МНОГОСТОРОННЯЯ ДИПЛОМАТИЯ УЗБЕКИСТАНА В УСЛОВИЯХ АНТИТЕРРОРИСТИЧЕСКОЙ КАМПАНИИ

Севара ШАРАПОВА


Севара Шарапова, кандидат политических наук, доцент кафедры "Политология и право" Ташкентского государственного института востоковедения (Узбекистан)


Террористические акты 11 сентября 2001 года в США, несомненно, имели поворотное значение в новейшей истории Центральной Азии. Штаб "Аль-Каиды" и Усамы бен Ладена, дислоцированный в Афганистане, — фактор, превративший этот регион в центр мировой политики. Россия не может в одиночку установить в нем геополитическое равновесие, Китай пока не хочет активно этим заниматься, Иран и Пакистан не в состоянии оказать на него весомое геополитическое влияние, система баланса интересов здесь не налажена. Таким образом, пример Афганистана показал, что образовавшийся вакуум представляет серьезную угрозу Центральной Азии. Она может стать очагом распространения деструктивных элементов. Для США и других западных стран стало очевидной необходимостью адекватно реагировать на вызов, обновить существующий или провести новый раздел "сфер влияния" в регионе в соответствии с современными реалиями.

Осознание этой необходимости обусловило активизацию Запада. Повышенный интерес одного игрока вызвал ответную реакцию других заинтересованных сил, в результате чего начался новый виток соперничества за геополитическое влияние в регионе. Кульминационным и несколько неожиданным моментом в развитии этой ситуации стало создание союза "Россия — НАТО", который объединил недавних противников.

В основе формирования антитеррористической коалиции лежало совпадение жизненно важных интересов ее стран-участниц. Союзники США по НАТО почти сразу же безоговорочно поддержали инициативы Соединенных Штатов относительно военной операции в Афганистане. Достаточно быстро откликнулась и Россия, уже знакомая с терроризмом. Не долго пришлось ждать положительной реакции и постсоветских государств Центральной Азии, также страдающих от нестабильности в Афганистане: Узбекистана, Кыргызстана и Таджикистана. Предоставил территорию и воздушный коридор официальный Пакистан, который, правда, сотрясался от бури народного негодования, вызванного этими действиями властей. В итоге была сформирована антитеррористическая коалиция.

Сразу после в целом успешно проведенной военной части операции встал ряд вопросов. А что будет дальше? Как должна выглядеть система региональной безопасности, чтобы не допустить аналогичной ситуации в будущем? Сохранятся ли мир и стабильность за счет американских военных баз или США и западноевропейские государства попытаются интегрировать в свои военные структуры новые независимые государства этого региона? Каковы цели и задачи американской геополитики в Центральной Азии, в какой мере согласуются с ней интересы России? И, наконец, какова роль Узбекистана, Казахстана и других стран в сложившейся ситуации?

Чтобы ответить на эти вопросы, необходимо определить геополитические и геостратегические интересы стран антитеррористической коалиции. Разработке этих проблем уделяют повышенное внимание многие авторы. Прежде всего, исследуется поведение США и их взаимодействие с Россией. Налицо две диаметрально противоположные точки зрения: или американцы, расположившись в центре Евразии, реализуют идеи Маккиндера (кто контролирует центр Евразии, контролируют весь континент и мир), или, исходя из собственных интересов, налаживают ограниченное стратегическое партнерство с Россией — центральным звеном континентальной Евразии, противопоставляемым атлантическому миру, — и таким образом реализуют геополитику мондиализма1.

По нашему мнению, многое в определении геостратегических и геополитических интересов США и других западных стран в Центральной Азии проясняет выступление Генерального секретаря НАТО Дж. Робертсона. В своей речи в Рейкьявике он особо выделил вклад Узбекистана в антитеррористическую операцию в Афганистане. В перспективе успех любой военной операции, по словам Дж. Робертсона, во многом будет зависеть от мобильности военных подразделений. Этот вывод основывается на опыте, приобретенном после событий 11 сентября 2001 года. Именно в этом плане поддержка США со стороны Узбекистана была столь значительна, а связка Северная Америка — Европа — Центральная Азия так важна2.

Основываясь на словах Генерального секретаря НАТО, можно допустить мысль о существовании стратегической линии, нацеленной на создание опорных пунктов или баз (как кому угодно) по периметру государств и территорий, потенциально несущих угрозу атлантическому миру (традиционная геополитика), интересам западного образа жизни (геополитика мондиализма). Правда, после вступления в силу Соглашения о создании союза Россия — НАТО вряд ли уместно на примере антитеррористической кампании оперировать привычным инструментарием: противопоставлять атлантизм (страны НАТО) и евразийский континентализм (например, Россию). На этом этапе очевидно совпадение позиций атлантических стран (государств НАТО) со стратегическими интересами Москвы. И ту и другую сторону интересует более серьезный потенциальный соперник, на блокирование которого, как кажется, и нацелена стратегия атлантических стран + России.

Как на новые вызовы должна реагировать Центральная Азия? Она расположена на стратегически важном участке. С одной стороны, регион граничит с Россией, Китаем, Ираном (в каждой из этих стран есть здесь свои геополитические интересы), с нестабильным Афганистаном. К тому же регион имеет огромные запасы углеводородов. С другой стороны, Центральная Азия геополитически привлекательна в качестве опорных пунктов для западных стран. Ведь, в отличие, например, от Пакистана, по составу населения это мусульманский регион, вбирающий в себя светские государства. Для их элиты и населения не характерен антизападный настрой, а даже наоборот, в отличие от других азиатских стран, еще с советских времен они более-менее привычны к европейским нормам и ценностям.

В условиях антитеррористической операции, которая сопровождается экономической, военной и политической помощью со стороны США и их союзников, во всех странах Центральной Азии приоритет должен быть отдан общему, региональному интересу. Он выражается в необходимости обеспечить мир, стабильность, условия для развития и, конечно же, выходы на международные транспортные магистрали. Исходя из этого, было бы верно выверять линию каждого государства и на их базе формировать общую стратегию для лавирования между заинтересованными "внешними" силами.

Такой путь обеспечивает многосторонняя дипломатия, которая, по нашему мнению, приобретает исключительное значение. С одной стороны, она увеличивает силы стран региона и предоставляет поле для маневрирования. С другой — дает возможность адекватно реагировать, так как заинтересованные "внешние" силы также предпочитают оказывать влияние посредством своих организаций.

Что же в политике всех заинтересованных сил в Центральной Азии приобретает первостепенное значение: геополитика, геоэкономика или же простое совпадение текущих и стратегических задач США и западного мира, настороженность России в отношении Китая (возрастание мощи на будущий век и "ползучая экспансия" на российскую Сибирь) и т.д.?

С одной стороны, есть резон в их геополитическом присутствии в регионе. Центральная Азия богата энергоресурсами, однако велик здесь и потенциал этнических конфликтов. Политические режимы находятся в процессе развития, рядом расположен нестабильный Афганистан, продолжается борьба великих держав и региональных сил за влияние. Невозможно отрицать значимость географического положения региона на стыке между Европой и Дальним Востоком, между Россией и Южной Азией, приходится учитывать и пересечение нескольких религий на его территории. В этом истоки интереса к нему.

Одновременно с этим возникают сомнения в верности избранной стратегии — на реставрацию и возврат геополитического подхода — по причине доминирования экономического фактора в глобализирующемся мире XXI века, отсутствия уверенности в том, что на основе геополитического метода можно решить проблемы региона и предотвратить их негативное воздействие на международную безопасность. Уместной в этой связи выглядит современная доктрина, выдвигающая в прерогативы "окультуривание" международных отношений через сопоставление интересов, поиск компромиссов, интеграцию и единые правовые нормы.

Вопрос в том, какая из этих двух парадигм — геополитическая или геоэкономическая — возьмет верх в политике Центральной Азии. Пока очевидна лишь тайная и явная борьба за влияние. Она часто приобретает форму соперничества определенных союзов государств, вследствие того что союзы позволяют данным странам отстаивать в регионе свои национальные интересы. Господствующее направление в каждом из них формирует в основном определенная внешняя сила, которая, исходя из вышеуказанной подозрительности друг к другу, ищет в регионе свою опорную страну. К тому же о возможностях и роли конкретной страны региона можно будет судить по интересу, который внешние силы проявляют к ней и к ее участию в их организациях.

Все вышеперечисленное обусловливает важность исследования многосторонней деятельности новых независимых государств региона, в данном случае — актуальность анализа поведения Узбекистана.

Система представительств за рубежом

Основные векторы и акценты внешнеполитической стратегии Узбекистана в общем и его многосторонней дипломатии в частности можно выявить, проанализировав сложившуюся систему представительств республики за рубежом. Эта система обусловлена недостатком финансовых средств и необходимостью направлять их на жизненно важные мероприятия. Поэтому схема дает реальную картину уровня интенсивности сотрудничества республики с определенной организацией.

Сложившаяся система представительств показывает, что приоритетными направлениями многостороннего сотрудничества являются ООН, НАТО, ОБСЕ, ЮНЕСКО, СНГ, ЦАС, ЭКО и т.д. Простое суммирование может показать ценностные предпочтения современной внешней политики страны.

На сегодняшний день республика имеет свои представительства в двух международных организациях: ООН и НАТО (в 1997 г. было принято решение об открытии представительства при отделении ООН и при других международных организациях, размещенных в Женеве). Однако чаще всего представительские функции выполняет посол, аккредитованный в стране, в которой дислоцируется штаб-квартира международной организации.

Свое представительство в ООН Узбекистан открыл в 1994 году. Миссия при НАТО состоит из четырех дипломатов: ее руководитель, отвечающий и за контакты с ЕС, он же посол Узбекистана в Бельгии (с 1998 года), а также советник, первый секретарь-офицер связи (в г. Монсе) и третий секретарь. Большое значение республика придает отношениям с ЮНЕСКО. В частности, при этой организации аккредитован посол во Франции. Контакты с ОБСЕ возложены на советника посольства в Австрии. Посол в Иране аккредитован при ЭКО.

Планируется, что представительство при отделении ООН и других международных организаций в Женеве также будет состоять из четырех дипломатов: представителя, советника-представителя в ВТО, советника и третьего секретаря. Задачи этого представительства: расширение связей с международными организациями, расположенными в этом городе3.

Что касается сотрудничества с союзами типа СНГ, то создаются представительства в исполнительных органах таких сообществ. Например, одним из заместителей секретаря исполнительного комитета СНГ является делегат Узбекистана. В постановлении Кабинета министров республики записано, что он "осуществляет постоянную оперативную связь по обеспечению организационно-технической подготовки и проведению заседаний Совета глав государств и совета глав правительств СНГ, систематически информирует о проектах решений, осуществляет свою деятельность в соответствии с положением, утвержденным Кабинетом министров, нормативными актами Совета глав государств и совета глав правительств СНГ"4. Экономические взаимоотношения с СНГ и ЦАС осуществляет Департамент по координации внешнеэкономической деятельности. Согласно постановлению Кабинета министров он "взаимодействует с исполнительным секретарем СНГ, исполкомом Межгосударственного совета Республики Казахстан, Республики Кыргызстан, президиумом Межгосударственного экономического совета экономического союза"5.

Приоритеты многосторонней дипломатии Узбекистана

Как уже отмечалось выше, в шкале приоритетов многосторонней дипломатии Узбекистана первостепенное значение имеют универсальные организации — ООН, ОБСЕ, НАТО и т.д., так как за ними стоят США и другие западные страны. Разумеется, участие нашей республики в их деятельности естественно: они составляют хребет мировой системы и выступают цементирующим, стержневым звеном международного сообщества. Если страна желает развиваться и жить в мире с сообществом наций, то альтернативы такому подходу нет. Отсюда вытекает, что необходимо учитывать политические требования данных организаций. Кроме того, сотрудничество с ними создает ряд преимуществ для республики ввиду ее транзитного состояния. В политической сфере: использование механизмов этих структур сможет ускорить процесс реформ в Узбекистане и смягчить негативные моменты переходного периода. В военном плане — повышение боеспособности вооруженных сил, в экономическом аспекте — доступ к новейшим технологиям, рост инвестиций и т.д.

Показательно в этом плане отношение Узбекистана к ООН. Оно опирается на два базовых положения. Во-первых, существует принципиальная позиция о краеугольной роли ООН в мировых делах. Во-вторых, есть стремление иметь определенные рычаги, для того чтобы проводить желательные для республики решения. Поэтому Узбекистан, с одной стороны, в реализации своей внешнеполитической линии и достижении поставленных тактических задач учитывает изменившиеся реалии, стремление некоторых стран стать постоянными членами Совета Безопасности этой авторитетной международной организации. В частности, этим диктовались предложения Узбекистана о возможном избрании Японии и Германии в число постоянных членов этой структуры ООН. С другой стороны, вышеприведенные предложения отражают приверженность идее сохранения ведущей роли ООН при условии ее "реформирования" и "повышения роли и значимости". В качестве возможных мер называют, например, создание действенных механизмов "принуждения к миру", расширение полномочий Генерального секретаря и т.д.6

В целом в многосторонней дипломатии Узбекистан уделяет ООН и ОБСЕ особое внимание, сконцентрированное, по нашему мнению, в основном на вопросах гуманитарного характера.

С обретения независимости и до начала антитеррористической операции руководство Узбекистана использовало трибуну ООН, чтобы привлечь внимание к разрешению главной региональной проблемы — нестабильности в Афганистане с ее последствиями: экспортом терроризма и расцветом наркобизнеса. У ООН в этом плане, согласно ее Уставу, есть большие возможности, но в реальности они не всегда реализуются. Тем не менее, с точки зрения руководства Узбекистана, деятельность других универсальных организаций, в частности ОБСЕ, а также ряда региональных структур: СНГ, ЦАС, ЭКО, ШОС — должна состыковываться с работой соответствующих программ ООН. И после 11 сентября руководство нашей республики заявило, что видит окончательное решение афганского кризиса (после завершения военной операции) также "под эгидой и при содействии ООН"7.

Кроме того, до начала антитеррористической операции руководство Узбекистана использовало участие в подобных универсальных организациях прежде всего для привлечения внимания мирового сообщества к необходимости решать политические, экономические и военные задачи, связанные с сохранением мира и порядка в регионе, так как у его стран нет соответствующего потенциала, необходимого для решения этих задач. Однако на том этапе сотрудничество ООН, ОБСЕ и других организаций по предотвращению угроз из Афганистана носило большей частью формальный и декларативный характер. Во многом именно этим объясняется столь широко разрекламированная, но не принесшая реальных результатов встреча "6+2", проводимая под патронажем ООН: основное внимание уделялось мониторингу положения в области прав человека, а практические действия подчас заменялись декларативными заверениями в поддержке. Контакты, протекающее в довольно вялой форме, поддерживались на уровне программы НАТО "Партнерство ради мира", а также в рамках ГУУАМ, СНГ и ЭКО.

Первоначально опасности, исходящие из талибского Афганистана, обусловили активность и сотрудничество России, Китая и Ирана с государствами региона лишь для того, чтобы предотвратить подобные тенденции в своих странах. В частности, усилились контакты в рамках СНГ, ЭКО, ШОС. Затем, после 11 сентября 2001 года, активизировались США и другие западные страны.

По мере того как локальные угрозы, исходившие из Афганистана, стали перерастать в региональные и глобальные, в Центральной Азии разгоралась настоящая геополитическая борьба. Неимоверный поток наркотиков, "исламский" пример поведения для мусульман в "диаспоризующейся" Западной Европе и, наконец, террористические акты 11 сентября в США привели к созданию антитеррористической коалиции.

Пока трудно прогнозировать последствия акции "Несокрушимая свобода", проводимой в Афганистане, что обусловлено переменчивостью политики "внешних" сил. Их стратегия в отношении региона строится на базе учета расстановки внутренних сил в каждой стране — в зависимости от того, какая лоббирующая группа или блок оказался влиятельнее и действеннее. Отсутствие консенсуса в общественном мнении некоторых из этих государств, возможные финансовые издержки, зависящие от длительности антитеррористической операции, — в других смогут существенно повлиять на развитие ситуации.

Несколько смущает противоречивость и скудость сообщений. С одной стороны, правительство США указывает, что мероприятия по борьбе с терроризмом в Афганистане продлятся как минимум 5—7 лет. В то же время, по словам некоторых официальных лиц Вашингтона, "американское военное присутствие является временным"8, но американцы не собираются, "когда афганский конфликт завершится… уходить из Центральной Азии", так как хотят "поддержать Центральноазиатские страны в их стремлении реформировать экономику и общество так же, как они поддержали нас в войне с терроризмом. Это долговременные отношения"9.

Сегодня западные силы активно действуют в регионе. Американцы арендуют авиабазы Ханабад и Кокайды (Узбекистан), Манас (Кыргызстан). Обещана существенная материальная помощь, в том числе оплата за аренду авиабаз и использование воздушного пространства (Узбекистану — до 150 млн долл.)10. Центральное командование вооруженных сил США и Министерство обороны Узбекистана подписали соглашение о сотрудничестве в военной и военно-технической сферах на 2002 год, которое предусматривает подготовку и взаимные визиты военных двух стран11, есть договоренность о военном сотрудничестве между США и Казахстаном, оказывается помощь пограничникам Таджикистана. Некоторые аналитики12 указывают на важность тесного взаимодействия США со странами региона на базе демократических ценностей и норм общежития, что сможет содействовать становлению региональной системы безопасности и позволит избежать эскалации новых вызовов.

Просыпается Китай, успевший получить часть территории Казахстана и Кыргызстана и таким образом усиливший свое геополитическое присутствие в Центральной Азии.

Упущенное в регионе старается наверстать Россия, объявившая об учреждении военно-политической организации, которую намечается создать на базе Договора о коллективной безопасности. В то же время (по всем признакам) Россия приняла программу действий западных стран в Центральной Азии и будет в стратегическом плане сотрудничать с ними, что исходит из ее реальных на сегодняшний день возможностей. Предоставить военные гарантии и инвестиции новым независимым государствам региона Москва явно не в состоянии. США же и их союзникам по НАТО выгодно опираться на сложившиеся здесь у России связи и механизмы, а также использовать традиционное ее восприятие населением как "опоры". Это вовсе не означает, что США и союзники уйдут из Центральной Азии. Если бы у них были подобные планы, то вряд ли бы они вкладывали такие средства в создание и модернизацию военных баз на ее территории и выделяли бы невиданные доселе инвестиции. К тому же было бы непростительно терять регион и ввиду его "удобного" положения между Россией, Китаем, Ираном. США и их партнеры постараются закрепиться здесь, обеспечив себе надежных союзников в лице представителей местных элит. Россия же после многочисленных колебаний выбрала вариант прагматического действия, подготовив себе необходимую среду для восстановления экономического потенциала, при этом не особо тратясь на помощь союзникам по СНГ, которые в любом случае экономически (и пока еще психологически) ориентированы на сотрудничество с РФ.

Наличие стратегических интересов ведущих стран мира в регионе налицо. Для любой силы самым действенным средством защиты собственных интересов являются организации и союзы. Свои интересы в Центральной Азии США отстаивают через универсальные организации. В политическом плане это ООН и ОБСЕ, в военном — программа НАТО "Партнерство ради мира", в экономическом — МВФ и ВТО. Кроме того, несколько лет назад создан прозападный блок ГУУАМ. К явно пророссийским структурам относятся СНГ, ЕврАзЭС, ДКБ, к компромиссным — ШОС и ЭКО. Каковы основные тенденции их развития?

Раздираемые внутренними противоречиями и недоверием (с одной стороны, конкуренция между Казахстаном и Узбекистаном, с другой — Таджикистан и Кыргызстан подозревают Узбекистан и Казахстан в экспансионизме), а также соперничеством за влияние на них "внешних" сил (бытует точка зрения, что Узбекистан — опора западных сил, а Казахстан — пророссийских) страны Центральной Азии тем не менее стремятся к согласованности действий в регионе. К этому их вынуждают общие во многом угрозы безопасности, геополитическая доминанта и экономические выгоды. Разумеется, и для Узбекистана отношения с другими государствами региона имеют стратегическое значение. В то же время политические и особенно культурно-исторические факторы обусловливают разный уровень их интереса к региональному сотрудничеству, особенно в рамках двусторонних отношений. Действительная точка соприкосновения всех стран региона — общий интерес к экономической интеграции, которая, по всей видимости, должна стать надежной основой углубления отношений и в политической сфере, и в области обеспечения безопасности, и по другим направлениям. По нашему убеждению, теория "неофункционализма", склонная отдавать предпочтение развитию экономических отношений как базовых для последующей интеграции, вполне применима к ситуации в Центральной Азии и принесет определенные положительные результаты.

Проводником геополитического дуализма — атлантизма и евразийского континентального мира — стала организация ГУУАМ. После начала антитеррористической операции в Афганистане, особенно в связи с созданием "двадцатки" (Совета Россия — НАТО), достаточно сложно прогнозировать будущее этого объединения пяти постсоветских стран. Несомненно, что это — политический союз, основанный на общности точек зрения по глобальным проблемам, видения путей их разрешения и желания найти свою нишу в мировой политике. В деятельности ГУУАМ важны транзитная и экономическая составляющие. Факторами, послужившими толчком к созданию этой организации, называют категории внутреннего плана: наличие идентичных конфликтов в странах-участницах или на границе с ними и экономические проблемы. А к внешним факторам эксперты относят потенциальные угрозы со стороны крупных акторов и стремление получить от этого соперничества максимум выгод для себя. Последние факторы сохранятся и в будущем, поэтому при анализе деятельности ГУУАМ приемлемо использовать "теорию равновесия", которая предусматривает баланс сил в мире и указывает на важность (в некоторых случаях) игры на интересах других, более крупных стран. В частности, разговоры о вступлении Украины в ЕврАзЭС (пророссийское объединение) в статусе наблюдателя с последующим ее выходом из ГУУАМ, а также озвученное президентом этой страны Л. Кучмой совершенно иное стремление — к членству в НАТО и затем и в ЕС — указывают именно на эту составляющую в деятельности государств ГУУАМ.

Если ЦАС и ГУУАМ объединяют страны, во многом схожие по общности их недавнего исторического прошлого, то ЭКО стала механизмом, способствующим восстановлению традиционных направлений внешнеполитической активности государств Центральной Азии. Поэтому деятельность ЭКО определит, во-первых, могут ли страны-участницы этой организации сохранять цивилизованные отношения и укреплять контакты, а во-вторых, прояснит как исламские и светские государства, в которых большая часть населения мусульмане, взаимодействуют и находят друг с другом общий язык. Деятельность в рамках этой организации интересна и в культурологическом аспекте, так как она может показать, насколько долговечны в мусульманской среде (если вообще приживаются) либеральные идеи. Нетрудно заметить, что это достаточно серьезные проблемы, каждая их которых требует отдельного исследования. По проведенному анализу видно, что ЭКО создана и акцентирует внимание главным образом на чисто экономических вопросах: торговля, таможенные процедуры, тарифы, развитие коммуникационных сетей, более эффективное использование сырьевых ресурсов. Сотрудничество в этой структуре может способствовать более тесной интеграции стран-участниц в рамках модели "функционализма" Д. Митрани, что обусловлено различиями в политическом устройстве государств-участников, их разной цивилизационной и культурной идентичностью, приверженностью разным течениям ислама. Если бы не эти противоречия, то можно было бы исследовать сотрудничество в рамках "плюралистической" концепции К. Дойча, которая берет за основу общую ценностную базу, терпимость и лояльность в отношении ценностей и норм друг друга. Вполне возможно, что экономические и социальные отношения послужат становлению этого уровня базовых отношений. С большей степенью вероятности это можно прогнозировать со стороны Ирана, заинтересованного в ЭКО и политически, и геополитически, и экономически.

Неоднозначны мнения в отношении СНГ. Уже не раз прогнозировался крах этой организации, однако она все еще сохраняется и даже отмечаются определенные плюсы в ее деятельности. Перспективы Содружества во многом зависят от того, насколько оно нужно будет России — самому весомому участнику этой организации. По нашему мнению, ее интерес к СНГ сохранится, по крайней мере, на это указывает текст новой редакции концепции внешней политики России. Хотя, быть может, СНГ распадется на региональные или субрегиональные блоки, в коих Москва будет стараться проводить свои интересы на той или иной территории бывшего Содружества. Однако вероятность такого сценария невелика, более реально, что сохранятся сегодняшние организационные формы и даже стремление к их интенсификации. С точки зрения интересов Узбекистана это направление было, есть и будет стратегическим по геополитической причине, а также ввиду экономических интересов. Ведь именно для решения собственных тактических политических, экономических и геополитических задач стратегия Ташкента направлена на сохранение своего участия в деятельности СНГ. Конечно, ни о каком применении теории "федерализма" А. Этциони здесь не может быть и речи.

Характеризуя многостороннюю дипломатию Узбекистана, следует отметить участие республики в Душанбинском саммите Шанхайской пятерки в качестве наблюдателя, а затем и вступление в созданную на базе пятерки Шанхайскую организацию сотрудничества (июнь 2001 г.). Высказывается предположение, что Узбекистан станет лоббировать в ШОС интересы США. По нашему мнению, Россия будет проводить решения, во многом выгодные Соединенным Штатам, так как сейчас налицо совпадение геостратегических интересов Москвы и Вашингтона в отношении Китая. Узбекистан же в этой ситуации сможет выступить в духе традиционной геополитики, основанной на достаточно продолжительной взаимной подозрительности Белого дома и Кремля. Эта роль не унизительна, а, наоборот, создает потенциал для маневра. Собственно, для Узбекистана именно эта организация имеет все шансы стать наиболее действенной из всех региональных организаций, с которыми он сотрудничает.

Выводы

Антитеррористическая операция в Афганистане несколько изменила среду деятельности многосторонней дипломатии Узбекистана. На смену геополитическому противостоянию между атлантическим и евразийским миром (в последнем отдавали ведущую роль СССР, а затем России) пришло новое, пока еще условное, вырисовывающееся противостояние тех же сил, только с ведущей ролью (в последнем же) Китая. Девиз З. Бжезинского: не допустить того, чтобы какая-то сила имела контроль над этим геополитическим пространством, сохранился13. Именно в этом ракурсе следует рассматривать активизацию США в регионе. Россия же окончательно приобретает статус региональной державы, имеющей несколько геополитических преимуществ в отношении стран Центральной Азии, а посему ее ни в коем случае нельзя игнорировать.

Инструменты геополитического влияния США: военная и экономическая мощь, массовая культура, либеральные ценности — достаточно успешно внедряются в местные общества, особенно в их элиты, создается значительный слой прозападно настроенной интеллигенции. В этих условиях Россия, примыкая к силам Запада, только укрепляет свои позиции, так как она традиционно выступала в роли некоего инструмента "европеизации" региона.

Присутствие США и западного альянса в Центральной Азии выгодно и менее влиятельным акторам региона — Таджикистану и, особенно, Кыргызстану. Вашингтон и Москву (как это было и раньше) они считают своего рода щитом от доминирования Казахстана и Узбекистана. Но в целом антитеррористическая операция предоставила государствам региона серьезный шанс — скооперировавшись, обеспечить себе экономический, военный и политический прорыв. Объективно особая роль в этом отводится Узбекистану и Казахстану, от позиции и слаженности действий которых зависит ход событий (положительный или негативный).

Анализ деятельности международных организаций и союзов, в которые входит Узбекистан, показал, что, с одной стороны, каждая из этих организаций (особняком стоит ЦАС) — проводник интересов определенных внешних сил, с другой — наша республика, участвуя в их деятельности, решает свои экономические и геополитические задачи. Поэтому несомненный плюс такой многосторонней активности внешней политики Ташкента — равновесие и возможность балансирования. Минус — необходимость быстро реагировать на все внешние воздействия и как следствие — некоторая неуравновешенность курса.

С точки зрения выявления роли в этих союзах политических, экономических, военных аспектов и их преимуществ, по нашему мнению, современный внешнеполитический курс верен своей направленности на военно-политическое сотрудничество, причем в основном в рамках двусторонних отношений. Хотя, конечно же, будет развиваться сотрудничество по программе НАТО и, видимо, в рамках СНГ, разумеется, при условии, что Содружество станет дееспособным.

Экономическая составляющая является основополагающей во всех указанных выше организациях и подтверждает, что экономические контакты — предвестник сближения в политической и гуманитарной сферах. Свидетельство тому переименование ЦАЭС в организацию Центральноазиатского сотрудничества. Особенность этого объединения — оно некая защитная реакция государств региона, стремящихся, исходя из его стратегической важности и вытекающего вследствие этого столкновения интересов США и других стран Западной Европы, России, Ирана, Китая, проводить скоординированную политику, что позволит получить от этого соперничества наиболее благоприятные для всей Центральной Азии результаты.

Можно прогнозировать появление в регионе некоего союза, в котором доминирующую роль будет играть Китай. Сегодняшние реалии (количество и направленность союзов) свидетельствуют о возрастании значения России, что в немалой степени обусловлено общей угрозой со стороны политизированного ислама, а также приходом к власти в России сильного политика. США явно сохранят свое активное участие в Центральной Азии. На это указывают геостратегические задачи Вашингтона, особенно в отношении Китая и, возможно, России.

Узбекистан занимает важное место во внешней политике многих государств. Значимость нашей республики проявится в создании и деятельности региональных объединений, где каждая страна будет отстаивать свои национальные интересы. Это потребует от Узбекистана продолжить совершенствование внешнеполитической деятельности, ее сбалансирование и направление усилий на развитие интеграционных тенденций в рамках ЦАС. Думается, было бы непростительной ошибкой не использовать сложившуюся мировую конъюнктуру и упустить такой шанс для обеспечения прорыва в XXI век.


1 Конвергенция двух идеологических лагерей в нечто единое и создание мирового правительства (проект, получивший название "мондиализм" от французского слова "monde", "мир"). Эта теория известна и как доктрина "нового мирового порядка". Она разрабатывалась американскими геополитиками с 1970-х годов, а впервые о ней громогласно заявил президент США Джорд Буш (старший) в 1991 году, во время войны в Персидском заливе (см.: Дугин А. Основы геополитики. М., 2000).
2 См.: Robertson lobt Zusammenarbeit der NATO mit Zentralasien — Erste Zusammenfassung [www.yahoo.de].
3 См.: Постановление Кабинета министров (№ 2 от 6 января 1997 г.) "Об открытии постоянного представительства Республики Узбекистан при отделении ООН и других международных организациях в г. Женеве" // Постановления Кабинета министров Республики Узбекистан, январь 1997.
4 Постановление Кабинета министров (№ 247 от 2 февраля 1999 г.) "О регламенте Кабинета министров Республики Узбекистан" // Постановления Кабинета министров Республики Узбекистан, февраль1999. С. 135.
5 Постановление Кабинета министров (№ 55 от 8 февраля 1999 г.) "Об утверждении положения о департаменте по координации внешнеэкономической деятельности" // Постановления Кабинета министров Республики Узбекистан, февраль 1999. С. 190.
6 См.: Дипломатическая панорама, 2000, № 9. С. 14—15.
7 Каримов И.А. Для нас нет иной цели, кроме интересов нашего народа, нашей Родины // Правда Востока, 7 декабря 2001.
8 США не планируют долговременного присутствия в Центральной Азии [www.rambler.ru].
9 Политика США в Центральной Азии 17 декабря 2001 года [htpp://usinfo.state.gov].
10 См.: Кийвер В. Интересы США в Центральной Азии // Немецкая волна [www.dw-world.de/Russian].
11 [www.uza.uz/politics/2002/1/32shtml].
12 Например, М.Б. Олкотт, см.: [www.pubs.carnegie.ru].
13 См.: Бжезинский З. Великая шахматная доска. Господство Америки и его геостратегические императивы. М.: Международные отношения, 2000. С. 178.

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL