ТУРЦИЯ И РОССИЙСКО-ЧЕЧЕНСКАЯ ВОЙНА 1994—1996 ГОДОВ

Давид ГУДИАШВИЛИ


Давид Гудиашвили, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института востоковедения им. академика Г.В. Церетели Академии наук Грузии, доцент Тбилисского института Азии и Африки


Двадцать седьмого октября 1991 года в Чечне состоялись президентские выборы, на которых большинство голосов получил лидер Конгресса чеченского народа генерал Дж. Дудаев. А уже первого ноября он издал указ о суверенитете Чеченской Республики Ичкерия. Власти Советского Союза не признали ее независимость, но от вмешательства в эти события воздержались.

Одиннадцатого декабря 1994 года руководство России ввело в Чечню федеральные войска. Формирования, преданные Дудаеву, оказали им яростное сопротивление. Мировое сообщество с тревогой следило за военным конфликтом на Северном Кавказе. Особое беспокойство вторжение российских войск вызвало у стран, граничащих с регионом или расположенных в непосредственной близости от него. Так, официальные власти Турции опасались, что военные действия могут охватить весь Кавказ.

Турция на протяжении столетий поддерживала тесные связи с народами Кавказа. Многие подданные Османской империи, кавказцы по национальности, занимали высокие посты, в том числе и должность великого визира, в административном управлении и военном ведомстве. В период массового мухаджирства, во второй половине XIX века, в Турцию переселились сотни тысяч северокавказцев. Как сообщают турецкие СМИ, в настоящее время в стране проживает около 7 млн граждан кавказского происхождения. По мнению американских экспертов, их численность составляет 2—2,5 млн. Чеченская диаспора сравнительно невелика, ее представители в основном компактно живут в районе Коньи (центральная часть страны), Сиваса (в ее центрально-восточной части) и Мараша (на юге).

Турецкое правительство внимательно следило за событиями, происходившими на Кавказе в начале 90-х годов XX века. Как известно, мировое сообщество не признало независимость Чечни. Однако другие народы Северного Кавказа, вдохновленные ее примером, заговорили о независимости своих автономий, и на таком фоне вторжение российских войск в Чечню стало для них неожиданным и грозным предостережением. Принимая во внимание антироссийские настроения в регионе, западные аналитики сравнивали появление российских войск в Ичкерии с эффектом вспрыска топлива в бушующее пламя. По их мнению, разворачивавшиеся события угрожали крупномасштабными военными действиями, в которые могли втянуться и другие северокавказские республики.

Именно такой поворот событий пугал Турцию. В ее правительственных кругах сформировалось мнение, просочившееся в прессу: "Мы опасаемся, что дальнейшее распространение конфликта, сотрясающего уже весь Кавказ, может превратить весь регион в новую Югославию... Все, что происходит на Кавказе, вызывает непосредственную и серьезную реакцию в Турции". Все чаще говорилось, что этнические кавказцы представлены как в Великом национальном собрании страны, так и в других властных государственных структурах и что, по всей вероятности, они создадут антироссийское лобби, которое попытается заставить правительство оказать поддержку Чечне.

Сегодня в Турции насчитывается около ста общественных организаций, созданных потомками переселенцев с Кавказа. В прошлом эти этнические организации в основном участвовали во внутриполитической и общественной жизни. Однако с 60-х годов XX столетия некоторые турецкие политики начали активно интересоваться этими организациями и вовлекать их в различные националистические мероприятия, связанные с их исторической родиной. Акцент делался на исламский фактор и на давнюю вражду с Россией. Большинство кавказских этнических структур разделяло националистические идеи радикальной организации "Серые волки" и поддерживало их планы создания государства "Большой Туран". После распада Советского Союза в стране резко возрос интерес к вновь созданным мусульманским государствам Центральной Азии и Кавказа. Кроме того, Анкара стала уделять внимание и входящим в Российскую Федерацию северокавказским республикам.

При определенной поддержке официальных властей кавказские этнические структуры начали устанавливать контакты со своей исторической родиной. Например, дагестанская диаспора в Турции насчитывает 400 тысяч человек, и большинство из них — члены общественных организаций "Шамиль" и "Северный Кавказ". Есть среди них и высшие офицеры турецкой армии, депутаты парламента, другие политики. Официальная Анкара установила тесный контакт с этими двумя структурами, которые развивают связи с дагестанскими религиозными организациями, общественными движениями, принимают участие в их сходах, конференциях, в обсуждении религиозно-политического устройства Дагестана в случае его выхода из состава России.

Однако требование кавказских этнических организаций оказать активную поддержку Ичкерии поставило правительство Турции перед дилеммой. Если бы оно пошло на поводу у кавказского лобби, уступив его нажиму, то оказалось бы в конфронтации с Россией, что, в свою очередь, означало разрыв с трудом достигнутых сбалансированных взаимоотношений между Москвой и Анкарой. Турецкое правительство, строго придерживаясь принципа сохранения территориальной целостности государств и незыблемости их границ, не могло поддерживать Чечню в ее борьбе за независимость, так как согласно международному праву она часть Российской Федерации.

В то же время нейтральное отношение Турции к событиям на Северном Кавказе могло вызвать недовольство внешней политикой правительства у широких слоев населения страны. Общественное мнение единодушно осуждало ввод российских войск в Чечню и ожидало от руководства страны соответствующей реакции. Но правительство на первых порах воздержалось от резких заявлений. После 11 декабря 1994 года (день ввода федеральных войск в Чечню) Министерство иностранных дел несколько раз выступило с заявлениями, в которых призывало противоборствующие стороны к мирному урегулированию конфликта с условием сохранения территориальной целостности Российской Федерации. А представители кавказских землячеств и ассоциаций гневно осуждали вторжение, критиковали руководство Анкары и Вашингтона за излишне мягкую, по их мнению, реакцию на трагические события в Чечне.

На пресс-конференции, проведенной 12 декабря, президент Северокавказской культурной ассоциации Х. Кандемир заявил: "Цель России задушить стремление Чечни обрести свою независимость... Но война еще не окончена, и Чечня еще не сдалась... Не только чеченцы в Турции и за ее пределами, но и все этнические кавказцы поддерживают правое дело чеченцев и борьбу Чечни за обретение независимости". Х. Кандемир обратил особое внимание на то, что вторжение российских войск — ощутимый удар по престижу Турции, которая, как известно, имеет многовековые исторические связи с Кавказом, подверг резкой критике и позицию президента США Б. Клинтона. 11 декабря президент США сделал заявление, в котором выразил свою обеспокоенность событиями на Северном Кавказе, но военные действия в Чечне причислил к разряду внутренних дел Российской Федерации.

Президент Чеченской ассоциации Х. Унал охарактеризовал заявления Министерства иностранных дел как слишком мягкие и беззубые: "Чечня никогда не была русской землей. Только на протяжении одного отрезка исторического времени чеченский народ был покорен, а чеченские земли были захвачены русскими. Чечня в той же мере принадлежит России, как Вьетнам Соединенным Штатам Америки, а Индия Англии". Руководители других кавказских ассоциаций и землячеств заявили, что многие молодые люди кавказского происхождения (и не только чеченцы) выразили желание отправиться в Чечню и сражаться с российскими войсками.

В Москве внимательно следили за реакцией правительственных кругов и общественности Турции на события в Чечне. По мнению МИД России, реакция официальной Анкары была объективной и позитивной, так как, несмотря на настойчивые призывы местных кавказских националистических организаций оказать поддержку чеченцам, правительство выдвинуло тезис о важности сохранить территориальную целостность Российской Федерации. "Мы знаем, что в Турции в связи с чеченской проблемой происходит сильный антирусский нажим на правительство. Между тем турецкое правительство, не поддавшись нажиму, выработало по этому вопросу объективную и сбалансированную позицию", — отмечалось в заявлении внешнеполитического ведомства России. Кроме того, в заявлении подчеркивалось, что военные действия в Чечне не ущемляют и не будут в дальнейшем ущемлять интересы других государств, указывалось, что в случае поражения российских войск на Северном Кавказе хаос распространится на весь регион и многие его жители будут искать убежища в Турции.

В то же время в российской прессе развернулась кампания, аргументировавшая необходимость ввода войск в Чечню. "В соответствии с принципами международного права и дефинициями заключенных международных договоров Чечня является частью территории Российской Федерации. Противозаконное стремление Чечни добиться статуса независимого государства игнорирует принцип территориальной целостности российского государства и является плохим примером для других республик Российской Федерации", — заявляли политические обозреватели. "Чечня — центр организованной преступности, которая оттуда распространяется по всей России. В Чечне сосредоточено огромное количество незаконного и незарегистрированного оружия. Ни одно суверенное государство, будь это США, Турция или Германия, не потерпит такое положение на своей территории". Утверждалось, что Москва — единственная реальная сила, способная обеспечить стабильность на Северном Кавказе и не допустить распространения хаоса по всему региону. "Если мы не сможем справиться с этой задачей, Северный Кавказ превратится в ад. Противостояние и борьба между дюжиной этнических групп, населяющих Северный Кавказ и традиционно неприязненно относящихся друг к другу, превратит весь регион в руины. Для миллионов беженцев, которые будут вынуждены покинуть эти края, Турция может оказаться самой подходящей страной для получения убежища", — утверждали российские СМИ.

За три дня до вторжения российских войск в Анкаре были проведены переговоры Турции и России в рамках Флангового соглашения ОБСЕ. В соответствии с условиями этого соглашения обсуждался вопрос о квотах на обычные вооружения обеих сторон. (Напомним, что 19 ноября 1990 года в Париже было подписано соглашение о квотах обычных вооруженных сил в Европе — от Атлантики до Урала.) Глава российской делегации, заместитель министра иностранных дел Г. Мамедов заявил, что Россия больше не настаивает на своем требовании предоставить ей право иметь сверх квоты дополнительный контингент войск на Кавказе.

А после вторжения президент Турции С. Демирель, премьер-министр Т. Чиллер и представители Министерства иностранных дел в своих официальных заявлениях относительно событий, разворачивавшихся в Чечне, ограничились выражением озабоченности и призывами к мирному урегулированию конфликта при соблюдении территориальной целостности Российской Федерации. Только 21 декабря в заявлении Министерства иностранных дел в резких тонах выражалась обеспокоенность ожесточенными бомбардировками столицы Чечни — Грозного и сожаление по поводу большого числа жертв среди мирного населения.

Чем же было обусловлено столь терпимое отношение официальной Анкары к конфликту на Северном Кавказе, когда даже в Москве оппозиция осуждала действия российских войск в Чечне?

Ответ на этот вопрос однозначен. Как мы уже отмечали, правительство Турции твердо придерживается принципа сохранения территориальной целостности стран и незыблемости государственных границ, признанных мировым сообществом. Она просто вынуждена следовать этим принципам в силу того сложного внутриполитического положения, которое вот уже несколько десятилетий создает реальную угрозу территориальной целостности самой Турции.

На востоке страны радикальное национально-освободительное движение курдского народа ставит своей целью создать независимое государство. В Турции, Иране, Ираке, Сирии и Армении живут около 25 млн курдов. Почти половина из них находится на территории Турции. Во второй половине XIX века в восточной Анатолии возникла и до сих пор сохраняется напряженность. Мощные восстания курдов (1925 и 1937 гг.) потрясли основы турецкой государственности, и правительству с трудом удалось их подавить. В 1946 году в населенных курдами юго-восточных районах страны было введено чрезвычайное положение, которое действует и в настоящее время. Борьба особенно обострилась после того, как в 1978 году сепаратистски настроенные курды, граждане Турции, основали Рабочую партию Курдистана, руководителем которой стал А. Оджалан. В 1985 году был создан Национально-освободительный фронт Курдистана. В столкновениях с силами безопасности Турции погибло около 23,5 тыс. курдских бойцов. В 1994 году была запрещена единственная в стране легальная прокурдская Демократическая партия (в 1993-м объявили вне закона ее предшественницу — Народную трудовую партию).

Разница между сепаратистскими движениями в России и Турции лишь в том, что Чечня — автономная республика, входящая в состав Федерации, а в Турции федеральных структур нет и юго-восточная Анатолия — одна из региональных единиц страны. Следовательно, как высказывались западные аналитики, борясь с сепаратистским движением в своей стране, турецкое правительство не может и не должно оказывать поддержку сепаратистским движениям в другом государстве. И на такой подход к проблеме не должны оказывать воздействие местные кавказские землячества и ассоциации. Западные аналитики также подчеркивали, что в правительственных кругах Турции принимали во внимание, что в случае поддержки Анкарой чеченцев, Москва могла разыграть "курдскую карту". Такой поворот событий был бы чреват для Турции определенными затруднениями в борьбе против своих сепаратистов. Аналогичный случай имел место в недалеком прошлом. В октябре 1994 года Россия заявила о своем беспокойстве, вызванном созывом тюркского саммита с участием Турции и пяти постсоветских тюркских республик. После этого события, в Москве была проведена конференция представителей курдских общин, проживающих в республиках СНГ. Как и ожидалось, на конференции была принята резолюция об оказании всемерной поддержки Рабочей партии Курдистана и ее лидеру А. Оджалану.

Руководство России также выразило недовольство в связи с двумя частными визитами лидера Чечни Дж. Дудаева в Турцию и его взаимоотношениями с руководителями Турецкой республики Северного Кипра. Анкара восприняла эти заявления как явное предостережение. По-видимому, приняв во внимание предыдущие заявления руководителей Российской Федерации, правительство, не желая быть втянутым в конфликт на Северном Кавказе, не откликнулось на просьбу Дж. Дудаева стать посредником в российско-чеченском конфликте (с такой просьбой он обратился к президенту Турции С. Демирелю 18 декабря).

В то же время в России активизировались курдские националистические общественные организации. 26 декабря 1994 года в Москве открылся общественно-политический центр курдов, проживающих в странах СНГ, — "Курдский дом". В Институте востоковедения Академии наук состоялась международная конференция, посвященная курдской тематике. Кроме того, Россию посетила группа турецких парламентариев. В нее входили исключительно члены запрещенной в Турции Демократической партии, которых правительство Т. Чиллер обвиняло в связях с Рабочей партией Курдистана.

Не откликнувшись на призыв Дж. Дудаева оказать посредничество, С. Демирель и Т. Чиллер все же направили президенту России Б. Ельцину и премьер-министру В. Черномырдину письма, в которых выражали беспокойство в связи с кровавыми событиями на Северном Кавказе и призывали руководителей Федерации уладить конфликт мирным путем. Однако ответов они не получили. Вскоре после этого федеральные войска начали мощное наступление на позиции чеченских формирований с использованием сотен танков и самолетов. Потери противоборствующих сторон были большие. Погибли и сотни мирных жителей.

Мировая общественность оценила послания С. Демиреля и Т. Чиллер как конкретные шаги на пути мирного урегулирования конфликта. Не желая втягиваться в него, руководители Турции на дальнейшие шаги не пошли. Россия же приветствовала подход руководителей Турции к противостоянию на Северном Кавказе. Их призывы к его мирному урегулированию при соблюдении территориальной целостности Российской Федерации в Москве оценили как весьма объективные и позитивные.

Иной была реакция населения Турции. 18 декабря в Стамбуле состоялась многотысячная демонстрация протеста, в которой участвовало большое число этнических кавказцев. Участники демонстрации призывали к защите независимости чеченского народа. В течение недели аналогичные акции были проведены и в других городах страны.

Постепенно отношение правительственных кругов Турции к конфликту стало более жестким. На брифинге, который проходил 4 января, представитель Министерства иностранных дел Ф. Атаман заявил: "Мы решительно осуждаем вторжение российских войск в Чечню. Ввод федеральных войск обернулся для чеченского народа трагедией и повлек за собой огромное число жертв среди мирного населения". А незадолго до того, в конце декабря 1994 года, правительство Турции обратилось к руководству России с просьбой разрешить оказать гуманитарную помощь беженцам из Чечни. Получив разрешение, 5 января турецкий военно-транспортный самолет доставил 11 тонн продовольствия, медикаментов, медицинского оборудования, одежды, шерстяных одеял и палаток в город Беслан (Северная Осетия), расположенный недалеко от чеченской границы.

Представители кавказских землячеств и ассоциаций проводили брифинги и встречи с общественностью. На брифинге (2 января 1995 г.) руководители Чеченского комитета Турции заявили, что действия российских войск в Чечне уже достигли уровня геноцида. Президент Комитета чечено-кавказской солидарности Х. Унал обратился к Турции и европейским странам с призывом принять меры по пресечению дальнейшего наступления российских войск. На пресс-конференции (3 января 1995 г.) он сделал заявление: "Турция не должна воздерживаться от оказания помощи Чечне. Победа чеченцев на Кавказе принесет только пользу интересам Турции в этом регионе". А на следующий день этот комитет передал в турецкие СМИ заявление заместителя министра иностранных дел Ичкерии Р. Чимаева, в котором указывалось, что российские войска складируют в Моздоке (Северная Осетия) химическое оружие, высказывалось опасение в связи с возможным его применением федеральными войсками.

В свою очередь, российские власти стремились оправдать действия федеральных войск. 31 декабря 1994 года Б. Ельцин направил послание С. Демирелю, в котором подчеркивал, что военные соблюдают в Чечне общепризнанные нормы международного права, исходя из принципа территориальной целостности государств.

Что касается Соединенных Штатов, то помощник государственного секретаря США Р. Холбрук на встрече с журналистами в Никосии отметил: "У Турции много проблем... и одна из них — это Чечня. В настоящее время в Турции 50 тысяч чеченцев и миллионы турецких граждан, которые свои генеалогические корни связывают с Кавказом. Но главное, что в Турции находятся 50 тысяч активных чеченцев, среди которых много таких, которые готовы отправиться на Кавказ и воевать за независимость чеченского народа".

В этой связи 5 января 1995 года руководство России обратилось к правительству Турции с требованием принять необходимые меры и не допустить участия турецких добровольцев в событиях на Северном Кавказе на стороне Дж. Дудаева.

По мере расширения военных действий и увеличения количества жертв среди мирного населения правительство Турции стало относиться к конфликту более твердо и последовательно. Так, 10 января на заседании парламентской фракции Партии верного пути премьер-министр Т. Чиллер заявила: "Конфликт на Северном Кавказе явно вышел за пределы внутреннего дела Российской Федерации. В мировом сообществе уже созрело решение рассмотреть этот вопрос в рамках ОБСЕ". Она также подтвердила готовность Анкары принять раненых беженцев для оказания им медицинской помощи в госпиталях страны. 11 января по инициативе Т. Чиллер чеченскому вопросу было посвящено специальное заседание Великого национального собрания Турции. Парламентарии потребовали провести международные акции, направленные на урегулирование конфликта, и приняли резолюцию, в которой отмечалось: "Великое национальное собрание Турции… считает насущной необходимостью обратиться в Совет Безопасности ООН и ОБСЕ, дабы эти международные организации в соответствии с утвержденными ими документами приняли меры для немедленного прекращения огня, обеспечения безопасности гражданских лиц, защиты прав беженцев и повсеместного соблюдения прав человека". Кроме того, парламентарии обратились в Госдуму Российской Федерации с предложением провести совместное заседание парламентариев обеих стран и обсудить мероприятия по урегулированию конфликта. Депутаты подчеркивали, что это военное противостояние пагубно влияет на весь Кавказ и, следовательно, непосредственно затрагивает интересы Турции.

После ввода войск в Чечню Россия закрыла границы с Грузией и Азербайджаном, мотивируя это интересами сохранения своей безопасности, что фактически означало введение эмбарго по отношению к этим двум республикам. Премьер-министр Турции Т. Чиллер призвала Москву открыть эти границы. А 10 января президент С. Демирель резко осудил действия федеральных войск: "Мы не вмешиваемся во внутренние дела Российской Федерации, но когда в Чечне льется такое огромное количество крови, каждый имеет право высказаться по этому поводу. Чеченцы — наши братья, и мы решительно осуждаем ужасающее кровопролитие". Фактически Турция оказалась единственной в мире страной, которая устами столь высокопоставленных должностных лиц во всеуслышание заявила, что "конфликт на Северном Кавказе не является только внутренними делом России.

Несмотря на резкие заявления, руководство Турции от непосредственных контактов с должностными лицами чеченской администрации воздерживалось. Еще незадолго до начала военных действий на Северном Кавказе Москва весьма категорично высказала свое недовольство Анкаре по поводу двух частных визитов Дж. Дудаева в Турцию. В начале января 1995 года министр иностранных дел Ичкерии Шемседдин Юсуф посетил Турцию с неофициальным визитом, в ходе которого он встречался только с должностными лицами неофициальных структур: с руководителями кавказских ассоциаций и землячеств, а также с представителями гуманитарных организаций. По сообщениям прессы, речь шла об оказании гуманитарной помощи Чечне.

Шестого января Комитет чечено-кавказской солидарности обратился к турецкой общественности с призывом начать широкую кампанию по сбору гуманитарной помощи для борющегося за свою независимость чеченского народа. И уже 12 января военно-транспортный самолет доставил в Беслан вторую партию гуманитарной помощи — 9 тонн продовольствия, 500 килограммов медикаментов и медицинского оборудования, 500 шерстяных одеял, — собранную турецким обществом Красного Полумесяца. А 11 января на брифинге представитель Министерства иностранных дел заявил: "Если будет выражено желание отправить из Чечни в Турцию раненых, наш транспортный самолет готов доставить их обратным рейсом из Беслана".

Российские дипломаты в Анкаре стремились оправдать действия Москвы и выражали озабоченность возможным ухудшением взаимоотношений. На приеме у министра иностранных дел Турции М. Караялчына чрезвычайный и полномочный посол России в этой стране В. Кузнецов сказал репортерам: "Россия, как и любая другая страна, имеет право защищать свою территориальную целостность... Чеченская проблема в конечном счете будет решена, но она не должна неблагоприятно влиять на наши отношения".

Официальная оценка российско-турецких отношений в связи с вооруженным конфликтом на Северном Кавказе представлена в интервью заместителя министра иностранных дел Российской Федерации А. Чернышева турецкому внешнеполитическому аналитическому журналу "Туркиш пробе" 25 января 1995 года. В свое время А. Чернышев шесть лет был чрезвычайным и полномочным послом СССР, а затем Российской Федерации в Турции. Как заместитель министра он курировал внешнеполитические отношения России с Турцией и странами Ближнего Востока и являлся одним из архитекторов внешней политики Российской Федерации.

"Туркиш пробе": Не способствует ли проблема Чечни возникновению враждебности между Россией и исламом?

А. Чернышев: Всякий раз, когда сепаратисты сталкиваются с трудностями, они прибегают к националистическим и религиозным лозунгам. По этой причине бойцы Дудаева кричат "Аллаху Акбар", пытаются представить Россию врагом ислама. Но это абсолютно не соответствует истине. Россия частично мусульманская страна, в которой живет около 18 миллионов мусульман, и она ничего не имеет против ислама. Наоборот, в виду того, что ислам является второй по своему значению религией в Российской Федерации, он пользуется в нашей стране всеобщим уважением.

Мы против экстремизма в любой форме. Мы не приемлем ни исламского, ни националистического, ни сепаратистского экстремизма. Кстати, исламский экстремизм был также осужден на недавно проведенном в Касабланке саммите.

"Туркиш пробе": Как вы думаете, можно ли провести параллели между кризисом в Чечне и проблемами Турции на своем юго-востоке?

А. Чернышев: Я бы не хотел проводить прямые параллели. Но, несомненно, здесь есть схожие аспекты. В то же время ваша проблема имеет свои характерные признаки, а наша — свои. Но я должен еще раз повторить, что Российская Федерация полностью поддерживает стремление Турции сохранить свою территориальную целостность. Мы желаем и поддерживаем урегулирование вашей проблемы путем переговоров в контексте уважения прав человека в той мере, насколько это окажется возможным.

"Туркиш пробе": Не могли бы вы прокомментировать результаты переговоров министра внутренних дел Турции Н. Ментеше в Москве? Как вам известно, цель его визита — убедить руководство России не относиться толерантно к действиям, направленным против Турции.

А. Чернышев: Россия сделала все возможное, чтобы успокоить Турцию в связи с курдским вопросом. Я считаю визит господина Н. Ментеше в Москву весьма плодотворным. Во время переговоров была достигнута полная ясность в подходах обеих сторон к этой проблеме. Все связанные с ней вопросы обсуждены в полном объеме. Полагаю, что турецкая сторона полностью удовлетворена позицией России по этой проблеме, что господин Н. Ментеше подтвердил в конце своего визита.

"Туркиш пробе": Турция выразила свое недовольство в связи с активной деятельностью Курдского дома в Москве, учреждения, тесно связанного с Рабочей партией Курдистана. В свою очередь, обеспокоена ли Россия активной деятельностью чеченских ассоциаций в Турции и той официальной поддержкой, которую им оказывают многие турецкие политические деятели?

А. Чернышев: Высказывания о существовании экстремизма лишь на одной стороне — плохие высказывания. В той мере, в какой вы обеспокоены декларациями курдов здесь, в Москве, в той же мере мы обеспокоены заявлениями чеченцев в Турции, визитами чеченцев, представителей Дудаева, и высказываниями некоторых турецких парламентариев, выступающих за поддержку его администрации.

* * *

Первая российско-чеченская война по времени совпала с определенными сдвигами во внутриполитической жизни Турции. Для этого периода ее истории характерна особенная активизация исламистских фундаменталистских сил. По данным министерства внутренних дел страны, большинство этих организаций было связано с религиозными кругами Ирана и стремилось создать Исламскую республику.

Особую активность проявляла легальная исламистская Партия благоденствия, председателем которой в 1987 году был избран Н. Эрбакан. Ее первый серьезный успех — победа на муниципальных выборах в марте 1994 года (она выиграла их в центральных, восточных и юго-восточных районах страны, в столице и в огромном "космополитическом" Стамбуле).

Двадцать четвертого декабря 1995 года в Турции были проведены парламентские выборы, на которых эта партия, опередив очень влиятельные организации — Партию верного пути и Партию отечества, — набрала больше всех голосов (21,38%) и получила право на 158 депутатских мандата. Летом 1996 года она вместе с Партией верного пути сформировала коалиционное правительство.

Укрепление исламистов в парламенте и правительстве ускорило процесс пересмотра позиции правительства по отношению к событиям на Северном Кавказе. В 1995—1996 годах власти страны, в особенности члены правительства, составляющие его исламистскую и националистическую часть, активно ратовали за оказание действенной помощи Чечне. Несмотря на различия политических платформ и идеологических убеждений, политическая элита единодушно одобряла борьбу чеченского народа за независимость и выражала свое негодование, вызванное агрессивной и репрессивной политикой Российской Федерации. А средства массовой информации активно воздействовали на общественное мнение, призывали оказать всемерную поддержку братским и единоверным северокавказским народам.

Для участия в военных действиях на стороне Дудаева на Кавказ устремились турецкие добровольцы (представители чеченской и других кавказских диаспор). Их направляли туда этнические общественные организации. Большую роль в этом сыграли так называемые "очаги исламского порядка", созданные представленной в парламенте Партией большого единства. Добровольцы предварительно проходили военную подготовку в специальных лагерях, расположенных в самой Турции и в Турецкой республике Северного Кипра. Наиболее значительные из них: лагерь "Мужчины Хайбаха", близ Трабзона, и лагерь в Гирнэ (бывшая Кирения) на Северном Кипре. Представители властных структур подготовку турецких добровольцев целиком и полностью приписывали чеченской диаспоре. По некоторым данным, на стороне Дудаева сражалось около 2 тыс. турецких добровольцев. Одним из доказательств поддержки со стороны ультраправых и фундаменталистов борьбы Чечни и всего Северного Кавказа за независимость были события, происходившие в январе 1996 года в Трабзоне, где турецкая "северокавказская" террористическая группа, возглавляемая этническим абхазцем Мухаммедом Токчаном, захватила корабль "Аврасия".

С приходом в парламент и правительство исламисты стали открыто вмешиваться в события на Северном Кавказе. При активном участии председателя Партии благоденствия Н. Эрбакана и лидера Чечни Дж. Дудаева на должность государственного министра и пресс-секретаря правительства Республики Ичкерия был назначен гражданин Турции, чеченец по национальности, Б. Яшар. На эту высокую государственную должность его рекомендовала и председатель Партии верного пути Т. Чиллер. Как стало известно, Б. Яшар был членом Стамбульского комитета правления этой партии. Одновременно Б. Яшар был назначен чрезвычайным и полномочным послом Республики Ичкерия в Турции.

Анкара активно стремилась обеспечить Чечне международный правовой статус. Правительство неоднократно заявляло, что предпринимает все возможное, чтобы Республика Ичкерия стала полноправным членом Сообщества исламских стран.

В начале 1996 года состоялся визит высших должностных лиц Чечни А. Масхадова и З. Яндарбиева в Турцию, где они вели переговоры не только с руководителями северокавказских общественных организаций и землячеств, но и с представителями официальных властей, благодарили и тех и других за моральную и материальную поддержку.

Правительство Турции с большим удовлетворением встретило завершение военных действий на Северном Кавказе и вывод федеральных войск из Чечни. Однако от официального признания ее независимости и установления полномасштабных дипломатических отношений с Республикой Ичкерия оно воздержалось.


1 См.: Nokta, 1998, № 24.
2 См.: Erginsoy Ü. Turkey Fears Transcaucasia Will Be Another Yugoslavia // Turkish Probe, 16 December 1994. P. 10.
3 См.: Ментешашвили З. Исламское возрождение на Северном Кавказе и в Центральной Азии. Тбилиси, 1999. С. 57.
4 См.: Erginsoy Ü. Op. cit. P. 11.
5 См.: Батиашвили З. Вооруженные силы Турции. Тбилиси, 2000. С. 81—82 (на груз. яз.).
6 См.: Комахия М. Курдская проблема: возможный источник дестабилизации в регионе? // Сакартвелос стратегиули квлевебис да ганвитаребис центри, Бюллетень № 50, Тбилиси, март 2001. С. 17 (на груз. яз.).
7 См.: Там же. С. 25.
8 См.: Там же. С. 26.
9 См.: Ментешашвили А. Российско-турецкие взаимоотношения и курдская проблема на современном этапе // Ориенталистури дзиебани. Сборник 3—4. Тбилиси, 1995. С. 324 (на груз. яз.).
10 См.: Erginsoy Ü. Turkey Tries to Save Face on Chechnya Crisis // Turkish Probe, 23 December 1994. P. 12.
11 См.: Erginsoy Ü. Turkey Toughens Stance Against Russia // Turkish Probe, 6 January 1995. P. 11.
12 См.: Erginsoy Ü. Çiller: Chechnya No Longer Russia’s Internal Affair // Turkish Probe, 13 January 1995. P. 12.
13 Ментешашвили А. Российско-турецкие взаимоотношения и курдская проблема на современном этапе. С. 323.
14 См.: Turkish Probe, 3 February 1995.
15 См.: Мачитидзе Э. Исламские партии в современной Турции // Ориенталистури дзиебани. Сборник 3—4. С. 172.
16 Комахия М. Политический ислам в Турции // Сакартвелос стратегиули квлевебис да ганвитаребис центри, Бюллетень № 47, февраль 2001. С. 40.
17 См.: Батиашвили З. Современная Турция // Сакартвелос стратегиули квлевебис да ганвитаребис центри, Бюллетень № 12, июль 1998. С. 24.
18 См.: Лагвилава Л. Окажется или нет ядерное оружие в руках у террористов // Срулиад арасаидумлод, сентябрь 1996. С. 21 (на груз. яз.).
19 См.: Nokta, 1996, № 4.
20 См.: Aktuel, 1995, № 198.
21 См.: Zaman, 12 января 1996.

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL