"ЗОЛОТОЙ ПОЛУМЕСЯЦ" И ЦЕНТРАЛЬНАЯ АЗИЯ: ОСНОВНЫЕ ПОТОКИ ГЕРОИНОВОЙ ЭКСПАНСИИ

Ирина ЖМУЙДА
Марина МОРОЗОВА


Ирина Жмуйда, старший научный сотрудник Института востоковедения Российской академии наук

Марина Морозова, старший научный сотрудник Института востоковедения Российской академии наук


В середине 1980-х годов на мировом рынке наркоторговли произошли кардинальные изменения: к двум основным международным центрам производства и распространения наркотиков — так называемой "Андской группе" из Южной Америки, специализирующейся на кокаине, и "Золотому треугольнику" Юго-Восточной Азии (основные поставки наркотиков "тяжелой" группы: опиума и героина) — присоединился "Золотой полумесяц". Новый центр наркобизнеса, объединивший Афганистан и граничащие с ним Пакистан и Иран, сосредоточился на выращивании опийного мака и индийской конопли, или каннабиса (наркотики "легкой группы": гашиш, анаша, марихуана).

Возникновению и быстрому внедрению в международный наркобизнес "Золотого полумесяца" способствовали боевые действия в Афганистане, приведшие к развалу национальной экономики, а также фактическая открытость границ страны с Ираном и Пакистаном. Определенное значение имело и ослабление влияния "Золотого треугольника" — после того как государства этого региона (Лаос, Камбоджа, Таиланд) приняли законы, предусматривающие смертную казнь наркокурьеров, объемы производимых здесь наркотиков сократились более чем вчетверо.

Как и на любом свободном рынке, в рамках "Золотого полумесяца" произошло своеобразное "распределение обязанностей" (типичных для криминального мира сфер влияния). Афганистан с разрушенной экономикой и природными условиями, благодатными для выращивания мака и конопли в труднодоступных горных районах, стал расширять посевы этих культур. В Иране, где площади посевов несколько сократились, основное внимание уделили транзитным коридорам, чему способствовали открытый выход к морю (в отличие от Афганистана) и развернутая транспортная сеть, удобная для переправки зелья в Европу — в основном через Турцию на Балканы. Пакистанская наркомафия сочла, что выгоднее переориентироваться с транспортировки сырья на его переработку и на поставки конечного продукта в ту же Европу и в другие части света.

Основными маршрутами доставки наркотиков, в первую очередь "тяжелого" героина, стали два направления: западное (Джелалабад — Кандагар — провинция Гильменд — Захедан — Тегеран — Тебриз — Стамбул — Европа) и южное (Пешавар — Карачи — далее морским путем в ту же Европу, на Ближний Восток, в страны Юго-Восточной Азии, в США). В 1980-е годы транзит основной массы афганских наркотиков проходил по южному направлению, то есть через пакистанский порт Карачи. Этому способствовало и то, что в Пакистане проживало большое количество афганских беженцев-пуштунов (назывались цифры от 2 до 3 млн чел.), которые имели прочные связи с наркодельцами на своей родине. Кроме того, Пакистан до недавнего времени и сам был достаточно крупным региональным производителем наркотиков, а уже в начале 1980-х годов международная мафия помогла местным наркодельцам создать сеть современных лабораторий по производству высококачественного героина в Северо-Западной пограничной провинции (СЗПП) и Карачи.

Именно в 1980-е годы в Пакистане наблюдался настоящий "героиновый бум", причины которого достаточно очевидны. Начавшаяся кампания по исламизации страны вынудила правительство М. Зия-уль-Хака принять в 1979 году специальный закон, запрещающий производство, продажу и употребление наркотиков, как противоречащих исламским канонам. Чтобы не попасть в тюрьму, производителям нужно было быстро избавиться от запасов опиума, и они начали срочно вывозить его из страны. Этому же способствовало нарушение традиционной системы транспортировки, мест переработки и отчасти выращивания мака и конопли в Иране. Однако, несмотря на борьбу с посевами мака и уничтожение лабораторий по производству наркотиков, в 1980—1990-е годы ежегодный доход от наркобизнеса превышал 500 млн долл. По другим источникам — 7 млрд рупий (1,5% ВНП), что в конце 1980-х годов превышало годовые федеральные расходы на здравоохранение и образование, вместе взятые.

США, Великобритания и ряд других государств оказывали Пакистану помощь в борьбе с производством наркотиков, однако все эти меры не принесли существенных результатов. Во-первых, производители мака получают хорошие доходы и довольно часто для многих из них это единственный способ выживания, во-вторых, широко проникшие в госструктуры наркодельцы, сращивание госаппарата не только с местной, но и с международной мафией осложняют и даже препятствуют борьбе с производителями и контрабандистами героина.

Представители нынешнего руководителя страны Первеза Мушаррафа заявляют, что если еще 10 лет назад в Пакистане в отдельные годы производили до 800 тонн опиума, то ныне его вообще не производят и все 100 лабораторий, работавших на эту сферу, ликвидированы1. Если это и так, что весьма сомнительно, то Пакистан все равно не остался в стороне от наркобизнеса: ведь в 1990-е годы через страну переправляли до 75% "товара", изготовленного в Афганистане2. Да и сегодня Пакистан остается одним из главных путей вывоза наркотиков за рубеж: первое направление — через Балканские страны и далее на Запад, второе — через Центральную Азию в Россию.

К началу 1990-х годов наркопоток по традиционным (южному и западному) маршрутам стал сокращаться: наряду с давлением на Пакистан со стороны ООН и США, здесь сказалась жесткая политика руководства Ирана. В 1989 году его парламент принял закон, предусматривающий смертную казнь для любого задержанного на территории страны с более чем 30 г героина или 5 кг опиума. В 1982—1992 годах по этому закону казнили более 2 000 человек. Однако с 1993 года власти редко применяют его — сказалась сильная критика Ирана со стороны международных организаций за "расправу с политической оппозицией". Тем не менее количество уголовных дел, связанных с наркотиками, остается высоким — в настоящее время более половины заключенных, отбывающих срок в иранских тюрьмах, осуждены по антинаркотическому законодательству.

Поскольку три соседа Афганистана — Турция, Иран и Пакистан — ввели запретительные законы и ужесточили борьбу с наркотиками, роль Афганистана в их мировом производстве стала постепенно возрастать. Контрабандисты из Белуджистана, вывозящие героин, опиум и гашиш через Иран в Европу, часто устраивают перестрелки на пустынных границах с Ираном, в районе Захедана. По иранским данным, за последние два десятилетия в схватках с наркоторговцами погибло не менее 2 700 солдат и полицейских3. В целом же в результате активной деятельности властей количество производимых на территории Ирана наркотиков постепенно сокращается. В 2000 году производство наркопрепаратов (в основном опиума) в стране составляло, по оценкам, 35 т в год, что почти в 40 раз меньше, чем в соседнем Афганистане.

Развал Советского Союза подтолкнул международные наркосиндикаты к поиску новых выгодных каналов распространения и транзита зелья, в первую очередь афганского героина, ибо СНГ стало перспективным рынком сбыта и наиболее доступной перевалочной базой для этого бизнеса. Причинами, побудившими афганских наркодельцов совершить мощный "бросок на север" — через Центральную Азию в Россию и далее в Европу — стали по крайней мере четыре фактора: экономическая выгода (широкий, еще не освоенный рынок для героиновой экспансии); политическая нестабильность в Таджикистане (по сути, открытая таджикско-афганская граница); продолжающиеся боевые действия в самом Афганистане, особенно после возникновения движения "Талибан" и противостоящей ему Антиталибской коалиции — военные расходы вызвали естественную потребность в расширении производства, а следовательно, и рынка сбыта наркотиков; стратегические цели исламского экстремизма, направленные на распад СНГ и подрыв территориальной целостности возникших в его рамках государств, в первую очередь Российской Федерации.

Касаясь последнего фактора, следует отметить, что, хотя глобальные политические изменения, предполагающие столкновение православно-славянской и мусульманской цивилизаций, не могли не коснуться и мирового наркорынка (само возникновение "Золотого полумесяца" на территории исламских государств — наглядное тому подтверждение), все же причины его быстрого продвижения на север носили не столько политический ("происламский"), сколько рыночный характер, связанный в данном случае с международным наркобизнесом. Видимо, подобные оценки были основаны на традиционных потребностях советской идеологии (ныне — российского менталитета) — во всех собственных бедах искать и обвинять внешнего врага. Однако еще в 1991 году КГБ СССР предупреждал, что форсированная интеграция Советского Союза в мировую экономику неизбежно привлечет к нему внимание интернациональной преступности и стимулирует, в частности, его наркотизацию.

Пример России говорит о масштабах и скорости распространения наркоугрозы. Уже сейчас, по официальным данным, в стране более или менее регулярно употребляют наркотики от 2 до 5 млн человек (некоторые специалисты называют эти показатели заниженными). Эксперты предполагают, что к середине XXI века "на игле" будет сидеть до 50 млн россиян. Если в 1996 году правоохранительные органы обнаружили героин в 14 субъектах Федерации, то уже в 1999 году в России не осталось ни одного региона, где бы его не находили4.

Основным поставщиком наркотиков в Россию стал Афганистан: он заполнил российский черный рынок этого зелья более чем на 60%. По оценкам экспертов, афганский героин составляет почти 80% европейского рынка и до 35% — рынка США. Всего же производство опиума в Афганистане достигло 75% от общемирового5. Если в 1998 году в стране вырастили немногим более 300 тысяч т опия-сырца, в 1999-м — уже 450 тыс. тонн, то, по оценкам, в 2000-м — 700 тыс. т. Собранного урожая вполне достаточно для производства по меньшей мере 30 тыс. т чистейшего героина. (1 грамм героина — это 20 или даже 40 доз; чтобы сделать человека наркозависимым, достаточно принять 3—4 дозы; стоимость афганского героина в северном Пакистане — 650 долл. за кг, 1 100—1 200 долл. — в Кыргызстане, до 2 тыс. рублей за 1 г — в Москве6.)

Но в Афганистане нет технической базы, необходимой для того, чтобы переработать такое количество опия и получить 30—45 тыс. т героина. Видимо, за увеличением сборов опия стоит другая, пока более ограниченная задача: добиться снижения цен на первичное сырье, закупаемое у населения. Подобным экстенсивным способом наркокартели намерены в ближайшие годы увеличивать свои доходы, однако будет неуклонно увеличиваться и доля "тяжелых" наркотиков.

К наркопроизводству и наркоторговле имеют отношение практически все политические силы Афганистана и множество никому не подконтрольных преступных сообществ. По международным оценкам, в 2000—2001 годах почти 90% экономики страны было связано с выращиванием и переработкой наркосодержащих средств. До 75% героина производилось в афганских провинциях Гильменд и Нангархар. В целом на территории, подконтрольной в те годы движению "Талибан", функционировало порядка 400 лабораторий, способных производить в год свыше 100—110 т героина; большое количество сырья перерабатывалось в огромных лабораториях и даже на заводах в районе Джелалабада и пакистанского Пешавара7.

Незначительно уступал в этом отношении и север Пакистана, несмотря на серьезные заверения властей страны о решительной борьбе с незаконным оборотом наркотиков. В округе Читрал наркотики оптовыми партиями закупают выходцы из афганского Бадахшана, далее героин перебрасывают в Зебак и Ишкашим, а также через перевал Барогиль в Ваханский уезд, где его реализуют мелким торговцам, и он растекается по всему приграничью с Таджикистаном.

Аналогичный, хотя и не столь отлаженный механизм действовал на территории, подконтрольной Антиталибской коалиции, — основной выпуск наркотиков был сконцентрирован в районе города Файзабад. Главнокомандующий войсками Северной коалиции Ахмад Шах Масуд (в связи с зависимостью его формирований от поставок военной помощи из стран СНГ) был вынужден издать специальный указ, запрещающий выращивать опийный мак, а воинским подразделениям предписывалось уничтожать выявленные посевы. Распоряжение, однако, имело чисто формальное значение, к нему мало кто прислушивался. Но неправомерно говорить о том, что через подконтрольную Северному альянсу территорию наладили мощный поток наркотиков в Таджикистан: у Антиталибской коалиции не было соответствующих возможностей (в северных областях Афганистана выращивали не более 10% афганского опия).

Первоначально талибы всячески поощряли производство и продажу наркотиков, так как очень нуждались в средствах на покупку оружия. Афганистан уже лет 20 специализируется на выращивании мака и вывозе наркотиков. Для страны с крайне бедной экономикой, высокой безработицей и малообразованным населением это было единственным средством существования, поэтому в эту торговлю втягивались не только простые крестьяне, но и крупные чиновники, помещики и т.д.

Часть сырья перерабатывали в самом Афганистане, причем нередко современные установки для производства героина завозили из Пакистана, а часть мака переправляли в Пакистан, где его перерабатывали в лабораториях, разбросанных в зоне племен: Гилгите, Читрале, Свате, Бану, Каре и т.д. Еще в 1990-е годы, по данным СМИ, к контрабанде наркотиков афганского и пакистанского производства привлекали представителей международного преступного мира, к услугам которых часто прибегали местные дельцы, коррумпированные чиновники из администрации и даже сотрудники военной разведки. В связях с наркомафией обвиняли и представителей пакистанского высшего эшелона власти (например, сына бывшего губернатора Северо-Западной пограничной провинции Н. Хана, а также другого губернатора этой провинции Ф. Хака, родственников погибшего президента Зия-уль-Хака и других). В наркобизнес втягивались и военные. Армейские грузовики, доставлявшие в Афганистан оружие, на обратном пути прихватывали в Пакистан наркотики8.

Под давлением ООН и других международных организаций талибы начали сокращать посевы, а затем и запретили выращивать мак, заменив его пшеницей, в которой остро нуждается местное население. По данным ООН, благодаря мерам по блокированию контрабандных путей, а отчасти из-за засухи в 2001 году доходы талибов от торговли наркотиками оказались в два раза меньше, чем в 2000-м.

В январе 2001 года ООН приветствовала запрет на выращивание мака в Афганистане, введенный лидером талибов Мохаммадом Омаром в 2000 году. Однако представители этой авторитетной международной организации в то же время подчеркивали, что фермеры страны не знают о таком законе и о штрафах, которые должны взимать с производителей мака9.

В 1999 году производство опиума упало примерно на 30%. Однако тревожил рост числа деревень, где выращивался мак: они появились еще в 21 округе. Новые поля располагались в основном на севере, вблизи границ с Центральной Азией. В 2000 году, несмотря на 10%-е сокращение площадей под посевами мака, число деревень и новых округов, где его выращивали, выросло. В специальном докладе ООН отмечалось, что "продолжающийся рост посевов опийного мака и его концентрация в новых центрах... вызывают глубокую озабоченность"10.

За нарушение запрета на выращивание мака фермерам приходится откупаться высокой ценой. По оценкам экспертов, из-за этого и в связи с плохим урожаем многие из них еле сведут концы с концами, даже без учета событий 11 сентября. А некоторые будут вынуждены заменять посевы мака пшеницей. Выход из создавшегося положения крестьяне видят в привлечении новых займов, миграции в Пакистан и Иран, продаже маленьких дочерей и в сдаче земли в аренду11. К тому же у фермеров возникли большие трудности с погашением займов и долгов. Особенно тяжелое положение сложилось в южных и восточных районах страны, где многие фермеры продали скот и землю. Снижение урожая мака привело к дефициту топлива, ибо для местного населения стебли этой культуры — главный его источник. Теперь для этих целей приходится использовать другие растения, шедшие раньше на корм скоту, и навоз12. И все-таки, несмотря на запрет талибов, посевы мака в десятки раз превышали сельхозугодья под пшеницу.

События 11 сентября 2001 года существенным образом изменили положение на рынке наркотиков. Буквально за две недели цены на героин в районах Джелалабада и Кандагара упали с 700 долл. до 100 долл. за кг. В мире наркобизнеса это вызвало опасения, что дешевый наркотик заполнит рынки. Правда, следует учесть, что в 2001 году производство наркотиков в Афганистане упало почти на 95% . Это было обусловлено активным сотрудничеством талибов с Управлением ООН по контролю над наркотиками и предупреждению преступности (УКНПП ООН). Однако столь резкое падение вовсе не означало, что в стране было именно такое количество наркотиков — необходимо учитывать и значительные запасы, оставшиеся с урожаев прошлых лет. Чиновники ООН считают, что в руках талибов, "Аль-Каиды" и других афганских и пакистанских наркобаронов было не менее 280 т. героина13.

В печати сообщалось, что в освобожденных в ноябре 2001 года районах Афганистана начался массовый посев мака, чтобы успеть собрать его весной и наполнить мировые рынки опиумом, морфином и героином.

В середине января 2002 года новое правительство Афганистана ввело закон о запрете на производство и распространение наркотиков и разослало его текст по провинциям с предписанием разъяснить крестьянам последствия выращивания мака. Совместно с международными организациями власти страны приняли решение "сделать особый упор не на полицейские методы, а на экономическую заинтересованность крестьян отказаться от посевов опийного мака"14. Эти слова принадлежат Абдул-Хай Илахи — руководителю Комиссии по контролю над наркотиками временной администрации Афганистана. На эти цели Европейский союз в 2002 году уже выделил 70 млн долл., которые планируется выплачивать в качестве компенсации крестьянам, отказавшимся от посевов мака в пользу других культур. За гектар, выведенный из наркооборота, крестьянин должен получить 350 долларов.

Однако борьба с наркорынком вызвала массовые народные волнения на юге и востоке Афганистана. В Гильменде, Кандагаре, Кунаре, Пактии, Нангархаре в апреле 2002 года прошли массовые акции протеста крестьян против указов Хамида Карзая о запрещении посева и сбора наркотических веществ15.

Главное направление афганского экспорта героина на мировой рынок наркотиков — постсоветская Центральная Азия. Здесь выделяются четыре основных, нацеленных на СНГ и далее — на Европу, маршрута. Два из них проходят через таджикско-афганскую границу: Кундуз — Халтонская область Таджикистана — Россия; Пешавар — Читрал — Бадахшан — Горно-Бадахшанская автономная область — Кыргызстан. И по одному — через границы с Узбекистаном и Туркменистаном: Кандагар — Балх — Джаузджан — Узбекистан; Кандагар — Герат — Туркменистан.

Одна из главных причин, позволивших афганскому наркобизнесу осваивать северное направление, — прозрачность границ Афганистана с постсоветскими республиками. В настоящее время Федеральная пограничная служба России охраняет лишь таджикско-афганские рубежи — наиболее протяженные на северном участке Афганистана (1 300 км, с Узбекистаном — 150 км, с Туркменистаном— около 900 км) и наиболее уязвимые из-за сильно пересеченной горной местности. Представители ООН считают, что в Таджикистан попадает треть афганских наркотиков, большая часть из них проходит через республику транзитом. Ежегодно российские пограничники задерживают более 1,5 т наркотиков различных видов, однако, по мнению экспертов ФПС России, это не более 10% его транзита из Афганистана в страны СНГ16. Следует, однако, отметить, что в самом Таджикистане нет ни одной лаборатории по производству героина и все наркотики идут в республику исключительно из Афганистана.

Из Таджикистана зелье продолжает свой путь в Кыргызстан: из Хорога по памирскому тракту и горным тропам — в Ош, далее — в Бишкек, оттуда воздушным транспортом или по железным дорогам через Казахстан — в Россию. Причем некоторая его часть оседает в Кыргызстане.

Правоохранительным органам России, Таджикистана и Кыргызстана удалось в определенной мере нейтрализовать "Ошский узел": выставленные на трассе Хорог — Ош пограничные посты и ужесточение таможенного контроля заставили наркомафию отказаться от этого направления как основного. Однако это временный успех, который не решил всю проблему: наркомафия переместила "центр тяжести" в таджикский Худжанд и туркменский Гушты (далее — в Узбекистан). После того как в Узбекистане ввели визовый режим и усилили пограничный контроль, автомобильный поток наркотиков по афгано-таджикским маршрутам вновь начал перемещаться в сторону Кыргызстана. Маршрут через Горный Бадахшан (автомобильная трасса Хорог — Ош), который за последние годы потерял свою актуальность, сейчас переживает второе рождение.

Наконец, положение Кыргызстана серьезно осложнили события, связанные с вторжением на территорию республики вооруженных экстремистов. По окончании боевых действий часть боевиков растворилась среди местного населения. Очевидно, для этой категории лиц главным источником средств существования мог стать именно наркобизнес.

Основная часть наркотиков, поступающих в Узбекистан, ввозится с территории Таджикистана и Кыргызстана. Пресечь данный канал очень трудно в связи с тем, что между этими странами нет достаточно четкой и непрерывной линии границы, а также из-за сложного рельефа местности. Из Узбекистана транзит продолжается в Россию и в Закавказье через Западный Казахстан. При этом в республике, как и в других странах Центральной Азии, неуклонно растет количество задерживаемого героина (1996 г. — 12 кг, 1997 — 70 кг, 1998 — 120 кг).

Вследствие снижения контроля на туркменско-афганской границе (в 1998 г. российские погранвойска перестали ее охранять, так как Ашгабад в одностороннем порядке расторг соответствующее соглашение) значительно увеличилась перевозка по этому направлению. В 2000 году сотрудники Комитета национальной безопасности Туркменистана изъяли у наркокурьеров 2 200 кг наркотических веществ, в том числе 220 кг героина. Однако официально Ашгабад признал, что для борьбы с наркобизнесом у него не хватает кадров. Показательно, что в 1998 году в этой республике из незаконного оборота изъяли 2,3 т героина — самое большое количество, конфискованное в Центральной Азии в течение одного года.

Собственно, сколько-нибудь значимого производства наркотиков в самом Туркменистане нет, однако именно через его территорию периодически отправляются крупные партии героина. (В январе 1999 г. в Астрахани при досмотре прибывшего из Туркменистана парома российские пограничники обнаружили 220 кг героина.) В 1997 году в этой республике вступил в действие новый Уголовный кодекс, предусматривающий смертную казнь за торговлю наркотиками, но до сих пор эта мера наказания (в отличие от соседнего Ирана) не применялась.

Недостаточная защищенность (или практическая открытость) южных границ СНГ привела к проникновению афганского наркобизнеса и в Казахстан: если в середине 1990-х годов говорили лишь о нескольких отработанных маршрутах, то в последние годы почти вся территория республики стала зоной наркоторговли. Наряду с открытостью границ этому способствовали налаженная автомобильная и железнодорожная сеть с минимальным контролем и достаточно либеральное законодательство. В основном наркотики, поступающие в Казахстан, предназначены для дальнейшей транспортировки в другие регионы, но все же около 30% реализуется именно на территории республики. Ежегодный наркотранзит через Казахстан — 100—150 т17.

Кроме того, значительную часть зелья собирают в Чуйской долине республики, где на площади в 138 тыс. га сама природа создала благоприятные климатические условия для индийской конопли, из которой каждый год можно получать до 4 тыс. т марихуаны. За 1999 год количество задержанного на территории Казахстана героина увеличилось более чем вдвое — с 16,3 до 33,8 кг; а только за восемь месяцев 2000-го из незаконного оборота изъяли 177 кг. При этом необходимо учитывать, что правоохранительным органам удается задержать не более 15—20% поступающего зелья. Показатели по изымаемому из оборота героину еще меньше, ибо наркокурьеры провозят его малыми партиями (рыночная стоимость 50 г этого наркотика может достигать 3 000 долл.).

В работе спецслужб республик СНГ наглядно выделяются две главные и пока не разрешенные проблемы: во-первых, низкое материально-техническое обеспечение (в том числе и российских пограничников на таджикско-афганских рубежах), во-вторых, нет четко отлаженной единой стратегии борьбы как в рамках Содружества, так и на мировом уровне. И в том, и в другом случае наркомафия на несколько порядков превосходит правоохранительные органы. Например, наркобароны постоянно совершенствуют тактику своих действий, широко применяют приборы ночного видения, активно используют современную мобильную связь закрытого типа, а российские погранотряды лишь на 25 — 30% обеспечены даже элементарными горюче-смазочными материалами. Несмотря на наличие в странах Центральной Азии большого числа нацеленных на борьбу с наркотранзитом спецслужб, в СНГ до сих пор не создан единый центр, который направлял бы и координировал эту работу, что создает определенные трудности при проведении совместных операций по борьбе с распространением зелья. Так, находясь на территории Таджикистана, то есть в другом суверенном государстве, российские пограничники оказались в правовом вакууме: оперативно-поисковые мероприятия им разрешено проводить только в пограничной полосе шириной 1—3 км, а преследовать контрабандиста дальше они уже не могут, так как на то у них нет юридического права.

Что касается Узбекистана, то он принял решение для борьбы с наркоэкспансией минировать все свои границы. Но если узбекско-афганский рубеж — государственный, то со странами СНГ у республики все границы — административные, и именно здесь на минах подрываются люди, то есть сложилась ситуация, которая ведет к обострению отношений между постсоветскими республиками.

Власти Туркменистана официально заявляют о своей готовности принять участие в международном сотрудничестве, направленном на борьбу с наркомафией, однако на деле ничего не предпринимают в этом направлении. Их участие во всех совместных акциях по сдерживанию распространения наркотиков, по мнению ООН, номинально.

Учитывая, что международная наркомафия рассматривает СНГ как единую территорию и единый рынок сбыта, большинство постсоветских республик, в том числе и Россия, заключили между собой ряд дву- и многосторонних соглашений по борьбе с этим злом. Как положительный пример противостояния международному (в частности, афганскому) наркобизнесу российские спецслужбы приводят Беларусь, Украину, Казахстан; затем Узбекистан и Кыргызстан. Замыкают список Таджикистан и Туркменистан, с территории которых в Россию попадают наркотики, но отнюдь не информация о них. Между тем в последнее время сотрудники ФСБ перекрыли свыше 50 международных каналов, по которым наркотики, в частности героин, поступали в страну, изъяли этого зелья на сумму более 1 млрд долл., арестовали более 300 крупных руководителей и организаторов наркобизнеса.

Заметно активизировалось сотрудничество в этой сфере со странами дальнего зарубежья. В частности, несмотря на трудности, регулярно возникающие из-за нестыковок между законодательными органами различных государств, у сотрудников Управления "Н" ФСБ России сложились плодотворные контакты с коллегами из США, ФРГ, Колумбии, Франции, Голландии, Словении, Болгарии, Польши, Перу, Испании, Турции.

После встречи в Москве в сентябре 1999 года с В.В. Путиным (тогда премьер-министром РФ) исполнительный директор УКНПП ООН Пино Арлаки отметил, что руководство России согласилось предоставить для этой программы спутники военной разведки. Современная космическая аппаратура позволила "подробно сфотографировать самые отдаленные уголки афганской территории и установить местонахождение складов с наркотиками"18. Судя по информации, опубликованной в российской печати, на борьбу с афганским героином выделили российский спутник "Космос-2365" — установленная на нем оптика фиксирует на земной поверхности предметы размером до 40 см. Это позволило УКНПП заснять поля опиатов с точностью до гектара — развединформация показала, что в 2000 году опиумный мак в Афганистане выращивали на площади более 82 тыс. гектаров.

Время покажет, как отразятся принятые новым правительством Афганистана меры по борьбе с наркоторговлей и экспансией наркотиков на мировой рынок. Пока же борьба с ними была почти бесплодной: ухищрения, к которым прибегали и производители мака, и втянутые в наркотрафик многочисленные дельцы, не позволяли искоренить это зло. До тех пор, пока в многострадальном Афганистане не будет установлен признанный мировым сообществом порядок, ориентированный на нормы международного права, а не на обычаи средневековья, противостояние этому злу не принесет весомых результатов, ибо пока идет борьба не с первопричинами, а со следствиями.


1 См.: The Economist, 28 October 2000; Pakistan Observer, 24 April 2000.
2 См.: Financial Times, 20 May 1996.
3 См.: The Economist, 20 October 2001; The News, 25 June 2000.
4 См.: Независимое военное обозрение, 2000, № 20.
5 См.: Независимое военное обозрение, 2000, № 32.
6 См.: Иконников А. Наркотики в Центральной Азии: портрет сегодняшнего дня [www.eurasia.org.ru/2000].
7 См.: Независимое военное обозрение, 2000, №№ 17, 19; 2001, № 4.
8 См.: Washington Post, 13 May 1990; Pakistan Times, 10 April 1990.
9 См.: The News, 23 January 2001.
10 Там же.
11 См.: The News, 5 July 2001.
12 См.: Там же.
13 См.: The Economist, 20 October 2001.
14 Известия, 20 апреля 2002.
15 См.: Там же.
16 См.: Черкасов Ю.П. Наркоситуация в Центральной Азии и Казахстане [www. kisi.kz/analitic magazine/01.2000].
17 [www.kisi.kz/analitic magazine/1 2000/].
18 Время новостей, 25 октября 2000.

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL