РЕАЛИИ И ПЕРСПЕКТИВЫ УРЕГУЛИРОВАНИЯ КАРАБАХСКОГО КОНФЛИКТА
Возможна ли международная операция по принуждению к миру?

Эльхан НУРИЕВ
Камиль САЛИМОВ


Эльхан Нуриев, доктор политологии, сопредседатель экспертной группы по урегулированию конфликтов на Южном Кавказе при Консорциуме военных академий и институтов по изучению вопросов безопасности "Партнерство ради мира" (Германия)

Камиль Салимов, доктор юридических наук, заведующий кафедрой криминалистики и судебной экспертизы Бакинского государственного университета (Баку, Азербайджан)


Проблема армяно-азербайджанского урегулирования продолжает оставаться в центре внимания международной общественности, которая обеспокоена возможной новой эскалацией военно-политической ситуации в регионе. А причин для такого беспокойства хватает. Десять лет назад была образована Минская группа ОБСЕ, но переговоры по урегулированию нагорно-карабахского конфликта по-прежнему находятся в заторможенном состоянии. И в Армении, и в Азербайджане все больше растет пессимизм, вызванный отсутствием реального прогресса в решении этого вопроса. Причем, как ни странно, в последнее время особое значение приобретает фактор давления на президентов обеих стран, со стороны ОБСЕ в частности, но особенно со стороны основных региональных игроков — России и США, которые пытаются всемерно повлиять на двух глав государств, дабы последние смогли достичь консенсуса. И хотя после каждой встречи президенты в очередной раз заявляют о своем стремлении к мирному урегулированию конфликта, с армянской стороны реальных сдвигов в согласованном понимании проблемы и переходе к ее совместному решению пока нет.

При этом стагнация в переговорном процессе вызвана тем, что Армения явно противодействует любым миролюбивым инициативам международных организаций, которые, в свою очередь, неоднократно убеждались в конструктивной позиции Азербайджана как сторонника только мирного урегулирования конфликта. И потому неудивительно, что в средствах массовой информации ставится обоснованный вопрос: как соотнести агрессивную позицию Армении с мирным характером политических заявлений и призывов официального Баку.

В контексте происходящих событий наивно предполагать, что мировому сообществу, признавшему территориальную целостность и суверенитет Азербайджана, удастся мирными призывами умиротворить потенциального агрессора. Пожалуй, единственным достижением в армяно-азербайджанском урегулировании можно считать соглашение о прекращении огня, подписанное 12 мая 1994 года. Однако в этой договоренности, действующей уже около девяти лет, есть серьезные недоработки, с самого начала переговорного процесса послужившие основой для усиления разногласий и противоречий между конфликтующими сторонами1. Взаимное недоверие, идущее от традиционно исторических армяно-азербайджанских распрей и обусловленное территориальными притязаниями Армении к Азербайджану, настолько усугублено ожесточенностью и размахом военных действий 1991—1994 годов, что преодолеть дух конфронтации очень трудно. Главное же в том, что Азербайджан утратил контроль над 20% своей территории, в результате чего около 1 миллиона беженцев и вынужденно переселенных лиц оказались в ужасающих условиях жизни2.

Парадокс в том, что трагические события в Нагорном Карабахе происходили на фоне посреднической деятельности Минской группы ОБСЕ, которой Совет Безопасности ООН предоставил полномочия принять меры для восстановления мира, стабильности и порядка в регионе. Тем не менее, как нам представляется, сопредседатели Минской группы изначально стремились заморозить конфликт, а не принимать реальные и эффективные действия по его окончательному разрешению.

Причина такого подхода — желание государств-посредников решить свои первостепенные геополитические задачи на Южном Кавказе. Разумеется, нынешний вялотекущий процесс армяно-азербайджанского урегулирования вступает в фазу очередного оживления, что, безусловно, создает определенный ажиотаж вокруг нового витка дипломатической активности трех государств-сопредседателей Минской группы: США, России и Франции. Свидетельством, по мнению конфликтующих сторон, служит предубежденность в том, что предстоящий визит сопредседателей Минской группы и докладчика ПАСЕ ничего нового не даст. Наглядный тому пример — встреча президентов Армении и Азербайджана в Садараке, на которой официальный Ереван вновь подтвердил жесткость своей позиции в карабахском противостоянии, что, в свою очередь, позволяет сделать вывод о невозможности3 прийти в ближайшей перспективе к конкретному результату. Правда, в настоящее время в Армении на первый план выдвигаются вопросы, связанные с подготовкой к парламентским и президентским выборам в стране, а миротворческую проблематику предпочитают обсуждать не столь активно. Примечательно, что в этой республике принципы урегулирования всегда имели колоссальное внутриполитическое значение и от подходов к ним зависит судьба каждого политического деятеля, в особенности главы государства4. В этих условиях анализ деятельности Минской группы не вселяет больших надежд на кардинальное решение поставленных задач.

И все же почему Минская группа уже более 10 лет не может добиться урегулирования конфликта? Чтобы разобраться в этом вопросе, попытаемся прояснить ситуацию, сложившуюся вокруг переговорного процесса. Причин здесь много, но мы постараемся затронуть основные аспекты, особо значимые с точки зрения международного права. Одна из главных причин заключается в том, что разрешение карабахского конфликта в рамках Минской группы ОБСЕ, включая дипломатические усилия крупных государств, подразумевает действия, направленные на достижение "негативного" мира: предотвращение, прекращение, недопущение войны или боевых действий в зоне конфликта. Однако "негативного" мира в Нагорном Карабахе оказывается недостаточно. Он лишь важная часть более крупного политического процесса, которому традиционная дипломатия, в том числе и Минская группа, изредка содействует, что не позволяет достичь определенного успеха. Не надо забывать, что существует и "позитивный" мир. Однако для его достижения Минская группа, к величайшему сожалению, ничего не предпринимает.

Под "позитивным" миром подразумевается устранение внутренних и структурных причин и условий, вызывающих силовой конфликт, на сдерживание которого нацелены "негативные" мирные процессы. В этой связи необходимо констатировать, что Минская группа не является независимым институтом, то есть действия посредников санкционируют и, разумеется, осуществляют государства-сопредседатели. По сути со дня своего образования Минская группа стала той платформой, на которой начались политические игры, не имевшие прямого отношения к Нагорному Карабаху, а больше связанные с изучением современной геополитики Южного Кавказа.

Благодаря участию в этих переговорах США надеялись расширить сферу своего политического, экономического и, может быть, военного влияния в регионе, а Россия, как всегда, — сохранить и укрепить свою гегемонию в качестве одного из главных здесь игроков. Франция же, поддерживаемая Евросоюзом, своим присутствием в Минской группе стремилась заявить хоть о каком-то европейском участии в решении основных экономических проблем Южного Кавказа. Безусловно, у каждого из этих государств есть собственная концепция системы национальных приоритетов и интересов. Следовательно, именно государства-сопредседатели, непосредственно формируя Минскую группу и стремясь обеспечить реализацию своих геополитических задач и целей, определяют конкретные политические решения по тому или иному вопросу. И потому столкновение стратегических интересов России, США, Евросоюза и НАТО (добавим к этому региональные противоречия между Ираном и Турцией) привели к формированию такой сложной и многоаспектной ситуации, что все переговоры по Нагорному Карабаху зашли в большой геополитический тупик.

Однако этим государствам выгодно использовать международные организации и европейские структуры, в данном случае Минскую группу, поскольку такие совместные мероприятия приводят к разделению общей ответственности за вмешательство, а не к тому, чтобы возлагать ее на одну из этих стран, даже если она предпринимает позитивные и действенные меры.

И вновь возникает правомерный вопрос: почему традиционная дипломатия в лице Минской группы не занимается в Нагорном Карабахе "позитивной" миротворческой деятельностью? Суть в том, что дипломаты чаще всего используют непозитивные методы урегулирования конфликтов с целью скорейшего достижения соглашений, которые приводят к установлению "негативного" мира. В результате подобной "мирной" стратегии переговоры о прекращении войн и о заключении соглашений — лишь попытки остановить или, по крайней мере, регулировать уже творящееся насилие, порожденное укоренившимися причинами и обстоятельствами.

Думается, посредникам следовало бы действовать в другом направлении, уделяя более серьезное внимание внутренним проблемам, порождающим споры, которые необходимо урегулировать на начальном этапе. К тому же своевременное воздействие на конфликтную ситуацию различными путями и дипломатическими методами предотвращает развитие крупномасштабного кризиса. В арсенале Минской группы имелись, но не были использованы такие приемы, как создание "предохранительных клапанов", условий для открытого выявления конфликта на ранней стадии, в том числе принятие более эффективных решений по предотвращению обострения военно-политической обстановки. Кроме того, посредники, действующие от имени своих государств, изначально стремятся к "негативному" миру, избрав при этом путь противостояния, предполагающий, что при этом должен быть победитель и проигравший. И, вместо того чтобы заняться устранением противоречий между конфликтующими сторонами, государства-посредники чаще всего выясняют свои отношения в рамках геополитической конкуренции за влияние в регионе5.

Таким образом, если в такой сложной геополитической ситуации не достигнут "позитивный" мир, то "негативный" мир может легко рухнуть, что так или иначе приведет к возобновлению боевых действий, против которых он был направлен. Этот процесс может длиться бесконечно, что подтверждает нынешнее тупиковое положение вокруг Нагорного Карабаха, где хрупкий "негативный" мир держится около девяти лет. Очевидно, если сторонам конфликта, которые взаимодействуют с международным сообществом, не удается быстро достичь "позитивного" мира, то и "негативному" миру угрожает опасность.

Анализ деятельности Минской группы ОБСЕ позволяет утверждать, что ее работа определялась вышеизложенным подходом. Откровенно говоря, мы вовсе не пытаемся принизить роль посредников и свести их деятельность к нулевому результату. Никто не отрицает того, что международные посредники предпринимали достаточно настойчивые попытки решить конфликт, но, к сожалению, Минская группа допустила серьезную ошибку, так как с самого начала неправильно подошла к проблеме урегулирования, пытаясь балансировать между агрессором и пострадавшей стороной.

Как известно из международной практики, результаты урегулирования конфликта во многом зависят от усилий и позиции посредников, от их собственных интересов, а также от того, к каким средствам они прибегают, чтобы не допустить разрастания противостояния и его крайне негативных последствий. Есть минимум два важных обстоятельства, которые Минской группе следовало бы учитывать в нынешней ситуации. Во-первых, реакцию, которую могут вызвать безуспешные посреднические усилия как у непосредственных участников конфликта, так и у основных внешних сил, проявляющих особый геополитический интерес к развитию всего региона. Во-вторых, устойчивые нормы морали, менталитет и культуру, регулирующие поведение людей в конфликтной ситуации, не говоря уже о целесообразности считаться с реальными возможностями, конкретной ситуацией и общественным мнением.

Непоследовательность посреднической миссии в урегулирования карабахского конфликта прежде всего обуславливается отсутствием системности принципов регулирования и определения основных международно-правовых норм, с помощью которых можно найти ответы на ряд основополагающих вопросов проблемы. До настоящего времени дипломаты Минской группы, предпочитающие главным образом сосредоточиться на политических принципах урегулирования, лишь изредка намекают, что конфликт имеет и определенный правовой аспект.

В этой связи уместно упомянуть мнение В. Казимирова, длительное время представлявшего Россию в качестве сопредседателя Минской группы: "Годами стороны спорят, какой из двух принципов ОБСЕ приоритетней — территориальная целостность или право наций на самоопределение? Пожалуй, прагматические развязки были бы продуктивнее бесплодных рамочных дискуссий о принципах. Ведь решение конфликта в Карабахе вряд ли будет чисто юридическим — скорее политическим, но с учетом и правовых аспектов"6.

Очевидно, что в бытность Б. Ельцина президентом России официальная Москва отдавала предпочтение политическим, а не правовым аспектам проблемы. Естественно, акцентируя внимание на главном, политическом аспекте, посредники могут подстроить под него что угодно и как угодно. При этом не надо исключать и то немаловажное обстоятельство, что Армения — стратегический союзник России на Южном Кавказе, а союзников обычно защищают, если даже они абсолютно не правы7. Думается, если и дальше участники Минской группы ОБСЕ, в частности ее сопредседатели, будут подходить к данной проблеме с рассматриваемых позиций, то окончательное решение вряд ли появится и в ближайшие 10 лет.

Не следует забывать, что сегодня между сторонами действует хрупкое соглашение о прекращении огня, но не о перемирии. Иными словами, это всего лишь договоренность о сохранении режима прекращения огня в зоне конфликта. А если учесть, что вероятны довольно частые нарушения этого режима, то может прозвучать серьезный сигнал, предупреждающий о необходимости кардинальной корректировки подхода к проблеме со стороны Минской группы ОБСЕ. С этим мнением согласны не только авторы данной статьи, но и В. Казимиров, у которого, однако, есть свое видение решения проблемы. Отмечая определенную "причастность" Армении к конфликту, он предложил балансировать уступки обеих сторон, то есть продвигаться вперед "небольшими пакетиками"8. Таковы реалии, которые, по всей вероятности, выражают официальную позицию России и других сопредседателей Минской группы по отношению к Азербайджану. Возможно, позиция Минской группы, квалифицирующая противостояние как "степень равной ответственности конфликтующих сторон", направлена на умышленное отстранение Армении — непосредственного инициатора конфликта — от ответственности и на сведение ее роли к роли "заинтересованной стороны". Это и есть главная причина того, что изначально предпочтение отдавалось политическим, а не правовым аспектам проблемы. Как ни парадоксально, сама Армения заинтересована в сохранении такой позиции. Об этом говорил и президент Азербайджана Г. Алиев. Выступая на встрече с журналистами, он особо отметил, что невозможно определить роль Армении в конфликте. Когда она считает нужным, то заявляет, что армяне Нагорного Карабаха — граждане Азербайджана, которые ведут национально-освободительную борьбу против Азербайджана, а она (т.е. Армения) не имеет никакого отношения к конфликту. В других же случаях, в особенности во внутриполитической жизни, Армения признает свое прямое участие в конфликте9. Это весьма существенная проблема, требующая особого исследования, и, кстати, МИД Азербайджана должен относиться к ней достаточно серьезно, ибо от квалификации конфликта как внутригосударственного или межгосударственного во многом зависит правовой механизм его разрешения.

Все сказанное свидетельствует о том, что прежде всего сам Азербайджан должен дать политико-правовую квалификацию противостояния, а затем уже, определив свою позицию, представить ее на международной арене10. События в Нагорном Карабахе развивались по сценарию правового хаоса, преднамеренно созданного инициаторами конфликта, включая принятие всевозможных деклараций, постановлений, которые с международно-правовой точки зрения не дополняют, а противоречат друг другу.

К величайшему сожалению, до настоящего времени парламент Азербайджана не принял политическое решение по конфликту и, следовательно, не разобрался с правовыми аспектами его урегулирования, в частности с тем, какие силы противостоят правительству в Нагорном Карабахе и за его пределами.

В этом контексте уместно также затронуть проблему статуса Нагорного Карабаха. За последние несколько лет Азербайджан неоднократно делал заявления относительно предоставления Нагорному Карабаху широкого статуса. Однако до сих пор не подготовлены и, разумеется, не представлены на обсуждение соответствующие документы. А ведь уже давно пора на государственном уровне приступить не только к разработке проекта концепции по предоставлению статуса Нагорному Карабаху в составе Азербайджана, но и к подготовке специальной национальной программы по возвращению беженцев и экономическому возрождению всей конфликтной зоны. При этом необходимо вначале изучить исходную позицию по правовой квалификации действий Армении в Нагорном Карабахе. На протяжении всего конфликта официальный Баку исходил из того, что Армения оккупировала часть азербайджанской территории, и продолжающаяся агрессия как бесспорный факт бросает серьезный вызов национальной безопасности Азербайджана.

В свою очередь, Ереван не раз однозначно заявлял о заинтересованности в конфликте, отрицая факт агрессии. И все же вызывает недоумение, что международные организации, в том числе ООН и ОБСЕ, а также большинство государств до настоящего времени не квалифицируют действия Армении против Азербайджана как акт агрессии. В то же время они признают территорию Нагорного Карабаха составной и неотъемлемой частью Азербайджана. Впрочем, можно даже заметить сочувствие отдельных государств и определенных кругов международной общественности "горю" армян и желание оказать всемерную поддержку их идеям.

Подтверждение тому — принятое парламентом Франции (2001 г.) решение о признании "геноцида армян" и попытка армянского лобби представить аналогичный вопрос на рассмотрение законодательных органов США и России. В этом смысле особо удручает, что эти три государства — сопредседатели Минской группы ОБСЕ. Политика двойных стандартов в исследуемом вопросе — одна из основных причин того, что официальный Баку не смог убедить ООН и международную общественность в признании Армении агрессором. Почему же?

Дело в том, что Баку не может доказать акт агрессии со стороны официального Еревана, так как не имеет возможности представить достаточно доказательств о наличии регулярных войск Армении в Нагорном Карабахе и на других территориях Азербайджана. В числе основных причин здесь можно назвать следующие: отсутствие документальных данных о вводе регулярных войск Армении в Нагорный Карабах в период с 1992-го по 1993 год, невозможность организовать контроль и, пожалуй, самая существенная — отрицание самой Арменией факта оккупации наших земель. К тому же представители самопровозглашенной Нагорно-Карабахской республики официально заявляют об отсутствии регулярных войск Армении на этой и на других территориях Азербайджана, утверждая факт участия в конфликте "армии Нагорного Карабаха".

С другой стороны, наши дипломаты часто упоминают, что акт агрессии со стороны Армении подтвержден четырьмя резолюциями Совета Безопасности ООН. Но если внимательно вчитаться в эти документы, то можно увидеть, что ни в одном из них таковое не утверждается. Например, в резолюции № 882 от 11 апреля 1993 года ООН выразила обеспокоенность в связи с ухудшением отношений между Республикой Арменией и Азербайджанской Республикой и констатировала вторжение местных армянских сил в Кельбаджарский район, но не регулярных войск Республики Армении. В резолюции № 853, принятой Советом Безопасности ООН 29 июля 1993 года, вновь указывается на необходимость вывести оккупационные армянские силы из Агдамского района, но не говорится о регулярных войсковых формированиях Армении. А в резолюции № 874 от 14 октября 1993 года еще раз подтверждена необходимость освободить оккупированную территорию. В связи с оккупацией Зангеланского района и Горадиза, включая нападение на мирных жителей, в резолюции № 884 от 11 ноября того же года говорится об армянах Нагорного Карабаха и о необходимости освободить территорию.

Таким образом, ООН констатирует оккупацию Нагорного Карабаха и других районов нашей республики не регулярными войсками Армении, а вооруженными формированиями "армян Карабаха", что является существенным моментом в определении механизма правового регулирования конфликта. Используя такую трактовку на всех дипломатических форумах и саммитах глав государств, а также в средствах массовой информации, Армения официально отрицает факт прямой агрессии в отношении суверенного Азербайджана. Даже президент Армении Р. Кочарян во время принятия Азербайджана и Армении в Совет Европы повторил слова своего предшественника, экс-президента Л. Тер-Петросяна, заявив, что на территории Азербайджана нет регулярных войск Армении, и еще раз подчеркнул, что Нагорный Карабах — внутренняя проблема Азербайджана.

К величайшему сожалению, эта позиция находит "понимание" со стороны международного сообщества. Тот факт, что Армения имеет свою заинтересованность в конфликте (это и отмечается в четырех резолюциях ООН), официальный Ереван не отрицает, ибо речь здесь идет об "этнических меньшинствах" в Нагорном Карабахе, то есть об армянах, являющихся гражданами Азербайджана. И эту точку зрения армянской стороны международное сообщество воспринимает как объективную.

Таковы сегодняшние реалии в вопросе урегулирования карабахского конфликта. Искажая исторические факты, а главное, используя трагическое прошлое в современных политических играх, Армения, как уже было отмечено выше, добилась признания "геноцида армян" в ряде западных государств, и благодаря этому продолжает получать психологическую поддержку, реализует свои исторические амбиции под политическим прикрытием "очередного спасения" армян Нагорного Карабаха.

А что делать азербайджанцам? Как выйти из создавшегося положения? Накапливание проблем вовсе не означает уклонение от их реального разрешения, наоборот, обязывает нас искать пути выхода, а при положении, создавшемся в Нагорном Карабахе и вокруг него, совершить в глобальном смысле геополитический прорыв11.

Безусловно, один из выходов — применение силовых мер для освобождения оккупированных территорий, а именно — начать боевые действия в зоне конфликта. В этом контексте использование силы для разрешения противостояния в принципе нельзя исключать из арсенала допустимых средств. Их применение может быть оправдано при условии, что сила, в том числе и вооруженная, применяется в рамках закона, и лишь тогда, когда мирные средства оказались неэффективными. К тому же заметим, что формы применения силы различны. Это главным образом задержание лидеров сепаратистов и террористических группировок, установление "мирных коридоров", вмешательство миротворческих сил, которые могут воздействовать на обстоятельства, поддерживающие конфликт.

Начать войну, тем более если она носит освободительный характер (ведь речь идет о восстановлении территориальной целостности), легко и просто. Однако к ней надо быть готовым, не говоря уже о нашей готовности к миру, к которому рано или поздно придут две соседние страны. Главное, начав боевые действия, необходимо быть уверенным, что мы добьемся победы с минимальными потерями в живой силе. В этой связи хотелось бы отметить, что ни у кого из нас не должно быть сомнения в боеготовности армии Азербайджана, так как речь идет о существенном психологическом факторе — национально-патриотическом духе нашего народа, к тому же за последнее время появились успехи и в области военного строительства.

Однако для достижения победы этого недостаточно. Наглядным примером здесь служит анализ военной кампании российской армии в Чечне, административные границы которой в рамках Российской Федерации контролируются правительством. Начало боевых действий в Нагорном Карабахе не исключает возможность того, что они трансформируются в долговременную кампанию позиционного характера, так как, по всей вероятности, ряд государств, в частности Россия, окажут Армении материально-техническую и другую помощь. Немаловажную роль в этом, возможно, сыграет и Иран, который всячески поддерживает Армению, имеет с ней общую границу и неконтролируемую границу с оккупированной территорией Нагорного Карабаха. К тому же с подачи официального Еревана международная общественность будет квалифицировать действия Азербайджана как геноцид армянского меньшинства — на сей раз в Нагорном Карабахе — граждан Азербайджана.

Нетрудно догадаться, как при таком развитии событий поведут себя не только крупные западные державы, международные и европейские структуры, но, прежде всего, наш северный сосед. А он может повторить сценарий, по которому действовал Б. Ельцин в 1992 году. Тогда правительство России заблокировало железнодорожные, автомобильные и водные коммуникации Азербайджана, что сыграло немаловажную роль в потере нашей республикой своих территорий. С другой стороны, сможем ли мы при нынешней весьма сложной ситуации в Грузии бесперебойно использовать ее морской и автомобильный транспорт с выходом на магистрали Запада.

По мнению авторов этих строк, самое главное здесь в том, что для реализации рассматриваемых задач Азербайджану надо получить политическую поддержку и международно-правовые санкции. Прежде всего, необходимо добиться признания уже свершившегося в Нагорном Карабахе, причем определиться в исходной правовой позиции — квалифицировать эти действия не как международное правонарушение, а как международное преступление. По существу речь идет о необходимости проанализировать решения законодательных и исполнительных органов Армении, свидетельствующие о достаточности доказательств относительно прямой агрессии этой страны против Азербайджана, нарушения его территориальной целостности и суверенитета.

Наряду с этим необходимо дать правовую квалификацию действиям незаконных вооруженных формирований марионеточной "армии Нагорного Карабаха" как террористической организации национально-сепаратистского толка. Причем анализ законодательных и нормативных актов Армении, а также квалификация деятельности "армии Нагорного Карабаха" позволяют с полной уверенностью утверждать, что есть все правовые основания для того, чтобы международные структуры признали не только агрессию со стороны Армении, но и целесообразность принять против нее политические и экономические санкции12. Естественно, это даст нам возможность использовать в Нагорном Карабахе силовые методы борьбы. Фактически речь идет о гуманитарной акции силового воздействия.

В рамках данной публикации нет возможности подробно исследовать проблему правовой квалификации. Однако отметим один важный фактор, который занимает особое место при анализе всех сценариев развития событий. Если стороны не смогут урегулировать противостояние мирным путем, решить вопрос о возвращении беженцев и вынужденных переселенцев в места постоянного проживания и обеспечить безопасность как граждан азербайджанской, так и армянской национальности, то станет актуальной иная тема — введение международных миротворческих сил в зону конфликта. В международной практике используется такой способ разведения конфликтующих сторон и установления "коридора безопасности". Азербайджан уже сегодня должен быть готовым к развитию событий по этому сценарию и, следовательно, рассмотреть возможность принять эффективные коллективные меры для освобождения оккупированных территорий. К тому же следует тщательно проанализировать международную практику контроля над урегулированием конфликтов на любой стадии их развития, что составляет неотъемлемую часть внешней политики всех стран.

В связи с этим Минской группе ОБСЕ необходимо определиться в выборе совершенно иной стратегии разрешения карабахского противостояния. Современное международное право предусматривает следующие варианты: предотвращение, управление, разрешение, трансформация, — что связано с различными вариантами возникновения и стадиями развития конфликтов.

Принимая во внимание деструктивные инструменты политики Армении в отношении Азербайджана, включая агрессивные действия сепаратистского режима Нагорного Карабаха в лице "армии Нагорного Карабаха", что квалифицируется как международное преступление, необходимо ходатайствовать перед ООН о выборе некоего промежуточного положения. В современной международной практике оно именуется как "меры по осуществлению мирного процесса" или "меры по принуждению к миру". Их проводят без согласия стороны-инициатора конфликта, при этом предполагается использование элементов силовой акции в рамках миротворческого контингента ООН.

Так, например, действовала коалиция государств-членов Организации Объединенных Наций при лидирующем положении США, которая освободила Кувейт от иракской оккупации во время войны в Персидском заливе в 1991 году. Поддержание мира подразумевает, в частности, и развертывание воинских контингентов для облегчения процесса урегулирования. Что касается карабахского конфликта, то относительно него Совет Безопасности ООН принял четыре упомянутые выше резолюции, обязывающие армянские вооруженные формирования освободить оккупированные территории. Здесь также имеется в виду не только деятельность Азербайджана, но и мирового сообщества, которая в рамках международного права должна быть направлена на то, чтобы принять решение о применении экономических и политических санкций против Армении и "армии Нагорного Карабаха".

Несомненно, все это предполагает разнообразные тактические средства и приемы — от силовой акции до дипломатических мер, от экономического давления до социально-культурных программ. В настоящее время в различных частях мира ООН проводит 16 подобных операций по принуждению к миру, в которых обычно задействованы специальные миссии "голубых касок". Однако не надо думать, что на Южном Кавказе они примут активное участие в силовых действиях. Стратегия и тактика в том, что при любых условиях оккупированные территории будут освобождать армия и внутренние войска Азербайджана, а миссия "голубых касок" — осуществлять контроль над сохранением военно-политической стабильности в регионе.

Как нам представляется, вышеизложенные предложения отражают реалистический подход к проблеме и могут способствовать освобождению оккупированных территорий, восстановлению законности и территориальной целостности Азербайджана, обеспечению мира и порядка для всех его граждан, независимо от их национальности.

Вне всяких сомнений, такая стратегия предоставит Азербайджану еще один шанс добиться справедливого урегулирования карабахского конфликта при участии международных миротворческих сил, что в свою очередь гарантирует реализацию и безопасность транснациональных проектов, имеющих особое значение для всего региона и мирового сообщества в целом.


1 См.: Казимиров В. Карабахский конфликт: решение задачи существует // Независимая газета, 19 августа 2002 .
2 См.: Отчет ООН на английском языке — Azerbaijan Human Development Report 1996, Publication of the United Nations Development Programme/UNDP, 1996, Baku Office of the United Nations. Также см.: Displacement in the Former Soviet Region. В кн.: The State of the World’s Refugees 2000—Fifty Years of Humanitarian Action, UNHCR. Ed. by Mark Cutts, Sean Loughna, and Frances Nicholson. Oxford: Oxford University Press, 2000. P. 192—193.
3 См.: Эхо (Баку), 20 августа 2002.
4 См.: Независимая газета, 20 августа 2002.
5 См.: Нуриев Э. Теневые стороны кавказской загадки: новый этап американо-российского соперничества в контексте войны против терроризма // Зеркало (Баку), 12 ноября 2001.
6 Независимая газета, 27 мая 2002.
7 Хочется надеяться, что ситуация в этом направлении и в целом позиция России как одного из главных посредников по данному вопросу при нынешнем президенте В. Путине будет меняться.
8 Независимая газета, 27 мая 2002.
9 См.: Эхо, 2 августа 2002.
10 См.: Салимов К. Политика государственного терроризма // Бакинский рабочий, 4 апреля 1994 .
11 См.: Зеркало, 14 сентября 2002.
12 См.: Зеркало, 17 марта 2001. Также см.: Бакинский рабочий, 4 апреля 1994.

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL