важный инструмент регионального влияния. В этих условиях не исключаются, в том числе и по инициативе Пекина, совместные попытки РФ и КНР поднять престиж и влияние этой организации на Центральноазиатские государства. Наиболее сильное давление, возможно, будет оказываться на Казахстан. Однако наметившаяся геополитическая ориентация Москвы на Запад (создание двадцатки НАТО) может свести на нет усилия Китая по восстановлению в Центральной Азии доминирующей роли оси Москва — Пекин.

В мае 2002 года вновь привлекла внимание пограничная проблема между КНР и государствами региона. Если Астана полностью ратифицировала соглашение о делимитации своей границы с Китаем, что было подтверждено во время визита госсекретаря/министра иностранных дел Казахстана К. Токаева в Пекин, то в Бишкеке ситуация обострилась, так как верхняя палата парламента Кыргызстана отказалась ратифицировать соглашение. Парламентарии были вынуждены пойти на этот шаг под давлением широкой кыргызской общественности, возмущенной территориальными уступками Китаю. В результате этих событий резко обострилась внутриполитическая ситуация и возникла угроза стабильности не только в стране, но и во всем регионе. С учетом военного присутствия США в Кыргызстане эти события могут стать катализатором серьезных осложнений регионального и геополитического характера.

В целях сохранения стабильности в регионе нельзя допустить раскола ШОС на анти- и проамериканские блоки. Вполне вероятна перспектива выхода из нее Узбекистана, а также постепенного отхода от этой организации Кыргызстана и Таджикистана. Для Казахстана неприемлемо формирование в евразийском регионе антиамериканской оси в составе России и Китая и участие в ней лишь на правах подчиненного партнера.

Ситуация в Центральноазиатском регионе

Еще совсем недавно главным внешнеполитическим ориентиром для Узбекистана была Россия. Однако с проведением контртеррористической операции и появлением военных баз на территории некоторых Центральноазиатских государств российско-узбекские отношения, с присущей им цикличностью, уже в который раз вошли в "фазу прохладных", а приоритеты Ташкента поменялись от Москвы к Вашингтону. Этому способствовало также подписание 12 марта 2002 года Декларации о стратегическом партнерстве и сотрудничестве между Узбекистаном и США, в рамках которой обе стороны подтвердили свою решимость "продолжать динамическое военное и военно-техническое сотрудничество". В документе также подчеркивалось, что любая внешняя угроза безопасности и территориальной целостности Республики Узбекистан будет воспринята США с глубокой обеспокоенностью. В настоящее время в Узбекистане находится более 1 000 американских военнослужащих и специалистов, прибывших для проведения операции. США постоянно говорят о краткосрочности своего военного присутствия в республике. Однако соглашения, подписанные в рамках декларации, направлены на установление более глубоких и долговременных связей между двумя государствами. Более того, в соответствии с подписанными ранее договоренностями помощь США Узбекистану в этом году увеличится в три раза и превысит 160 млн долл.

Ташкент продолжает сохранять курс на стратегическое сотрудничество с США, заложенный в конце 2001 года. В ходе визита президента республики И. Каримова в Вашингтон (середина марта 2002 г.) американская сторона фактически получила подтверждение Ташкента о его лояльности Соединенным Штатам в проведении антитеррористической операции и в ее дальнейшей поддержке. Узбекистан опасается, что военная инфраструктура исламистов в Афганистане не уничтожена и в будущем следует ожидать новых атак исламистов и в самом Афганистане, и против Узбекистана. Несмотря на сомнения в способности западных миротворцев контролировать ситуацию в этой стране, Ташкент заинтересован в как можно более длительном военном присутствии в Афганистане США и их союзников.

В числе последствий стратегического партнерства Ташкента с Вашингтоном можно рассматривать укрепление режима И. Каримова (продление его президентских полномочий), а также его неуступчивость на переговорах с Астаной по делимитации границы, которые в конце апреля 2002 года закончились провалом.

Довольно неопределенная ситуация складывается и в Таджикистане. Как и остальные страны региона, республика решила извлечь максимальную пользу от проведения контртеррористической операции и установить качественно новые отношения с США. Тем самым Душанбе пытается снизить свою зависимость от Москвы.

Размещение американских военных баз в Кыргызстане и Узбекистане может иметь несколько конкретных военно-политических и геополитических последствий. Этот шаг косвенно свидетельствует о том, что США намерены создать военный противовес российскому присутствию в Таджикистане и перенести в будущем акцент с военного присутствия в Пакистане, где сохраняется потенциальная угроза американским базам как со стороны местных исламистов, так и остатков талибов, на Центральную Азию. Следует принять во внимание, что угроза военному присутствию США усиливается также растущей конфронтацией Пакистана с Индией. Укрепление и расширение своего военного присутствия в Центральной Азии позволит Вашингтону сохранять контроль над развитием военно-стратегической ситуации в Афганистане и в регионе в целом.

Основным геополитическим результатом антитеррористической операции США в Афганистане и их закрепления в Центральной Азии и на Кавказе станет то, что Вашингтон возьмет в свои руки процесс возрождения Великого шелкового пути, то есть будет определять направление, масштабы и способы транспортировки энергетических ресурсов Центральной Евразии — в первую очередь каспийского региона — на мировые рынки.

Каспийская проблема

Наметившееся после терактов 11 сентября некоторое смягчение ирано-американских отношений в начале нынешнего года вернулось в прежнее конфронтационное русло. Характерно, что Тегеран, который совместно с Москвой оказал существенную помощь антиталибским силам, ожидал, что США предпримут ответные шаги. Однако Вашингтон намеренно вернулся к стратегии сдерживания Ирана. При этом США исходили из опасения роста иранского влияния на постталибский Афганистан. Иран в настоящее время опасается окружения своей территории американскими военными базами на Ближнем и Среднем Востоке, в Центральной Азии, а также полного закрепления американцев на Каспии.

Эти обстоятельства могут подтолкнуть Тегеран к поддержке антиамериканских сил в Афганистане и Пакистане, к укреплению связей с Россией на антиамериканской платформе и к попыткам укрепить свое влияние в Центральной Азии на основе компромиссов по спорным вопросам (делимитация Каспийского моря). Однако в последнее время Тегеран демонстрирует твердость и даже агрессивность по вопросу о делимитации Каспийского моря, что, по-видимому, в большей степени связано с внутриполитической борьбой в самом Иране.

Саммит по проблеме Каспия, прошедший в конце апреля в Ашгабаде, показал, что ни Иран, ни другие прикаспийские государства не продвинулись к достижению компромисса. При этом обозначилось сближение Ирана и Туркменистана на антиазербайджанской основе, а Казахстан и Россия продемонстрировали единую линию в отношении использования шельфа. Сразу после саммита, уже в начале мая, Москва дала понять, что сотрудничество с Тегераном остается важной частью ее внешней политики, в том числе и на Каспии. Иранская сторона была приглашена в качестве наблюдателя на маневры российского ВМФ в июне, которые должны продемонстрировать всем прикаспийским государствам военное превосходство России.

В настоящее время появилась информация о том, что Иран также планирует усилить свои военно-морские силы на Каспии путем создания оперативно-тактического объединения на уровне эскадры, которая при необходимости обеспечит ведение боевых действий в определенных районах моря. Кроме того, в последнее время в политическом руководстве Ирана нарастают антироссийские настроения, спровоцированные сближением Москвы с Вашингтоном. Таким образом, с учетом военных приготовлений Азербайджана, которому будут помогать США и Великобритания, а также Туркменистана, которому помогает Украина, на Каспии идет интенсивный процесс милитаризации, что резко усиливает опасность вооруженных конфликтов.

Визиты М. Хатами в Центральноазиатские государства (апрель) и в Азербайджан (май) показали, что Тегеран все же намерен сохранить в регионе свои позиции, которые в связи с американским присутствием он должен был бы утратить. Более того, по некоторым данным, Иран стремится присоединиться к ШОС — организации, имеющей антиамериканскую направленность. Можно сделать вывод, что Тегеран не намерен остаться в стороне от геополитических изменений в Центральной Азии и в регионе Каспийского моря и будет проводить жесткую политику по отстаиванию собственных интересов.

Угроза дестабилизации в Южной Азии

После событий в Афганистане политика Индии базируется на стратегии, суть которой — увязать талибскую проблему с кашмирской, то есть поставить знак равенства между талибами и кашмирскими сепаратистами как представителями международного терроризма. Такая формулировка предназначена в первую очередь для Вашингтона, поддержкой которого Дели намеревался заручиться в борьбе против террористов в Кашмире.

В индийских политических кругах растет убеждение, что США превращают антитеррористическую операцию в борьбу за установление своего контроля над энергетическими ресурсами Центральной Азии и Ближнего Востока. В целом для Дели выгодно ослабление исламизма в регионе, но Индия опасается чрезмерного ослабления России и установления полного американского военно-стратегического контроля над Центральной Азией. Нарастание конфронтации в регионе и использование Центральной Азии в качестве плацдарма США Индия расценивает как негативный вариант развития событий. Одновременно в Дели хотели бы закрепить разрыв стратегического альянса между КНР и Пакистаном и добиться максимального ослабления Исламабада в политической и стратегической областях, а также в региональной политике Южной Азии.

Пакистан держит курс на поддержку переходного правительства Х. Карзая, в котором видит залог сохранения влияния пуштунов и удержания Афганистана в политической орбите Исламабада, что является стратегической целью последнего. Тактическая задача Пакистана — максимальное снижение влияния представителей Северного альянса. Несмотря на некоторый прорыв в отношениях с США и в связи со своим отступничеством от талибов, Пакистан находится в чрезвычайно сложном внутри- и внешнеполитическом положении.

В отношениях с Дели Исламабад продолжает играть мускулами. Лидер Пакистана заявил, что его страна не остановится перед применением атомного оружия, если давление на нее станет чрезмерным. Характерно, что в конце 2001 — начале 2002 года Пакистан произвел перегруппировку своих сил в Кашмире и на границе с Индией, перебросил к вероятным театрам военных действий танковые бригады и ракеты средней дальности. Все это Индия расценила как подготовку к войне. В мае ситуация в регионе вновь обострилась до предела. Она осложняется тем, что в Пакистане размещены американские войска и базы, являющиеся своего рода щитом на случай индийского удара. Это усиливает риск конфронтации, так как создает у пакистанских военных чувство безнаказанности, провоцирует их взять реванш в Кашмире и снять угрозу на границах с Индией. Таким образом, в Южной Азии сохраняется угроза дестабилизации, что не может не затрагивать безопасность и Центральной Азии.

Европейский фактор

Несмотря на очевидно решающую роль, которую сыграли США в ликвидации террористического режима талибов в Афганистане, нельзя не учитывать влияние Европейского союза на политические процессы, развивавшиеся вокруг афганской проблемы на протяжении последнего года. ЕС первым на Западе выразил поддержку Северному альянсу; европейские политики постоянно поднимали вопрос о необходимости борьбы с угрозами терроризма и наркоторговли, исходившими из Афганистана и дестабилизировавшими Центральную Азии. Кроме того, ЕС делал попытки сформировать нечто вроде единого политического блока под эгидой ОБСЕ и с участием стран СНГ, прежде всего России и Центральноазиатских государств. Наконец, именно Европейскому союзу наряду с Японией предстоит внести решающий финансовый вклад в восстановление Афганистана.

Основной причиной резкого повышения военно-политической активности европейских стран, в первую очередь Германии, являлось опасение, что ЕС и Берлин потеряют внешнеполитическое влияние, которое им удалось достичь в последние годы благодаря выработке единой европейской внешней и оборонной политики (ЕВОП), установлению стратегического диалога со странами Ближнего и Среднего Востока, Южной Азии и АТР. Упорное стремление Германии на равных участвовать в военных операциях США и Великобритании указывало на то, что Берлин не намерен отказываться от ЕВОП как инструмента превращения ЕС в геополитического игрока и фактор глобального значения.

Саммит, состоявшийся в середине февраля 2002 года в Стамбуле, между Организацией исламской конференции и Европейским союзом показал, что Европа готова и впредь поддерживать диалог с исламским миром. Если оценивать роль ЕС в прошлогоднем конфликте, бросается в глаза, что она носила позитивный характер. С первых же часов после трагедии 11 сентября европейцы морально и напрямую поддержали своего американского союзника. С другой стороны, именно голос европейских стран оказал сдерживающее влияние на Вашингтон в тот момент, когда США были готовы к эскалации антитеррористической операции и расширению зоны конфликта на Среднем и Ближнем Востоке. Благодаря позиции Германии и Франции удалось принять решение о проведении миротворческой операции в Афганистане под эгидой ООН, а не США или НАТО.

В ближайшем будущем Европейскому союзу предстоит внести крупный экономический и финансово-технический вклад в восстановление Афганистана (на конференции стран-доноров, состоявшейся в январе сего года в Токио, ЕС обещал выделить на эти цели 495 млн, а Германия — 362 млн долл.). И наконец, важный фактор — стабилизирующая роль ЕС на обширном пространстве от Кавказа до Пакистана. С учетом напряженности, которую в ближайшем будущем может вызвать военное присутствие США в Центральной Азии, между Вашингтоном, с одной стороны, и Москвой или Пекином — с другой, стабилизирующая роль Европы может стать одним из главных, если не основным фактором.

Выводы

В последние месяцы шел бурный процесс перегруппировки сил влияния. Он характеризовался следующими признаками: военным проникновением США и резким усилением их политического влияния на ряд государств региона; скрытым, но развивающимся по нарастающей процессом вытеснения России из сфер ее прежнего военно-политического и экономического влияния; созданием военной угрозы США и НАТО Китаю из Центральной Азии; нейтрализацией так называемой исламской угрозы.

Современная ситуация в Центральной Азии и характер дву- и многосторонних отношений в регионе переживают фазу активной трансформации. Прежний геополитический порядок в регионе и вокруг него нарушился. Он базировался на своеобразном треугольнике Запад (США плюс Европа) — Россия — Китай и характеризовался внешним военно-политическим доминированием России, постепенным экономическим проникновением американских инвестиций в нефтегазовый сектор Каспия, нейтральной политикой Китая, угрозой дестабилизации со стороны исламского Юга.

В то же время обозначился курс на усиление военно-политического сотрудничества в рамках ДКБ, ШОС и интеграционных усилий по линии ЕврАзЭс. Главным результатом наметившихся изменений становится поиск компромиссов с Россией по вопросам делимитации Каспийского моря и строительства альтернативных трубопроводов.

От США Центральноазиатские государства ожидают вполне конкретных шагов по интенсификации регионального сотрудничества, которые подтвердили бы серьезность намерений Вашингтона. К таким шагам можно отнести дополнительные инвестиции, расширение двустороннего сотрудничества в энергетическом секторе, поиск (совместно с США) новой модели безопасности для Центральной Азии и возможностей военно-стратегического присутствия Белого дома с учетом интересов и безопасности всех государств региона, ослабление критики со стороны Вашингтона положения в сфере прав человека и демократии.

Наметившееся снижение влияния Китая в Центральной Азии продолжится в случае, если произойдет дистанцирование ее стран от возможных инициатив КНР в сфере безопасности, касающихся нейтрализации американского военного присутствия в регионе. Другим тревожным для Пекина симптомом будет сдержанная политика центральноазиатских участников в рамках ШОС.

Таким образом, после 11 сентября геополитика в Центральной Азии радикально трансформировалась. В целом, вышеприведенный анализ современной ситуации в регионе свидетельствует о начале нового этапа его развития, связанного с более тесной интеграцией в мирохозяйственные и геополитические отношения. Однако нынешняя геополитическая реальность не привела к полной стабилизации региона. Место прежних угроз его безопасности заняли новые, которые вытекают из самого характера соперничества геополитических сил за влияние в Центральной Азии. Все это означает, что "Большая игра" вступила в иную, возможно решающую, но далеко не последнюю фазу.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL