"СТРАТЕГИЯ СОКРУШЕНИЯ" В АФГАНСКОЙ ОПЕРАЦИИ ВАШИНГТОНА

Алексей ФЕНЕНКО


Алексей Фененко, преподаватель кафедры международных отношений Воронежского государственного университета (Воронеж, Российская Федерация)


Региональная война в Центральной Азии, многократно прогнозируемая в первой половине 2001 года и ставшая реальностью во второй, возникла на основе сложного переплетения трех факторов: "нефтяного", "террористического", "исламского". Антитеррористическая операция в Афганистане вызвала серьезные геостратегические сдвиги: разгром радикального исламского движения "Талибан", американское военное присутствие на юге СНГ, обострение противоречий в Пакистане, а косвенно и новый виток индийско-пакистанского противостояния. Кроме того, она повлекла за собой и существенные изменения в самой системе современной мировой политики. Удары по Афганистану стали не просто первой после распада биполярного мира самостоятельной акцией США — впервые со времен войны во Вьетнаме (возможно, даже после 1945 г.1) американская администрация сделала выбор в пользу прямой проекции собственной военной мощи на уничтожение противника. Тем самым действия Вашингтона кардинально изменили саму концепцию современной войны: на смену "стратегии воздействия" (навязывание противнику определенных политических условий) приходит качественно новая "стратегия сокрушения", в рамках которой эталоном победы считается ликвидация противоположной стороны как политического субъекта.

Наряду с новой американской военной доктриной, принятой в мае 2001 года, выходом США из Договора по ПРО и пересмотром стратегии ядерного планирования, саму по себе операцию в Афганистане можно считать одним из этапов этого процесса. В то же время именно кампания против талибов стала первым практическим испытанием нового подхода, обобщая опыт предыдущих "войн высокоточного оружия" и создавая наработки для будущих акций на основе "стратегии сокрушения". В этой связи весьма актуально рассмотреть структуру афганской операции, а также ее влияние на американское военное планирование, что поможет выявить новую силовую составляющую в современных межгосударственных отношениях.

Стратегический выбор

Всплеск антиталибских настроений в США, вызванный террористическими актами в Нью-Йорке и Вашингтоне, и опорные базы радикальных исламских организаций, размещенные на афганской территории, можно считать факторами, которые в совокупности предопределили дальнейшие действия американской администрации. Уже 20 сентября 2001 года Дж. Буш в своей программной речи перед Конгрессом Соединенных Штатов выдвинул талибам политический ультиматум, требующий выдать США Усаму бен Ладена и других руководителей движения "Аль-Каида", а также прекратить преследование иностранных граждан и дипломатов. Американский президент особо подчеркнул, что эти условия не подлежат обсуждению, а их невыполнение приведет к новым силовым акциям против исламских экстремистов. Таким образом, после событий 11 сентября американские политики поставили перед военными задачу: не только нанести ракетно-бомбовый удар по инфраструктуре вероятного противника, но и добиться его полного уничтожения.

Безусловно, сама постановка вопроса о проведении операции против талибов не была для Пентагона неожиданностью. Косвенным доказательством этого можно считать то, что уже 20 сентября (через девять дней после терактов в Нью-Йорке и Вашингтоне) информация об американских военных планах появилась в открытой печати, в том числе и в российских СМИ. Американская политика в отношении "Талибана" ужесточилась еще в конце 2000 года. Тогда на заседании Совета Безопасности ООН Вашингтон совместно с Москвой проголосовал за введение против этого движения международных санкций. В то же время американские политологи все больше склонялись к выводу о недопустимости войны в Афганистане и к необходимости найти совместную российско-американскую линию для реализации "общей стратегической заинтересованности в разрешении афганского конфликта"2. Наконец, у США уже был непосредственный опыт ударов по Афганистану: в ответ на взрывы у американских посольств в Кении и Танзании (август 1998 г.) в течение одного дня по базе талибов у города Хост было выпущено 68 крылатых ракет (КР) "Томагавк". (Для сравнения: в ходе четырехдневной операции "Лис в пустыне" американские авиация и флот использовали 147 КР, т.е. в среднем 36—37 в сутки.) Однако предыдущие действия американцев слабо соотносились с теми задачами, которые после 11 сентября поставил перед военными Белый дом.

Операции США 1990-х годов в Ираке, Боснии и Югославии, обозначенные выше как "стратегия воздействия", основывались на принципах бесконтактного подавления противника для достижения определенных политических целей: изгнание Ирака с кувейтской территории, принуждение боснийских сербов принять план Контактной группы, воздействие на югославское руководство для размещения войск НАТО в Косове. Каждая из этих кампаний проходила по единому сценарию, в котором вслед за дипломатическим давлением следовали удары крылатых ракет по инфраструктуре противника, заставляя его в конечном счете принять американские условия. Вместе с тем военные действия в Персидском заливе и на Балканах имели две особенности, резко отличающие их от предполагаемой операции в Афганистане: наличие у противников США развитой экономической инфраструктуры, при поражении которой невозможно дальнейшее сопротивление, и сохранение у власти довоенного руководства, подписывающего с Вашингтоном мирное соглашение. А при планировании кампании против талибов Пентагону приходилось учитывать отсутствие экономической инфраструктуры в стране, где военные действия ведутся с 1979 года, и главную цель: не демонстративный удар, а уничтожение противника.

Конечно, фактор "отсутствия инфраструктуры" не следует преувеличивать. К началу военных действий у "Талибана" было четыре достаточно мощные группировки, каждая из которых представляла серьезную боевую силу в высокогорной местности. На юго-востоке страны дислоцировалась Кандагарская группировка: объекты ПВО, авиабаза в Кандагаре и крупный лагерь подготовки боевиков (ЛПБ) к востоку от него. На юго-западе — Гератская: авиабазы в Герате и Шиндане, два крупных ЛПБ в районе Герата и Фараха. На северо-западе — Мазари-Шарифская: авиабазы в Меймене и Мазари-Шарифе, а также три крупных ЛПБ. И наконец, Кабульско-Джелалабадская группировка: объекты ПВО, четыре авиабазы — в Бамиане, Кабуле, Баграме, Джелалабаде и три крупных ЛПБ3.

Каждый из этих объектов американские крылатые ракеты могли поразить на основе данных спутникового наблюдения, тем более что коэффициент попадания "Томагавков" составляет 0,5, а дальность полета от 1 600 до 1 800 км. Проблема, однако, заключалась в том, что уничтожение инфраструктуры отнюдь не означало бы автоматической капитуляции противника, привыкшего воевать в горах и не имеющего централизованной системы управления вооруженными силами.

Кроме того, имеющиеся в распоряжении США военные ресурсы серьезно ограничивали возможность операции "на уничтожение". Как показали военные акции на Балканах, удары высокоточного оружия (ВТО) способны принудить противника к политической капитуляции, но этого явно недостаточно для разгрома его сухопутной группировки. Так, по данным Лондонского института стратегических исследований, авиация НАТО смогла нанести наибольший урон югославским войскам в Косове лишь в начале июня 1999 года, то есть когда Белград уже принял решение о капитуляции4. В значительной степени таким "ограничителем" стало само вооружение американской армии, разработанное еще в период "холодной войны" (основная часть используемой техники стала поступать в армию в 1976—1993 гг.)5. Таким образом, все новейшие образцы американского оружия созданы или спроектированы еще во второй половине 1980-х годов, когда в соответствии с "доктриной Рейгана" Пентагон ориентировался на модель "ограниченной ядерной войны в Европе"6.

Воспринимая в то время советскую армию как основного противника, Вашингтон рассматривал будущую гипотетическую войну как серию воздушных ударов по военной инфраструктуре Варшавского договора, то есть как комбинированные атаки бомбардировщиков с управляемыми бомбами и ракет средней и меньшей дальности с тактическим ядерным оружием7. Сама цель подобной операции полностью вписывалась в рамки "стратегии воздействия", так как ориентировалась на "разукрупнение" ресурса противника (вытеснение СССР из Восточной Европы или из ГДР). Поэтому, несмотря на очевидную смену приоритетов при Клинтоне, "оружие воздействия" оказалось востребованным в региональных конфликтах на Балканах и в Персидском заливе. Ракетные удары по военно-политическим центрам приводили к достижению необходимого для США политического результата, и с точки зрения "большой стратегии" военная доктрина 1993 года лишь переносила рейгановскую теорию большой, но "ограниченной" войны на серию локальных и управляемых конфликтов.

В то же время предполагаемая операция в Афганистане требовала качественно иного подхода. Анализ публикаций, появившихся в открытой печати во второй половине сентября 2001 года, дает основание предполагать, что американские военные серьезно прорабатывали вопрос о том, какой способ действий будет наиболее востребован после традиционного удара "Томагавками". Здесь можно четко выделить четыре варианта.

Первый предусматривал использование тактического ядерного оружия мощностью до 10 килотонн8. Последствия такого шага малопредсказуемы, так как поражающий эффект ядерного оружия неотделим от радиоактивного загрязнения местности и эпидемии лучевой болезни. Более того, применение даже тактических атомных боезарядов создало бы первый после 1945 года прецедент боевого использования такого оружия. А это уже могло привести к непрогнозируемым политическим последствиям вследствие негативной реакции России, государств Центральной Азии и новой активизации экстремистов в Пакистане (заодно и поставило бы под вопрос судьбу его ядерного арсенала). В результате, как и в предыдущих кампаниях США, ядерное оружие выступило лишь как фактор политического сдерживания9.

Второй вариант несколько расширял традиционную "стратегию воздействия", перенося акцент с ракетных ударов на использование бомбардировщиков B-2, способных вместо 16 крылатых ракет нести 80 тонн обычных бомб, и F/A-18 "Хорнет", использующих эффективные в горной местности управляемые бомбы JDAM и наводимые лазером "планирующие бомбы" GBU-28. Теоретически подобная тактика могла привести к крупным потерям в рядах сухопутной армии талибов, однако для ее осуществления требовались близлежащие военные базы (радиус возможного действия "Хорнетов" всего 600 км) и, что главное, подкрепление достигнутого результата наступлением сухопутных частей. Таким образом, третий и четвертый вариант основывались на необходимости сухопутной операции. Разница между ними лишь в том, что сторонники одного выступали за масштабную наземную операцию10, а другого — за координацию действий с внутренним противником талибов, то есть с Северным альянсом.

Последний подход не был для американской стратегии абсолютно новым. Еще в боснийской операции 1995 года авиаудары НАТО по сербским объектам ПВО и командным пунктам позволили боснийским мусульманам и хорватам перейти в наступление, хотя в то время речь шла лишь о том, чтобы заставить боснийских сербов принять выгодный для Запада вариант мирного договора. Осенью 2001 года задача американских стратегов была гораздо сложней: изначально более слабый Северный альянс, войска которого контролировали лишь 5% афганской территории и нередко находились на грани военной катастрофы, должны были подкрепить сухопутным наступлением удары американской и британской авиации. В подобной ситуации, чтобы обеспечить Альянсу успех, необходимо было более широкое американское военное присутствие. Наделяя северян статусом стратегического союзника, Вашингтон должен был постоянно держать наготове десантные соединения для помощи ему в критические моменты наступления, а главное — координировать систему огня по передовым позициям противника, что в свою очередь требовало наладить надежную спутниковую связь с Альянсом. Тем самым план операции во многом предопределил дальнейшие политические шаги Белого дома: расширение военной инфраструктуры в Пакистане, соглашение со странами Центральной Азии о создании на их территории американских военных баз, контакты с командованием Северного альянса, а также активное дипломатическое сотрудничество с Россией. Ведь вплоть до сентября 2001 года Москва выступала как основной гарант стабильности на юге СНГ и как один из главных союзников в антиталибской коалиции.

В целом качественно новый стратегический выбор предопределил сдвиг и в военном планировании США. Сама дискуссия о средствах "сокрушения" противника позволила выявить следующие параметры успеха предстоящей операции: наличие военных аэродромов в непосредственной близости от афганской территории; перенос основной ударной мощи с ракетного поражения инфраструктуры на бомбардировки; высокая координация действий с войсками Северного альянса.

Эти шаги стали не только основой американского плана антитеррористической операции, но и первыми наработками новой стратегии войны, ориентирующейся не на демонстративный ракетный удар по экономической инфраструктуре противника, а на воздушные атаки в тесном взаимодействии с наступлением сухопутных войск.

Модель операции

Поиск качественно новой "стратегии сокрушения" повлиял на общую концепцию американской операции "Несгибаемая свобода", в которой Вашингтон изначально выделил три этапа11.

Первый, "традиционный", предусматривал массированный удар 200—250 крылатых ракет с корабельных групп по средствам ПВО, бункерам, правительственным зданиям и аэродромам противника. Он был неразрывно связан с предыдущей "стратегией воздействия", однако в афганской операции ему отводилась далеко не главная, хотя и необходимая роль: поражение стационарных военных объектов талибов.

Второй, обозначенный как "основной", предполагал авиаудары по выявленным скоплениям талибских войск. В соответствии с предыдущими рекомендациями главной ударной силой в тот период должны были стать бомбардировщики F/A-18 и B-2, способные проводить ковровые бомбардировки и разрушать объекты, размещенные в пещерах. Кроме того, именно на втором этапе Пентагон стремился к наибольшей координации действий с Северным альянсом и другими участниками коалиции. На последних были возложены две задачи: координировать воздушные удары по передовым позициям исламских экстремистов и подкреплять их результаты наступлением сухопутных сил.

Наконец, третий, "завершающий" этап ориентировочно предполагал высадку американских и британских сухопутных сил (предположительно, около 15 тыс. морских пехотинцев) для ликвидации последних очагов сопротивления талибов.

Анализ общей концепции афганской операции Вашингтона позволяет выявить ее основные трудности: недостаточное количество баз для действий тактической авиации, отсутствие боевого опыта поражения противника непосредственно на передовой и угроза партизанской войны в случае начала сухопутной операции. Какое же решение предлагало американское командование накануне кампании? Чтобы попытаться найти ответ на этот непростой вопрос, следует обратиться к анализу развертывания американских и британских вооруженных сил в сентябре — начале октября 2001 года.

На "подготовительном" этапе американское и британское командование реорганизовали структуру военно-морской группировки. Если количество авианосцев определили фактически сразу (четыре многоцелевых атомных и один легкий), то в первую неделю октября значительно увеличили число крейсеров и эсминцев с управляемым ракетным оружием (соответственно восемь против двух и семь против пяти), а также многоцелевых атомных подводных лодок (с четырех до десяти). Это свидетельствуют о том, что, как и в конфликтах на Балканах, афганская операция предполагала активное использование "точечных" ракетных ударов. Они предназначались для поражения инфраструктуры (силы для подобной операции были подтянуты еще в конце сентября) и непосредственно объектов на передовой. (Достаточно отметить, что вместо предполагаемых 200—250 крылатых ракет к началу октября огневая мощь ударных авианосных групп союзников составляла 1 300—1 500 ракет, что позволяло использовать их не только в первом ударе, но и в последующих атаках.) Изменение роли ракетного оружия можно считать одной из первых "реформ" в рамках возникающей "стратегии сокрушения", поскольку в новой кампании ему предстояло не только поражать стационарные объекты, но и наносить так называемые "гибкие удары" по мобильным целям в горах.

В соответствии с общей концепцией операции Вашингтон и Лондон существенно увеличили число боевых самолетов наземного базирования (184 против 19 в конце сентября) и самолетов-заправщиков (до 43 единиц). Последнее позволяло не только постоянно поддерживать боевую авиацию, но и, что не менее важно, создать воздушный мост для бесперебойных действий разведчиков, фиксирующих цели и корректирующих огонь. Таким образом, новая стратегия как бы логически "переросла" рамки предыдущей: высокая точность поражения целей позволяла продемонстрировать собственную силу (как, например, в Боснии) и нанести противнику непоправимый "бесконтактный" удар.

Развивая это наблюдение, нельзя не отметить, что, начиная с рейгановской стратегической оборонной инициативы (СОИ) 1980-х годов, важное место в американской военной доктрине занимает космос. Уже в период бомбардировок Югославии отечественные военные эксперты пришли к выводу, что в настоящее время чрезвычайно легко спрогнозировать дату и время военной операции США: она начнется после того, как над районом ее проведения будет создана группировка американских спутников. Весной 2001 года новая администрация одним из своих приоритетов провозгласила усиление внимания к космосу (выход из Договора по ПРО и проекты создания "космического бомбардировщика"). Однако лишь в ходе афганской операции спутниковая система связи стала основой для ударов по "подвижным" целям. Непосредственно перед началом бомбардировок Афганистана (7 октября), в ночь с 5 на 6 октября 2001 года с мыса Канаверал был запущен спутник, фиксирующий цели на территории Центральной Азии и выдающий их изображения, а бесперебойное снабжение топливом самолетов-разведчиков позволяло Пентагону постоянно получать достоверную информацию. Таким образом, еще накануне операции американцам удалось решить одну из наиболее сложных задач "стратегии сокрушения" — точное поражение подвижных объектов противника в зоне непосредственных боевых действий.

Непосредственно перед началом военных действий Вашингтон пересмотрел и модель предполагаемой сухопутной операции. Формирование высокомобильных десантно-штурмовых групп, хорошо оснащенных вертолетами и имеющих в своем распоряжении штурмовую авиацию, показывает, что США сделали ставку не на прямой ввод войск, а на локальные операции в горных районах и на активную помощь силам внутренней оппозиции. Последнее предполагало и качественное иное восприятие американцев в самом Афганистане. Разгром регулярной группировки талибов превращал США скорее в простого союзника Северного альянса и части пуштунских племен, который локальными операциями извне лишь помогает разгромить радикалов.

Анализ созданной Пентагоном модели афганской операции приводит к пониманию того, что еще до начала прямых военных действий американские стратеги предложили собственное решение основных проблем предстоящего конфликта: поражать цели непосредственно в районах боевых действий, а сухопутную операцию проводить, не вводя в страну стабильный воинский контингент, то есть не так, как это в свое время сделали Британская империя или (много позже) СССР. Кроме того, обеспечив на основе договоренностей с Москвой, Ташкентом, Бишкеком и Душанбе собственное военное присутствие в Центральной Азии, США не только получили базы в непосредственной близости от линии фронта, но и продемонстрировали Северному альянсу свою принципиальную поддержку узбекского и таджикского населения Афганистана. Тем самым можно подтвердить, что теоретическая разработка "стратегии сокрушения" началась накануне военной операции, а ее ход стал лишь своеобразной проверкой на прочность новой американской концепции ведения войны.

Структура операции

Обращаясь к событиям осени 2001 года, необходимо отметить, что большинство отечественных военных экспертов оценивали предстоящие военные действия сугубо пессимистически, указывая, например, что в данном регионе Вашингтон не располагает силами, аналогичными тем, которые были в его распоряжении во время операции "Буря в пустыне" или в период бомбардировок Югославии12. Сегодня тогдашние прогнозы о "длительном сопротивлении талибов" кажутся уже анахронизмом, однако само сравнение стратегических группировок в Персидском заливе, на Балканах и на Среднем Востоке позволяет сделать интересные выводы. Так, общая корабельная группировка союзников в Индийском океане (34 надводных судна и 10 многоцелевых атомных подводных лодок) оказывается вполне сопоставимой с американскими силами в заливе (50 надводных кораблей) и тем более с пятью надводными кораблями НАТО в Адриатическом море весной 1999 года. Очевидно, в данном случае речь скорее идет просто о скептическом восприятии новой стратегии.

Российские эксперты, комментировавшие американскую операцию в первую же ночь после ее начала, видели успех предыдущих акций Вашингтона либо в наличии мощной сухопутной армии, необходимой для завершающего этапа наступления13, либо в поражении инфраструктуры страны интенсивными бомбардировками. Сомнения вызывала сама возможность уничтожения противника, к тому же налетами ударной авиации во взаимодействии со слабым наземным союзником. Как следствие, в октябре 2001 года мало кто мог предвидеть, что сама структура новой кампании позволит выполнить основные политические задачи иными средствами, чем война 1991 года или конфликты на Балканах.

В точном соответствии с первоначальным планом в афганской операции можно выделить четыре этапа.

Первый (7—15 октября 2001 г.) ракетные удары по стационарным объектам инфраструктуры талибов, напоминающие бомбардировки Югославии (поражение командных центров, средств ПВО, аэродромов и узлов связи). Классическим примером такой акции стала первая ночь бомбардировок, в течение которой американцы использовали до 110 крылатых ракет воздушного базирования и 250-килограммовые бомбы с лазерным наведением. Конечно, в настоящее время еще трудно оценить эффективность этих ударов. Вместе с тем постоянные заявления американских летчиков об отсутствии целей и фактический отказ командования от применения высокоточных крылатых ракет уже на второй день операции14 свидетельствуют, что большинство намеченных целей было действительно выведено из строя и уже не представляло какой-либо угрозы Пентагону.

Второй (15 октября — 2 ноября 2001 г.) воздушные удары непосредственно по позициям талибов, начавшиеся с решения американского командования переориентировать тактическую авиацию и силы специального назначения на поиск и уничтожение подвижных объектов. Как следствие, основное содержание этого этапа — бомбардировки боевой инфраструктуры талибов на всей территории Афганистана, а его завершение — визит американского командующего Томми Фрэнкса в Центральную Азию и непосредственная подготовка наземной операции сил коалиции.

Третий (2—15 ноября 2001 г.)наступление сухопутных сил коалиции. Уже 2 ноября американская стратегия воздушных ударов резко изменилась. Их важнейшей задачей становится непосредственное уничтожение подразделений талибов на линии боевого соприкосновения с армией Северного альянса, а основным средством нанесения ударов — летающие радары E-8 и стратегические беспилотные самолеты "Глобал Хок", обнаруживающие наземную технику и наводящие на нее авиацию. В результате начавшегося 8 ноября наступления Дустума и Фахима были быстро взяты Мазари-Шариф, Кундуз, Баглан, перевал Саланг и Кабул (12 ноября). Одновременно на юге пуштунская оппозиция сумела овладеть Кандагаром — ключевым городом обороны талибов, что привело к потере ими централизованной системы управления страной и лишило их надежд на создание соответствующей системы обороны.

Наконец, четвертый этап (с середины ноября 2001 г.) размещение сухопутных частей американо-британской коалиции и проведенные ими операции по ликвидации отдельных талибских группировок (в горах Тора-Бора, "Анаконда" и т.п.). Важная особенность этого этапа — поиск политического урегулирования конфликта: создание временной администрации Х. Карзая и подтверждение ее полномочий на созванном в июне 2002 года всеафганском собрании (Лойя джирга). Кроме того, именно в конце 2001 года Пентагон существенно расширил свое военное присутствие в Центральной Азии, заключив договоры с Таджикистаном и Кыргызстаном об открытии на их территории новых военных баз. Таким образом, несмотря на некоторую "затянутость" этой фазы и первые серьезные потери, американцам удалось решить главную политическую задачу операции — ликвидировать государственный аппарат талибов и само их движение как политическую силу.

Вместе с тем, отражая особенности военно-штабного планирования, такая периодизация не может дать ответ на вопрос: в чем специфика новой американской "стратегии сокрушения". В отечественных военных анализах ключевым моментом афганской операции принято считать начало ноября 2001 года, когда американцы стали непосредственно взаимодействовать с войсками Северного альянса, а антиталибская коалиция перешла в общее стратегическое наступление15. Однако его стремительность и почти полное отсутствие организованного сопротивления наводит на мысль, что основные задачи были решены предыдущими воздушными ударами. Более того, еще в октябре Пентагон последовательно поставил перед авиацией три цели: поиск и уничтожение подвижных объектов, огневая поддержка сил альянса и снабжение его войск боеприпасами и продовольствием — каждая из которых была полностью реализована месяц спустя. Таким образом, с точки зрения выполнения основных стратегических задач наиболее важным можно считать период с 15 октября (объявление режима "свободной охоты") до последних чисел этого же месяца, когда на встрече в Ташкенте стал прорабатываться конкретный план наступления. Моделируя этот отрезок операции, можно представить его основное содержание в виде следующей таблицы16:

Дата

Количество атакованных объектов/районов

Оперативные задачи

Используемые средства

15 октября

11 объектов

Переориентация тактической авиации и сил специального назначения на поиск и уничтожение подвижных объектов.

До 60 боевых самолетов: истребители-бомбардировщики авианосного базирования, стратегические бомбардировщики B-1B и B-52, ударные самолеты ССО США AC-130 и боевые вертолеты ССО.

16 октября

15 объектов

Уничтожение небольших подвижных групп и транспортных средств талибов в режиме "свободной охоты". Особое внимание уделяется району Кандагара. Информационно-психологические операции.

До 50 боевых самолетов, включая стратегические бомбардировщики B-1B и B-52, 2 ударных самолета ССО США AC-130.

17 октября

12 целей

Переход к круглосуточному патрулированию разделенной на сектора ответственности территории Афганистана. Самостоятельное обнаружение и опознавание целей, удары по ним с разрешения пунктов управления.

90—95 боевых самолетов. Первое в истории боевое применение БПЛА RQ-1 "Предатор", вооруженных ПТУР "Хеллфайр", и истребителей-бомбардировщиков ВВС США F-15E "Страйк Игл".

18 октября

17 целей

Основные усилия сосредотачиваются на огневой поддержке сил Северного альянса. Организовано снабжение его войск боеприпасами и продовольствием.

90—95 боевых самолетов, БПЛА RQ-1 "Предатор", с ПТУР "Хеллфайр", истребители-бомбардировщики ВВС США F-15E, ударные самолеты ССО AC-130 и боевые вертолеты ССО.

19 октября

15 целей

Основные усилия авиации сосредотачиваются на поддержке Северного альянса и уничтожении объектов в северной части Афганистана.

В ночь на 20 октября ССО провели воздушно-наземную операцию в двух районах (один из объектов — полевой аэродром в 100 км юго-западнее Кандагара).

До 100 боевых самолетов, среди них от 10 до 12 стратегических бомбардировщиков и ударных самолетов ССО АС-130.

20 октября

6 районов

Завершение наземной операции ССО, эвакуация подразделений с территории Афганистана. Уничтожение целей на линии боевого соприкосновения талибов с войсками Северного альянса.

Появление над Кабулом вертолетов ВВС США.

85 истребителей-бомбардировщиков палубной авиации ВМС США, 5 стратегических бомбардировщиков ВВС США, 4 военно-транспортных самолета (ВТС) С-17 с грузом гуманитарной помощи.

21 октября

8 районов

Концентрация ударов на наземных силах талибов на линии боевого соприкосновения с войсками Северного альянса. "Свободная охота" за танками и транспортными средствами в районе Мазари-Шарифа и к северу от Кабула.

75 истребителей-бомбардировщиков палубной авиации ВМС США, 10 стратегических бомбардировщиков ВВС США, летающий радиотелепередатчик ЕС-130 "Коммандо Соло", 4 ВТС С-17 с грузом гуманитарной помощи.

22 октября

11 районов

Удары ВВС США распределены примерно в равной пропорции между объектами в южной части Афганистана и областями вблизи линии боевого соприкосновения с войсками Северного альянса. В то же время эксперты отмечают, что удары не были согласованы по месту и времени с действиями формирований северян.

До 80 самолетов, в том числе 10 бомбардировщиков B-1B и B-52, около 10 тактических истребителей ВВС США F-16 (первое применение в конфликте) и AC-130.

23 октября

9 объектов

Основные усилия американской авиации сосредотачиваются в северных районах Афганистана, в том числе вблизи Мазари-Шарифа, Кундуза и Герата. Большая часть ударов наносится по объектам вне городов в режиме "свободной охоты".

До 90 ударных самолетов: 75 — палубного базирования, 10 стратегических бомбардировщиков и до 15 самолетов тактической авиации и АС-130.

24 октября

9 районов

 

ВС США продолжали наращивать удары по талибам на линии соприкосновения с войсками Северного альянса.

Появились первые сообщения о том, что удары авиации США по наземным целям координируются с продолжающимся наступлением Северного альянса на Мазари-Шариф.

Около 80 ударных самолетов, в том числе 65 авианосного базирования, от 6 до 10 тактических истребителей-штурмовиков АС-130, а также свыше 10 стратегических бомбардировщиков. Пентагон признал, что B-52 и B-1B используются для поражения площадных целей неуправляемыми бомбами. В некоторых случаях бомбардировщики B-1B применяют высокоточное оружие.

25 октября

10 районов

Авиация США продолжила удары по северным районам Афганистана, а также увеличила интенсивность бомбардировок Кабула и Кандагара после снижения воздействия на эти области в начале недели.

Пентагон положительно оценил взаимодействие с Северным альянсом, однако заявил, что США не будут обязательно приспосабливаться к его планам.

До 80 ударных самолетов, в том числе 70 палубного базирования, от 4 до 6 тактических истребителей ВВС и до 15 стратегических бомбардировщиков. Пентагон также признал, что выпущено небольшое число КРМБ "Томагавк".

26 октября

9 целей в Кабуле, не установленное число — в Кандагаре

Официальная информация о действиях США не распространялась. По неофициальным сообщениям, авиация США в ночное время нанесла удары по Кабулу (9 целей, включая аэродром) и Кандагару.

По данным CNN, военные и политические представители США и Великобритании провели переговоры с командованием Северного альянса. Подробности неизвестны.

Данных нет

27 октября

Данных нет

Официальная информация о действиях США не распространялась. По неофициальным сообщениям, авиация США в субботу утром нанесла серию ударов по Кабулу, а также по холмам вокруг города и аэродрому. Эксперты отмечают, что талибы размещают свои силы и технику в жилых кварталах города, ранее не подвергавшихся бомбардировкам.

Авиаудары — данных нет.

По данным японских корреспондентов, работающих на севере Афганистана, в сухопутных операциях участвуют около тысячи военнослужащих США. Они базируются на авиабазе "Ханабад" в Узбекистане, где развернуты подразделения численностью до двух тысяч человек, включая личный состав 10-й легкой пехотной дивизии и ССО.

28 октября

6 районов

Авиация США вновь сосредоточила основные усилия на линии соприкосновения талибов с войсками Северного альянса

Представитель Пентагона заявил, что на следующей стадии операции главной задачей США будет оказание поддержки противникам талибов на севере и юге. Также объявлено, что США будут искать возможности улучшить снабжение войск Северного альянса боеприпасами.

65 ударных самолетов, включая 55 машин авианосного базирования, 4—6 тактических истребителей ВВС США и столько же стратегических бомбардировщиков.

Данные таблицы позволяют выделить несколько новых тенденций применения силы, реализующих предыдущие наработки принципов ведения воздушной войны "на поражение".

Во-первых, США применили несколько принципиально новых видов оружия: БПЛА RQ-1 "Предатор" с противотанковыми управляемыми ракетами "Хеллфайр" и истребители-бомбардировщики F-15E "Страйк Игл", которые существенно повысили возможности американской авиации. Развивая этот опыт, 20 октября 2001 года, то есть в момент постановки задачи на уничтожение целей по линии боевого соприкосновения и появления над Кабулом американских вертолетов спецпредставители Пентагона заявили, что спутниковое наведение противотанковых ракет становится главной тактической задачей операции. Конечно, отсутствие точных данных ограничивает любую оценку эффективности этих действий, однако быстрое поражение талибов (8—12 ноября) показывает, что их инфраструктура серьезно пострадала от октябрьских налетов. Кроме того, следует обратить внимание на то, что в американских сводках постоянно проводится различие между "целями", "объектами" и "районами" ударов. Очевидно, в первом случае речь идет об ударах по стационарным объектам (казармы, мосты, центры управления), а во втором и третьем — по подвижной боевой технике, притом что количество районов постоянно возрастает, достигая максимума с 20 по 25 октября. Эти наблюдения показывают, что в ходе афганской операции система спутникового наведения достигла такого уровня, который позволяет использовать ее для прицельных авиаударов по подвижным объектам на передовой, приводящим к "сокрушению" регулярной армии противника.

Во-вторых, используемый американцами режим "свободной охоты" обусловил формирование и новой системы боевых авиагрупп. Еще в югославской операции авиация НАТО нанесла 22 тыс. ударов по 490 фиксированным и 520 движущимся целям, однако главной ударной силой были либо запускаемые по заранее подготовленным расчетам крылатые ракеты, либо управляемые бомбы JSOW, наводимые спутниковой связью. А в Афганистане американцы предпочитали действовать плотными группами по 50—100 самолетов, в состав которых традиционно входили поражающие стационарные объекты ударные единицы, "распыляющие" бомбы стратегические бомбардировщики и наносящая точечные удары тактическая авиация. Такое взаимодействие позволило поражать целые районы скопления талибских войск, выигрывая новую кампанию серией множественных авиаударов. Таким образом, в ходе афганского конфликта авиация превратилась из средства разрушения инфраструктуры в средство непосредственного уничтожения наземных сил противника, тем самым заменяя классическое наступление сухопутных войск вспомогательной атакой.

Безусловно, примененная осенью 2001 года "стратегия сокрушения" кардинально отличалась от "сокрушения" Второй мировой войны: в Афганистане речь идет только о ликвидации враждебной региональной силы и создании американского военного присутствия в Центральной Азии. Но сама структура такой войны неизбежно повлияла на военное планирование Соединенных Штатов, поскольку развитие средств наведения и спутниковой связи позволило уничтожать противника без непосредственного с ним соприкосновения. Тем самым оперативные последствия афганских событий могут изменить весь силовой компонент современной мировой политической системы, создавая новые возможности (и новые опасности) в использовании военной мощи.

Итоги операции

Смену акцентов в американской военной стратегии, безусловно, следует рассматривать не только как важную веху в эволюции военно-политической мысли, но и как начало переосмысления пределов использования военной силы. Тенденции действий в Афганистане, совпавшие с новым технологическим прорывом в производстве вооружения, создали предпосылки для новых оперативных методов ведения войны, которые, в свою очередь, привели к изменению смысла таких понятий, как "запредельная" и "нормативная" конфликтность17. Если в период "холодной войны" сверхдержавы нейтрализовали друг друга, а после 1991 года США предпочитали "воздействовать" на политическую волю оппонентов, то последние события обусловили создание новых принципов использования военной мощи.

Важнейшим итогом афганской войны можно считать изменение технологических приоритетов американских вооруженных сил. Согласно материалам "Бизнес уик", еще в декабре 2001 года (т.е. сразу же после завершения активной фазы операции) военные эксперты поставили перед армией США четыре качественно новые задачи: отслеживание действий союзных сил и войск противника, совершенствование систем наведения, гибкое реагирование на изменение ситуации и способность действовать в удалении от собственных баз18. Решить эти проблемы предполагалось на основе нового технологического прорыва: замена управляемых разведывательных самолетов беспилотными ракетоносцами "Предатор", развитие технологий самонаводящихся бомб, средств связи, передающих координаты в режиме реального времени, транспортных самолетов и, главное, переориентация ВВС с истребителей на дальние бомбардировщики и палубную авиацию. Такая программа, безусловно, связана с важнейшими итогами антиталибской операции и показывает, что в будущих региональных конфликтах Вашингтон намерен ориентироваться на воздушное поражение подвижных целей в зоне непосредственных боевых действий. В результате этого теория большой наземной операции, еще в 1999 году вызывавшая затруднения, превращается во вполне осуществимую акцию, успех которой гарантирован точным поражением целей управляемыми авиабомбами и "сверхточной" спутниковой координацией ударов.

Кроме того, именно после военного успеха в Афганистане США пересмотрели и свою ядерную стратегию. Новая ядерная доктрина, представленная в январе 2002 года19, предусматривает создание качественно новой стратегической триады, в основу которой будут положены не характерные для второй половины ХХ века принципы "ядерного сдерживания", а создание "гибких" ядерных вооружений. В рамках новой доктрины предполагается пропорционально разделить ядерное оружие между традиционным стратегическим наступательным вооружением (СНВ), "наступательными ударными и оборонительными системами" (подразделяющимися, в свою очередь, на активные и пассивные) и так называемой "ядерной инфраструктурой". При этом в основу будут положены системы управления, связи и разведки.

Такая доктрина не просто допускает возможность применять сверхмалые ядерные боезаряды по образцу использованных на Балканах бомб с обедненным ураном, но и непосредственно привязывает тактическое ядерное оружие к развивающейся спутниковой связи и системе поражения подвижных целей. "Варианты ударов потребуют сложного планирования и гибкости", — подчеркивается в январской концепции, и это указывает на ее глубинную взаимосвязь с итогами афганской операции, перед началом которой предполагалось нанести ограниченные атомные удары по военной инфраструктуре. Конечно, относительно слабая военная машина талибов уничтожена серией простых ракетных атак, но в случае конфликта с более серьезным противником такая огневая мощь может оказаться недостаточной. Тем самым новая ядерная стратегия показывает, что афганские события стали для США своеобразным эталоном военного планирования, в рамках которого "стратегия сокрушения" постепенно превращается и в способ уничтожения относительно слабых региональных соперников (например, международных террористических анклавов), и в средство эффективного воздействия на своих конкурентов из числа "великих держав".

В целом, подводя итоги, можно сделать вывод: военная операция в Афганистане ознаменовала собой новый этап в использовании силовой мощи. Если в системе биполярной конфронтации "запредельным" считалось использование ядерного оружия или начало военных действий в Европе, то последствия региональной войны в Центральной Азии существенно расширяют потенциальные возможности односторонних силовых акций. Становление "стратегии сокрушения" создает новую модель региональных конфликтов, в которых ликвидация враждебных субъектов рассматривается как нормальное условие для утверждения собственных интересов, защита которых все более зависит от наличия в том или ином регионе развитой военной инфраструктуры.

* * *

"Стратегия сокрушения", использованная США в Афганистане, стала результатом мощного технологического прорыва в области вооружений. Его предпосылки были заложены во второй половине 1980-х годов, когда в результате научно-технической революции впервые в истории "холодной войны" страны Запада начали обгонять своего соперника в таких перспективных разработках, как электронные средства разведки, наведения и навигации, а также в создании высокоточного оружия20. В этом отношении успех в Афганистане, достигнутый за счет прорыва в системе космического наведения, стал переходом от предыдущей "революции" в новое качество, когда на смену разукрупнению ресурса противника приходит полное уничтожение его вооруженных сил. Эти тенденции позволяют сделать прогноз, что первая четверть нового столетия пройдет под знаком формирования новой стратегии локальных конфликтов, в которой основные задачи будут решаться на основе космической корректировки авиаударов, а порог ядерного сдерживания — все более понижаться за счет использования тактических боезарядов и, возможно, в перспективе даже и противоракетных технологий.

В то же время подобная тенденция меняет и саму политическую систему "управляемых" конфликтов. Конечно, расширение возможностей используемого оружия и переход к односторонним действиям на "сокрушение" выводит нынешнюю сверхдержаву в ранг безусловного политического лидера. В перспективе эти тенденции могут привести к поиску наиболее адекватного ответа на его силовой отрыв. Поэтому события в Афганистане можно рассматривать как зарождение основного вопроса современной безопасности: "Останется ли модель "сокрушения" лишь средством борьбы с международным терроризмом или она превратится в практику межгосударственного взаимодействия в рамках региональных конфликтов?"


1 Так, еще в 1966 году во время слушаний в Конгрессе по поводу американского участия в войне во Вьетнаме, генерал М. Тэйлор подчеркнул, что командование США видит свою цель лишь в том, чтобы "повлиять на волю ханойского режима" (см.: Palmer G. McNamara Strategy and the Vietnam War. Westport-L., 1978. P. 81).
2 Олкотт М.Б. Размышления о политике США в Центральной Азии // Pro et contra, 2000, Т. 5, № 3. С. 168.
3 См.: Коммерсантъ-Власть, 16 октября 2001, № 41. С. 10. До настоящего времени еще не опубликованы статистические данные о вооруженных силах талибов, поэтому автор этих строк выделил группировки на основе анализа карты в указанном издании.
4 См.: Независимое военное обозрение, 26 ноября 1999.
5 См.: http://www.vif2.ru (Официальный сайт Federation of American Scientist, данные ВВС и ВМФ США).
6 Интересные наблюдения о рейгановской стратегии см.: Цымбурский В.Л. Сверхдлинные циклы и мировая политика // Полис, 1996, № 3. С. 30—31, 40—42, хотя проводимые автором параллели этой стратегии с войнами XVIII века представляются несколько искусственными.
7 В этом отношении примечательно, что более "старые" самолеты, созданные в период господства доктрины "массированного возмездия", как, например, бомбардировщик B-52H, имеют большую бомбовую нагрузку, в то время как новейшие вооружены, преимущественно, управляемыми ракетами, достигающими наибольшего количества у палубного ударного "Хорнета" образца 1987 года.
8 Такое заявление сделало японское агентство "Киодо" 19 сентября 2001 года.
9 Подобный сценарий наблюдался и в период войны в Персидском заливе. Уже в самом начале кризиса (3 августа 1990 г.) Белый дом официально заявил, что если вслед за оккупацией Кувейта Багдад предпримет какую-либо военную акцию против Саудовской Аравии, то против него будет немедленно применено тактическое ядерное оружие. Эта угроза заставила Ирак отказаться от выгодного в военном отношении удара по Саудовской Аравии как в августе 1990 года, так и в ходе операции "Буря в пустыне". Примечательно, что при подготовке афганской операции сведения о возможности использования сверхмалых ядерных боезарядов появились через два дня после заявления руководства талибов о готовности нанести удар по возможным союзникам США.
10 Именно в конце сентября США развернули на афгано-пакистанской границе 82-ю воздушно-десантную и 101-ю воздушно-штурмовую дивизии, а также части спецназа.
11 Подробный план этой операции был опубликован: Профиль, 24 сентября 2001, № 35. С. 12—17. См. также: Независимая газета, 14 сентября 2001.
12 Такую оценку происходящего дал, например, известный обозреватель "Независимого военного обозрения" П. Фельгенгауэр в ночном телеэфире 7 октября 2001 года на телеканале НТВ.
13 Накануне войны в Заливе США перебросили в регион 325 тыс. чел., 1 тыс. танков, 2 тыс. БТР и БМП и 1,5 тыс. вертолетов (см.: Попов И.М. Буря в пустыне. М.: Знание, 1992. Серия "Под знаком Марса", № 4. С. 15).
14 См.: Независимое военное обозрение, 2001, № 38. С. 1.
15 См., например: Сокут С. Новое слово в военном искусстве // Независимое военное обозрение, 16 ноября 2001.
16 Таблица составлена по материалам сообщений Пентагона, данных информационных агентств и аналитических записок Центра оборонной информации США (см.: Независимое военное обозрение, 26 октября 2001; Независимое военное обозрение, 2 ноября 2001).
17 Подробный анализ этих категорий систем международных отношений см.: Богатуров А.Д. Великие державы на Тихом океане. М., 1997. С. 52—58.
18 См.: Профиль, 2001, № 48. С. 44—45.
19 Подробный текст этой доктрины см.: Независимое военное обозрение, 2002, № 9. С. 1—2.
20 См.: Российская Федерация сегодня, 2002, № 7. С. 30.

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL