К ВОПРОСУ О КЫРГЫЗСКО-КИТАЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ГРАНИЦЕ

Нургуль КЕРИМБЕКОВА
Владимир ГАЛИЦКИЙ


Нургуль Керимбекова, кандидат исторических наук, начальник отдела стратегических проблем Министерства иностранных дел Кыргызстана

Владимир Галицкий, старший научный сотрудник Национальной академии наук Кыргызстана


Весна 2002 года для Кыргызстана выдалась тяжелой. В это время произошли трагические аксыйские события (юг республики), оппозиционные силы совершили попытку дестабилизировать внутриполитическую обстановку, кризис и несостоятельность властных структур вызвали отставку правительства. Политическая оппозиция организовала в ряде районов страны и в столице многочисленные митинги, пикеты, голодовки протеста. Недовольство, подогреваемое группой политиков, привело к острым дискуссиям между парламентом, исполнительной властью и общественностью, митингующие перекрыли важнейшую автомагистраль, связывающую север и юг страны, проявлялись и другие протестные действия отдельных групп населения. Все это послужило катализатором политического кризиса в стране.

Анализируя сложившуюся ситуацию, необходимо четко и ясно выявить основные причины, приведшие к росту напряженности. Среди основных требований оппозиционно настроенных масс отметим следующие: снять все обвинения с депутата Законодательного собрания Жогорку Кенеша (парламента) А. Бекназарова, осужденного за злоупотребление служебным положением; отменить постановления правительства в отношении издательской деятельности; не ратифицировать Дополнительное соглашение о кыргызско-китайской государственной границе от 1999 года; отправить в отставку президента республики А. Акаева.

Вполне очевидно, что основные причины недовольства связаны с нерешенными социально-экономическими проблемами переходного периода, низкими темпами реформ, коррупцией и т.д. Понимая опасность расползания противостояния и возникновения неконтролируемой ситуации, правительство приняло комплекс мер по стабилизации обстановки с учетом многих требований оппонентов и их сторонников.

Вместе с тем было понятно, что в антиправительственные акции искусственно "вплетена" проблема делимитации спорных участков границы между Кыргызстаном и Китаем, в результате чего оппозиционерам удалось еще больше взбудоражить общественность и направить ее выступления на неприятие и приостановление "передачи кыргызских земель", на обличение при этом ряда политиков в продажности и предательстве. Это была довольно нарочитая попытка исказить реальные результаты длительного и сложного переговорного процесса по спорным участкам границ между двумя государствами, дезориентировать недостаточно осведомленное об этом население и поднять волну негодования против власти. Парламентская оппозиция, которая просто стремится к власти, напрочь проигнорировала интересы государства в урегулировании границ, а народные массы, движимые ложной идеей о "продаже Родины", на самом деле решали ее задачи.

Отметим, что сама исполнительная власть и государственные СМИ информировали население о внешне- и внутриполитических акциях руководства страны, в том числе о переговорах по пограничному вопросу с сопредельными странами, особенно с Китаем, в обычном режиме. Материалы по этой теме — от коротких заметок до статей политиков, экспертов и ученых — публиковались своевременно и в должном объеме, не вызывая особой реакции оппозиционных сил. Однако в силу деликатности темы правительство выдавало информацию без доскональных подробностей. Иное могло бы помешать всему переговорному процессу, в котором с одной стороны участвовала совместная делегация России, Таджикистана, Казахстана и Кыргызстана, а с другой — КНР. Определенная закрытость обсуждения позволила оппонентам и поддерживающей ее части общественности интерпретировать проблему в своих интересах, развернуть пиаровскую кампанию против достигнутых результатов по уточнению и установлению линии прохождения границы на спорных участках между Кыргызстаном и Китаем.

Острая полемика по этому вопросу развернулась именно после аксыйских событий (март 2002 г.), в преддверии ратификации в парламенте (май 2002 г.) вышеуказанного Дополнительного соглашения. Необходимо отметить, что в последние годы оппозиционно настроенная часть политиков и представителей СМИ больше внимания уделяли положению дел на границах с Узбекистаном, Таджикистаном, но отнюдь не с Китаем.

В международных отношениях проблема справедливого разрешения спорных территорий испокон веков была (и остается) животрепещущей, нередко драматичной, в то же время деликатной и болезненной для любого государства. Спорные (в дипломатической практике чаще используется термин "несогласованные") участки, то есть надлежащим образом не оформленные на договорно-правовой основе межгосударственного размежевания, всегда вызывали и вызывают ухудшение отношений между сопредельными странами, приводят к их погранично-территориальным разногласиям, а порой и к конфликтам.

История кыргызско-китайских пограничных проблем неразрывно связана с российско-китайскими отношениями второй половины XIX века. Территория Кыргызстана (в рамках его современных границ) в то время входила в состав Туркестанского генерал-губернаторства, включавшего в себя завоеванные царизмом земли Бухарского, Кокандского и Хивинского ханств. А переговоры о разграничении среднеазиатской части Российской империи, сопредельной с Цинской империей, велись без участия туркестанских народов, в том числе и без кыргызов.

Общая протяженность современной государственной границы Кыргызстана составляет около 4 767 км. Из них с КНР — 1 071,8 км, с Таджикистаном — 990,6 км, с Казахстаном — 1 228,3 км, Узбекистаном — 1 308 км. Более точная ее протяженность будет определена после демаркации.

Правовая основа определения линии российско-китайских, затем советско-китайских, а в последующем рубежей новых независимых стран — правопреемников СССР, граничащих с КНР, в том числе и Кыргызстана, определена рядом договоров и протоколов, подписанных во второй половине XIX века. Среди них: Пекинский дополнительный договор (2 ноября 1860 г.), Чугучакский протокол (25 сентября 1864 г.), Санкт-Петербургский договор (12 февраля 1881 г.), и Новомаргеланский протокол (22 мая 1884 г.) и др.

Однако эти документы, особенно описание пограничного размежевания и приложенные к ним карты, не отличались большой точностью и ясностью: члены и уполномоченные разграничительных комиссий не знали реального строения поверхности приграничных земель, действительного местоположения горных хребтов и вершин, рек и их направлений. Таким образом, было зафиксировано упрощенное описание линии границы. Например, ее участки протяженностью в 500 км характеризовались лишь несколькими строками. Понятно, что столь поверхностные сведения, не отражающие в полной мере сложность высокогорной местности, впоследствии вызывали различное толкование линии границы заинтересованными сторонами.

Между Россией и Китаем сложились как бы две линии рубежей. Одна — договорная, которая закреплена хоть и в несовершенных, но в признаваемых обоими государствами двусторонних документах, другая — фактически охраняемая, отличающаяся от договорной тем, что в двустороннем порядке никогда не признавалась. К тому же в первые годы существования КНР вопрос о границах остро не ставился. В то время СССР даже ликвидировал на своей стороне пограничные заставы вдоль государственной границы советской Киргизии с Китаем. Пограничные претензии официального Пекина усилились в конце 1950-х годов в связи с общим обострением советско-китайских отношений.

Переговорный процесс по пограничному урегулированию между СССР и КНР, начавшийся в 1964 году, выявил 25 спорных участков (общей площадью более 34 тыс. кв. км), на которые видение двух сторон о договорной линии не совпадали, в том числе пять — на кыргызской части границы (около 3 750 кв. км). Из них почти 450 кв. км — в районе пика Хан-Тенгри; около 250 кв. км — у перевала Иркештам; 180 кв. км — в местности Жаны-Жер; в бассейне реки Узенгю-Кууш, в 5 км от перевала Бедель, — около 2 840 кв. км; 12 кв. км — в местности Бозайгыр-Аджент. Эти несогласованные участки — следствие упомянутого нами выше несовершенства ранее принятых договоров, а также смещения охраняемой границы в результате хозяйственной и иной деятельности на протяжении длительного времени. В целях обеспечения своей безопасности КНР и СССР нередко в одностороннем порядке брали под свой контроль некоторые участки, строили заставы и другие оборонительные укрепления, развивали хозяйственную деятельность, углубляясь в оспариваемые земли. Однако такие акции обе стороны на переговорах оценивали как противоречащие нормам международного права.

Пограничные переговоры с Китаем продолжались с перерывами более трех десятилетий. Совместные консультации, состоявшиеся в 1964 году в Пекине, не привели к положительным результатам. В то время стороны практически приступили к рассмотрению спорных участков на западной части общей границы. Не было взаимопонимания и в ходе последующих диалогов, которые возобновились в 1969 году после встречи председателя Совета Министров СССР А. Косыгина с премьером Государственного Совета КНР Чжоу Энлаем, хотя эти переговоры продолжались до 1979 года. Между тем обстановка на границе оставалась нестабильной и напряженной. И лишь на переговорах, начавшихся в 1987 году, удалось договориться об уточнении прохождения линии рубежей на основе имеющихся документов, в соответствии с нормами современного международного права, придерживаясь справедливости и рациональности, в духе взаимопонимания и взаимной уступчивости. Во время первой советско-китайской встречи в верхах, проходившей в мае 1989 года в Пекине, эти принципы были отражены в совместном коммюнике, подписанном по итогам встречи. Они были признаны и кыргызской стороной в мае 1992 года во время официального визита президента нашей республики А. Акаева в Китай и зафиксированы в кыргызско-китайском коммюнике. В ходе переговорного процесса по уточнению и установлению линии прохождения границы во главу угла ставилось ее соответствие договорным документам. Строя правовое государство, Кыргызстан, естественно, исходил из необходимости соблюдать международное право в отношениях с другими государствами, в данном случае с Китаем.

Напомним, что переговоры по урегулированию кыргызско-китайского участка государственной границы проводились между СССР и КНР c 1964 по 1991 годы, в рамках общего переговорного процесса этих стран. После распада СССР Пекин заявил о необходимости вести соответствующий диалог с каждой бывшей союзной республикой, граничащей с Китаем, в формате: "Китай — Россия", "Китай — Казахстан", "Китай — Кыргызстан" и "Китай — Таджикистан". В результате последующих длительных дипломатических усилий китайская сторона согласилась с предложением о формате "Совместная делегация — КНР", и в 1992 году была образована делегация, объединившая представителей правительств Кыргызстана, Казахстана, России и Таджикистана.

В рамках этих переговоров в 1992—1996 годах Бишкек и Пекин договорились о прохождении линии границы по четырем из пяти несогласованных участков. Наиболее сложными для разрешения оказались участки в районе пика Хан-Тенгри и западнее перевала Бедель. В ходе переговоров нашим дипломатам удалось вчетверо увеличить кыргызский сектор доступа к пику Хан-Тенгри и отстоять пик Победы, который по китайской версии должен был отходить к КНР.

Вопрос о принадлежности оспариваемых участков Жаны-Жер и Иркештам был решен с учетом факта систематической хозяйственной деятельности на этих территориях. Так, на участке Иркештам расположены кыргызское село Нура (население около 600 чел.), пограничная застава и проведены коммуникации. На участке Жаны-Жер, где живут китайские граждане кыргызского происхождения, также проложены автодорога, электрическая сеть и линия связи. Исходя из ситуации, стороны сочли, что нецелесообразно нарушать веками устоявшуюся жизнедеятельность населения, и согласились на компромисс, в соответствии с которым территории остались за государствами, чьи граждане проживали там в 1996 году. И 4 июля 1996 года президент Кыргызстана А. Акаев и председатель КНР Цзян Цземинь подписали двустороннее соглашение о совместной государственной границе. Участок, расположенный западнее перевала Бедель (водосбор р. Узенгю-Кууш), вошел в этот документ с особым, как бы "отложенным" статусом, по которому стороны договорились продолжить переговоры.

С подписанием этого соглашения Кыргызстан впервые в своей истории закрепил на международно-правовой основе рубежи республики на расстоянии более 1 000 км. Этот документ прошел все внутригосударственные процедуры и вступил в силу 27 апреля 1998 года, в день обмена ратификационными грамотами. А с июня 2001 года проводятся мероприятия по демаркации государственной границы на участках, определенных соглашением. Уже выполнено около 60% объема работ, остальная часть должна завершиться к 2003 году.

Для создания пояса добрососедства и сотрудничества, стабильности и безопасности по периметру границ стран Центральной Азии и России с КНР в рамках совместной делегации с 1989 года параллельно велись переговоры о мерах доверия в военной области. В 1996 и 1997 годах Россия, Казахстан, Кыргызстан и Таджикистан подписали с Китаем два соглашения об укреплении доверия в военной области и о взаимном сокращении вооруженных сил в 100-километровых полосах по обе стороны границы.

После подписания основного Соглашения оставался нерешенным вопрос об уточнении и установлении линии прохождения государственной границы на участке "западнее перевала Бедель" (район реки Узенгю-Кууш). Переговорный процесс по этому участку отличался высокой сложностью. Согласно китайской версии, представленной советской стороне еще в 1964 году, линия границы от перевала Бедель была обозначена по наиболее высоким точкам хребтов Бедель и Борколдой, по водоразделу рек Чон-Узенгю-Кууш и соединялась с гребнем хребта Какшаал-Тоо, полностью охватив при этом бассейн рек Чон-Узенгю-Кууш. По советской версии, линия границы от перевала Бедель тянется на запад, затем поворачивает на юг и после пересечения с рекой Узенгю-Кууш кратчайшим путем выходит на гребень хребта Какшаал-Тоо.

Определенное время обе стороны последовательно и упорно отстаивали свою позицию, но проявляли гибкость и не выходили за рамки принципиальных условий пограничного урегулирования, разделяя мнение о необходимости совместными усилиями ускорить решение этого вопроса.

После неоднократных межгосударственных и межправительственных консультаций, сложных и многочисленных переговоров в 1999 году было найдено взаимоприемлемое решение и подготовлен проект Дополнительного соглашения о кыргызско-китайской границе. Этот документ подписали президент Кыргызстана А. Акаев и председатель КНР Цзян Цземинь 26 августа 1999 года в Бишкеке. Спорный участок (в бассейне реки Узенгю-Кууш) был согласован таким образом: 70% территории закреплялось за Кыргызской Республикой и 30% — за КНР.

Урегулирование последнего несогласованного участка между Кыргызстаном и Китаем в районе Узенгю-Кууш — завершающий акт в разрешении более чем 150-летних разногласий по пограничным вопросам между Российской и Китайской империями, СССР и КНР, Бишкеком и Пекином. То есть нынешняя линия прохождения государственной границы между Кыргызстаном и Китаем полностью юридически оформлена Дополнительным соглашением о кыргызско-китайской границе от 1999 года, которое ратифицировано парламентами обеих стран.

Соглашения, подписанные всеми сторонами, — результат продолжительных, сложных переговоров, основанных на взаимоуважении, взаимопонимании и взаимных уступках сторон, с учетом интересов своих народов и государств.

С подписанием вышеуказанных документов, а также Соглашений о точках стыка государственных границ Кыргызстана с Казахстаном и Китаем (1999 г.), с Таджикистаном и Китаем (2000 г.) завершена делимитация кыргызско-китайской государственной границы. А в Договоре о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между Кыргызстаном и Китаем (24 июня 2002 г., Пекин) с удовлетворением отмечается, что между двумя странами урегулированы все пограничные вопросы, подчеркивается решимость превратить рубежи между двумя странами в зону вечного мира и дружбы, передаваемую из поколения в поколение.

Подписанные документы — гарантии безопасности страны и международно-правовая основа неприкосновенности государственной границы нашей республики с КНР, исключающие возможность возбуждения в будущем вопросов по уже наконец-то решенной проблеме. Это, несомненно, повышает уровень доверия по обе стороны границы, позволяет рассчитывать на защиту и продвижение национальных интересов Кыргызстана, уважения его статуса и соблюдения заключенных межгосударственных договоренностей со стороны международных организаций, прежде всего ООН.

Из стран совместной делегации по пограничным вопросам с Китаем окончательно урегулировали все свои спорные участки Кыргызстан — в 1999 году, Казахстан — в 1998-м и Таджикистан — в 2002-м. Россия, урегулировав с КНР более 90% спорной территории, условилась продолжить переговоры по двум еще несогласованным участкам при соблюдении статус-кво.

Однако, к сожалению, у отдельных политиков и представителей общественности еще существует мнение, что Кыргызстану не следовало вести переговоры по пограничным вопросам, так как, по их утверждению, между бывшим СССР и КНР существовала определенная государственная граница безо всяких спорных участков. Но факты свидетельствуют, что у СССР и КНР были разные точки зрения по этому вопросу, а в конце 1960-х годов даже происходили вооруженные столкновения на участках границы с Кыргызстаном, Казахстаном и Россией. Так, в материалах о ситуации на линии Узенгю-Кууш за 1971—1977 годы, подготовленных представителями советской пограничной службы, приведены многочисленные факты вооруженного противостояния пограничников СССР И КНР. Из них следует, что каждая весна на этом участке начиналась вторжением китайских животноводов, которых вооруженные армейские подразделения сопровождали на водосборы рек Кичи-Терек, Чон-Терек, Шаты-Терек, и официальными заявлениями об оккупации Советским Союзом этой китайской территории. Что касается пограничной заставы, остающейся на территории, отошедшей к Китаю, то необходимо сказать, что она была сооружена СССР в 1970-х годах в нарушение договоренности о соблюдении статус-кво на спорных землях и ни одна из сторон не имела права их осваивать. К тому же по международным нормам наличие заставы или других подразделений на таких территориях не служит юридическим обоснованием их принадлежности стране, которая ввела войска.

Хотелось бы вкратце остановиться на наиболее несостоятельных аргументах оппозиционных лидеров и их сторонников по поводу ратификации парламентом нашей республики (май 2002 г.) Дополнительного соглашения о кыргызско-китайской государственной границе, поскольку внутренняя полемика вышла далеко за пределы страны.

Во-первых, речь идет не о передаче нашей территории, как утверждают оппоненты, а об уточнении и установлении государственной границы на несогласованных участках, которые были выявлены в 1964 году при обмене топографическими картами между правительственными делегациями СССР и КНР. Эта территория не могла принадлежать ни тому, ни другому государству, пока они не выработают взаимоприемлемое и справедливое решение. И многие годы СССР и КНР, затем Кыргызстан и Китай поддерживали по этим "окнам" статус-кво до окончательного согласования.

Во-вторых, противники ратификации названного соглашения приводят тезис о том, что договоры между Россией и Китаем, заключенные в XIX веке, кыргызы могут и не признавать, так как те документы были несправедливыми и неравноправными. Но хотелось бы заметить, что с середины XIX века кыргызы, как и другие народы, населяющие Туркестанский край, были в колониальной зависимости от России и их мнение мало кого интересовало. Необходимо понять, что только эти договоры, подписанные во второй половины ХIХ века, — единственный договорно-правовой фундамент в разрешении территориальных разногласий, который и позволил совместной делегации стран практически урегулировать вопрос о значительной части спорных участков между Россией и Китаем, а Казахстану, Кыргызстану, Таджикистану полностью урегулировать пограничную проблему с Китайской Народной Республикой.

В-третьих, память народа — действительно важный фактор в заполнении белых пятен истории и этнологии каждого этноса, если это соизмеримо с точными временными данными и официально фиксированными событиями. Однако субъективное толкование и интерпретация прошлого на основе вырванных фактов и серьезных неточностей, которыми манипулируют некоторые оппозиционно настроенные политики и их сторонники, вводит в заблуждение всех тех, кто или не знает истории вопроса, или знаком с проблемой понаслышке.

Когда некоторые наши оппозиционеры используют в своих политических целях эпизоды и события, вырванные из истории древних кыргызов, а также о былом кыргызском великодержавии и обширных территориальных владениях кыргызов, то они без достоверной аргументации навязывают общественности мнение об огромных территориальных потерях как в прошлом, так и сегодня, которые можно каким-то образом компенсировать, игнорируя имеющиеся договоренности. Однако напомним, что несколько сот лет назад кыргызы обитали разобщенными племенами в Южной Сибири, Туве, Хакасии, Манчжурии, Монголии, Западном Китае и Северном Афганистане. Но, как представители кочевой цивилизации, они не представляли собой единой этнополитической единицы с установленными и зафиксированными границами. По исследованиям известного востоковеда В. Бартольда, кыргызское великодержавие относится к енисейским кыргызам (как одному из прямых ключевых компонентов этногенеза собственно кыргызов), длившееся 80 лет в IХ веке и распространявшееся на огромных просторах Средней Азии. Однако позднее, после татаро-монгол, в силу исторических обстоятельств и не завершенности формирования своей народности и ее этнополитической территории кыргызы долго не могли воссоздать свое государственное образование. Их этнополитический процесс протекал поэтапно, в разных исторических и географических условиях, постепенно сужаясь до территориальных пределов, приближенных к современным границам. Причем в раннем средневековье в мире еще не было международно-правового механизма, который мог бы служить в качестве инструментария международных отношений по вопросам границ. Такой механизм, как известно, появился гораздо позже, в конце XVII века. А этнос, проживающий на территориях других государств, не является достаточно серьезным и определяющим фактором при установлении государственных границ, что подтверждает политическая история стран мира, и примеров тому достаточно.

В-четвертых, некоторые наши политики муссируют тезис о передаче КНР перевала Бедель, на котором погибли тысячи кыргызских повстанцев, бежавших в Китай в период трагических событий, происходивших в период восстания 1916 года в Туркестанском генерал-губернаторстве. Однако в переговорном процессе между Кыргызстаном и Китаем сам перевал Бедель фактически даже не рассматривался как несогласованный участок: у обеих сторон было единое понимание о линии прохождения государственной межи, то есть по данной части границы разногласий не возникало. Поэтому начертание линии государственной границы осталось без изменений, в пределах ранее существовавшей советско-китайской границы. Перевал Бедель остался на территории Кыргызстана. Нет необходимости фокусировать внимание на трагедии 1916 года. Она достаточно хорошо изучена отечественной историографией, однако отдельные ее моменты все же следует уточнить. Так, в связи с событиями того времени на 42% уменьшилось количество кыргызов на всей территории Семиреченской и Ферганской областей Туркестана, а не только на севере, в пределах современного Кыргызстана. Из числа же кыргызских повстанцев, бежавших в Китай, одна часть там и обосновалась, а другая часть после Октября 1917 года решила вернуться на свою историческую родину. Это неоспоримые факты. Многие не смогли преодолеть Бедель, поэтому там и находятся тысячи останков погибших. Однако это была не основная масса восставших. По существу, несмотря на сложность высокогорья, кыргызы использовали этот перевал как древний путь в Китай, но со стороны кыргызской части он, к сожалению, не был пригоден для проживания и хозяйственной деятельности.

Страницы истории не уходят в небытие, они постоянно напоминают нам о процветании и декадансе народов и государств. А в XXI веке недопустимо вновь возвращаться к прошлому, с оставленными в нем неразрешенными вопросами, но уже осложненными новыми рисками и угрозами, с которыми не под силу справиться не только молодым независимым государствам, но и устойчивым демократиям. Проблемы внутренней стабильности одного из сопредельных государств создают проблемы стабильности всей формирующейся совместной системы безопасности в регионе. Сохранению стабильности и безопасности каждой отдельной страны, региона и всего мира могут способствовать только совместные и разумные усилия, многомерное межгосударственное сотрудничество, основанное на договорно-правовой базе, партнерстве и взаимопомощи. И сегодня ни одному здравомыслящему человеку не приходят в голову нереальные идеи восстановления границ существовавших в древности государств, которые потеряли обширные территории в силу своей разобщенности, слабости или колониальной зависимости. В результате двух мировых войн и по вине сильнейших мира сего в ХХ веке политическая карта мира менялась несколько раз, а Кыргызстан был частью СССР. Так неужели с развалом коммунистической супердержавы мы не можем быть удовлетворены тем, что наша страна окончательно разрешила сложные приграничные проблемы, оставленные в наследство Советским Союзом, за столом переговоров, цивилизованным путем?

Современный мир интегрируется, в рамках международно-правовых норм юридически оформленные границы становятся прозрачными. Но эти нормы при любых обязательствах должны соблюдать всех независимые субъекты международных отношений. В этом контексте и подписано Дополнительное соглашение между Кыргызстаном и Китаем, юридически закрепляющее линию прохождения государственной границы между двумя странами. Все договорно-правовые документы, заключенные между КР и КНР за первое десятилетие официальных дипломатических отношений, позволяют сторонам развивать и укреплять наше сотрудничество без разногласий прошлого, без претензий и притязаний, без настороженности и недоверия, то есть без всего того, что было характерно для времен "холодной войны".


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL