УЗБЕКИСТАН: ОСОБЕННОСТИ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ИСЛАМА В КОНТЕКСТЕ ГЛОБАЛЬНЫХ В НЕМ ИЗМЕНЕНИЙ

Гули ЮЛДАШЕВА


Гули Юлдашева, кандидат политических наук, ведущий научный сотрудник отдела геополитических исследований Института стратегических и межрегиональных исследований при Президенте Республики Узбекистан (Ташкент, Узбекистан)


События, начавшиеся 11 сентября 2001 года, и развитие ислама в соседних с Афганистаном Центральноазиатских республиках — предмет пристального внимания мировой общественности. В первую очередь это относится к Узбекистану — стране с многочисленным мусульманским населением, близкой географически и родственной с культурно-исторической точки зрения таким региональным игрокам, как Афганистан, Турция и Иран.

Приоритетными в связи с этим остаются вопросы: можно ли избежать в Узбекистане радикализации ислама и роста антизападных настроений, каковы основные направления развития мусульманства в нашей стране? Чтобы правильно ответить на эти вопросы, необходимо учитывать комплекс объективных и субъективных исторических причин, а также современных региональных и глобальных факторов.

Прежде всего следует определиться с широко распространенными ныне терминами: "фундаментализм", "исламизм" и "экстремизм". Из многообразия их трактовок и объяснений наиболее верными нам кажутся те, которые даны казахским аналитиком Е.В. Тукумовым. К экстремизму он относит "все виды радикальных действий, направленных против существующих политических отношений, сложившейся политической системы и устоявшихся в обществе религиозных взглядов"1. Понятие "фундаментализм" в исламе означает "корни, основы, фундамент", что предполагает возврат к истокам, строгое следование предписаниям Корана и Сунны. Фундаментализм в исламе, справедливо отмечает автор, явление, безусловно, идеологическое, а не политическое. На современном этапе это глубинный духовно-культурный и идеологический протест мусульман против навязывания западного образа жизни. Сам по себе исламский фундаментализм не предполагает ни политического, ни религиозного экстремизма, ни тем более терроризма. Что касается понятия "исламизм", то это — практическая реализация идеи фундаментализма, при рассмотрении которой Е.В. Тукумов подразделяет приверженцев исламизма на радикалов, центристов и сторонников умеренного подхода.

Однако к этому следует добавить, что существование разнообразных ошибочных толкований ислама на различных этапах его развития может привести к тому, что в определенных условиях фундаментализм все же способен стать питательной средой для возникновения радикальных ветвей ислама.

Исламский терроризм — это явление, не ограничивающееся рамками одной страны и испытывающее на себе влияние глобальных перемен. Появление новой, ошибочно интерпретированной версии Корана о джихаде породило целую сеть очень изощренных, технически оснащенных и догматичных исламских международных организаций, деятельность которых выходит далеко за пределы одного государства.

Новые тенденции в исламском мире

Анализ причин радикализации ислама позволяет выделить внутренние и внешние факторы роста исламского экстремизма. К внутренним эксперты относят социально-экономические трудности, слабость политических институтов и режимов в мусульманских странах.

Так, некоторые специалисты полагают, что проявления терроризма и антиправительственные выступления таких организаций, как "Джихад" и Исламская группа в Египте, Фронт исламского освобождения в Алжире и "Ан-Нахда" в Тунисе, в основном обусловлены факторами внутреннего происхождения. Причем чаще всего они встречаются в недемократических обществах с присущими им глубокими экономическими проблемами2. По мнению других экспертов3, во многих мусульманских странах, типа Турции, Египта и Индонезии, это связано с коррупцией правящей элиты, не способной адекватно реагировать на основные социальные нужды общества. В то же время в трудах различных исследователей как фактор радикализации ислама нередко рассматриваются этнические причины, подобные тем, которые существуют в Афганистане.

Основными внешними причинами его радикализации эксперты называют процессы модернизации и доминирование в мире западного влияния и, как следствие этого, борьбу цивилизаций. Большинство исламских фундаменталистов рассматривает западные идеалы, идеологию и институты как угрозы нормам и законам ислама. В одном ряду с этим обращается внимание и на то, что слепое копирование западных образцов модернизации и демократии не решает, а только создает новые глобальные проблемы. Отсюда и возврат к своим традиционным истокам.

Наиболее яркое проявление борьбы между западным секуляризмом и исламизмом — конфликт между исламизмом и процессом модернизации в Египте4. Так, дискуссии, начавшиеся в мае 2002 года в этой стране по поводу книги исламского радикала Хейдера Хейдера "Банкет для морской водоросли", отразили недовольство религиозных масс доминированием западной атеистической светской культуры в Египте5.

На Ближнем Востоке часть исламистов воспринимает западный секуляризм Ататюрка и его единомышленников как источник регионального социального беспорядка и нестабильности, а часть — как потерпевший неудачу западный христианский идеал6. В рамках этой тенденции следует рассматривать и то, что трагедия 11 сентября оживила и христианский фундаментализм (в противовес исламскому), а также активизировала деятельность христианской солидарности7.

При исследовании перспектив развития исламских движений просматриваются две точки зрения: пессимистическая, сторонники которой основное внимание уделяют религиозному подтексту современных конфликтов и глобализации террористических организаций8, и оптимистическая — с акцентом на возрастание в мире тенденции секуляризации.

Так, представитель первого направления Давид Прайс-Джоунс пишет о коррупции, тирании, нищете и политическом экстремизме — как характерных чертах ислама. "Хомейни оживил средневековую концепцию войны между исламом и Западом, а бен Ладен превратил ее в современную реальность", — считает он9. Неверно думать, что радикальное движение исламистов обречено на неудачу, заявляют другие. Вместе с тем, однако, есть элемент сомнения — почему радикальный ислам, несмотря на свое усиление, не смог нигде прийти к власти?10

Совершенно правы сторонники оптимистической линии, утверждающие, что радикальные движения нигде не были настолько сильны, чтобы свергнуть правительства (за исключением Ирана). "Даже в относительно традиционных мусульманских сообществах большинство стремится к миру и благополучию. Предпочтение отдается экономическому росту, социальной справедливости и политическому участию", а не абстрактным религиозным теориям11.

Далее, исследование развития либеральной ветви ислама, а также изучение в связи с этим сходств и различий западной и исламской религиозной мысли подводит исследователя Чарльза Курзмана к выводу: оба направления могут мирно сосуществовать при многоконфессиональном обществе. По его мнению, успех либерального направления ислама базируется на следующих факторах: прогресс науки и техники положил конец монополии религиозных институтов в сфере религиозных исследований; развитие коммуникаций, международной торговли и средств массовой информации ведет к более тесным международным контактам и способствует повышению влияния западного образа либеральной демократии; неудача исламских режимов и их идеологий12.

Действительно, даже современный Иран, при его довольно сильном консервативном политическом истеблишменте, сегодня переживает относительную эрозию радикальных настроений и гораздо большее тяготение к светскому образу жизни, нежели возврат к идеям исламской революции. А в саудовском обществе наблюдается раскол между приверженцами крайних, наиболее жестких форм ислама и сторонниками более умеренного его толкования.

С известными оговорками признается и отсутствие в целом радикальных настроений в Турции, где, с точки зрения исследователей, религия наиболее удачно уживается с политикой13. Примером слабости радикальных сил служит также Индонезия: недавнюю попытку бывшего "афганца" и лидера "Лашкар Джихад" Джаффара Умара выдвинуть программу радикальной исламизации страны не поддержало ее мусульманское население14.

Таким образом, вопреки отдельным выступлениям радикального ислама, тенденция, общая для мусульманского мира, свидетельствует о качественном изменении его глобального социально-политического поля в пользу укрепления светских тенденций. Вполне вероятно, что в практической плоскости это будет выражаться в постепенном исчезновении с политической арены радикально настроенных исламских режимов, большая их часть постепенно перейдет в разряд умеренных исламских государств. Параллельно в ряде мусульманских стран будут укрепляться светски ориентированные режимы. Этот процесс, естественно, затронет и Узбекистан.

Перспективы ислама в Узбекистане: конфронтация или секуляризм?

Несмотря на явную общность судеб стран исламского мира и общие проблемы: социально-экономические трудности; вопросы, связанные с построением демократического общества; коррумпированность определенной части правящей элиты — развитие ислама в Узбекистане имеет и свою специфику.

Важно отметить, что как идеологическая система ислам был далеко не однороден и исторически формировался в борьбе идей и взглядов. По этой причине и сегодня мусульманство в республике находится под воздействием двух основных факторов. С одной стороны, оно несет в своих корнях мощный заряд либерально-толерантных идей ханафитского мазхаба, с другой — испытывает влияние радикальных экстремистских идей, истоки которых также уходят в прошлое.

Распад Советского Союза и банкротство социалистической идеологии создали идеологический вакуум, который мог быть заполнен лишь идеологией, отвечающей духовным запросам и потребностям населения, соответствовать его менталитету и образу жизни. Такой идеологией для мусульман нашей республики (около 80% ее населения) мог стать только ислам. Следовательно, восстановление культурно-духовных исторических ценностей и возрождение религии было для независимого Узбекистана объективной необходимостью, а не просто потребностью легитимизировать новый режим. В соответствии с этим правительство страны предприняло ряд социально-политических преобразований в сфере религии и культуры, о динамике которых можно судить по следующим фактам.

В 1991 году был принят закон "О свободе совести и религиозных организациях", что позволило качественно изменить роль и юридический статус религиозных организаций. В соответствии с эти законом граждане получили право единолично или на групповой основе исповедовать религию, совершать религиозные обряды, ритуалы и паломничество в святые места. Так, если в 1980-е годы ежегодно из всего Советского Союза совершали паломничество всего 25—30 человек, то в 1991 году только из Узбекистана — 1 500, в 1992-м — 4 500 человек15. В 2000 году на хадж отправились уже 4 000 человек и около 4 000 человек — на умра. Кроме того, к ведению Духовного управления мусульман республики относятся два учебных заведения — духовное училище "Мир Араб" в Бухаре (с 1945 г.) и Исламский институт в Ташкенте (с 1971 г.), а также около 80 соборных мечетей. С 1995 года в Ташкенте действует Международный центр исламских исследований и с 1999 года — Ташкентский исламский университет16.

Вместе с тем за годы независимости в стране появились радикальные исламские движения и партии, республика характеризуется общей нестабильностью в области религиозных отношений, о чем свидетельствовал ряд волнений в Ферганской долине, Наманганской области и события февраля 1999 года.

Каковы же основные причины этих явлений? Во-первых, с восстановлением контактов с исламским миром, строительством мечетей и медресе в страну хлынул поток религиозной литературы и миссионеров в области религии, представляющих незаконно действующие радикальные движения. Свое понимание ислама и соответствующую идеологию пытаются распространять (и навязать) в республике различные международные организации и течения, например, возникший в Саудовской Аравии еще в XVIII веке ваххабизм, а также исламская партия "Хизб ут-Тахрир", созданная в 1953 году в Иордании. Сегодня, ввиду возможного вступления в их ряды мусульман Узбекистана, подобные организации получили шанс нарушить (в свою пользу) существующий в мире баланс сил и реставрировать средневековый исламский халифат не только на территории Центральной Азии, но и далеко за ее пределами. В этом смысле большое значение имеет стратегическое положение Узбекистана — он находится в самом сердце Центральной Азии. "Первыми их последователями, — как правильно замечает исламовед О. Бибикова, — стали молодые люди, получившие с началом перестройки возможность обучаться в зарубежных теологических центрах, а также те, кто по причинам возрастного, личного, социального характера оказался в конфронтации со сложившимся разделением власти, влияния, престижа и богатства в прежних социумах"17.

Во-вторых, в результате перехода к рыночной экономике резко снизился уровень жизни населения республики. Безработица, дифференциация в уровне доходов его различных групп и ухудшение в целом социально-экономической обстановки на фоне незавершенности правительственных реформ создают благоприятную почву для роста недовольства официальной политикой и увеличивают ряды радикально настроенных исламистов, выдвигающих свою программу совершенствования условий жизни.

В-третьих, серьезным фактором, стимулирующим рост исламского экстремизма и терроризма в регионе, стал наркобизнес. Известно, что крупнейшим в мире производителем наркотиков является соседний с Узбекистаном Афганистан. Афганский опиум — это 80—85% героина, поставляемого в Европу. В переходный после распада СССР период основным маршрутом поставок наркотиков в другие страны становятся республики Центральной Азии, где соответственно растет и число преступлений, связанных с наркобизнесом и потреблением этого зелья18. Сегодня через территорию региона на мировые рынки проходит около 65% наркотиков, производимых в Афганистане. А за девять месяцев 2000 года только в Казахстане зарегистрировано около 18 тысяч преступлений, связанных с их незаконным оборотом19. Именно незаконная торговля наркотическими средствами — основной источник дохода, позволяющий содержать огромное число исламских террористических и криминальных структур. Исламисты преследуют двойную цель. С одной стороны, увеличивая потребление этого смертельно опасного зелья жителями новых независимых государств, они пытаются подорвать общество изнутри, что, в свою очередь, значительно усилит их влияние в этих странах и позволит им решить свою главную политическую задачу — создать в регионе истинно исламское государство. А с другой стороны, часть прибыли от наркобизнеса направляется на рекрутирование новых сторонников. Тяжелые экономические условия приводят к тому, что не имеющая никаких принципов определенная категория жителей Узбекистана готова за высокую плату незаконно распространять листовки и участвовать в акциях радикальных исламистских групп. Однако открытые судебные процессы в отношении этих лиц показали, что многие из них не знают даже основ шариата.

В четвертых, в сочетании с религиозной необразованностью масс большое значение имеет и демографический фактор. В силу своей традиционности и религиозной непросвещенности самыми восприимчивыми к радикальным исламским учениям становятся сельское население (60%) и молодежь, составляющая две трети жителей республики. Различного рода секты и религиозные нетрадиционные учения, в том числе экстремистского и догматического толка, эксплуатируя идеалы социальной справедливости, часто манипулируют сознанием этих людей. Незнание ими ислама, с одной стороны, помогает радикальным исламистам, в основном из других стран, продвигать свое видение веры в качестве единственно правильного. А с другой — неспособность государственных институтов и правоохранительных структур отличить умеренный ислам (защита основ чистого ислама, не имеющих ничего общего с экстремистскими учениями) от ислама радикального приводит к серьезным ошибкам в их работе с религиозными организациями.

И в-пятых, немалую роль в усилении радикальных движений сыграли коррупция и взяточничество, а также перегибы в деятельности представителей органов государственной власти и управления. Это подрывает веру мусульман в справедливость существующего строя, толкает их на путь экстремизма.

Таким образом, возникновение радикального ислама на территории Узбекистана в первую очередь обусловлено внешними факторами. А внутренние социально-экономические трудности, коррупция и злоупотребление властью (факторы, присущие всем развивающимся странам) создали благоприятную почву для его распространения. Однако, несомненно, содействуя проникновению радикального ислама в республику, эти факторы не могли сыграть решающую роль в возникновении терроризма. Например, социально-экономические проблемы и даже атеистическая пропаганда последних советских лет, когда уже допускался плюрализм мнений, отнюдь не привели к созданию организованной сети религиозного терроризма — все конфликты возникали в основном на этнонациональной почве или в связи с политическими разногласиями. В тот период в регионе корней терроризма не было, он появился лишь с обретением его республиками независимости, когда новые страны наладили контакты с остальным мусульманским миром, где подобные идеи, как уже упоминалось, давно уже развиваются.

Главное отличие мусульман Узбекистана от исламского зарубежья, включая светскую Турцию, — слабость теологической подготовки, что обусловлено вышеуказанными причинами исторического характера, в том числе огромным перерывом в преемственности теологических учений и теологическом образовании.

Советский тип модернизации создал особый светски настроенный тип населения, что существенным образом отличает нас от других мусульманских стран. Даже наши так называемые "доморощенные" современные "фундаменталисты" предпочитают дать дочерям образование, ищут возможности заниматься малым бизнесом и предпринимательством, стремятся участвовать в общественной жизни, что идет вразрез с требованиями радикального ислама. Поэтому (даже при наиболее пессимистическом варианте развития событий) в Узбекистане возможен лишь умеренный вид ислама, что означает приверженность основным ценностям и нормам мусульманства, не искаженного радикальными идеями и экстремистскими акциями. В этом плане большую роль играет возрождение традиционных исламских учений, которых в свое время придерживались видные мыслители региона: Имом ал-Бухори, Абдулхолик Гиждувони, Хожа Бахоуддин Накшбанд, Ахмад Яссавий и другие. И в этом нет ничего удивительного, так как многим узбекам-мусульманам сегодня близки проповедуемые еще с XIV века суфийские идеи нашего великого предка Накшбанда, отвергавшего лицемерную набожность, нарочитое соблюдение формальностей и показной аскетизм.

И наконец, политическое развитие Узбекистана полностью соответствует современным глобальным изменениям в сфере международных отношений, поскольку для него характерны рост прагматизма и ориентация на экономический интерес, что также если и не исключает, то значительно сокращает возможность дальнейшей радикализации ислама.

Очевидно, что специфика узбекистанского ислама и правительственные меры, предпринимаемые для усиления светского направления в религии, не гарантируют от рецидивов исламского экстремизма в ближайшем будущем, поскольку еще полностью не устранены истоки и причины вышеназванных движений. Во избежание этого необходимо форсировать социально-политические реформы в республике и обеспечить ее экономическое процветание. На практике сегодня это реализуется при сотрудничестве с ведущими зарубежными странами во главе с США, что с учетом общих тенденций развития ислама в сторону умеренности и секуляризации позволяет с оптимизмом смотреть в будущее.

Выводы

Таким образом, при оценках масштабности вызова исламского политического экстремизма мировому сообществу следует учитывать неоднородность и разногласия внутри мусульманского мира, что будет препятствовать расширению радикальных движений, повысит противодействие им со стороны светских и военных структур. Кроме того, необходимо помнить о зависимости всех стран, в том числе и мусульманских, от мировой экономики. Объективно это создает условия для неуклонного укрепления светских и умеренных тенденций в исламе. Однако сохранение внутриполитических противоречий, экономических трудностей, неравномерности в развитии государств и глобальном перераспределении доходов не исключает возможности возникновения спорадических локальных террористических актов, в том числе и в Узбекистане. Для завершения модернизации исламских стран (причем каждой из них по своей собственной модели) с учетом традиционных восточных и общемировых ценностей потребуются время, готовность к компромиссу и открытый диалог культур.


Статья отражает мнение автора, которое не обязательно совпадает с официальной точкой зрения.

1 Тукумов Е.В. Проблема религиозного экстремизма в странах Ближнего и Среднего Востока // Analytic (аналитическое обозрение), 1—2 января 2001. С. 16—20.
2 См.: Nelan Bruce W. в: Time, 4 October 1993, Vol. 142, Issue 14. P. 62.
3 См.: Marquand R. How Islamic Extremism Can Dissolve Old Borders // Christian Science Monitor, 20 August 1998, Vol. 90, Issue 187. P. 1, Map 1.
4 Об этом подробнее см.: Najjar Fauzi M. The Debate on Islam and Secularism in Egypt // Arab Studies Quarterly, Spring 1996, Vol. 18, Issue 2. P. 1.
5 См.: Hammond A. Dispute over Controversial Book A Banquet for Seaweed Becomes Increasingly Politicized in Egypt // Washington Report on Middle East Affairs, July 2000, Vol. 19, Issue 6. P. 32.
6 См.: Rhodes F. Islam and Secularism in the Middle East (Book Review). Ed. by John Esposito and Azzam Tamimi, Published by C. Hurst & Co ISBN — Middle East, November 2000, Issue 306. P. 43.
7 См.: Ponnuru R.. What We Are Not Fighting For // National Review, 5 November 2001, Vol. 53, Issue 21. P. 20; Armstrong K. Cries of Rage and Frustration // New Statesman, 24 September 2001, Vol. 130, Issue 4556. P. 17; Green J. God's Foreign Policy // Washington Monthly, November 2001, Vol. 33, Issue 11. P. 26.
8 См.: Simon S. The New Terrorism and the Peace Process. Israel: BarIlan University, The Begin-Sadat Center for Strategic Studies, October 2000.
9 Jones David P. Islam in Action. Extremism Now and Everywhere. What Later? // National Review, 3 December 2001, Vol. 53, Issue 23. P. 20.
10 См.: Sivan E. Why Radical Muslims Aren't Taking over Governments // MERIA Journal, May 1998, Vol. 2, No. 2.
11 Nelan Bruce W. Op. cit.
12 См.: Kurzman Ch. Liberal Islam: Prospects and Challenges // MERIA Journal, September 1999, Vol. 3, No. 3.
13 См.: Ozdalga E. The Veiling Issue, Official Secularism and Popular Islam in Modern Turkey. London: Curzon Press, 1997.
14 См.: Murphy D. Indonesian Moderates Send Militant Packing // Christian Science Monitor, 5 November 2001, Vol. 93, Issue 239. P. 10.
15 См.: Жураев У., Саиджонов Й. Дуне динлари тарихи. Тошкент: "Шарк" нашриет-матбаа концернининг Бош тахририяти, 1998. С. 13.
16 См.: Энциклопедический справочник — Республика Узбекистан. Ташкент: Государственное научное издательство "Узбекистон миллий энциклопедияси", 2001. С. 367.
17 Бибикова О. Феномен ваххабизма // Азия и Африка, 1999, № 8. С. 48—52.
18 Об этом подробнее см.: Adinaeva I. International Drug-Trafficking and Central Asia in the Post-Soviet Era. В кн.: Building a Common Future. Indian and Uzbek Perspectives on Security and Economic. Ed. by P. Stobdan. New Delhi: Knowledge World /IDSA, April 1999. P. 70—87; Ашимбаев М.С. К проблеме формирования системы региональной безопасности // Analytic, 1 января 2001. С. 6—8.
19 См.: Ашимбаев М.С. Указ. соч.

SCImago Journal & Country Rank
  •  Pampers 3  В наличии! Подгузники Pampers. Быстрая доставка! Отличные цены! Успевайте utastore.ru
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL