КУРДЫ ЗАПАДНОЙ АЗИИ В СОВРЕМЕННОЙ ГЕОПОЛИТИЧЕСКОЙ СИТУАЦИИ

Ольга ЖИГАЛИНА


Ольга Жигалина, доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник отдела Ближнего и Среднего Востока Института востоковедения Российской академии наук (Москва, Российская Федерация)


Курдистан — ареал компактного проживания курдов в Западной Азии, а в геополитическом аспекте — один из "горячих" регионов. Его территория, превышающая 500 тыс. кв. км, где, по оценкам самих курдов, их насчитывается 40 млн человек, примыкает к границам Ирана, Турции, Сирии и Закавказья, являющегося воротами в Центральную Азию и Россию. А геополитическое значение Иракского Курдистана определяется и рядом других факторов: богатством сырьевых ресурсов (прежде всего нефти); его военно-стратегическим значением как ключевой позиции, обладание которой — необходимое условие для доминирующего положения на Ближнем Востоке; важностью транспортных путей с Запада на Восток и т.д. Интерес к нему проявляют Турция, Иран и Сирия, в которых есть значительные курдские анклавы. В связи с этим он остается не только объектом, но и субъектом мировой политики и международных отношений в Западной Азии. Напряженность в этом регионе не может оставить безразличной и Россию с ее 300 тыс. курдским населением, и страны СНГ с 1 млн курдов, имеющие свои межгосударственные и межрегиональные интересы в этом регионе.

К началу ХХI века Иракский Курдистан стал наиболее развитым этнополитическим центром (по сравнению с Иранским, Сирийским и Турецким). Его значимость усиливает и то, что в последнее время заметно снизилась активность курдского национального движения в Иране и Турции, а некоторые курдские организации этих двух стран перебазировались на территорию Ирака.

Эта "стратегическая география" сегодня особенно актуальна в связи с обострением американо-иракских отношений, что способно втянуть различные политические силы в широкомасштабную войну в регионе. Важная подоплека американской политики в этой части Западной Азии — вытеснение потенциальных конкурентов и стремление США к контролю над региональными и межрегиональными экономическими отношениями.

Одним из факторов, позволяющих Вашингтону маневрировать здесь между враждебными и лояльными политическими силами, является курдский. После войны в Персидском заливе значительная часть Иракского (Южного) Курдистана (севернее 36-й параллели) оказалась вне контроля Багдада, а в военном отношении — под покровительством НАТО. Иракские курды получили реальную автономию и называют эту территорию "Свободный Курдистан", а США используют его как стратегическую зацепку в борьбе с диктаторским режимом Саддама Хусейна и с исламским радикализмом в Ираке. С помощью вооруженных сил и своего союзника — Великобритании США опираются на своих региональных партнеров, в число которых входит и иракская курдская оппозиция.

Благодаря политическому покровительству США и помощи европейских гуманитарных организаций курдам автономного района удалось приступить к налаживанию мирной жизни: восстановить некоторые промышленные объекты, построить ирригационные системы, начать реализацию социальных и культурных программ и т.д. Результаты этой работы свидетельствуют, что курды доказали свою способность к созидательным действиям. Однако этот необратимый процесс идет вразрез с интересами стран, разделивших Курдистан, а также некоторых исламских и других политических течений, которые не приемлют принятый курдами курс на европеизацию и солидарность с политическими элитами Запада и США. При этом все противники курдов считают, что их наиважнейшая задача — не допустить развития экономической базы этого автономного района, они стремятся отстранить курдов от его сырьевых ресурсов, сократить или свернуть межрегиональные проекты, которые предполагается реализовать с вовлечением части территории Иракского и Турецкого Курдистана и т.д.

Одна из угроз курдскому самоуправлению исходит от собственно Багдада. На границе с Иракским Курдистаном Саддам Хусейн загодя сосредоточил крупные вооруженные силы. И курды опасаются, что диктатор нанесет в Северном Ираке упреждающий удар, используя оружие массового поражения, как это уже было в Халабдже в 1988 году, когда погибло свыше 5 тыс. человек. Сведения о том, что Ирак заказал у Турции антипаралитические средства, подтверждают уверенность в реальности подобных намерений Саддама Хусейна. Поэтому курды стали запасать продовольствие и медикаменты, готовятся в случае необходимости уйти в горы и укрыться там. Их официальные представители в Эрбиле заявляли, что в Курдистане нет ни одного противогаза. Кроме того, Багдад якобы поощряет в Иракском Курдистане активность некоторых экстремистских организаций.

Другая угроза курдскому самоуправлению исходит от исламских экстремистских и террористических группировок, перебравшихся из Афганистана. Одна из них, "Солдаты ислама" ("Джунд аль-ислам") стремится парализовать работу ведущих политических сил автономии: Демократической партии Курдистана (ДПК — Ирак) и Патриотического союза Курдистана (ПСК) — путем физического устранения их руководства, а также прекращения деятельности других исламских организаций, не разделяющих их тактику. "Солдаты ислама" посягают на местные национальные традиции, стараясь силой внедрить мусульманские обычаи в повседневную жизнь (например, заставить курдских женщин носить паранджу, запретить музыку, фото- и видеосъемку и т.д.), совершают террористические акты на важных объектах жизнеобеспечения (промышленных предприятиях, линиях электропередачи и пр.). С теми, кто смеет их ослушаться, боевики жестоко расправляются. Они стремятся расколоть курдскую оппозицию и уже расчленили "Союз мусульман Курдистана", который являлся монополистом исламских идей в регионе, закрыли курдам-мусульманам доступ к могиле шейха Османа Биара и устроили там штаб-квартиру Курдского исламского движения, возглавляемого шейхом Али Абдул Азизом. Кроме того, на ирано-иракской границе, в иранской провинции Западный Азербайджан, в ряде районов Сирии, Турции и Закавказья они запретили деятельность суфийского ордена какаи, пользующегося большим уважением среди некоторой части иракских курдов.

Иракские курды активно сражаются против исламских экстремистских и террористических группировок, идеи которых не пользуются популярностью среди курдского населения. Активность этих группировок, с одной стороны, способствует разжиганию межрелигиозной розни в автономии, население которой отличается поликонфессиональностью, а с другой — чревата усилением центробежных тенденций, способных захлестнуть обширный район. Эти опасные симптомы реально угрожают целостности Ирака.

В этой сложной для региона ситуации курды-автономисты прилагают усилия для поиска союзников. Руководители курдской оппозиции в Ираке определяют свои взаимоотношения как со странами Запада и США, так и на региональном уровне (Ираном, Сирией, Турцией), поскольку их бойкот "оторвет нас (иракских курдов. — О.Ж.) от остального мира", как решительно заявил Дж. Талабани в Дамаске1. Он рассчитывает на помощь победившей на последних парламентских выборах в Турции Исламской партии справедливости и развития (ИПСР), поскольку "партия состоит из большого числа курдов и они обладают глубоким пониманием курдской проблемы". Далее Талабани добавил, что не слышал об угрозах с тех пор, как выиграла ИПСР, и это является хорошим показателем будущих взаимоотношений2.

И все-таки иракские курды больше склонны остаться в рамках иракского государства, поскольку в нынешних условиях даже намек на их стремление к собственной государственности может стать началом широкомасштабных военный действий против курдов всего региона. "В тот день, когда курды провозгласят свое собственное государство, Турция вторгнется и оккупирует его территорию", — заявил Дж. Талабани3. Вместе с тем ситуация с курдами в самой Турции осложняет вступление страны в Европейский союз (ЕС). Официальная Анкара даже пошла на некоторые уступки, разрешив радио- и телепередачи на курдском языке, а под давлением ЕС в августе 2002 года он разрешен для использования и в сфере образования. Однако эти меры кардинально не решают проблемы курдского самоуправления.

Заручившись поддержкой Анкары, Дж. Талабани совершил визит в Тегеран, где ему также обещали содействие. Иран поддерживает контакты с курдской оппозицией в Ираке, заверяет, что окажет помощь в борьбе с исламскими экстремистскими группировками, в которые входят представители "Аль-Каиды", перебравшиеся из Афганистана в Северный Ирак. Во время этого визита Дж. Талабани, в частности, отметил, что Иран намерен очистить Северный Ирак от террористических группировок и бороться против исламской милиции, заподозренной в связях с "Аль-Каидой". За это Талабани обещал обуздать перебазировавшуюся на подконтрольную ему территорию Ирака курдскую марксистскую организацию "Комеле".

Курдов Ирака и Ирана связывает многое. Так, курды-иранцы рассчитывают, что в случае выдвижения М. Барзани и Дж. Талабани в высшие руководящие структуры страны после свержения диктатора им предоставят более широкие возможности для свободной торговли в Иракском Курдистане. Американские удары по Ираку увеличат приток курдских беженцев в Иран, который и сейчас содействует их обустройству на своей территории. При этом иранские подрядчики лишаются выгодных контрактов, подписанных с иракскими курдами, на восстановление курдских городов в "Свободном Курдистане".

В иранской политической элите бытуют разные мнения относительно своих курдов: консерваторы выступают за искоренение всякого инакомыслия, а реформаторское крыло придерживается более конструктивной позиции. После избрания президентом страны М. Хатами удалось провести ряд мероприятий по либерализации общественной жизни курдов-суннитов, которые даже получили возможность открыто критиковать центральное правительство. Вместе с тем безработица, пассивное участие курдов в высших структурах власти и т.д. осложняют их взаимоотношения с администрацией. Однако, несмотря на сложности, они пытаются нормализовать свои отношения с властями.

И все же договоренности иракских курдов с Ираном и Турцией отнюдь не избавляют Иракский Курдистан от экстремистских поползновений. Исламские руководители обоих государств в целом поощряют курс некоторых радикальных группировок на исламизацию этнического Курдистана, в целом осуждают терроризм и экстремизм, но имеют особое мнение о том, какие страны и организации следует обвинять в терроризме, а какие представить как борцов за чистоту ислама.

В начале ноября 2002 года Дж. Талабани совершил визит в Дамаск, где нашел понимание и поддержку. В конце месяца Сирию посетил и М. Барзани. Он обсудил с президентом страны проблемы охраны границ и важность обеспечения территориальной целостности и независимости Ирака. Президент выразил озабоченность тем, что в результате американских военных действий, направленных на свержение режима Саддама Хусейна, возможно создание курдского государства на севере Ирака. Сирия негативно относится к замыслам США в отношении Багдада, и ее политические лидеры небезосновательно полагают, что это активизирует курдское движение во всем регионе, включая и Сирийский Курдистан.

Очевидно, что в период обострения кризиса региональные партнеры иракских курдов поставят на первое место государственные интересы своих стран. Это объясняется, прежде всего, их стремлением сохранить свои экономические позиции в Западной Азии, где между Ираком и Турцией не прекращается конкурентная борьба за нефтяные ресурсы Киркука и Мосула. Некоторые турецкие политики и общественные деятели все еще ратуют за возвращение этих территорий, некогда принадлежавших Турции. Поэтому сохраняется опасность ее вторжения в Северный Ирак.

Официальная Анкара выступает против любой формы автономии или независимости Турецкого Курдистана, но в то же время она продвигает идею создания независимого государства иракских туркмен (их насчитывается всего несколько сотен тысяч) со столицей в Киркуке. Причем этому государству предполагается отдать большую часть Иракского (Южного) Курдистана.

Киркук — важный фактор турецко-иракских отношений, так как транскурдистанский" нефтепровод Киркук — Джейхан обеспечивает выход иракской нефти (через Средиземноморье) на мировые рынки. Обе его линии почти полностью проходят по территории Иракского и Турецкого Курдистана. Хотя иракские курды и поддерживают межрегиональные проекты, затрагивающие территорию Иракского Курдистана, они выступают за то, чтобы эти программы работали на экономическое развитие курдского народа, и не приемлют политики Багдада, направленной на арабизацию этих районов, а некоторые курдские политические круги считают Киркук "исконно курдским городом". Это мнение разделяет и бывший американский президент Б. Клинтон.

Позиция лидеров политических партий Иракского Курдистана не столь категорична. Дж. Талабани полагает, что вопрос о принадлежности Киркука — многонационального города, расположенного на курдской территории, не должен вызывать межэтнические распри. Аналогичной точки зрения придерживается и М. Барзани. Он также подчеркивает, что это иракский многонациональный город, расположенный на курдской территории, богатой нефтью, и его статус должен быть определен правовыми нормами.

Между тем удары по Ираку могут стать сигналом для ирако-турецких предпринимательских и националистических кругов (курдов, туркмен, ассирийцев и пр.) в их борьбе за Киркук и его нефтяные ресурсы. Вопрос об этом городе важен и в связи с транспортировкой каспийской нефти в Средиземноморье.

К тому же следует учесть, что часть нефти Казахстана планируется транспортировать по трубопроводу от Тенгиза до Актау, далее танкерами доставлять в Баку, а оттуда (опять по трубопроводам) через Турецкий Курдистан (г. Ван) до Искандеруна, расположенного на берегу Средиземного моря. При этом необходимо построить три терминала: в Актау, Баку и Искандеруне. По азербайджанской нефти Международный консорциум еще в октябре 1995 года принял решение о строительстве нефтепроводов по двум направлениям: первый — Баку — Супса (черноморский порт Грузии); второй — через территорию Турецкого Курдистана к средиземноморскому порту Джейхан. Эти программы рассчитаны на 40 лет. Определенный интерес к ним проявляет и Россия.

Короче говоря, казахстанская нефть должна экспортироваться через Россию, а азербайджанская — через Турцию, вопреки заинтересованности российских деловых кругов в ее перекачке через Новороссийск. Отрезок трубопровода, проходящий по земле турецких курдов, имеет межрегиональное значение, соединяя Средиземноморье с Каспием и с внутренними районами Евразии.

Экономические контракты, связанные с прокладкой трубопроводов по территории иракских и турецких курдов, подразумевают и повышение политического воздействия России и стран СНГ на этнический Курдистан. Поэтому в период углубления кризиса в Ираке экономические программы с участием России могут быть заторможены, если не свернуты вообще. В то же время межрегиональные экономические отношения турецкие курды связывают с предоставлением им самоуправления в рамках Турции, а проблема Киркука побуждает политические круги Анкары оказывать поддержку иракским курдам. Последние рассматривают Соединенные Штаты и Великобританию как своих защитников и союзников в период обострения кризиса. По словам Дж. Талабани, США "определяют инструментовку "изменения режима" в Ираке; это решение подписано еще бывшим президентом США Биллом Клинтоном, а новый президент подтвердил его"4. Уже осенью 2002 года американцы, с одной стороны, приступили к установке радаров и рекогносцировочным действиям с территории Иракского Курдистана, а с другой — согласились на работу международной комиссии в Ираке, цель которой — поиск оружия массового поражения в этой стране. Дж. Талабани считает, что эта акция лишь отодвигает начало неминуемой войны США против Саддама Хусейна. Вместе с тем он полагает, что политические изменения в Багдаде возможны и без вооруженного вмешательства. "Разоружение Ирака… хорошо для его народа и для региона, потому что это оружие (массового уничтожения) было использовано против иракцев, против курдов на севере и шиитов на юге… и мы опасаемся того, что вооруженный конфликт может уничтожить нашу инфраструктуру и достижения"5.

Согласно заявлениям лидеров иракской оппозиции, курды в принципе не исключают своего участия в наземных операциях против Саддама Хусейна. (В их вооруженных силах насчитывается около 150 тыс. бойцов, не учитывая народного ополчения.) Вместе с тем М. Барзани отмечал, что военные действия не затронут территорию "Свободного Курдистана", хотя американская армия намерена ее использовать. Барзани сослался на то, что подразделения курдов отличаются от армии США по командной системе, по выучке, по способам борьбы и по оснащению. Военный переворот в Ираке — одна из нереализованных идей бывшей администрации Белого дома, возглавляемой Б. Клинтоном, при установлении союзнических отношений с курдами.

Кроме того, следует отметить, что оба авторитетных курдских лидера не видят решительной необходимости свержения диктаторского режима вооруженным путем. Они полагают, что более продуктивно перевести кризис в русло мирных договоренностей. А это, по сути, совпадает с российской позицией. Иракских курдов более заботит вопрос об их статусе в постсаддамовском Багдаде, и они предлагают, чтобы в течение трех месяцев после свержения режима Саддама Хусейна было создано федеративное правительство, наделенное суверенными правами. В его ведении должны находиться финансы, внешняя политика, вооруженные силы и контроль над важнейшими сырьевыми ресурсами, включая и нефть, а возглавлять это государство должен избранный президент. Кроме того, они считают, что США должны гарантировать невмешательство иностранных государств (имеются в виду страны, разделившие Курдистан) в дела Ирака и Иракского Курдистана. По их мнению, следует организовать выборы региональных властей. Однако окончательный проект будущего устройства Ирака курды еще не определили, поскольку есть множество вариантов подобных моделей. Как считают курдские лидеры, гарантом этих преобразований должны выступить США, с которыми они в этом случае обязуются сотрудничать. Однако Соединенные Штаты представили иное видение будущности Ирака. После свержения Саддама Хусейна США рассчитывают на 3—4 месяца ввести в Ирак вооруженные силы и установить в нем военное правление. Руководство государством, по их мнению, должна осуществлять международная гражданская администрация. Затем предполагается создать временное правительство, которое будет отражать интересы всех народов страны, откажется от производства оружия массового поражения и примет все резолюции Совета Безопасности ООН относительно Ирака. В течение двух лет следует провести парламентские выборы. Свой план Соединенные Штаты готовили, консультируясь с представителями различных иракских политических организаций в изгнании6. У последних пока нет общей точки зрения по вопросу о будущем политическом устройстве государства, но каждая из них стремится использовать ситуацию в своих целях. Лидеры иракских курдов не согласны с предложениями некоторых оппозиционных партий страны создать временное правительство. Их также не устраивает и программа США, не учитывающая в полной мере интересы курдов и не гарантирующая их статус и права.

В связи с разнобоем мнений Вашингтон рассчитывает, что иракская оппозиция (40 организаций) сможет выработать проект, который устроит все стороны. При этом представители администрации США подчеркнули, что проект создания в Ираке Национальной ассамблеи или временного правительства (как предлагает иракская оппозиция) неприемлем для Белого дома, который склоняется к формированию "Консультативного комитета", функционирующего как связующее звено с администрацией Дж. Буша.

Отсутствие как четких согласованных программ политического переустройства постсаддамовского Ирака, так и харизматического лидера, способного объединить весь спектр политических сил в Ираке, игнорирование американской администрацией интересов курдов и ряд других факторов с большой долей вероятности могут повернуть ход событий вопреки ожиданиям американских экспертов. Вряд ли монархические или иные партии иракской оппозиции, находящиеся в изгнании, имеют политический вес, необходимый для достижения превосходства в структурах власти. От этих событий не останутся в стороне и радикальные исламские группировки, которые могут использовать ситуацию, чтобы взять реванш за разгром талибов в Афганистане. Свое слово могут сказать и националистические иракские организации. Конечно, по сравнению с ними курдские структуры имеют значительные преимущества. Они уже доказали способность консолидироваться, приобрели опыт мирного строительства. Таким образом, успех американской политики во многом зависит от того, сумеют ли военно-дипломатические круги Соединенных Штатов использовать свои козыри во взаимоотношениях с иракскими курдами. В ином случае их политика спровоцирует подъем курдского движения во всем этническом Курдистане, что чревато углублением регионального кризиса и провалом амбициозных проектов Вашингтона.


1 Iraqi Kurdish Leader Says US Military Action Is Inevitable // Daily Star.com.lb, 13 November 2002. P. 2.
2 Там же.
3 Там же.
4 Там же. С. 1.
5 Там же.
6 Оппозиционные группы, участвовавшие в переговорах: Монархическое конституционное движение Ирака, возглавляемое двоюродным братом последнего короля страны принцем Шарифом Али Бен Аль-Хусейном; Иракское национальное согласие (лидер — Айад Алави); Иракский национальный конгресс (руководитель — Ахмед Челеби); Демократическая партия Курдистана (лидер — Масуд Барзани); Патриотический Союз Курдистана, возглавляемый Джалалом Талабани, и проиранский Верховный совет Исламской революции в Ираке (лидер — шиит аятолла Сайед Мохамад Бакир Аль-Хаким).

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL