ВЛАСТЬ ПЕРЕД ВЫБОРОМ: К СОВРЕМЕННОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИТУАЦИИ В КЫРГЫЗСТАНЕ

Нур ОМАРОВ


Нур Омаров, кандидат политических наук, вице-президент Фонда международных исследовательских программ (Бишкек, Кыргызстан)


В свое время президент США Ф. Рузвельт в своей речи "О четырех свободах" отмечал, что в будущем, которое мы стремимся освободить от тревог и опасений, перед нами открывается мир, построенный на основе четырех неотъемлемых свобод человека: свободы слова, свободы религиозных культов, свободы от нужды и свободы от страха. Эти высокие идеалы и сегодня сохраняют свою значимость для большинства стран мира, имеющих огромный опыт демократических преобразований. Тем более это актуально для государств, демократический опыт которых едва превышает десятилетие, памятное нам событиями, по-разному интерпретируемыми в этих странах.

Наша республика, ставшая независимой в начале 1990-х годов, вступила в третий (по периодизации автора этих строк) этап модернизации своего политического и экономического устройства1. Первые два этапа, типичные для общественно-политического развития всех государств современной Центральной Азии, связаны с их включением в состав царской России, а позднее — Советского Союза, доминирующую роль в котором играла Российская Федерация. На протяжении всего советского времени их использовали преимущественно в качестве сырьевой базы СССР, при экстенсивном развитии основных материальных и производственных ресурсов, а суверенность Кыргызстана, как и других союзных республик, носила декоративный характер, по существу ограничиваясь наличием государственной символики, лишенной реального содержания. В то же время пребывание в составе СССР принесло, в целом, много позитивных перемен, включая доступ коренного населения к образованию, расширению информационно-коммуникативных возможностей и т.д.

Основное отличие нынешнего этапа в том, что у нашего народа впервые появился уникальный исторический шанс, заключающийся в самостоятельном выборе своего пути, полноценной реализации основных принципов независимого развития в XXI столетии. Именно обретение независимости в 1991 году позволило открыть новую главу в истории кыргызской государственности, 2200-летний юбилей которой, приходящийся на 2003 год, предложил отметить мировой общественности президент Кыргызстана. Эту инициативу А. Акаев озвучил на 57-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН2.

Другое отличие нового этапа, обусловленное независимым развитием стран региона, — их активное включение в процессы глобализации и выход на международную арену в качестве самостоятельных субъектов политического, экономического, культурного и иного сотрудничества. В совокупности с огромными сырьевыми и человеческими ресурсами это обеспечивает то первостепенное значение, которое приобрела Центральная Азия в 1990-е годы, обуславливает ее трансформацию из периферийного в один из значимых геополитических регионов мира. Этим, главным образом, и объясняется возрастающее внимание к нему ведущих государств и международных организаций.

Движение в неизведанное будущее сопровождается преодолением огромных трудностей, связанных с необходимостью ускоренного создания адаптированной к мировым стандартам системы управления и хозяйствования, демократических норм и традиций. Особенно сложно это для Кыргызстана, объективно ограниченного в природных ресурсах, вследствие чего особое значение для него приобрел имидж "островка демократии" в регионе. Демонстрируемая руководством республики приверженность демократическим стандартам позволила привлечь в страну основную часть иностранных инвестиций на модернизацию политических, экономических, социальных, правовых институтов государства в условиях переходного периода.

В этой связи вполне оправдан вопрос, насколько республике удалось продвинуться по пути демократических реформ, каковы ее перспективы в качестве "демократического лидера" дрейфующей к автократизму Центральной Азии. Вновь, как и несколько лет назад, мы оказываемся перед дилеммой в оценке современного положения в Кыргызстане — предпарламентское оно или предавторитарное?3 В пользу чего будет сделан окончательный выбор власти? И, наконец, главное — удастся ли сохранить в республике мир и стабильность или же нас ожидают хаос и смута, способные привести к утрате национальной государственности?

Прежде чем ответить на эти вопросы, необходимо подчеркнуть, что, как справедливо отмечают отдельные исследователи, в современном Кыргызстане противоречия между "старой" и "новой" политическими элитами являются лишь внешним, видимым срезом политики4.

Характер политических процессов в республике во многом определяется сложной системой традиционных и неотрадиционных отношений, охватывающих несколько уровней. По мнению В. Ханина, на общенациональном уровне это имеющий давнюю историю конфликт между северо-кыргызской и южно-кыргызской субэтническими общностями, в советский и постсоветский период получивший иное, "современное" измерение. Первые были более урбанизированы, русифицированы и менее зависимы от традиционного уклада, в том числе от приверженности к религии. Вторые представляли преимущественно аграрные районы, исторически находившиеся в сфере влияния узбекской цивилизации, где ислам и традиционное общество в целом сохранили более прочные позиции. Как дополнительный элемент эта система включает в себя противоречия между "коренным" и "пришлым" населением, выраженные непосредственно в определенном ограничении доступа последнего в сферу "высокой политики".

Комбинация всех этих срезов кыргызской политики проявилась в формировании различных регионально-трайбалистских группировок политических элит. Вследствие этого и сегодня политическая и социальная мобилизация значительной части кыргызов основана на субэтнической и регионально-племенной солидарности, на патронажной зависимости "низов" от своих "элит". В массовом политическом сознании победа "своих" над "чужими" для конкретной субэтнической группы означает льготный доступ к распределению и использованию общенациональных общественных ресурсов5.

Это, в свою очередь, приводит к тому, что большинство партий, официально зарегистрированных в стране (всего их на текущий момент 32), объединяют узкий круг политизированных личностей, в каждой из них насчитывается лишь несколько сотен человек и, соответственно, все эти организации имели и имеют весьма ограниченное влияние. Хорошо иллюстрируют это результаты парламентских выборов 1995 и 2000 годов. Так, в 1995 году лишь 161 кандидат (из общего количества 1 021) выдвинут политическими партиями и движениями. На парламентских выборах 2000 года большинство кандидатов (407 из 420) определялись как независимые, тем самым подтверждая незначительную привлекательность партий для избирателей6. Все это позволяет считать, что партийное строительство и формирование на его основе реальной политической элиты республики, как, впрочем, и в большинстве постсоветских государств СНГ, находится в зачаточном состоянии.

В связи с этим основная институализированная форма выражения отношений этнического и политического клиентализма (зависимости) в политической сфере страны — неформальные неотрадиционные структуры власти, то есть политические (политизируемые) кланы. Роль ведущего звена этих кланов обычно играет сравнительно немногочисленная группа представителей политической элиты национального и регионального уровней, сплоченная системой личностных и профессиональных отношений. Влияние таких факторов на каждый клан может быть различным, однако фундаментальное значение все-таки сохраняют семейно-родовые и племенные отношения7. Можно предположить, что системы "сдержек и противовесов" формируются не по линии оппонирующих друг другу политических партий и движений (как это происходит в нормальном демократическом государстве), а на основе представительства политических кланов в органах исполнительной и законодательной власти, что также зависит от их влияния в конкретно рассматриваемый период времени.

Вследствие этого специфическая черта построения кыргызской демократии (и государственности) — не последовательный и абсолютный демонтаж устаревших родоплеменных структур, а их включение в современную систему власти. Другими словами, традиционалистскую систему отношений между различными этносоциальными группами мы вправе назвать и основным сподвижником, и главным оппонентом действующей власти. С одной стороны, через эту систему происходит рекрутирование в политическую элиту республики, а с другой — она же и создает реальную оппозицию построению светского унитарного государства, основанного на принципах народовластия, гражданского общества и либеральной экономики. До настоящего времени сохраняет свою актуальность данное еще в 1994 году А. Акаевым определение оппозиции государственной власти в стране: "Что же касается политической оппозиции государственной власти, то она в Кыргызстане, как и в Узбекистане, имеет своеобразные контуры. Она нацелена не против власти вообще, а прежде всего и главным образом против президента. Именно с президентом активисты оппозиции связывают утраты своего социального статуса, престижных должностей и пр. Больше практически их ничего не интересует. Поэтому не случайно в оппозиции теснейшим образом сотрудничают и радикальные коммунисты, и радикальные демократы. В своей деятельности наша оппозиция исходит из некоей абстракции "народных интересов", которые, по ее мнению, президентом игнорируются. На самом деле в такой болезненной озабоченности "народными интересами" никакого интереса к народу нет. Им по сути дела безразлично, что может на данном этапе сделать народ, а к чему он исторически не готов"8.

С такой оценкой трудно не согласиться, особенно в свете последних событий. В частности, это подтверждается тем, что действия оппозиции весной и летом 2002 года, направленные на отстранение нынешнего президента от власти, практически не нашли отклика у подавляющей массы населения республики, видевшей в них лишь фактор, дестабилизирующий общественную и социально-экономическую обстановку. Исключение составили родственники непосредственно пострадавших в ходе аксыйских событий 17—18 марта того же года — невольные заложники в "манипулятивной игре", развернувшейся на кыргызской политической сцене, когда часть политиков "отыграла" для своих избирателей первый "акт" избирательной кампании, планируемой на 2005 год.

В контексте вышесказанного суть основного упрека к власти в том, что за минувшие годы она не смогла добиться значительных успехов в создании частной собственности, среднего класса, сильных партий и других структур гражданского общества, призванных сыграть в государстве стабилизирующую роль. Их неразвитость в значительной степени способствовала тому, что небольшая часть политического бомонда смогла поставить страну на грань гражданского конфликта, способного привести к кровопролитию с поистине апокалиптическими последствиями для "защищаемого" оппозицией населения. То, что отдельные политические силы, заинтересованные в долговременной дестабилизации внутриполитического положения, не исключали такого развития событий, подтвердило покушение, совершенное в начале сентября 2002 года на секретаря Совета Безопасности республики М. Аширкулова, вполне соотносимое с проявлениями политического терроризма.

Фактическое отсутствие ряда отмеченных выше элементов гражданского общества привело к негативной оценке международной общественностью результатов парламентских и президентских выборов 2000 года, послужив затем питательной средой для развития политического кризиса 2002 года в республике. Перед властью был поставлен выбор: предпринять ли действия, направленные на самореабилитацию и оздоровление общественно-политического климата, или же продолжать губительное для государства периодическое заигрывание с политическими оппонентами, что по существу исключает подлинную трансформацию общества?

Именно через призму подобного подхода следует рассматривать работу Конституционного совещания, начавшуюся по инициативе президента республики 4 сентября 2002 года. На совещании принято решение о необходимости внести изменения и дополнения в Конституцию, которые должны иметь определяющее значение как для предстоящих в 2005 году парламентских и президентских выборов, так и для дальнейшей жизни страны. С этими изменениями и дополнениями связаны следующие преобразования: переход, начиная с 2005 года, к однопалатному парламенту; в обновленном парламенте должно увеличиться представительство политических партий и движений, что будет стимулировать их рост; правительство республики будет формировать президент по согласованию с парламентом; повысится роль и расширятся полномочия премьер-министра; реформирование всех уровней судебной системы страны должно проводиться совместными усилиями президента и парламента; предполагается заложить основу для реформирования органов местного самоуправления и оптимизации системы административно-территориального устройства страны.

Эти решения, отраженные в итоговом документе Конституционного совещания9, позволяют судить о постепенном переходе от сформировавшейся президентско-премьерской системы управления к президентско-парламентской организации власти. Последовательная реализация выработанных Конституционным совещанием решений, по мнению его участников, будет способствовать укреплению демократии в республике на соответствующей законодательно-правовой базе.

Не менее существенно и то, что в рамках Конституционного совещания состоялся диалог между представителями политических сил, в определенной мере отражающих противостояние упомянутых традиционалистских структур кыргызского истеблишмента, апогей которого следует отнести к июлю — августу 2002 года. Как позитивное следует рассматривать возобладавшее стремление к консенсусу, нашедшее свое логическое выражение в решениях Конституционного совещания. Несмотря на половинчатость и незавершенность части принятых решений, они все же сумели восстановить основу для мира и стабильности в обществе.

Политический кризис 2002 года вновь остро подтвердил, что необходимо оптимизировать систему государственного управления. Истоки аксыйской трагедии и последовавших за ней кризисных явлений порождены неэффективной и недостаточно гибкой структурой руководства страной, значительно оторванной от конкретных нужд конкретных этносоциальных групп в конкретных районах и областях республики. Необходимость реформировать властные структуры приобретает особую значимость в условиях Кыргызстана, где государство продолжает выступать главной системообразующей нитью общества. Это не откат к авторитарному стилю управления посредством персонификации власти в личности какого-либо лидера (например, президента или спикера парламента). Наоборот, равномерное распределение полномочий между исполнительной, законодательной и судебной ветвями власти способно поставить надежный заслон возможным манипуляциям в использовании авторитета единоличного лидера изолированными неформальными группами влияния.

Для этого, по мнению автора, следует, прежде всего, уделить пристальное внимание правовому воспитанию граждан республики и преодолению их правового нигилизма. Снижение веры в закон, непонимание его значимости существенно снижают уровень политической и социальной информированности, сопричастности населения к происходящим в государстве переменам. В связи с этим возникает правовой нигилизм, рядовые граждане реализуют свою активность в иных формах, пагубных для государства и общества. Так, в последнее время широко распространяется так называемый "синдром Аксы", когда родственники заурядных криминальных преступников устраивают псевдополитические митинги, пытаясь таким образом воздействовать на судебные органы, принимающие решения.

Во-вторых, аппарат государственного управления должен стать подлинным проводником реформ. В нашей республике, как и в целом по СНГ, до сих пор продолжается поиск оптимальной модели государственного управления, способной не только соответствовать долгосрочным интересам высшей политической элиты, но и эффективно сотрудничать с обществом. Сохраняющаяся практика рекрутирования значительной части управленческой элиты из приближенных к власти политических кланов, а не исходя из профессиональных качеств кандидатов, разлагающе действует на все госструктуры. В таких условиях неизбежна подмена государственных интересов интересами небольших групп, что повышает возможность повторения внутривластного конфликта образца 2002 года. Лишь последовательное преодоление этого негативного явления, основанное на наличии твердой политической воли, позволит достичь позитивных перемен в государственной системе управления.

В-третьих, необходимо развивать сотрудничество между государственными и негосударственными общественными институтами власти как основу для укрепления демократии в республике. Важнейшая задача "третьего" сектора, включая политические партии и движения, — выработка механизмов сдерживания амбиций на всевластие, естественным образом порождаемых самой природой власти. В данном случае речь идет о выработке разумного компромисса в совместных действиях, направленных на преодоление социально значимых проблем населения в переходный период.

В-четвертых, особое внимание следует уделять интеграции общества на основе укрепления в нем идей гуманизма, социального партнерства и реформирования экономики. В условиях так называемого "дикого рынка", характерного для большинства постсоветских стран, и неизбежной при этом деградации социальных институтов государство должно целенаправленно восстанавливать престиж представителей социально значимых профессий и самих этих профессий. Только с их помощью возможно воспроизводство и внедрение в общество общечеловеческих духовных ценностей, соединяющих нас со всем миром.

В-пятых, необходимо разработать и предложить обществу идеологию реформ, основанную на духовных ценностях многонационального народа нашей страны. Эта идеология должна стать одним из фундаментальных средств преодоления укладов традиционного общества. Все развитые страны мира прошли сложный и длительный путь, но каждая из них шла к успеху по-своему, что исключает возможность слепого копирования их опыта. Он может быть использован лишь сквозь призму стратегических задач современного развития Кыргызстана и его этнокультурной специфики.

Национальная идеология и питающие ее национальные идеи призваны стать силой, способной создать у населения потенциал, необходимый для успешной реализации реформ. Однако из-за растущих социально-экономических трудностей у большинства граждан эти реформы ассоциируются с темными сторонами жизни, порождают безысходность и неверие в будущее. Чтобы покончить с этим, государство должно воспитывать у своих граждан чувство справедливости, повышать значимость принципов рационально устроенного правового общества. Без этого невозможно построить государство, в котором каждый гражданин мог бы проявить свою личную инициативу и в то же время видел бы рациональный смысл в политике руководства страны.

Думается, что выбор власти в пользу предлагаемой автором этих строк (или сходной) модели реализации ее полномочий позволит ей укрепить свою легитимность в глазах населения республики, тем самым способствуя возникновению эффективно действующих механизмов гражданского общества, основанных на общепринятых демократических стандартах.


1 См.: Омаров Н.М. Гуманитарные аспекты безопасности Кыргызской Республики в XXI веке: вызовы и ответы. Бишкек, 2001. С. 64—66.
2 См.: Слово Кыргызстана, 24 сентября 2002.
3 См.: Размышления о переходном периоде. (В связи с изданием книги И. Каримова "Узбекистан — собственная модель перехода на рыночные отношения".) Беседа Президента КР А. Акаева с д. ю. н., профессором Л. Левитиным. Бишкек, 1994. С. 92.
4 См.: Ханин В. Кыргызстан: этнический плюрализм и политические конфликты // Центральная Азия и Кавказ, 2000, № 3 (9). С. 156.
5 См.: Там же. С. 157.
6 См.: Кыргызская Республика. Выборы в парламент 20 февраля и 12 марта 2000 года. Заключительный отчет ОБСЕ. Варшава, 10 апреля 2000. С. 31.
7 См.: Ханин В. Указ. соч. С. 159.
8 Размышления о переходном периоде… С. 80.
9 Первоначально планировалось, что Конституционное совещание закончит свою работу 23 сентября. Позднее этот срок был продлен до 27 сентября, однако и к этому времени его работа не была завершена. — Прим. автора.

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL