КРИЗИС В СФЕРЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ. МИГРАЦИЯ ГРУЗИНСКОЙ МОЛОДЕЖИ В ПОИСКАХ ЗНАНИЙ И ПРОБЛЕМЫ ЕЕ ДАЛЬНЕЙШЕГО ТРУДОУСТРОЙСТВА

Тамар МИКАДЗЕ


Тамар Микадзе, специалист по программам, Агентство по международному развитию США/Уорлд Лернинг/СТАРТ Кавказ, Грузинский полевой офис


Автор рассматривает актуальные для сегодняшней Грузии вопросы: кризис в сфере высшего образования; миграция из республики юношей и девушек, надеющихся получить высшее образование за границей; трудности, с которыми сталкиваются молодые специалисты по возвращении на родину. На повестку выносятся такие темы, как преодоление "культурного шока", неимоверно трудная адаптация к совершенно иной системе ценностей, а в дальнейшем и реадаптация вернувшихся на родину людей. Необходимость изучения миграции грузинской молодежи в поисках образования и работы очевидна. Сюда, среди прочих, входят такие проблемы, как отношение молодых людей к данному вопросу, понимание ими профессиональных задач, мотивация, их реальная карьера в определенной сфере. Информация такого рода должна быть доступна. Ведь главная цель реформ — выработка определенной, более совершенной политики в сфере образования и трудовых рыночных отношений, с которыми приходится сталкиваться молодым специалистам.

Ситуация в республике

После того как в начале 1990-х годов распался Советский Союз и Грузия обрела независимость, в республике произошел ряд довольно болезненных событий — гражданская война, не принесшая ничего, кроме горечи, и крайне тяжелый экономический спад, который до сих пор сказывается на жизни практически всего населения страны. Одним из самых мощных тормозов на пути Грузии к политической и экономической стабильности стали до сих пор не решенные этнотерриториальные конфликты в Абхазии и Южной Осетии. В общую нестабильность они привнесли еще и вынужденную массовую миграцию, социальную напряженность, а также серьезные проблемы в области человеческого измерения. Все это наложилось на и без того тяжкое бремя, которое в экономическом плане тащило на себе государство. Для решения всех этих проблем требовались огромные материальные ресурсы и значительные политические усилия.

Массовая бедность на значительный период времени поставила население на грань обнищания. Такие жизненные вопросы, как приличные жилищные условия, адекватное лечение, нормальное питание, безопасность, возможность получить образование, доступ к информации стали приоритетными, но не единственными проблемами, заслуживающими внимания. Часть жителей страны (по минимальным оценкам, более 10%) все еще находится на грани нищеты или даже за чертой бедности и выживает не за счет соцобеспечения, а за счет благотворительности других членов своей большой семьи, друзей и соседей. По данным Государственного департамента по статистике (ГДС), в 1999 году потребительская корзина 53% семей составляла менее 110 лари, такие семьи входили в число бедных. В сравнении с 1997-м в 1999 году обнищание было более характерно для городских жителей (оно коснулось 61% горожан и 44% сельских жителей). Правительство республики не могло сконцентрировать усилия на реструктуризации экономики в соответствии с насущными долгосрочными и среднесрочными задачами, поскольку было занято решением других неотложных вопросов: гражданские выступления, бандитизм, гиперинфляция, голод и холод. Переход от административно-командной экономики к рынку начался поздно, причем организован он был плохо и заметного успеха до сих пор не принес.

Однако к середине 1990-х годов победил рационализм и появились первые признаки прогресса. В 1995 году в стране была принята новая конституция, введена новая валюта, проведены парламентские и президентские выборы. За политическими достижениями последовали и положительные сдвиги в экономической сфере. После нескольких лет экономического спада в 1996—1997 годах темпы экономического роста составили более 11% в год. Лари, новая грузинская валюта, казалось, "работала" успешно — инфляция остановилась приблизительно на 10% или даже чуть менее того (в предшествующие годы она выражалась многозначными числами). К 1998 году ВВП на одного человека достиг примерно 950 долл. в год (паритет покупательной способности составил 3 200 долл.), что по сравнению с катастрофическими годами (1993—1994) было значительным улучшением. Однако в 1998 году начался новый период ухудшения положения как в политике, так и в экономике. Например, рост ВВП по сравнению с предыдущим годом составил всего 2,9%, а в 1999-м —1,9%, промышленное производство упало примерно на 3%, сельскохозяйственное — почти на 10%. Кроме того, до гигантских размеров выросла коррупция, увеличивалось недовольство населения. Частично все это было связано с общим экономическим кризисом и со спадом в российской экономике, однако, по всей видимости, основную роль все-таки сыграли внутренние проблемы.

Сегодня экономика идет на поправку, правда, очень медленно. Переход к рыночной экономике протекает негладко и довольно болезненно. По данным ГДС, число безработных составляет от 267 тыс. до 400 тыс. человек (последний показатель включает так называемых "отчаявшихся" — тех, кто хочет работать, но уже даже не занимается поисками места, считая это бесполезным занятием). Отметим, что в 1997 году таковых было 120 тыс. человек, а на май 2000 года число безработных, официально зарегистрированных на биржах труда, составляло 100 тыс. человек, 57% из них — женщины. Большое число граждан полубезработные: они заняты неполный рабочий день за мизерную плату, причем выполняют работы гораздо ниже своей квалификации.

Одна из характерных черт экономического и политического кризиса 1990-х годов — быстрое возникновение и устойчивое увеличение трудовой миграции, в основном в Россию, но также в страны Европы и в США. По данным ГДС, многие (34%) эмигрировали в Турцию, Украину, Грецию. Доля уехавших в Россию и Германию составляет соответственно 12% и 16%. Следует отметить, что большинство мигрантов в этих двух странах работают не по специальности.

Социально-экономический кризис, наблюдающийся в республике в последнее десятилетие, серьезно затронул и сферу образования. В 1996 году из государственного бюджета на ее развитие было предназначено лишь 5% от суммы, выделенной на эти же цели в 1989 году (то есть в советский период). В 1991 году доля образования в ВВП составляла 8,2%, в 1992-м — 5,0%, в 1996-м — 1,3%, в 1997-м — 1,5%, а в 1998-м и в 1999-м опустилась до 1,4%. Социально-политические изменения привели и к насущной необходимости реформировать всю систему высшего образования. Его качество совершенно не соответствует нуждам трансформирующегося грузинского общества, несмотря на существенную помощь из-за рубежа и появление новых частных учебных заведений. При остром дефиците средств очень важно определить верные приоритеты, а поддержку развития науки и образования как раз правомерно считать одной из основных задач, решение которой позволит построить свободное, демократическое, процветающее общество.

В научных и правительственных кругах сложилось общее мнение о том, что государственные решения в области науки и образования должны основываться на программах стратегического развития, причем с учетом прогресса других сфер, а также внешних факторов. Однако сегодня стратегическое планирование в области образования отражает в основном механическое следование советам экспертов организаций-доноров, например Всемирного банка. Но эти рекомендации порой не принимают во внимание национальную специфику Грузии и другие факторы, а поэтому не всегда подходят. При планировании интеллектуального и экономического будущего страны необходимо учитывать перспективы происходящих в мире процессов, важнейшие из которых: появление современных технологий, прогнозирование рынка, возможности получения реальных иностранных инвестиций, влияние новых глобальных проблем и грядущих экологических угроз, истощение природных ресурсов, а также иные риски и угрозы. Ключевым и, надо сказать, обязательным условием переходного периода, в котором сегодня находится грузинское общество, становится способность развивать науку и образование в соответствии с международными стандартами в этой области. Причем на развитие науки и образования в Грузии большое влияние оказывают глобальные процессы и тенденции. Очевидные цели переходного периода — создание демократических институтов, открытого общества, правового государства, рыночной экономики. В свою очередь современные технологии, новейшие методики, доступ к знаниям и информации становятся главными условиями развития основного богатства страны — человеческого капитала и вложения в него инвестиций. Чтобы преодолеть институциональную инерцию и плачевное наследие прошлого, необходим новый подход и передовое мышление.

Существенные изменения в сфере науки и высшего образования Грузии начались в 1991 году. Они проходили под влиянием двух факторов — экономического кризиса и обнищания государства — и усугублялись сломом старой командной системы, а также попыткой всей нации дистанцироваться от коммунистического наследия и интегрироваться в западную систему с ее нормами и ценностными ориентирами. Сегодняшняя реформа, в основе которой лежит Программа по реорганизации и укреплению системы образования (проект Всемирного банка, на который выделено 60 млн долл., в том числе на реализацию уже начавшегося первого этапа — 25,9 млн долл. и цель которого — реорганизовать систему среднего образования), направлена на последовательные системные преобразования не только отдельных высших учебных заведений, но и высшего образования в целом. Необходимо определить пути и рамки структурной диверсификации в этой сфере с учетом выделенных средств и требований рынка труда, а также составить учебный план таким образом, чтобы он соответствовал курсу обучения в западных институтах и университетах. Однако грузинские вузы пропитаны консерватизмом, сопротивляются любым переменам, не важно, откуда они исходят — местная это инициатива или же привносится извне. И какие бы ни были взгляды на методы реформирования общества в целом и системы высшего образования в частности, системные реформы нынешнего этапа — часть общего процесса трансформации, на пути конкретных действий в этой сфере возникают те же препятствия, что и в ходе всех социальных реформ. Надо сказать, что со дня обретения Грузией независимости и начала революционных преобразований во всех сферах нашего общества, в том числе и в системе высшего образования, произошли существенные сдвиги.

Так, в июне 1997 года в стране был принят "Закон об образовании", предусматривающий множество перемен. Основными принципами реформы в этой сфере стали диверсификация и децентрализация, что привело к созданию новых учебных заведений, включая и частные, к изменениям в курсах обучения и введению новых ученых степеней. Идея в том, чтобы прежнюю централизованную единую систему заменить системой, которая должна учитывать интересы не только студентов, профессоров, академических кругов, но и работодателей. Однако на пути преобразований стоит довольно много препятствий: нехватка средств, плохое управление, коррупция, инертность и консерватизм. Есть и другие факторы, "вклад" которых в существующее кризисное состояние в сфере высшего образования довольно велик: устаревшие учебные планы, раздутый и закоснелый профессорско-преподавательский состав, несоразмерное число "узких" специалистов, многие из которых в рыночной системе вообще не требуются, слабое финансирование государством нововведений и реформы в целом. Причем даже в частных учебных заведениях коммерческая мотивация учитывается далеко не в полной мере.

Сегодняшняя система высшего образования включает два типа высших учебных заведений: государственные университеты и институты, консервативные, абсолютно не имеющие средств, и частные (коммерческие) вузы, для которых задача номер один — извлечение прибыли, а основные цели высшего образования остаются за бортом. Преподаватели государственных университетов и институтов работают и в частных вузах, что обусловлено нехваткой в них преподавательского состава и возможностью дополнительного заработка. Материальное положение большинства таких вузов нельзя назвать прекрасным: обычно они на несколько часов в день арендуют школьные классы. Другие, созданные на базе научно-исследовательских институтов (например, Институт медицинской психологии, созданный на базе НИИ психологии им. Д. Узнадзе, Институт Азии и Африки — на базе Института востоковедения), привлекают для работы сотрудников и средства "материнских" структур.

С другой стороны, есть "старые" НИИ при Академии наук или при других государственных учреждениях, просто прозябающие в связи с нехваткой денег, а также новые независимые исследовательские группы, живущие за счет краткосрочных контрактов и грантов. Таким образом, нельзя с определенностью сказать, какими интеллектуальными ресурсами в области науки располагает страна. Однако общая тенденция к ухудшению положения в этой сфере и в образовании ведет к появлению более разнообразной системы, которая характеризуется подъемами и спадами. В тех областях, где существует сильная конкуренция с частными учебными заведениями (в основном это востоковедение, экономика, право и медицина), общий уровень образования подпитывается тем новым, что появляется в мировой науке, а вот в других сферах необходимо приложить максимум усилий, чтобы качество образования не опустилось до катастрофического уровня. Частное образование, несомненно, полезное дополнение к бесплатному государственному обучению, к тому же оно способствует разгрузке государственных вузов, однако полностью заменить их эта система пока еще не может.

В традиционном понимании вузы предназначены для того, чтобы обучать, а научно-исследовательские институты Академии наук и НИИ, созданные при других государственных или полугосударственных структурах, — проводить исследовательские работы. Следует отметить, что такое деление и без того скудного числа ученых между вузами и научно-исследовательскими учреждениями очень непродуктивно. Преподаватели вузов работают с полной нагрузкой (большое количество академических часов), поэтому у них не остается ни сил, ни времени, а порой и желания заниматься научными исследованиями (сегодня это еще усугубляется и необходимостью искать дополнительные заработки, чтобы выжить). У сотрудников же научных институтов мало возможностей совместить свою основную работу с преподаванием, также мало они получают и грантов на научные исследования — гранты часто распределяются не по значимости проекта, а на основе личных отношений и достаются коллективам со связями или высоким статусом. Правда, ситуация улучшается, так как в последнее время в связи с созданием вузов при научно-исследовательских институтах появилось больше возможностей заниматься преподавательской деятельностью. Это в основном помогает выживать ученым, создавать новые учебные заведения, но отнюдь не улучшает условия для организации и проведения научных работ.

Сегодня в Грузии существует двухуровневая система высшего образования: неуниверситетская, не дающая права получать ученые степени, и университетская, предоставляющая такую возможность. Наряду с 23 государственными вузами, обучающими примерно 90 тыс. студентов, есть еще частные институты (их 160), в которых учится 40 тыс. человек. Они созданы за последние восемь лет и предлагают пройти курс обучения в таких областях, как право, медицина, экономика. Однако в этих сферах основными и признанными вузами все еще остаются Тбилисский государственный университет, Грузинский технический университет и ряд других традиционных учебных заведений, после окончания которых можно получить ученую степень магистра или бакалавра, причем как при бесплатном, так и при платном обучении. Факультетам выделяют весьма скудные государственные средства, и лишь гранты из-за рубежа, в основном от международных организаций, позволяют им приобретать оборудование и финансировать научные исследования. Наряду с этим следует отметить, что, например, Тбилисский государственный педагогический университет готовит педагогов, школьных психологов и психотерапевтов, а в Грузинском техническом университете недавно открылся факультет гуманитарных наук, окончившие его могут получить ученые степени в таких сферах, как рекламное дело и служба информации, коммерческое право, управление государственными структурами, а также в области преодоления кризисных ситуаций на международном и на региональном уровне.

Однако ключевое и, надо сказать, обязательное условие успеха в переходный период — способность развивать науку и совершенствовать систему высшего образования в соответствии с международными стандартами в этой области. Сегодня высшее образование в Грузии крайне дезорганизовано и находится на ужасающе низком уровне. А ведь, если бы этой системе уделялось должное внимание, она могла бы быть одним из ценнейших капиталов страны. В современных отраслях науки посткоммунистической Грузии возник большой спрос на профессиональные кадры, а подготовка специалистов абсолютно недостаточна. Разрушение прежней системы изменило существующие стереотипы. Возникли новые требования, однако, столкнувшись с новыми задачами, многие люди с высшим образованием, несмотря на то что значительную их часть составляют высококвалифицированные специалисты, оказались не готовы к участию в решении насущных социально-политических проблем. Все это дискредитировало образование в глазах общественности. Многие известные, а также перспективные ученые, имеющие связи в западных научных центрах, уехали работать за границу. Другие же создали частные организации и попытались привлечь средства из-за рубежа, ушли в коммерческие структуры, часто не уделяющие науке достаточного внимания, или вообще оставили свою профессиональную деятельность и занялись работой, которая не удовлетворяет их интеллектуально и не требует накопленного ими опыта научных исследований. Кроме экономических причин оттока ученых (научная деятельность позволяет лишь сводить концы с концами), есть и другие проблемы: не существует настоящего академического сообщества и соответствующей ему атмосферы, поскольку застой в академических институтах, превратившихся в оплот консерватизма, малопривлекателен для молодых специалистов. Как правило, они выбирают не научную деятельность, а техническую работу в коммерческих, иностранных или международных организациях, которая оплачивается намного выше. Однако такая ситуация в академических институтах возникает не только из-за катастрофического недофинансирования, как это часто пытаются представить. Суть в том, что даже выделяемые скудные средства используются весьма неэффективно и лишь продлевают агонию научно-исследовательских институтов: они неравномерно распределяются между раздутыми бюрократическими штатами Академии наук или аналогичных структур, с одной стороны, и обнищавшими сотрудниками научно-исследовательских институтов (а их довольно большое количество) — с другой. Люди получают символическую зарплату, что не дает им умереть с голоду, но и не оставляет времени на поиски иной, вполне вероятно лучшей, возможности заработать.

Таким образом, интеллектуальному и экономическому потенциалу, который мог бы в большой мере способствовать быстрому развитию страны, должного внимания не уделяется. Не подлежит сомнению, что одним из препятствий на пути реформ и преобразования общества в открытое и демократическое становится дефицит квалифицированных кадров, а также отсутствие действенного механизма воспроизводства необходимых специалистов. Особенно это проявляется в таких областях, как политический анализ, право, экономика и прилегающие сферы. Отмечается, что в создании нового законодательства и развитии макроэкономической политики республика слишком зависит от западных экспертов, что создает не только практические, но и политические проблемы. Однако дело в том, что образование и наука находятся в ужасном состоянии, несмотря на их исключительную важность для построения демократического и процветающего общества, совершенствования системы образования и проведения научных исследований в сфере общественных наук, экономики и права. Кроме того, Грузия теряет завоеванные в былое время позиции в естественных науках и машиностроении, при этом качество обучения и приток студентов постепенно ухудшаются.

Теме не менее, суммируя все вышеизложенное, можно сделать вывод, что за несколько последних лет общая ситуация в сфере науки и высшего образования, а также на рынке труда для окончивших вузы заметно улучшилась. Причем перемены произошли не только в структуре, но и в содержании образования. И все же положение оставляет желать лучшего. Вместе с тем у многих молодых людей велико желание получить хорошее образование, к тому же увеличиваются возможности выбора учебных заведений и в самой стране, и за рубежом, повышается значимость профессиональных знаний и умений. Но где бы и как бы ни получил образование молодой человек, перед ним неизбежно возникают вопросы: что делать с дипломом или ученой степенью, как устроиться на работу, позволяющую сделать карьеру в области, которую выбрал? Вполне естественно, что после распада Советского Союза все большее и большее число грузинской молодежи уезжает за границу учиться и работать, благо такая возможность у нее появилась. Вместе с тем возникла парадоксальная ситуация: даже те, кто получил образование на Западе, часто не востребованы, и большинство из них по возвращении в Грузию находят работу или в международных, или в коммерческих организациях. Ведь только в этих структурах их труд оплачивается достойно, что позволяет нормально жить, предоставляются условия, благоприятные для продвижения по карьерной лестнице.

За рубеж…

С каждым годом увеличивается число грузинских юношей и девушек, которые покидают страну, чтобы получить высшее образование или ученую степень за рубежом. Возможность учиться за границей грузинские мигранты получают с помощью двух тбилисских организаций, занимающихся этой проблемой. По данным ГДС, наибольшее отрицательное сальдо миграции (–20,8%) наблюдается в возрастной группе до 30 лет. К сожалению, ГДС не конкретизирует цель отъезда, однако с достаточным на то основанием можно предположить, что люди в возрасте от 20 до 30 лет в большинстве случаев едут за знаниями. Значительная часть мигрантов этой возрастной группы (56%) направляется в Германию (47,7%) и в США. В 1994/95 учебном году на 37,3% увеличилось число представителей грузинской молодежи, желающих получить высшее образование в Америке и ставших студентами вузов Соединенных Штатов. Кроме того, те, кому повезло, едут получать образование в Великобританию — в Уорикский университет, Лондонскую школу экономики, Эдинбургский университет, Оксфорд, а также в Американский университет в Болгарии. Окончившие эти учебные заведения могут продолжить обучение в Центрально-Европейском университете (ЦЕУ). В Грузию уже вернулись более ста его выпускников. Обменом кадров и предоставлением стипендий занимается Совет по международным исследованиям и обменам (IREX). За последние два года трое студентов, а также ряд научных сотрудников получили стипендию (на срок от трех до восьми месяцев) для работы в университетах США. После окончания срока пребывания в стране многие из них по разным причинам решили остаться за границей: кто-то не захотел снижать свой жизненный уровень, кто-то не надеялся, что найдет на родине адекватное применение своим знаниям. Все это увеличило число эмигрантов и способствовало "утечке мозгов". У большинства грузинских студентов, владеющих в основном английским или немецким языком (реже французским или итальянским), есть несколько способов получить возможность учиться за рубежом.

В некоторых случаях студенты из относительно обеспеченных семей (довольно малая группа) в состоянии оплачивать обучение сами или находят спонсоров. Однако один из распространенных способов поступить в зарубежный вуз — принять участие в конкурсах, студенческих программах и программах стипендиатов или же уехать по обмену. Например, в США и Германии подобные программы координируют такие международные фонды, как IREX, ACTR/ACCELS, OSI, DAAD. Они распределяют студентов по колледжам и университетам. С 1992 года около 150 студентов из Грузии получили степени в американских университетах в рамках Программы присуждения степеней (Muskie/FSA). Спонсируемые этими организациями, они находятся в относительно благоприятных условиях, поскольку в основном имеют все необходимое и, как правило, успешно учатся. Однако многие, в основном те, кто учится в Соединенных Штатах, берут кредиты в западных банках, сейчас это все больше распространяется и в Европе. В таком случае после окончания учебного заведения необходимо вернуть взятые кредиты, что вернувшимся на родину сделать практически невозможно, так как зарплата в Грузии очень мала. В результате многие молодые люди, окончившие вузы, на длительный срок остаются работать за рубежом.

Относительно приличное владение немецким языком — не единственная причина, привлекающая грузинскую молодежь к учебе в Германии. Во-первых, обучение в вузах там практически бесплатное, кроме того, есть возможность одновременно зарабатывать себе на жизнь. Но, чтобы прокормить себя и помочь своим семьям в Грузии, студентам в Германии приходится много и тяжело работать. В связи с этим успеваемость у них нередко "хромает" и они вынуждены растягивать учебу на длительный период, а порой даже бывают замечены в незаконном бизнесе.

Конечно, учиться за рубежом интересно, даже захватывающе, но не исключены и отрицательные явления, в том числе и нежелательные стрессы. Почти все студенты испытывают так называемый "культурный шок". Чтобы лучше понять, к чему (и как) надо приспосабливаться в другой стране, необходимо помнить, что жизнь у нас зависит от нашего умения правильно понимать, что от тебя хотят, четко отвечать на вопросы, вести себя в соответствии с бесчисленным множеством писаных и неписаных правил. Многое из того, что мы делаем на родине, не требует глубокого анализа, так как определенные нормы, традиции и систему ценностей мы получили от предков. А за рубежом все наоборот, и простые задачи приезжим выполнить не так-то просто. Отсюда сильный стресс, а иногда и депрессия. И чем менее подготовлен человек к восприятию чужой культуры, тем сильнее "культурный шок". И наоборот, стресс будет намного слабее, если человек заранее готов пережить "культурный шок".

Студенты проходят несколько этапов "культурного шока". Часто новички сразу не чувствуют сильного отличия местной культуры от своей собственной. Однако когда эйфория проходит, молодые люди все больше и больше начинают замечать разницу. Вот на этом этапе (а он часто длится довольно долго, до полугода) и происходит столкновение ценностных систем. Со временем студенты адаптируются и практически становятся носителями двух систем ценностей. От длительности пребывания в чужой культуре и от степени вхождения в нее зависит, вернется ли бывший студент в свою страну совсем другим человеком, полностью "переделанным" чужой средой и с абсолютно другими ценностными ориентирами, или нет.

Однако "культурный шок" — лишь одна из многих проблем, с которыми сталкивается наш студент за рубежом. С точки зрения профессионального обучения более важно, что во многих случаях базовое образование, полученное в Грузии, оказывается недостаточным для продолжения учебы, причем даже в тех сферах, где базовая подготовка вполне приличная (естественные науки, математика). Например, нашим студентам трудно четко и ясно выражать свои мысли на занятиях, на семинарах. Причем это происходит не только из-за языкового барьера, но и обусловлено плохой подготовкой. С другой стороны, следует отметить и положительные факторы: грузинские студенты обладают творческим подходом, нетрадиционным видением, интенсивно впитывают новые идеи. При благоприятных условиях все это приводит к быстрому прогрессу.

Как мы уже отмечали, многие грузинские студенты стараются продолжить учебу за рубежом или ищут работу, а порой и другую возможность остаться там после окончания учебы. Утечка мозгов продолжается, и уже истощается даже тот скудный интеллектуальный потенциал, который до сих пор еще оставался в стране. По данным ГДС, отрицательное сальдо миграции (–26,2%) выше всего среди тех, кто имеет ученую степень. Талантливые молодые люди, окончившие вузы, а также ученые с именем стремятся найти работу за рубежом и едва ли будут содействовать развитию грузинской науки, разве что им предоставят приличные условия. Однако вряд ли разумно (с точки зрения не только морали, но и прагматизма) настаивать на том, что так называемая "утечка мозгов" действительно наносит стране огромный вред. Конечно, государство теряет много талантливых и хорошо образованных людей, но вопрос нужно рассматривать несколько иначе, даже на фоне возможных выгод. Необходимо помнить, что в нынешних условиях этот бесценный человеческий потенциал может быть использован неэффективно, и это прекрасно видно на примере тех, кто после завершения учебы вернулся в Грузию. Если талантливый человек не может реализоваться в своей стране, то нет причин отказываться от возможности сделать это за ее пределами, не исключая и эмиграцию. В то же время интеллектуальная диаспора представляет собой прекрасный источник информации и поддержки, являет пример для отечества. Грузия могла бы многое выиграть, если бы в болезненный переходный период опиралась на экономически и интеллектуально сильное сообщество своих соотечественников, живущих за рубежом. Именно такая картина наблюдается в других странах, которые оказались в подобной ситуации. Многие из тех, кто учатся за границей, даже если они решили остаться там после окончания учебы, хотели бы поддерживать тесные связи, включая и профессиональные, со своей страной, если бы у них была такая возможность. В подобных случаях, при поддержке государством профессиональных контактов, процент возвращающихся навсегда или на какой-то период (для чтения курса лекций, на временную работу и т.д.) выше.

Однако сегодня нет ни статистических данных, ни другой надлежащей информации о студентах и аспирантах, обучающихся за рубежом, несмотря на всю важность этого вопроса для планирования государственной политики в сфере миграции, связанной с обучением. Мы очень мало знаем о возможностях для грузинской молодежи получить работу за рубежом или попасть в список студентов высшего учебного заведения, а также найти спонсоров или средства в рамках совместных программ, занимающихся на месте поисками и предоставлением работы за границей. Что касается географического, профессионального и возрастного распределения, то еще меньше известно о студентах и аспирантах, а также о трудовых мигрантах в США, Западной Европе и в других странах.

…и обратно

Готовность ехать за рубеж прямо пропорциональна неудовлетворенности существующей социально-культурной обстановкой, в которой невозможно реализовать себя. И наоборот, готовность вернуться домой связана с надеждой на то, что появятся условия для самореализации и что в системе ценностей все-таки произошел сдвиг (частный бизнес, независимость и т.д.). Правда, моральный климат в стране все же заставляет приспосабливаться, что во многих случаях вынуждает людей вновь пытаться эмигрировать, на сей раз уже навсегда.

Возвращению молодых людей на родину часто препятствуют не только желание продолжить профессиональную карьеру или психологические мотивы, заставляющие соглашаться даже на неквалифицированную работу за рубежом. К этому их побуждают и другие факторы, например экономические: необходимо вернуть кредиты, взятые на обучение (что невозможно сделать на скудную зарплату в своей стране), помочь своим семьям, оставшимся дома, и т.п. Те же, кто решил вернуться, нередко сталкиваются с трудностями реадаптации к "родным" условиям, с невозможностью найти работу, соответствующую приобретенным знаниям и навыкам, а также зарплату, на которую можно нормально жить. К этому надо добавить, что дома гораздо меньше возможностей для продвижения по карьерной лестнице, чем в стране, где человек получил образование. Таким образом, вернувшиеся молодые люди чувствуют себя иностранцами в родной стране, чужаками, не у дел, потерянными и несостоявшимися.

Исследования по проблеме возвращения на родину и так называемого "обратного (реверсивного) культурного шока" у нас в республике не проводились, никто не занимался вопросом нелегкой реадаптации к той культуре и атмосфере, в которой люди жили до отъезда за границу. Когда американские студенты возвращаются в свою страну после обучения за рубежом или когда люди из западных стран, работающие по найму, приезжают домой, материалы об "обратном культурном шоке" у них под рукой. На эту тему написано множество книг, организуют семинары, лекции, где желающие могут получить сведения о том, как справиться с возникшими у них проблемами. От 66 до 75% американских компаний предлагают своим сотрудникам, направляющимся на работу в другие страны, информацию о том, как ориентироваться в новой обстановке, а у 28% фирм есть программы по репатриации для тех, кто вернулся на родину. Конечно, было бы неверно говорить, что данные, которые получают возвращающиеся домой, дают им возможность полностью снять все побочные эффекты "обратного культурного шока". И все-таки чем лучше информирован и подготовлен возвратившийся домой человек, тем больше вероятность, что он сумеет справиться со стрессом и депрессией с наименьшими издержками.

Следует еще раз отметить: у грузинской молодежи, окончившей зарубежные вузы, возникает много проблем, которые ей приходится преодолевать, что обусловлено и уровнем развития нашей республики, и нестабильной политической ситуацией, и колоссальной, по сравнению со страной обучения, безработицей. Причем женщинам приходится труднее, чем мужчинам, так как по возвращении они сталкиваются с гораздо большими трудностями и проблемами: в Грузии еще сильны патриархальные традиции, в том числе распределение "ролей" в семье и на службе. Больше проблем у тех представительниц "слабого" пола, которые за годы учебы в другой стране стали полностью независимыми. Энтузиазм, радость и эйфория, которые поначалу возникают у вернувшихся на родину молодых людей, истосковавшихся по дому в годы учебы, быстро сменяются стрессами и разочарованием. Обычно на этом этапе люди ищут уединения, так как они испытывают трудности в общении даже со старыми друзьями.

Позже, когда приехавшие начинают искать работу, возникают еще большие проблемы. В нашей республике довольно специфический рынок труда, и для молодых людей, которые хотят работать, не так уж много вариантов. Оклады, по сравнению с теми, которые они могли бы получать на Западе, небольшие, а на зарплату преподавателей вузов и государственных служащих едва ли можно достойно жить. Так что приходится искать работу в коммерческих структурах или в международных компаниях, где платят гораздо больше, но все равно меньше (что, конечно, унизительно), нежели иностранцам, которые работают здесь же и частенько даже не столь компетентны, как находящиеся в их подчинении молодые выпускники вузов. К тому же (что еще хуже) работа по большей части техническая, и едва ли молодые специалисты могут применить знания, с таким трудом полученные за время учебы, ну, если только языковая подготовка годится. Кстати, это тоже можно назвать "утечкой мозгов", только внутренней.

Такова общая картина. Однако статистических данных, например, о количестве рабочих мест для окончивших вузы, о профессиях, пользующихся спросом на рынке труда, собрано очень мало. Большое внимание должно быть уделено изучению отношения выпускников к своей стране, их настроя на возвращение, а также вопросу о проценте молодых людей, стремящихся получить работу за рубежом, и о количестве тех, кто хочет вернуться домой сразу же после окончания вуза. Важно также знать динамику спроса на рабочую силу. Ясно одно: чтобы не потерять интеллектуальный потенциал вернувшихся в страну требуется незамедлительное решение всех упомянутых проблем.

Один из вариантов адаптационной помощи вернувшимся выпускникам вузов — их поддержка со стороны организаций, занимающихся проблемами окончивших высшие учебные заведения. На первый взгляд кажется, что в таких структурах можно получить совет и помощь в поиске работы, а порой даже материальную поддержку — все это должно уменьшить болезненность адаптационного процесса. К сожалению, большинство этих организаций — бюрократические структуры, мало чем способные помочь людям. Вместо оказания действенной помощи они выпускают яркие рекламные брошюры, которые вряд ли кто-нибудь читает, а также суммируют скудную информацию по связям с общественностью и карьерному росту.

А ведь в первую очередь именно государство несет за это ответственность, именно оно должно разработать механизмы и пути эффективной реадаптации и поиска адекватного трудоустройства молодых специалистов, вернувшихся в страну. Необходимо создавать и реализовывать специальные программы, возможно даже в тесном контакте с ведущими международными донорами.

Заключение

В последние 12 лет наблюдается массовый исход из страны, причем число отъезжающих не зафиксировано. Нет официальных данных по всему количеству мигрантов: и тех, кто едет учиться, и тех, кто уезжает в поисках работы. А если такие сведения и появляются, то весьма нерегулярно, со временем они, естественно, устаревают, и полагаться на них нельзя. Социологические опросы, проводимые эпизодически, не могут заменить надежной и постоянной статистики занятости, а та, что есть, делит людей трудоспособного возраста лишь на работающих и безработных. С другой стороны, на основе официальных материалов о положении в сфере образования, информации о ее государственном финансировании, а также имеющихся сведениях о количестве принятых в вузы вряд ли можно разработать эффективную политику в этой сфере. Очевидно, что нужна более существенная, содержательная классификация, тщательнее систематизированная информация, которая позволит предоставить самые подробные статистические данные, выделить категории трудовых мигрантов и выезжающих получать образование.

Отсутствие достоверных статистических данных о трудовой и образовательной миграции серьезно тормозит выработку политической линии в этих сферах. Надежная статистика позволит принять меры для возвращения в страну граждан республики, окончивших зарубежные вузы, что будет значительно эффективней, чем приглашать за большие деньги иностранных специалистов, которые к тому же не знают специфики нашей страны. Знание миграционных тенденций позволит изыскать компенсирующие механизмы для снижения демографического дисбаланса и обеспечения равного доступа к открывающимся перспективам и ресурсам. Для совершенствования планирования в сфере образования необходимо организовать работу по следующим направлениям.

Во-первых, определить возможности доступа грузинской молодежи к образованию за рубежом и оценить эффективность программ, разработанных и реализуемых западными организациями для поддержки студентов и аспирантов, обучающихся в престижных вузах Америки и Западной Европы, а также возможность привлечь и результативно использовать средства для обучения талантливых молодых людей за рубежом.

Во-вторых, изучить проблему географического, демографического и профессионального распределения студентов и аспирантов по вузам США, государств Западной Европы и других стран: исследовать информацию о вузах, предлагаемых студентам в рамках различных программ, или тех, которые будущие студенты выбрали сами, основную специализацию и уровень подготовки в этих учебных заведениях; выявить провалы в этой области и их причины.

В-третьих, выяснить возможности предоставления работы за рубежом молодежи нашей республики, особенно, что называется отдельной строкой, грузинкам после окончания вузов. Для этого целесообразно детально исследовать потенциал совместных программ по поиску и предоставлению работы за границей, оказывать поддержку в получении как мужчинами, так и женщинами работы в Северной Америке, государствах Западной Европы и других странах, изучить сроки миграции, занятости мигрантов в настоящее время. Кроме того, следует исследовать такие проблемы, как сальдо миграции, распределение трудовых мигрантов по географическому, половозрастному и профессиональному признакам.

В-четвертых, определить наличие для грузинских выпускников тамошних вузов рабочих мест за рубежом, и для вернувшихся домой собрать воедино данные о предложении работы на биржах труда, организованных вузом, о вакансиях в Грузии через Интернет; выяснить отношение молодых людей к собственной стране и к возможности возвращения, в том числе соотношение количества студентов, стремящихся получить работу за рубежом, и тех, кто хочет сразу же после завершения учебы вернуться на родину; изучить предпочтения при выборе карьеры и т.д.

В-пятых, выяснить мотивацию и стимулы, которыми руководствуются молодые люди при принятии решения ехать учиться за рубеж или оставаться в Грузии; выявить помехи, в том числе и в культурном срезе, препятствующие девушкам и юношам решиться на отъезд из страны или вернуться домой после окончания учебы; изучить психологические и социально-культурные аспекты проблемы.

И, наконец, в-шестых, подготовить основанные на достоверной информации рекомендации относительно стратегии решения проблем, стоящих перед государственными учреждениями, занимающимися планированием, вопросами образования и миграции.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL