ИСЛАМСКИЙ ФАКТОР И НАЦИОНАЛЬНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ КАЗАХСТАНА

Дамир ГАББАСОВ


Дамир Габбасов, эксперт Агентства политических исследований (Алматы, Казахстан)


В последнее время исламский фактор обсуждают не только в государственных органах республики, но и в открытой печати. Со страниц газет и телеэкранов эта тема буквально ворвалась в сознание казахстанцев, заявив о себе кровью, горем и страхом сотен тысяч людей. Возникшие реалии внешних угроз: события в Афганистане, проблемы беженцев, политизация религиозных организаций, контрабанда наркотиков и оружия, появление экстремистов, — сопряженные с ухудшением условий жизни большинства населения Центральной Азии, превращают регион в зону нестабильности. И это далеко не полный перечень причин, стимулирующих повышенное внимание к исламскому фактору.

Страну стали навещать различного ранга западные советники и дипломаты, обеспокоенные угрозой с юга. Безусловно их интересует, насколько стабильна ситуация в Каспийском регионе и насколько надежно защищены их экономические интересы. Более активно, нежели прежде, проводятся антитеррористические учения стран СНГ и государств-участников Договора о коллективной безопасности.

Проблема исламского фактора отнюдь не однозначна, ей присущи не только внешние геополитические признаки, но и характерные внутренние, и решать их Казахстан должен в интересах своей национальной безопасности.

"Исламский фактор" в республике: что же за ним кроется?

Под исламским фактором следует понимать два разнонаправленных процесса. Во-первых, проникновение ислама в политический сектор жизни общества, часто именуемый исламизацией; во-вторых, политику властей в самой стране в отношении мусульманства. В свою очередь исламизации свойственны как минимум две одновременно проявляющиеся тенденции: возрождение мусульманства как религии и использование исламской "оболочки" в качестве идеологии, которую различные экстремистские, террористические и сепаратистские силы взяли на вооружение в борьбе за власть. Поэтому, с одной стороны, этот фактор необходимо рассматривать как возрождение в Казахстане религиозной традиции, а с другой — как возможность проникновения ислама экстремистской направленности в политическую жизнь. А цель его апологетов — свергнуть светский режим и создать исламское государство. Исламский экстремизм, безусловно, угрожает национальной безопасности Казахстана.

Распад Советского Союза стимулировал возрождение мусульманства в постсоветских странах Центральной Азии, приблизил их светские режимы к миру ислама и, следовательно, способствовал распространению в регионе его общих тенденций. Следует отметить, что 70 лет изоляции бывших союзных республик Средней Азии и Казахстана от международного мусульманского общества не прошли бесследно. Воздействие советской политической системы на общественные институты и процессы в регионе носило очень жесткий характер. С развалом СССР и исчезновением вместе с ним атеистического мировоззрения в освободившуюся идеологическую нишу стала проникать религия.

Вместе с тем исламизация пришла в Казахстан не на пустое место, ведь казахи так или иначе идентифицировали себя с мусульманским миром, что поощряло руководство страны, видевшее в этом сугубо нравственные цели: сохранение традиций, достойное воспитание молодежи, осуждение низменных начал в человеке. Более того, делалась ставка на консолидирующую роль ислама, который должен был заменить "Кодекс строителей коммунизма". Но время и происходящие в мире перемены внесли свои коррективы в этот процесс.

Не удалось восстановить баланс во взаимоотношениях светской элиты с населением и с его растущим религиозным самосознанием. Другими словами, властные структуры оказались не готовы к новой ситуации. Важно отметить, что отсутствие на момент распада СССР достаточного количества религиозных авторитетов, тесно связанных с местной элитой, резко повысило роль стихийного выдвижения обществом так называемых "народных мулл", а также усилило влияние внешнего фактора, в данном случае — в сфере подготовки религиозных кадров. Растущие влияние исламского фактора в Центральной Азии могло привести к весьма негативным последствиям для стабильности и власти политической элиты, которая сформировалась в регионе после распада СССР. Существовала опасность, что она потеряет инициативу, а затем и контроль над общественным мнением в своих странах. Поэтому у нее не оставалось иного выхода, кроме как постараться взять ситуацию под контроль в духе советской традиции. И ситуация в Казахстане — наглядный тому пример: в июне 2000 года главой мусульман республики был назначен светский человек, дипломатический работник г-н Дербисалиев.

По мнению экспертов, в этом вопросе не были оценены два ключевых обстоятельства, которые позволяют выделить нашу страну из общей картины региона.

Первое — в Казахстане есть объективные отличия, исторически обусловленные разницей культур. С одной стороны, это оседлая культура Средней Азии, а с другой — кочевая культура казахского этноса. Здесь важно отметить, что речь идет даже не столько о культурной традиции, сколько о принципах социальной организации. В Средней Азии доминируют социальные системы закрытого типа, например, узбекская махалля, а в Казахстане преобладают социальные системы открытого типа. Разница в том, что первые более устойчивы, в том числе и в смысле традиции — религиозной, социальной, вторые же максимально открыты внешнему влиянию и соответственно неустойчивы в традиционном смысле. Самый простой пример — казахское общество в наибольшей степени было подвержено русификации, чему способствовало массовое переселение русских в годы индустриализации республики, освоения целинных и залежных земель, а также и другие мероприятия советской власти. Огромное влияние на светское развитие Казахстана оказывало и его геополитическое положение, благодаря чему происходил синтез европейской и восточной культур.

Второе обстоятельство напрямую зависит от первого: в Казахстане довольно интенсивно развиваются рыночные отношения в их наиболее жестком варианте. Вследствие этого довольно широко распространяются индивидуалистические ценности. Так, на смену традиционно большим казахских семьям с их многочисленными детьми и родственниками постепенно приходят семьи, имеющие не более троих детей, в них уже нет представителей старшего поколения, то есть носителей религиозных традиций. Это особенно характерно для жителей городов, занятых своим бизнесом и наиболее подверженных модернизации. Отказ от жесткой общинной формы организации, а также восприимчивость к внешнему влиянию, в данном случае связанная с формированием капиталистических отношений, обуславливает низкий уровень религиозности городского казахского населения.

Иная картина складывается в сельской местности, где население оторвано от деловой жизни городов, открыто и восприимчиво к внешнему влиянию, в частности к политическому исламу радикальной, экстремистской направленности, идеи которого привносят пришлые с юга эмиссары. Особенно опасны в этом отношении южные области Казахстана. Они географически близки к регионам, где позиции ислама сильны, к тому же в этих областях наблюдался отток русскоязычного населения, что изменило демографическую ситуацию в сторону увеличения представителей коренного этноса. Эти факторы усилили влияние исламской религии на указанных территориях. Как сообщали средства массовой информации, в Южно-Казахстанской области задерживали людей с листовками, в которых содержались призывы к свержению светских политических режимов и установлению исламского правления. Ядро экстремистских движений на юге республики составляют жаждущие справедливости, социально неустроенные слои населения, в том числе и молодежь. В такой питательной среде реальна опасность продвижения политического ислама и в другие области Казахстана.

Аналитики считают, что это может произойти при соответствующих социальных предпосылках. Среди них: резкое ухудшение социального положения большей части населения, нынешние политические и социально-экономические проблемы. Кроме того, идеальные условия для политического ислама появляются в связи с неспособностью власти консолидировать общество, а уровень ожиданий народа и качество его реальной жизни значительно расходятся. На этом фоне ислам в полном соответствии со своей духовной традицией предлагает иной, более жесткий, но быстрый путь выхода из сложившейся ситуации.

Противодействовать подобным предложениям можно только понятными простому народу мерами, то есть быстро и эффективно решать социально-экономические задачи. Главное — уже в ближайшее время значительно улучшить материальное положение граждан, сократить разрыв в доходах между бедными и богатыми, повысить уровень духовности и нравственности населения, создать национальную идею, консолидировать общество, пресечь коррупцию. Эти меры позволят сузить социальную базу для возникновения исламских экстремистских организаций. А попытка жестокого подавления "исламистов" может толкнуть часть исламского населения на радикальные действия, пробудить к экстремизму и террору, что имело место в Узбекистане и Кыргызстане.

Ислам в Казахстане уже укрепился в качестве символа и атрибута казахского этноса. Это вполне естественный процесс возращения к традиционным корням в условиях утраты доминирующей идеологической составляющей времен бывшего Советского Союза. В настоящее время заметен рост числа религиозных организаций в Казахстане, причем исламские занимают доминирующие положение. Так, на 1 января 2001 года в Южно-Казахстанской области было зарегистрировано 500 религиозных организаций: исламских — 459, православных — 16, баптистских — 12, римско-католических — 1, протестантских — 12. К тому же, по неофициальным данным, в этой области есть несколько десятков ваххабитов. Имеется информация и о существовании ячейки международной организации "Хизб ут-Тахрир", запрещенной в Узбекистане за экстремизм. По сообщения СМИ, активизировались различного рода миссионеры. Они открывают свои институты и другие учебные заведения. Время от времени обнаруживаются образовательные центры, в которых речь идет о смене принципов политического устройства в государствах Центральной Азии.

Несмотря на рост количества религиозных организаций, многие люди весьма слабо разбираются в догматах веры, подвержены любым интерпретациям ее смысла и функционального проявления. Поэтому им легко объяснить трудности сегодняшней жизни тем, что в стране реализуется "неправильный" ислам, а борьба за его исправление — дело благое и необходимое. Курс государства, направленный на создание рыночной экономики, требовал изменений в социально-экономической политике. Реформы усугублялись отсутствием государственной защиты от непредсказуемых рисков рыночной экономики и отказом от системы базового социального обеспечения. Особенно это актуально в условиях, когда в сельской местности большая часть молодежи и женщин фактически оставлены на произвол судьбы. Согласно данным Агентства по статистике, в 2001 году в сельской местности количество только зарегистрированных безработных достигло 373,8 тыс. человек (41,2% от их общего числа в стране). В стране насчитывается 125,4 тыс. женщин, не имеющих работы, из них на селе — более 30%. Среди молодежи в возрасте 15—24 лет количество таковых составляет 64,0 тыс. человек, причем каждый пятый не имеет работы после окончания вуза1. В рыночных отношениях они не востребованы как специалисты, а это опасный фактор. В отличие от малограмотных сельских жителей, образованная молодежь может искать в исламе не чисто религию, а при соответствующей обработке обратится к нему, чтобы получить материальные и политические выгоды. Это подтверждается тем, что среди проповедников ваххабизма есть люди с достаточно высоким уровнем образования. Благодатной средой для впитывания идей исламских экстремистов являются, в силу их социального положения, и безработные женщины. Если же учитывать, что в основном женщины воспитывают подрастающее поколение, то появляется реальная возможность привить ему радикальные исламские идеи. Собственно плачевное материальное положение людей — весьма убедительное свидетельство того, что в действиях властей "что-то не так". Религиозные проповедники используют недовольство местного населения своим социально-экономическим положением, бюрократическим засильем чиновников для убеждения людей в необходимости реформировать общество. Например, в доктрине "чистого ислама", проповедуемого ваххабитами, настойчиво подчеркивается идея о непосредственном приближении к богу без посредничества многочисленных пророков и святых, что созвучно настроению обездоленных масс, зажатых в тисках бюрократических инстанций. Более того, чаша весов склоняется в пользу проповедника, если он обещает и хотя бы от части демонстрирует грядущее экономическое благополучие. Например, хорошее материально-техническое оснащение школ и учебных исламских центров, открытых в городах для детей и молодежи из социально неблагополучных семей.

Нейтрализовать предлагаемые рецепты достижения благочестия и обустроенной жизни могли бы местные муллы. Но они не вступают в богословские споры, почти нет дискуссий на темы мусульманского богословия в СМИ. Зачастую муллы недостаточно компетентны в богословских догматах и не могут дать соответствующую оценку речам пришлых проповедников, посвятившим годы изучению священных книг. Немаловажно и то, что в среде "новых проповедников" есть бывшие и нынешние учителя светских средних школ, а также и другие люди с высшим образованием. К тому же, как отмечалось выше, безработица среди выпускников вузов может послужить причиной их вовлечения в число последователей и проповедников политического ислама. Существует еще одно объяснение успеха подобных проповедников: они обращаются не к отдельному человеку, а к общности соратников, объединенных единой целью. Община — основа всех этнических идеологий, проповедники не разрушают привычное миропонимание слушателей, а используют понятные им образы и модели поведения. Если учесть, что между властью и простым народом существует пропасть, а институты гражданского общества и индивидуальной самореализации не развиты, то получается, что предлагаемое братство во имя ислама — весьма востребованная форма социальной жизни.

Таким образом, нельзя не замечать, что налицо все предпосылки для быстрого распространения исламского фактора на юге республики, и уже не как культурной традиции. К перечисленным факторам можно добавить проблемы экономического и демографического характера. Например, дефицит воды для орошения земель, споры о которой между постсоветскими республиками Центральной Азии не утихают. По данным всех мировых центров, в регионе сокращается поступление воды в целом (атмосферной и ледниковой). К тому же за последнее десятилетие в Узбекистане значительно увеличилось количество населения, а рост производства сельхозпродукции может быть обеспечен лишь за счет орошаемого земледелия. Дефицит водных ресурсов может привести к появлению еще одной зоны бедствия, а это также способствует нестабильности и терроризму. Взрывоопасная ситуация — компактное проживание узбеков в приграничных районах Казахстана и казахов на соответствующей территории Узбекистана. Не меньшее значение имеет и миграция как процесс, а также несущие в себе конфликтный потенциал беженцы. Учитывая специфику региона, все это довольно серьезные вопросы, способные привести к религиозным стычкам.

В контексте угрозы экстремизма в Центральной Азии тема религии в южном Казахстане приобретает очертания важной общественной проблемы в полиэтническом регионе, где религия играет роль одного из маркеров этнических границ, а любые социальные движения с привлечением конфессиональных атрибутов сразу же вызывают большой общественный резонанс. Люди, как правило, начинают отождествлять себя с той или другой стороной, и тогда все их недовольство своим положением очень легко обратить против носителей другой веры.

В интересах национальной безопасности Казахстана нельзя допускать развитие такой ситуации, необходимо стремиться к стабилизации, в ином случае авторитет власти будет снижаться, а это подтолкнет население к исламистам.

В отношении городских жителей можно сказать, что они пока лишь пассивные слушатели исламских миссионеров. Слишком велика инерция светского образа жизни. Сегодня реальная опасность исходит из социальных условий жизни горожан. Концентрирующаяся на городских продовольственных и вещевых рынках молодежь, как правило прибывшая из сельских районов, и безработные старших возрастов весьма восприимчивы к разговорам о том, что скоро придут некие "избавители" от неправильной власти. При этом нет даже четкого представления, кто же придет.

Наряду с внутренними факторами исламского влияния, в которых таится угроза безопасности Казахстана, заметны и его внешние проявления. Прежде всего они связаны с новой геополитической ситуацией в регионе, где позиции ислама, в том числе и радикального, достаточно сильны. Речь идет о Ферганской долине, в которой сегодня насчитывается 10,4 млн человек (свыше 20% населения всей Центральной Азии). Здесь проживает почти половина граждан Кыргызстана (из них 26% — этнические узбеки), 27% — Узбекистана и почти треть всех жителей Таджикистана (31% которых — этнические узбеки). Таким образом, в долине ныне проживает около 8,3 млн узбеков (около 80% ее населения).

В последнее десятилетие ситуация в долине осложняется и выявляются новые угрозы стабильности региона. Особое место занимает репрессивная политика руководства Узбекистана по отношению к религии и к оппозиции, готовой на насильственные методы борьбы с официальным Ташкентом. Идеи политического ислама о построении исламского государства в долине, пропагандируемые узбекскими радикал-исламистами, находят негласную поддержку в среде недовольных официальным режимом страны. Усугубляют ситуацию и проблемы границ, которые созданы искусственно и не являются границами этнического расселения, а также нерешенные вопросы в земельно-водной политике.

Определенную роль играет географическая изоляция Ферганской области Узбекистана от республиканских центров. Отдаленность от крупных торговых, деловых, промышленных, культурных, научных учреждений вызывает у населения ощущение дискриминации, отстраненности от происходящих перемен. Заметное ухудшение инфраструктуры и создание искусственных барьеров в торговле между республиками усиливают общий экономический спад в долине, усугубляя неравномерность ее социально-экономического развития, разрыв между центром и провинцией. Особую опасность здесь представляют наркотрафик и нелегальный оборот оружия, доходы от которых направляются на пропаганду идей экстремистов. В этой связи исламский фактор в долине может рассматриваться не как культурное возрождение, а как реакция населения на кризисное экономическое положение и ущемление социальных и политических прав.

Пользуясь сложной ситуацией в Центральной Азии, ряд исламских государств пытается привнести в регион политизированный ислам. Так, по заявлениям кыргызских спецслужб, в Пакистане под патронажем религиозных учебных заведений, не контролируемых государством, готовили исламских миссионеров, которых планировалось нелегально заслать в Таджикистан, Узбекистан и на юг Кыргызстана для организации активной пропаганды реакционного ислама и ваххабизма. Такие действия — попытка исламских государств создать социальную почву для расширения своего влияния и политико-экономического присутствия в регионе.

Исламский мир далеко не однороден, внутри него есть различные группировки, которые также пытаются вклиниться в регион. Они используют другие методы и средства, но также далеко не мирные. События осени 1999-го и весны 2000 года, когда в Кыргызстан и Узбекистан проникли вооруженные группы таджикских и афганских экстремистов, не только вызвали кризисную ситуацию на юге этой страны (Узбекистана), но и огромную угрозу безопасности всего региона. Сегодня район таджикско-кыргызской границы остается важнейшей базой скопления вооруженных террористов в СНГ. Ближайшая цель бандитских формирований — налаживание контрабанды наркотиков по маршруту Афганистан — Центральная Азия — Россия — Западная Европа, а также создание исламского государства в Ферганской долине. Хотя в результате проведенных антитеррористических акций активность экстремистов уменьшилась, их деятельность может возобновиться.

Присутствие Америки в этом регионе также внесло геополитические коррективы. В ходе антитеррористической операции в Афганистане "Талибан" и другие террористические организации были рассеяны, однако их дальнейшая судьба неизвестна. Вероятно, большинство из них осело, "растворившись" среди мирных граждан, а остальные просочились в приграничные районы Узбекистана и Таджикистана. При этом не ясно, изменились ли в связи с уходом талибов с политической арены намерения исламских экстремистов пересмотреть границы стран Центральной Азии. Очевидно только то, что для террористических организаций главный враг — США и их союзники. Если боевые действия на территории Афганистана возобновятся, то возникнет опасность, что в этот конфликт будут втянуты Кыргызстан, Узбекистан и Таджикистан: на их территории разместились военные базы Соединенных Штатов. В этой связи возникает вопрос: сможет ли Вашингтон удержать ситуацию под контролем? Ведь в случае неудачи антитеррористической операции Америка может всего лишь не реализовать свои геополитические замыслы, а Центральная Азия станет очагом нестабильности. И все это будет происходить в непосредственной близости от границ Казахстана.

Следует отметить, что ситуация усугубляется наличием конфликтных очагов, имеющих исламский фактор, не только за пределами региона, но и внутри него — с запада это Северный Кавказ. Потенциально конфликтны Синьцзян и Ферганская долина. К югу от региона находятся территории периодически вспыхивающих конфликтов (Курдистан, Афганистан, Кашмир). Не сняты индийско-пакистанские и индийско-китайские противоречия.

Таким образом, безопасности Казахстана угрожает и внешний аспект исламского фактора. Это объясняется близостью нашей республики к нестабильным регионам, где сильны позиции политического (экстремистского) ислама, вызывающего давление на ее границы с юга. Учитывая тяжелое социально-экономическое положение большинства населения Центральной Азии, можно сделать вывод, что радикальные идеи политического ислама найдут необходимую ему почву.

Место исламского фактора в стратегии национальной безопасности республики

Исламский фактор стал одним из приоритетных направлений стратегии национальной безопасности республики, обеспечивающей суверенитет и территориальную целостность государства. С этой целью принята новая военная доктрина, подготовлены концепция и программные документы военного строительства, сконцентрированы необходимые ресурсы для противодействия наиболее опасным в нынешней ситуации вызовам: религиозному терроризму, экстремизму и распространению наркотиков. В этой связи повышена боевая готовность на южном стратегическом направлении и укреплен приграничный контроль, то есть развернуты дополнительные подразделения Пограничной службы, завершено строительство еще 25 таможенных пунктов. Кроме того, усилена работа по профилактике и пресечению распространения радикальных религиозных идей в стране через религиозные организации и объединения. Генеральная прокуратура проверила законность деятельности религиозных объединений в Жамбылской, Кзыл-Ординской и Южно-Казахстанской областях. Закрыты религиозные объединения, пропагандировавшие идеи религиозного радикализма и представлявшие опасность для общественно-политической стабильности страны, отрегулирован порядок въезда, выезда и пребывания иностранных граждан в республике.

Сегодня очень важна и организация эффективной системы региональной безопасности. Реалии внешних угроз прямо указывают странам Центральной Азии, что с такими явлениями, как региональный экстремизм и терроризм, лучше бороться коллективно, а посему в интересах их национальной безопасности необходимо объединять усилия. С этой целью создан Антитеррористический центр стран СНГ, включающий в себя Штаб по координации военного сотрудничества, Совет министров внутренних дел, Совет министров обороны Содружества. Совершенствуется Договор о коллективной безопасности, который должен стать действенным механизмом многостороннего сотрудничества в этой сфере.

Продолжается работа по использованию потенциала Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). По мнению экспертов, ее основные задачи на ближайший период таковы: обмен информацией между силовыми структурами по актуальным вопросам борьбы с терроризмом, сепаратизмом, экстремизмом и незаконным оборотом наркотиков, формирование объединенного банка данных, разработка совместных оперативных мероприятий, предоставление военно-технической помощи.

Кроме того, в борьбе с терроризмом, экстремизмом и распространением наркотиков Казахстану необходимо укреплять сотрудничество на глобальном уровне под эгидой ООН, ОБСЕ и международной антитеррористической коалиции.

Однако, как показывает практика, недостаточно закрыть государственные границы на замок и участвовать в различных международных организациях и коалициях. Необходимо устранить возможности распространения политического ислама в самой стране, решить социально-экономические проблемы общества. Основные задачи в этой сфере: сокращение числа бедных и безработных; обеспечение выпускникам вузов возможности использовать полученные знания в реальном секторе экономики; сокращение разрыва в доходах населения; пресечение коррупции; повышение уровня духовности и нравственности населения; финансовая поддержка правительством мероприятий по доступности образования для детей из малообеспеченных семей; разъяснительная работа, основанная на религиозном просвещении через СМИ, а также на открытых обсуждениях важных тем религиозного воспитания; дальнейшая демократизация политической системы республики, развитие институтов гражданского общества.

Предлагаемые пути решения проблем, связанных с исламским экстремизмом, признают все аналитики и политологи, изучающие этот вопрос. Игнорировать их мнение, означало бы пустить развивающийся в Казахстане процесс исламизации на самотек. Если назревшую проблему не отслеживать и не принимать необходимые превентивные меры для ее решения, то может возникнуть ситуация, нежелательная для безопасности общества и стабильности государства.


1 Статистические данные приведены по: Статистика: Казахстан 1991—2001 годы. Алматы: Агентство по статистике РК, 2001.

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL