ЧЕРКЕССКАЯ ДИАСПОРА ИОРДАНИИ
(самоидентификация, представления об исторической родине и влияние на ситуацию на Северном Кавказе)

Анастасия ГАНИЧ


Анастасия Ганич, научный сотрудник Учебно-координационного центра "Кавказ и Центральная Азия" Института стран Азии и Африки при Московском государственном университете им. М.В. Ломоносова (Москва, Российская Федерация)


Тема северокавказской диаспоры в странах Ближнего и Среднего Востока сегодня довольно популярна. Российские и зарубежные исследователи обращаются к историческим, социокультурным, политическим и этнографическим аспектам возникновения, эволюции и современного состояния общины. Подобный интерес продиктован бывшим и нынешним положением Кавказа в торгово-экономической, политической, религиозной сферах различных государств, а также той ролью, которую сыграли выходцы из этого региона в истории стран Востока (Мамлюкский Египет, Османская империя, современные Турция, Сирия, Иордания). С деятельностью диаспоры общественное сознание отчасти связывает и события, происходящие на Кавказе в наши дни. Кроме того, внимательное изучение периода Кавказской войны и мухаджирства внесло весомый вклад в представление о прошлом адыгов, абхазов, чеченцев, дагестанских народов, осетин.

Но если история вопроса в значительной мере исследована, то этого нельзя сказать о современном положении диаспоры на Ближнем Востоке. Данная работа — одна из немногих попыток в российской науке описать современную черкесскую1 диаспору с точки зрения социологии. Основная цель — стремление проанализировать сегодняшнюю ситуацию внутри самой общины в Иордании, в частности, проблему самоидентификации черкесов в стране; выявление их представлений о Кавказе, России и о возможном будущем общины; связи со своей исторической родиной, их влияние на события в этом регионе.

Основными источниками для написания этой работы послужили прежде всего полевые материалы, собранные автором этих строк в 2001—2002 годах в Иорданском Хашимитском королевстве, Кабардино-Балкарской Республике (КБР), Республике Абхазия, Москве. Кроме того, интересные материалы о деятельности фонда "Родина" найдены в Центре документации новейшей истории КБР (ЦДНИ КБР). Особо хотелось бы отметить данные, полученные при анкетировании, проведенном мною в Иордании среди молодежи и активистов Черкесской благотворительной ассоциации 12—21 апреля 2002 года. Сразу необходимо оговориться, что это пилотное исследование. Результаты и выводы, сделанные в ходе этой работы представляют собой лишь возможные гипотезы по поставленным проблемам, которые нуждаются в серьезной дальнейшей корректировке.

Речь пойдет преимущественно об адыгах, но необходимо отметить, что в Иордании также проживают чеченцы, ингуши, представители дагестанских народов, абхазы, осетины (там их называют арабским словом кушха, что означает "горец"), карачаевцы, балкарцы. Общая численность всех кавказцев, по приблизительным подсчетам, 100 тысяч человек2.

Основой полевой работы в Иордании стали анкеты на арабском языке, состоящие из 61 вопроса; выделены несколько тематических блоков: персональная информация о респонденте, исторический блок, культурологический блок, вопросы о роли и месте черкесской общины в общественно-политической жизни иорданского общества, проблема самосознания черкесов Иордании, связанная с представлениями об их исторической родине.

Анкетирование проводилось в двух городах: Аммане и Ирбиде среди студентов, государственных служащих и представителей творческой интеллигенции. Подавляющее большинство опрошенных — горожане, 79,6% из них имеют высшее образование.

Среди респондентов 44,5% — кабардинцы, а также бжедуги, шапсуги, абадзехи, хатукайцы, убыхи3. По возрастному принципу они поделены на четыре группы: до 25 лет, 25—40 лет, 40—60 лет и старше 60 лет, что позволило более четко дифференцировать мнения при ответе на один и тот же вопрос. Адыги проживают в Аммане, ан-Науре, Вади ас-Сире, Эз-Зарке, Эр-Русайфе, Джараше, Байадире, Мардж аль-Хаммаме, Азраке. В некоторых населенных пунктах они живут компактно, в других — дисперсно, что, в свою очередь, косвенно влияет на уровень самосознания. Там, где семьи живут более тесными группами, адыгский язык можно услышать чаще, а черкесские традиции сильнее влияют на жизнь людей.

Вопрос об этнической самоидентификации достаточно сложный, поскольку включает в себя множество составляющих — от осознания человеком своей принадлежности к определенной этнической группе до степени владения национальным языком и соблюдения традиций. Причем каждая из этих составляющих имеет свои особенности, в большей или меньшей степени обусловленные влиянием внешних факторов: этнического, социального, культурного и образовательного окружения. В рамках одной статьи и на базе имеющихся материалов осветить все эти аспекты невозможно, поэтому обратимся лишь к некоторым из них.

Больше половины опрошенных считают себя кавказцами и иорданцами одновременно — "кавказец по рождению и менталитету, иорданец по гражданству". Лишь 24,1% респондентов считают себя только кавказцами и 10% — только иорданцами. Такое соотношение может быть продиктовано тремя моментами: интеграцией в иорданское общество; национальной политикой государства (в официальных документах декларируется, что в королевстве нет национальных меньшинств, поскольку все граждане — иорданцы и обладают равными правами и возможностями, а по Конституции страны население — часть арабской нации без различия религии и национальной принадлежности); и, наконец, сознательным выбором отдельных людей, другими словами, нужно ли отгораживаться от общества, в котором живешь ты и будут жить твои потомки.

Для большинства респондентов быть адыгом — значит обладать определенным набором положительных качеств, например, честностью, храбростью, уважительным отношением к себе и к людям и т.п. На вопрос "Что для вас значит быть черкесом?" студенты ответили: "Это означает хорошую жизнь для меня и моего народа на этой земле с точки зрения истории и обычаев, подобного я еще не видел. Это означает единение с моим народом в хорошем обществе, надежду на возвращение на родину" (Т.М., 22 г.). "Я очень горжусь тем, что я черкешенка, и слава Аллаху за это. И я не хочу быть кем-то другим, несмотря на наличие некоторых проблем" (Н.Г., 22 г.). "Быть черкесом — значит быть чужаком. Сегодня черкес — это остаток цивилизации и культуры, которые были убиты, а у него одна вина — то, что он имеет у себя в душе, что делает его негодным для жизни в условиях нашего времени с его меркантильностью и жестокостью. Быть черкесом — это выше того, чтобы жить в наше время" (К.М., 21 г.). "Мы чувствуем, что кровь наша черкесская, а менталитет — арабский. Ислам — на первом месте, а национальность — на втором"4.

Здесь мы сталкиваемся с непростым, но очень важным аспектом, который ставит перед нами вопрос о соотношении национального и религиозного в сознании и повседневной жизни диаспоры. Большинство анкетируемых заявили: для них главное, что они мусульмане, а потом уже, что черкесы.

На этом вопросе стоит остановиться подробнее. Сегодня адыги диаспоры отличаются большей религиозностью, приверженностью догмам ислама, нежели их соотечественники на Кавказе. Однако нельзя сказать, что так было всегда. Многие авторы XIX века, составлявшие этнографические описания народов Кавказа, отмечали сосуществование в религиозной жизни горцев элементов языческих, христианских и мусульманских верований5. Особенно это относилось к адыгам и абхазам. Исключением были народы Северо-Восточного Кавказа, где имам Шамиль (1834—1859) нашел благодатную почву для создания мусульманского государства. А на Северо-Западном Кавказе его призывы к борьбе против неверных не вызывали воодушевления. И, несмотря на большое число проповедников мусульманства, направляемых в Закубанье и Кабарду из Крымского ханства, Османской империи, адыги долгое время лишь формально следовали догмам ислама и толерантно относились к представителям других конфессий6. В диаспоре же, отчасти под влиянием окружающего общества, отмечалась достаточно сильная исламизация, что повлекло за собой частичную трансформацию некоторых обычаев. На вопрос анкеты: "Все ли обычаи соответствуют нормам ислама?" 45,4% ответили "да", 17,6% — "некоторые", 16,6% — "нет". Основным несоответствием они считают застолье со спиртными напитками, более свободное общение между девушками и юношами, а также некоторые танцы. Подобное мнение связано с вполне естественным влиянием доминирующей культуры и идеологии на этнические меньшинства. В принципе, на Кавказе происходит то же самое, с той разницей, что этнической массы достаточно для воспроизводства и эволюции традиций. Мнение о том, что традиции — это что-то неизменное и статичное, по мнению автора, не совсем верно. Они изменяются под влиянием времени и в связи с появлением новых социальных условий их реализации, когда некоторые обычаи становятся неприемлемыми или их трудно соблюдать. И если на Кавказе варьировать проще, поскольку, как уже было отмечено, этнический массив более крупный, то в диаспоре, где возможность контакта с исторической родиной ограничена, а менталитет и традиции окружающего общества совершенно другие, некоторые обычаи "отсеиваются", как не вписывающиеся в рамки культуры страны проживания. В диаспоре обычаи передаются непосредственно от отца к сыну, при этом не имеют подпитки извне. Круг их реализации довольно узок, ограничен внутриобщинными и внутрисемейными отношениями, причем эта сфера постоянно сужается: знающие традиции старики умирают, а молодежь подвергается сильному влиянию арабской культуры. Следуют чаще всего традициям, соответствующим сегодняшнему дню либо отвечающим общечеловеческим ценностям, это уважение к старшим, к женщине, гостеприимство. По черкесским обычаям стараются проводить свадьбы.

О необходимости предотвратить исчезновение культурного наследия и языка говорили все респонденты, только это они считают залогом сохранения себя как части адыгского материнского этноса.

Одним из показателей этнического самосознания может служить выбор имен. Среди опрошенных 45,4% отметили, что обычно детей называют черкесскими именами, 21,3% — арабо-мусульманскими, а 30,5% — и теми и другими. Такой разброс может быть связан с различием в возрасте респондентов. Если раньше предпочитали давать арабские имена (респонденты от 40 лет и старше), то сейчас чаще — кавказские. Это может косвенно свидетельствовать о стремлении черкесов выделить себя из окружающего общества, подчеркнуть свою национальную принадлежность. Особенно это характерно для молодежи, которая наиболее подвержена эмоциональным всплескам этнического самосознания.

В ходе опроса выявлены ценности, на которые ориентируется современные черкесы (см. табл. 1).

Таблица 1

 

До 25 лет

25—40

40—60

После 60

Всего

%

Арабские

2

3

3

 

8

7,4

Кавказские

23

2

10

4

39

36,1

Арабские и кавказские

3

3

15

5

26

24,07

Европейские

4

2

7

 

13

12,03

Все

8

4

   

11

10,2

Нет определенных ценностей

 

1

   

1

0,9

Без ответа

3

1

4

1

9

8,3

Не менее показателен и выбор профессии. С момента появления черкесов в Иордании наиболее предпочтительной для них была служба в армии, полиции, а также на государственных постах, где они долгое время сохраняли привилегированное положение. Несмотря на то что престижность этих сфер сохраняется и сегодня, все же черкесы постепенно переходят к занятиям, связанным с инженерией, медициной, наукой, и статус общины в целом меняется. Как отметил один из респондентов, "на самом верху уже нет черкесов". Возможно, в современном иорданском обществе они постепенно уступают свои позиции в этих областях арабам, хотя часть былого влияния еще ощущается.

Сохранение языка — одна из основных задач общины, поскольку язык несет в себе мощный пласт культурного наследия и позволяет говорить о существовании или исчезновении отдельных этнических групп. Автору приходилось наблюдать, когда внутри семьи, в которой живут три поколения (дедушки/бабушки, родители и их дети), родители разговаривают со своими отцами и матерями на адыгском языке, между собой — на смешанном, а со своими детьми — на арабском. Знание родного языка у молодого поколения ограничивается, как правило, бытовой лексикой. Подобная ситуация, грозящая потерей языка, беспокоит старшее поколение общины. Отчасти проблему пытаются решить с помощью уроков по изучению родного языка, проводимых в школе им. принца Хамзы бин Талала недалеко от Аммана. Однако учителя жалуются, что за пределами школы дети на черкесском не разговаривают.

Языковая проблема связана не только с субъективными, но и с объективными процессами, происходящими в иорданском обществе в целом и в черкесской общине в частности. Во-первых, с нынешним расселением адыгов, когда семей, проживающих компактно, становится все меньше, что значительно сужает сферу использования языка. Во-вторых, с увеличением количества межэтнических браков между черкесами и арабами. Хотя 63,8% респондентов не одобряют такие браки, но 30% считают их нормальными и естественными, объясняя свою позицию общностью религии и тем, что "мы живем в одном обществе". Последнее мнение довольно интересно, поскольку отражает позицию части общины, выступающей за интеграцию в арабское общество, она уже не видит своего будущего на исторической родине.

Перейдем к анализу второй группы вопросов, связанных с представлениями зарубежных черкесов о Кавказе, о России и о своем будущем. По результатам анкетирования необходимо было выяснить, на основе какой информации и как респонденты представляют себе свою историческую родину, интересна ли им история Кавказа, насколько жива в них генетическая память о трагедии, постигшей их народ после окончания Кавказской войны. Исследование устных преданий позволяет не столько определить, что же происходило на самом деле, сколько узнать мнение людей, особенно молодежи, о своем прошлом. Источниками формирования представлений о Кавказе служат рассказы дедов и отцов, передаваемые из поколения в поколение. Кроме того, адыги черпают информацию из исторической литературы, личных архивов, телевизионных фильмов и популярных любительских сюжетов, снятых самими зарубежными черкесами. Более 71% опрошенных знают, когда именно их предки появились в Иордании. Их ответы помогают более точно определить волны эмиграции. При этом, конечно, надо делать скидку и на особенности передачи устной информации, что со временем влечет за собой определенное искажение фактов. Тем не менее приведем данные, полученные в ходе ответов, так как они не противоречат общепринятой в исторической литературе периодизации кавказского мухаджирства. Основываясь на них можно выделить семь периодов переселения: после 1800 года, 1846—1869 годы, 1870—1889 годы, 1890—1900 годы, 1901—1917 годы, 1945—1950 годы, с 1980 года.

В российской исторической науке есть немало работ, в которых проанализированы основные причины переселения горцев Кавказа. Среди них называют и экономические, и политические, и религиозные. Но для подавляющего большинства респондентов причина переселения — религия, нежелание предков жить в немусульманском государстве. В архивных документах мы находим следующее: "По их словам, они ушли в Турцию, с одной стороны, наслышавшись о щедрости султана и дабы жить под властью мусульманского правительства, а с другой — потому что на родине их притесняли и нарушали их обычаи, например солдаты позволяли себе входить в их гаремы"7. Кроме того, распространялись слухи о предстоящем привлечении всех мусульман на Кавказе к воинской повинности8.

И сегодня от черкесов Иордании можно услышать нечто подобное. Приведем лишь два высказывания. Первое: "Они не следуют исламской религии, а это основная причина в рассеивании черкесов. Важно, что мы здесь, в Иордании, следуем религиозным законам и живем на "земле ислама" ("дар ал-ислам")" (Н.Х., 21 г.). Второе: "Отличие между нами и черкесами, живущими на Кавказе, в поведении, обычаях, следовании религии. Они сильно отдалились от религии, и там нет таких семейных связей, как у нас. Мы больше следуем черкесским обычаям и исламу, чем они" (Л.Б., 23 г.).

Интерес к своей истории не ослабевает. Период, который больше всего волнует зарубежных черкесов, — время переселения (42,6%). Тем не мене 24% опрошенных хотят знать как можно больше об истории народа, не ограничиваясь лишь Кавказской войной и мухаджирством. К тому же 57,4% анкетируемых знают, как называлось село, в котором жили их предки, и где оно находилось, стараются поддерживать связи со своими кавказскими родственниками, хотя это не всегда удается (51% респондентов таких связей не имеют). Остальные общаются посредством взаимных визитов, писем и телефонных разговоров. Причем 66,6% из них считают, что есть видимое различие между ними и их соотечественниками на Кавказе. Это проявляется следующим образом (см. табл. 2).

Таблица 2

В поведении

26

В традициях

27

В языке

13

Без ответа

29

Во влиянии на нас арабского, а на них русского общества

5

В образе жизни

14

У нас все в соответствии с нормами ислама

10

На Кавказе пьют спиртное, а по исламу это запрещено

2

Во всем

7

Они живут на своей родине

2

В ценностях, мышлении

4

Мы все стали горожанами, а они там еще продолжают заниматься сельским хозяйством, как наши предки

1

Информацию о том, что происходит на Кавказе, какие люди там живут, представители диаспоры получают от тех, кто побывал на исторической родине, в том числе и учился там, а также от репатриантов, навсегда вернувшихся туда. Возможность контактов существовала не всегда, и осуществлялись они по линии нескольких общественно-политических и культурных организаций и фондов. Так, в 1957 году в СССР был создан Государственный комитет по культурным связям с соотечественниками за рубежом, а в декабре 1966 года — его кабардино-балкарское отделение (ныне Благотворительный фонд "Родина")9. Сегодня его первоочередные задачи таковы: сотрудничество с соотечественниками и их объединениями на основе исторической, языковой, культурной, религиозной и иной общности; поддержка соотечественников в сфере провозглашенных международными пактами прав и основных свобод человека и гражданина. Для достижения этих целей фонд принимает участие в разработке политики и реализации планов, связанных с получением соотечественниками образования, в том числе на родном языке, а также с их поступлением в учебные заведения Российской Федерации, учебой и стажировкой там; организует информационно-аналитическую и издательскую работу, поддерживает связи со средствами массовой информации.

До конца 1980-х годов деятельность черкесских объединений в Иордании в основном направлялась на сохранение этнического самосознания и на противостояние ассимиляции и арабизации путем проведения культурных мероприятий (форумов, вечеров и т.д.). Получаемая с Кавказа информация была крайне скудна, а доходившие сведения, в основном отрывочные и неполные, не давали общей картины происходящего на родине предков. Более того, в приветственном слове на открытии учредительного собрания Кабардино-Балкарского отделения советского Комитета по культурным связям с соотечественниками за рубежом отмечалось, что "сирийские кабардинцы не имели никакого представления о жизни кабардинцев, живущих на территории Кабардино-Балкарии. Некоторые кабардинцы считали, что весь наш народ полностью погиб во время Второй мировой войны, а некоторые легковерные считали, что кабардинцы и балкарцы уже "растворились" в большой русской нации"10. Вполне вероятно, что нечто подобное было и в Иордании.

Благодаря деятельности Комитета зарубежные черкесы получали аудио- и видео материалы о Кавказе, книги, газеты и журналы, обменивались делегациями. Несмотря на то что число таковых было ограничено, а их состав утверждали высшие государственные инстанции, подобные поездки позволяли постепенно восполнять пробел в знакомстве со своей исторической родиной. В 1969 году автономную республику посетил секретарь Амманского Кабардино-Черкесского общества (ныне ЧБА) Джаудат Хатиб Шупаш. Когда он возвращался, то "повез 6 бутылок минеральной воды "Нальчик", кукурузу, подсолнечные шляпки и 2 кг земли Кабардино-Балкарии"11.

Как отмечали в своих отчетах работники отделения, "адыги надеются, что советское правительство проявит внимание к адыгам, проживающим в Сирии и Иордании, и даст разрешение на возвращение на свою родину"12. Стремление вернуться на Кавказ никогда не покидало представителей черкесской диаспоры со дня их появления в Османской империи, а затем уже в Сирии и Иордании.

Уже с 60—70-х годов XIX века горцы, прибывшие в Османскую империю и обманутые в своих ожиданиях, пытались вернуться на родину и подавали многочисленные прошения в российское посольство в Турции. Это очень беспокоило царское правительство, и русскому консулу в Константинополе было дано строгое указание "безусловно отказывать в пометке паспортов уроженцам Кавказского края, перешедшим в турецкое подданство и желающим возвратиться на родину"13. В советскую эпоху положение практически не изменилось. Как и раньше, правительство (теперь уже СССР) отказывало зарубежным черкесам в репатриации, мотивируя это нехваткой земель и жилья на Кавказе. В годы перестройки возникли условия для возрождения национальных ценностей. Появились национальные движения и общественные организации, которые выступали в защиту прав соотечественников, желающих вернуться на родину. Вопрос о репатриации обсуждали на заседаниях организации Адыгэ Хасэ и на съезде Ассамблеи горских народов Кавказа, созванном в октябре 1990 года в Нальчике.

В начале 1989 года на имя Генерального секретаря ЦК КПСС М. Горбачева пришло обращение черкесской общины Сирии с просьбой "о предоставлении права на репатриацию и получение советского гражданства 234 семьям". Но в декабре 1990 года Черкесское благотворительное общество получило из посольства СССР в Сирии официальный отказ14.

Сегодня проблема репатриации не стоит так остро, как раньше, поскольку желающих действительно вернуться, а не ограничиваться размышлениями на эту тему, не так уж и много. Как показали наши опросы, 42,6% респондентов не против того, чтобы вернуться, но время покажет, насколько это реально. Многих останавливает криминогенная обстановка и экономическая нестабильность, старшее поколение беспокоится за безопасность своих детей. Вот лишь небольшой перечень характерных ответов на вопрос: "Почему вы не хотите вернуться?" — "Это незнакомый для нас мир", "Я там чувствую себя чужим", "Жаль оставить все то, что нажито в Иордании", "Не хочу покидать землю ислама и уезжать на землю кяфиров", "Иордания — это моя родина". Не на последнем месте стоит проблема адаптации в кавказское, а шире — в российское общество, которое представляет иную систему взглядов, поведенческих норм и установок. Многие репатрианты ясно представляют, что им придется столкнуться с языковым барьером, трудностями, связанными с обустройством и поиском работы. Но не каждый готов к тому, что представления об исторической родине не совпадут с реальной действительностью. Репатриант из Турции, в 1992 году вернувшийся в Кабардино-Балкарию, отмечал: "То, о чем нам рассказывали деды и отцы (о Кавказе. — А.Г.), — это то, что они видели в те времена, и мы так себе и представляли. Когда же мы приехали сюда, то ничего этого не нашли. Сказать, что не понравилось, это не то слово. Мы всегда равнялись на тех, кто на родине. Это было сильное разочарование. Каждый понимает причины этого по-разному. Причина — не только религия. Когда мы говорим о религии, мы говорим о том, что изменилось в общем, в народе. Они очень много потеряли из качеств: человечность и другие. Как сказал историк Хасан Яхтанигов: "С тех пор, когда наш народ держал религию полностью, тогда у нашего народа был ум. А теперь, когда не стало религии, он уронил свой ум"15.

Многие так и не могут адаптироваться и уезжают либо обратно, либо к родственникам в Германию и США.

В 1998 году произошел первый и, похоже, единственный прецедент официального возвращения зарубежных соотечественников на историческую родину. В Адыгею прибыло около 35 семей косовских адыгов. Этот политический акт имел свою предысторию. В 1996 году, во время первого косовского кризиса, адыги из Югославии попросили содействия в репатриации. Ситуация была непростой. С одной стороны, албанцы обвиняли их в лояльном отношении к сербам, с другой — сербы настороженно относились к адыгам из-за их религиозной принадлежности. Руководство Международной черкесской ассоциации во главе с Б.Х. Акбашевым также неоднократно обращалось в правительственные организации России с подобной просьбой. В 1998 году официальная процедура была завершена и в Адыгею прибыла первая группа, для которой близ Майкопа выделили 150 га земли, где построили аул Мафэхабль. Расселением и созданием условий для их скорейшей адаптации занимались Благотворительный фонд по связям диаспоры "Самгъур" и "Дом адаптации репатриантов". Некоторые семьи не смогли адаптироваться в кавказском обществе и были вынуждены вернуться в Югославию16.

До сих пор законодательство России не до конца учитывает все аспекты отношений с зарубежными соотечественниками, что сильно осложняет решение вопросов о репатриации. Закон о государственной политике Российской Федерации в отношении соотечественников за рубежом, принятый 31 мая 2002 года, ужесточил процедуру возвращения на Кавказ на постоянное жительство и получения российского гражданства. Теперь, чтобы стать гражданином России, необходимо в течение пяти лет непрерывно проживать на ее территории (отсчет идет со дня получения вида на жительство и со дня подачи соответствующего заявления) и владеть русским языком (ст. 13). Новым законом отменяются предыдущие положения, в частности статья 11 Федерального закона от 24 мая 1999 года (№ 99-Ф3) "О государственной политике РФ в отношении соотечественников за рубежом", во втором пункте которой было сказано: "Подданные Российского государства, оказавшиеся за его пределами и лишенные гражданства РСФСР или утратившие его без их свободного добровольного волеизъявления, и их потомки по прямой нисходящей линии приобретают гражданство РФ в порядке регистрации".

Новый закон вызвал у представителей диаспоры серьезное недовольство: "Черкесам сложно получить гражданство, перед ними стоят препоны законодательного характера, и тамошние власти препятствуют этому" (Й.К., 22 г.). "Нам трудно получить российское гражданство, что негативно отражается на потомках черкесских мухаджиров" (П.К., 23 г.).

Взгляды отдельных респондентов на современную ситуацию на Кавказе ни в коем случае нельзя воспринимать как характерные для общины в целом, они различны, но именно тем и интересны. "Я считаю, что экономическая жизнь на Кавказе тяжелая, однако наше положение здесь невыносимо. Я очень хочу вернуться на землю моих предков" (М.К., 19 лет). "Я прошу Аллаха даровать им путь и вернуть их к исламу" (А.С., 59 лет). "На Кавказе плохая экономическая ситуация, и у чеченской войны будут большие последствия" (Д.М., 19 лет). "Общее положение на Кавказе нестабильное по причине условий, которые характерны для региона, особенно в Чечне и в Абхазии, что влияет на экономическое состояние" (Й.К., 22 г.). "Жизнь в политическом строе России разрушает принцип, из-за которого наши деды переселились. Сейчас возвращаться некуда, так как там ничего нет" (Н.Х., 21 г.). "Мы здесь воюем за сохранение себя, языка, традиций и ценностей, которые определяют наше существование. И это несмотря на то, что мы живем в обществе арабском, мусульманском. А там воюют против русских порядков, далеких от исламской религии. Какое различие! Мы сосуществуем с обществом арабским и исламским, охраняем его, а они живут в обществе, которое не ценит религию наших предков. Мы здесь мечтаем о возвращении на материнскую родину, так как человек без родины все равно, что без матери. В наших сердцах мы всегда видим нашу родину самой прекрасной" (Ш.Б., 22 г.). "Черкесы разделены по трем республикам и живут с различными национальностями. Каждая из этих республик небольшая по размеру, экономика слабая, и все субсидируется из Центра. Это означает, что у них нет возможностей в полной мере оказывать культурную помощь своим братьям в других странах. Они дарят кавказские сувениры, но на самом деле сами нуждаются в помощи мухаджиров" (З.Д., 42 г.).

В последнее время контакты российских адыгов с зарубежными соотечественниками строятся на трех принципах: культурно-просветительском, экономическом и религиозном. Последнее направление российские СМИ часто связывают с криминальной деятельностью, в частности с поставками в Чечню денежных средств, оружия и вербовкой наемников.

На Кавказе и в странах проживания черкесов в разное время были созданы общественные организации и фонды, цель которых — налаживание культурных контактов и создание общего информационного пространства. Так, с 1932 года в Аммане действует Черкесская благотворительная ассоциация, в которой сегодня есть несколько подразделений: совет черкесских и чеченских старейшин, женский отдел, молодежный клуб, спортивный клуб "Ахли", библиотека и архив. Совет старейшин (Нэхъыжь хасэ) занимается урегулированием конфликтных ситуаций, представляет интересы общины, поддерживает контакты со старейшинами других этнических групп Иордании. Женский отдел (ЦIыхубз хасэ), основанный в 1971 году, оказывает черкесским женщинам помощь в трудоустройстве, воспитании детей, организации досуга. Именно он стал инициатором открытия в 1974 году национальной школы. Молодежный клуб (НыбжьыщIэ хасэ) создан в 1949 году. Он издает еженедельную газету "Новости" и организует тематические передачи на телевидении и радио Иордании17.

Черкесское благотворительное общество с центром в Аммане имеет ряд отделений в местах компактного расселения адыгов: в Вади ас-Сире (основано в 1961 г.), ан-Науре (1961 г.), Сувейлихе (1959 г.), Эз-Зарке (1964 г.), Джараше (1984 г.), Эр-Русайфе (1961 г.). Кроме собственно черкесских общественных организаций в стране есть и чеченские культурные общества.

На уровне контактов черкесов всего мира функционирует Международная черкесская ассоциация, созданная в 1991 году в Мюнхене. За это время она провела четыре конгресса (Нальчик — 1991 г., Майкоп — 1993 г., Черкесск — 1996 г., Краснодар — 1998 г.). В их работе участвовали видные политические деятели и делегаты из многих стран18. Существенный вклад в развитие связей диаспоры с исторической родиной вносит и Адыгская международная академия наук, основанная в 1993 году в Нальчике. Она располагает тремя научными центрами: Адыгейским, Краснодарским и Московским (последний создан в 1996 г., возглавляет его Мухадин Кумаков), имеет свой печатный орган "Доклады АМАН" (выходит два раза в год). Академия создала ряд отделений: Абхазское, Краснодарское, Адыгское и Израильское. В настоящее время обсуждается проект открытия еще одного филиала — в Иордании19. Несмотря на некий спад активности этих организаций, они и сегодня играют консолидирующую роль.

Не менее важны и экономические связи, которые зачастую создают необходимую материальную базу для удовлетворения духовных запросов. Многие специалисты, в том числе и деятели Международной черкесской ассоциации, считают, что в нынешней ситуации именно бизнес может стать мостиком между всеми адыгами. Эту идею поддерживает и исполняющий обязанности президента Общественного фонда помощи репатриантам Республики Адыгея, адыг из Турции Надждет Мешвез Хаттам20. Однако экономические отношения осложняются общей нестабильностью в регионе, неблагоприятной экономической ситуацией в России и, как пишет один арабский исследователь, "отсутствием духа авантюризма и веры в свои предпринимательские возможности у черкесов Иордании"21.

Представители черкесских общин Турции, Сирии и Иордании сыграли свою роль и в возрождении ислама на Кавказе. По материалам, собранным в ходе совместной экспедиции в Кабардино-Балкарию в 2002 году22, попытаемся определить круг вопросов по данной теме и найти на них предварительные ответы. Наряду с объективными фактами, беседы с респондентами показали, что есть два взгляда на роль черкесских эмигрантов в возрождении ислама в республике: мнение самих репатриантов и точка зрения местной мусульманской молодежи, выпускников Исламского института г. Нальчика и религиозных образовательных учреждений Ближнего Востока.

В 1992 году в столице республики открылся Институт шариатских наук (сегодня он называется Исламским институтом), у истоков которого стоял репатриант из Иордании Мухаммад Хейр Хъуаж. В конце 1980-х годов он вернулся в КБР, где через несколько лет открыл кружок по обучению основам мусульманской религии. Более того, вместе с местным ученым Зауром Налоевым и другим репатриантом, Фуадом Дугужем, он перевел Коран на кабардинский язык23. Костяк первого преподавательского состава Института шариатских наук составили зарубежные черкесы-репатрианты из разных стран. На заре возрождения ислама в республике первые репатрианты не только вели преподавательскую деятельность, но и часто становились имамами открывающихся или действующих мечетей. Например, упомянутый выше Мухаммад Хейр Хъуаж уже много лет работает имамом в мечети селения Кенжи, а репатриант из Сирии, Самир Жамбико, — имамом нижней мечети селения Аргудан. Связано это с тем, что знатоков шариата, догм ислама и арабского языка среди местных духовных деятелей в те годы явно не хватало. Вот слова одного из респондентов: "Местные молодые люди занимались религией. Но мы, приезжие, их воодушевили, подали им пример". Таким образом, репатрианты сыграли значительную роль в возрождении религии в КБР и в становлении мусульманского образования в республике.

С этим соглашаются и молодые мусульмане, получившие соответствующее образование в арабских странах и возглавившие религиозное возрождение в наши дни. Однако, в целом не отрицая вклад выходцев из диаспоры, они не забывают и об их "отрицательном" влиянии на религиозную ситуацию, выражающемся в акцентировании внимания на национальных особенностях, в возврате к обычаям и в ряде других факторов. "Настал момент, когда мы сами стали возрождать ислам. У нас уже есть свои знатоки". Не последнюю роль в этом сыграли различные организации арабских стран, оказавшие необходимую финансовую и информационную помощь.

Некоторые общественные фонды Саудовской Аравии и других арабских государств материально поддерживают различные предприятия Кавказа чаще всего в обмен на разрешение открыть здесь филиалы мусульманских организаций и строить мечети24. Необходимо подчеркнуть, что это деньги не диаспоры, а мусульманских стран. У черкесских общин даже нет материальных возможностей отправлять на Кавказ миллионы долларов или оружие. Однако в некоторых СМИ появляется информация, утверждающая обратное. К сожалению, таких необоснованных, но очень серьезных обвинений и заявлений достаточно много. Конечно, подтвердить или опровергнуть их сложно. Но следует отметить, что Иордания — государство с очень сильным аппаратом службы внутренней и внешней разведки и любые попытки противоправных действий там пресекают на корню.

Тем не менее никто не скрывает, что во время первой чеченской войны черкесские и чеченские общины собирали медикаменты и гуманитарную помощь. Некоторые представители диаспоры объявляли себя послами свободной Ичкерии в Иордании и ездили в различные мусульманские страны для сбора денег. Однако, как заявил один из респондентов, чаще всего до Чечни эти деньги и не доходили. И если в 1994—1995 годах всплеск патриотических настроений в общине реализовывался в конкретных действиях, то сейчас он в основном ограничивается эмоциональными выпадами против России, а также гуманитарной помощью. Беседы с представителями диаспоры и материалы российской и зарубежной прессы позволяют проследить динамику развития националистических настроений в диаспоре. Активная фаза наступала во время войн на Кавказе, когда северокавказцы из разных стран мира устремлялись на историческую родину в качестве добровольцев. Так происходило в период грузино-абхазской войны 1991—1992 годов и в первую чеченскую кампанию. Их было немного, и по окончании военных действия абсолютное большинство вернулось в страны нынешнего проживания25. В 1994 году десятки чеченцев лечились в медицинских учреждениях Иордании, а после выздоровления вновь уезжали на фронт. Однако когда около 500 зарубежных черкесов захотели добровольцами отправиться на Кавказ, старейшины общины наложили строгий запрет на подобные действия, призывая ограничиться гуманитарной помощью. А в 1999 году правительство Иордании не позволило открыть в стране фонд и организовать массовые демонстрации в поддержку Чечни.

Однако, наряду с понижением активности самих зарубежных черкесов, большую помощь чеченцам, воюющим против России, оказывают Саудовская Аравия, ОАЭ, Турция и некоторые другие мусульманские страны, на территории которых проходят обширные прочеченские кампании. Так, в 2000 году в Анкаре состоялась конференция представителей кавказской диаспоры, куда был приглашен и представитель президента Чеченской Республики Ичкерия в зарубежных странах Саид-Хасан Абумуслимов. В ходе ее работы была принята резолюция, в которой указывалось, что необходимо признать независимость Чечни, а также наказать всех организаторов и исполнителей военных и уголовных преступлений в республике. Не углубляясь в эту проблему, хотелось бы упомянуть, что в Турции чеченцев активно поддерживает националистическая партия крайнего толка "Серые волки", организовывавшая демонстрации против российского правительства и взявшая на себя роль посредника в общении представительства Чечни в Стамбуле с турецкими и иностранными СМИ26.

Если же говорить о самоидентичности членов общины Иордании, то большинство опрошенных считают себя черкесами, носителями определенных ценностей и качеств, сближающих их с исторической родиной. С другой стороны, свое будущее они видят в Иордании, считая ее наиболее подходящим местом для жизни и карьеры. Нестабильность на Кавказе отпугивает даже тех, кто в принципе не против того, чтобы вернуться на историческую родину. Она остается для них объектом поэтических воспоминаний, местом, которое необходимо посетить, но где трудно жить. Среди респондентов распространено мнение, что именно они, а не черкесы, живущие на Кавказе, сохранили все лучшие качества, когда-то присущие адыгам, они сильнее в своей вере и крепче в соблюдении семейных традиций. Для молодежи характерна эмоциональная составляющая в восприятии себя и своей истории, что приводит к некоторым трениям с местными арабскими сверстниками. Разумеется, элементы доминирующей культуры и ментальности (в данном случае арабской) проникают в пласт традиционной культуры черкесов, что приводит к частичной трансформации базовых элементов этнической идентичности.

Таким образом, о черкесской общине в Иордании можно сказать, что ее деятельность разнопланова — от активных мероприятий до пассивной моральной поддержки. Часто за спиной диаспоры или под ее именем выступают другие силы, компрометирующие всю общину. Это позволяет говорить о том, что, за исключением небольшой прослойки воинствующих фанатиков, черкесы в Иордании, как и в других странах, больше заняты своими собственными проблемами, нежели событиями, происходящими на Кавказе. Перед ними стоит реальная угроза ассимиляции, им важнее сохранить свою культуру, язык и обычаи, нежели проливать кровь за чьи-то идеалы. В кавказской диаспоре господствует здоровый дух прагматизма, оберегающий ее представителей от опрометчивых поступков.


1 В диаспоре "черкесами" (араб. шаракис) называют не только собственно черкесов-адыгов, но и всех выходцев с Северного Кавказа. Подобное понимание этого этнонима восходит к первой половине XIX века, когда в европейской и отчасти в российской прессе, следившей за развитием событий на "кавказском фронте", господствовало представление, что все народности Северного Кавказа ведут свое происхождение от черкесов. Принятое в русской и иностранной литературе XIX века расширенное толкование слова "черкес" основывалось на том, что в то время адыги были самой значительной этнической группой на Северном Кавказе. Они оказывали всестороннее влияние на окружающие их народы. В данной статье термин "черкес" употребляется для обозначения адыгов в диаспоре.
2 Цифра эта является приблизительной, поскольку официальная перепись не проводилась. Некоторыми данными располагает Черкесская благотворительная ассоциация (ЧБА).
3 О том, что в Иордании проживает некоторое число убыхов, можно говорить условно. Они давно уже утратили свой язык и лишь помнят о том, что их предки были убыхами.
4 Полевые материалы автора, собранные в Иордании в 2002 г. Тетр. 1, оп. 2, д. 6.
5 См.: Осман-бей. Воспоминания 1855 г. // Кавказский сборник. Т. 2. Тифлис, 1877. С. 167.
6 См.: Унежев К.Х. Традиционная культура адыгов (докторская диссертация). Ростов н/Д, 1998. С. 75.
7 Архив внешней политики Российской империи (АВПРИ), ф. 180, "Посольство в Константинополе", оп. 517/2, д. 5084, л. 128.
8 Там же, л. 149 об.
9 ЦДНИ КБР, ф. Р-865, оп. 1, д. 2.
10 ЦДНИ КБР, ф. Р-865, оп. 1, д. 2, л. 1.
11 ЦДНИ КБР, ф. Р-865, оп. 1, д. 47, л. 24.
12 ЦДНИ КБР, ф. Р-865, оп. 1, д. 13, л. 18.
13 АСРСО-А, ф. 12, оп. 5, д. 20, л. 27.
14 Кушхабиев А.В. И дольше века длится путь на родину // Черкесский мир, 1998, № 1. С. 35.
15 Материал собран в ходе экспедиции исследовательской группы по проекту: "Ислам в Кабардино-Балкарии", грант РГНФ № 02-01-00417а. Нальчик, 2002. Тетр. 1, оп. 2, д. 9.
16 Об этом подробнее см.: Чемсо Г. Возвращение. Майкоп, 2000.
17 См.: Кушхабиев А.В. Черкесская диаспора в арабских странах (XIX—XX вв.). Нальчик, 1997. С. 176.
18 См.: Черкесский мир, 1998, № 2. С. 4—5.
19 См.: Кушхабиев А.В. Черкесская диаспора… С. 197.
20 Полевые материалы автора. Экспедиция 1999 г. Майкоп. Тетр. 1, оп. 1, д. 5.
21 Уардам Мухаммад ‘Али. Ат-Тахаввулят фи-ль-Муджтама’ат аль-Махаллийа аль-Урдунийа мин Усуль Шаркасийа фи-ль-Фитра мин 1878-2000. (Изменения в местных иорданских общинах на примере черкесов в период с 1878 по 2000 г.). Амман, 2000. С. 25.
22 Экспедиция исследовательской группы по проекту: "Ислам в Кабардино-Балкарии".
23 Материал собран в ходе экспедиции исследовательской группы по проекту: "Ислам в Кабардино-Балкарии". Тетр. 1, оп. 2, д. 3.
24 Полевые материалы автора. Экспедиция 2001 г. Владикавказ. Тетр. 1, оп. 1, д. 1.
25 Полевые материалы автора. Экспедиция 2001 г. Сухум. Тетр.1, оп. 1, д. 2.
26 См.: [www.bestlibrary.ru/texts/tr/bush1/7.shtml].

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL