ТРЕУГОЛЬНИК США — ЗАПАДНАЯ ЕВРОПА — РОССИЯ И ЦЕНТРАЛЬНАЯ АЗИЯ

Севара ШАРАПОВА


Севара Шарапова, кандидат политических наук, доцент кафедры политологии и права Ташкентского государственного института востоковедения (Ташкент, Узбекистан)


В Центральной Азии (особенно после террористических актов в США) сконцентрированы интересы наиболее важных (если не всех) игроков сферы международных отношений. Одним из них выступают Соединенные Штаты, ключевыми союзниками которых являются европейские страны, с одной стороны, усиливающие позиции Вашингтона, с другой — удерживающие Белый дом от крайностей.

Особо отчетливо это проявляется в хронике последних мировых событий. Многочисленные публикации в европейской и американской прессе показывают, что сегодня в отношениях США — Западная Европа превалируют два аспекта. Первый: европейские союзники сконфужены ощущением отсутствия былого интереса к ним со стороны Соединенных Штатов. Подчас это выливается в критику позиции Вашингтона, в частности его "одностороннего" подхода. В то же время европейцы стремятся акцентировать внимание США на гуманитарных вопросах, например на правах человека, и на подобные издержки в новых союзнических отношениях США с другими государствами. Однако, несмотря на некоторую "обиду" на США, в мировой политике страны Европы сохраняют свою актуальность для Соединенных Штатов, и подтверждение тому — события вокруг резолюции ООН по Ираку.

Такая двойственность со всей очевидностью проявляется в Центральной Азии. При анализе союзнических отношений здесь обнаруживаются все их изъяны, требующие корректировки с учетом временного фактора и позволяющие прогнозировать будущее этого сотрудничества. В то же время наряду с западными силами в Центральной Азии стала действовать долго самоидентифицирующаяся между Востоком и Западом Россия. Если до того, в событиях в бывшей Югославии Москва и Запад стояли по разные стороны баррикад, то теперь, в этом регионе Россия вдруг приобрела большую значимость (а значит, и предпочтительность) для Вашингтона, нежели его традиционные европейские союзники. Поэтому в Центральной Азии проявляются не только вероятные направления предстоящих изменений в стане западных сил, но и симптомы новых взаимоотношений между Россией, Европой и США. В контактах между собой стороны этого "треугольника", безусловно, в какой-то мере конкуренты, но по отношению к внешним силам порой даже стали выступать единым фронтом. В этом и заключается определенная специфика Центральной Азии, этим она интересна для исследователей, так как складывающаяся здесь ситуация позволяет сделать некоторые выводы о перспективах взаимоотношений внутри западных сил, поскольку, безусловно, наступают перемены, немалое место в которых отведено России.

К истории становления альянса США — Западная Европа

Союзнические отношения между США и Западной Европой (или, как чаще называют, "западными силами") сложились во времена "холодной войны". До Второй мировой войны Соединенные Штаты не стремились участвовать в общемировых политических делах. Их задача была предельно проста: "полное включение в свободные экономические отношения, доступ к мировому рынку, избежание конфликтов"1. Однако с окончанием этой войны, с началом значительных финансовых вливаний в Европу и зарождением "холодной войны" отношение США к европейским государствам изменилось. Отказавшись от политики изоляционизма и выбрав в международных делах роль "защитника свободы и демократии", Соединенные Штаты обрели в лице западноевропейцев надежных, верных и зависимых от них партнеров.

В мировой политике западные страны чаще всего выступали монолитно и в целом имели сходную точку зрения по многим глобальным проблемам. Однако это не означало постоянства их единого и сплоченного поведения — оно временами прерывалось по отдельным аспектам, хотя в целом всегда сохранялось. В основе такого единства лежала общность взглядов по основополагающим вопросам. Поэтому уместно утверждать, что фундаментом политики западных сил была европейская геополитика.

Европейская геополитика

Исторически европейская геополитика формировалась как линия поведения и взаимоотношений христианских стран, а имя Христа отождествлялось с Европой, несмотря на то что он родился в Азии и нашел убежище в Африке2. На период становления этих взаимоотношений приходятся ожесточенные войны на почве религии и явное неприятие иных вероисповеданий. По мере изменения социальных условий, отхода от всеобъемлющей власти Папы Римского и смены теории его суверенитета на истинные "Законы свободы" Христа3 европейская геополитика корректировалась. В XVII—XVIII веках Европа "начинает ассоциироваться с системой баланса суверенных государств, религиозной терпимостью и расширением торговли"4.

Система баланса была вызвана жизненной необходимостью. Расположенные рядом европейские государства вели между собой бесконечные войны. Стремление обезопасить себя обуславливало создание различных альянсов для противодействия возможному сопернику. Впоследствии эта политика получила название "система балансов многочисленных альянсов". В XIX веке страны Европы пошли еще дальше и стали созывать международные (общеевропейские) конференции для послевоенного переустройства мира. Первой из них стала Версальская конференция, затем пошли Гаагские конгрессы, а в начале XX века была сформирована первая универсальная организация — Лига Наций, когда в мировые процессы, которые в основном концентрировались в Европе, вмешались США. В этой связи показательно, что принципы Лиги Наций были разработаны на основе установившихся норм отношений между европейскими странами. Так, в учебнике "Грамматика политики", изданном в Лондоне в 1941 году, Гарольд Ласки причисляет к функциям Лиги Наций необходимость контроля за соблюдением прав человека в той или иной стране, несмотря на национальные границы5, на чем, как правило, акцентирует внимание европейская политическая мысль.

Принцип религиозной терпимости также основывался на реалиях общеевропейской практики, пережившей многочисленные религиозные войны и такие страшные события, как Варфоломеевская ночь. Однако не все авторы согласны с тем, что с означенного периода европейская геополитика стала отличаться веротерпимостью. Так, в одной из своих публикаций А. Баяз приводит выдержку из выступления Г. Коля, где Европейский союз именуется объединением исключительно христианских государств. Важно, что в этой же статье автор говорит об особой позиции США, которые по данному вопросу поддержали Турцию6.

Приведенное утверждение можно трактовать по-разному. С одной стороны, оно свидетельствует о христианской основе европейской геополитики, и с этим трудно не согласиться. Но, с другой, — быть может, она показывает некоторую разницу в подходах современных европейских стран к христианскому фактору. Вряд ли кто-либо будет отрицать наличие и сохранение отличий внутри европейских государств. Три по многим показателям ведущие европейские страны — Великобритания, Франция и Германия — и раньше играли первые роли в этом регионе мира. Особенности своего исторического пути и традиционного поведения они переносят и на общеевропейский уровень. Хотя и сегодня предпринимаются попытки создать формулу коллективного поведения, Европейская комиссия не имеет права вырабатывать единую внешнюю политику, ее можно лишь обсуждать на заседании министров иностранных дел стран ЕС в целях ее координации. Видимо, именно поэтому, по мнению Г. Коля, "без интеграции европейские нации возобновят войны между собой"7, так как могут вылезти наружу старые обиды, а это приведет к сокращению совокупной мощи Европы на мировой политической арене.

Нацеленность на расширение торговли как одного из главных пунктов европейской геополитики вытекает из исторического опыта континента. Не одно поколение европейцев трудилось над проектами общеевропейского дома, который должен основываться на новых ценностях — "чтобы никто не мог бояться и завидовать друг другу". Достижению цели (распространению этого принципа), как ничто другое, могло способствовать развитие торговых отношений между странами, ведь обеспечивалось знание культур друг друга, рост доверия и взаимопонимания, стремление к компромиссным действиям и поступкам. Так, например, считал министр финансов французского короля Генриха IV Дюк де Сюлли, который, по отзывам своих современников, вовсе не был мечтателем-идеалистом, а характеризовался как крайне осторожный и предприимчивый прагматик8.

Россию не сразу признали европейской страной. Тот же Дюк де Сюлли не включал ее в список европейских государств, хотя и признавал христианской. Он указывал, что ей необходимы изменения в сфере культуры. Но уже все последующие европейские авторы причисляли Россию, особенно после реформ Петра I, к европейскому альянсу, впрочем, как и Турцию. Опираясь на этот пример, можно говорить, что в европейской геополитике изначальный принцип единой религии постепенно сменялся на приверженность к единым ценностям, в том числе и в сфере культуры. Поэтому с XVIII века европейская геополитика стала чаще называться культурной геополитикой9.

Сегодня можно констатировать, что европейская геополитика — понятие многоуровневое. Как явление она вбирает в себя несколько ступеней: на культурологическом уровне — культурная общность внутри, мессианство по отношению вовне; на политическом уровне — толерантность (многовековая история Европы действует отрезвляюще), обязательность политических свобод (базовые, фундаментальные ценности) внутри государств, система баланса через постоянно меняющиеся коалиции во внешнеполитическом плане; на экономическом уровне — свободный рынок и верховенство закона внутри, прагматизм и наличие экономического стимула, интереса вовне.

США и европейская геополитика

Согласно учебнику по логике международных отношений, в основе американского взгляда на мир — вопрос о наличии политической свободы (как отдельного человека, так и государства в целом) и недопустимости тирании. С точки зрения американцев, главный смысл международных отношений — свобода — ставится под угрозу, если для обеспечения своего доминирования какая-либо нация (или группа наций) угрожает использовать силу. На их взгляд, права и свободы человека не являются делом национального характера, обеспечение хотя бы их минимального демократического набора — обязательное условие жизнедеятельности любого государства, а при нарушениях в этой сфере необходимо обязательное вмешательство мирового сообщества10.

Как видим, многое в американском взгляде совпадает с европейской позицией. США изначально приняли составляющие европейской геополитики, которые и были положены в основу их политики в мире. Поэтому можно сказать, что, активно вступив в мировые взаимоотношения, США стали во многом представлять и осуществлять европейскую геополитику. По всей видимости, в немалой степени благодаря этому и появилась возможность создать западный альянс.

Придерживаясь европейских ценностей, Соединенные Штаты пошли впереди европейцев в оценке значимости политических свобод и гарантий, чему способствовала история становления американского государства. Поэтому и не удивляет существование во внешнеполитической мысли США либерального течения, для которого традиционно характерна высокая значимость демократических ценностей, в том числе и основных свобод, необходимость отстаивать их в любых ситуациях, желательно совместными усилиями мирового сообщества.

Однако по мере изменения самих Соединенных Штатов и их роли в мире они начали применять более гибкую политику. В американской внешней политике стал все более преобладать акцент на прагматические категории. Это совсем не значит, что в европейской геополитике данный элемент отсутствует напрочь. Наоборот, он имеет величайшее значение. Но все-таки европейская геополитика исходила из геополитических и культурно-исторических реалий континента. А США отличаются от Европы и в геополитическом, и в культурологическом планах. В этой стране смешались расы и народы, что определенным образом влияет на ее политику. У Соединенных Штатов более широкий религиозный подход, несколько иные геополитические амбиции. Для иллюстрации этого очень подходит приведенный выше факт поддержки Турции со стороны США.

Преобладание в геополитике США прагматического элемента объясняет победное шествие в американской внешнеполитической мысли течения реализма. В отличие от либералов реалисты более гибки, предпочитают руководствоваться интересами США, в связи с чем дифференцированно подходят к любому вопросу в том или ином регионе мира. Показательно и то, что, в отличие от либералов, реалисты делят политику на высокую (или большую) и низкую (или малую). В сферу большой политики входят вопросы войны и безопасности (неореалисты причисляют к ним и экономико-финансовые), а права человека, социальные проблемы рассматриваются как компетенция малой политики11. Такое разделение почти невозможно в европейской политической мысли.

Западный альянс отличался особо тесными связями в период "холодной войны", когда угроза Соединенным Штатам исходила из социалистического лагеря, а одним из направлений противодействия было европейское поле, что обеспечивало весомое значение европейских стран в американской внешней политике. Символическим показателем геополитического единения США и западноевропейских государств стало создание НАТО и появление термина "атлантический мир". После 11 сентября 2001 года США столкнулись с противостоящей им силой, которая не просто угрожает ценностям этой страны на европейском поле, а действует на территории Соединенных Штатов, применяя тактику партизанской войны. Теперь под непосредственной угрозой оказались сами США и их главная ценность — свобода. И если руководствоваться известной цитатой, которая, согласно точке зрения некоторых ученых, отражает подход Вашингтона к мировым событиям: "Дай мне свободу или дай мне умереть"12, то для американского общества успех в этой борьбе имеет принципиальное значение.

Изменение характера угроз заставляет Белый дом менять стратегию и концепцию национальной безопасности. Уйти в изоляцию, как бывало прежде, США уже не могут: они достаточно сильно инкорпорированы в мировую систему и в условиях глобализации просто не смогут обойтись без нее. Остается искать выход в более активной и несколько иной, чем прежде, политике, нейтрализующей возможные источники угроз. Контуры этой новой политики особо четко могут просматриваться в Центральной Азии, которая волею судьбы стала передним фронтом борьбы США с новыми угрозами. На этом направлении не традиционные европейские союзники, а Россия стала для Соединенных Штатов более привлекательна в смысле сотрудничества.

Россия: ее роль и возможности. Позиция США

Как отмечает М. Олкотт, Запад видел в России страну, которая будет наводить порядок в государствах Центральной Азии. Однако "нефть сыграла свою роль в пересмотре политики Запада на 180 градусов, и государства Центральной Азии стали стратегически важными"13. С тех пор Запад уже перестал задаваться вопросом — в его ли интересах зависимость новых независимых государств от России.

Развернувшееся вслед за этим соперничество за регион продолжалось до террористических актов 2001 года. Они и последующие за ними действия США определили победителя в "холодной войне" и в этом соперничестве. Однако остается открытым вопрос о том, насколько Россия и другие страны желали (или имели возможность) соперничать с США, чтобы стать в регионе единственной влиятельной силой.

Конечно, у России было много шансов, ведь Центральная Азия традиционно являлась сферой ее влияния. Но на данном этапе в политике России происходят революционные изменения. Несмотря на некоторые голоса, ратующие за возвращение былой славы супердержавы, в стране побеждает прагматическая линия. Для российской политической мысли это нетрадиционное и исключительно важное явление. На это Россию наталкивают современные реалии, и фактически она идет по пути многих метрополий (в свое время через это прошла, например, Великобритания, до сих пор сохраняющая былые амбиции и желание вернуть себе славу и влияние, которые были у нее в XIX в.), стараясь и в создавшейся ситуации получить хоть малейший выигрыш.

Учитывая большую переменчивость России, конечно же нельзя говорить об окончательной победе в ней прагматизма и рационализма. Все-таки, несмотря на реальные изменения в жизни российского общества, политическая мысль страны до сих пор в основном концентрируется на дискуссиях между славянофилами и западниками. Это касается различных тем: и внутриполитического строительства, и внешнеполитической стратегии, и ценностей и принципов общественной жизни. Славянофилы говорят об особой роли России, о ее особом пути развития. Западники предпочитают теснее интегрироваться в западное общество и даже принять все его ценности и нормы.

Во многом от приверженности к той или другой доктрине зависит и геополитическая роль Москвы. Правда, четкого деления на тех и других не существует. Общая суть обоих направлений — обеспечить державный статус России.

Сегодня в ее истэблишменте западничеством "болеют" лишь некоторые молодые демократы, например А. Чубайс, Б. Немцов и др. А основная часть элиты выступает за некий синтезированный вариант российской и западной геополитики, при небольшом перевесе российской. На наш взгляд, президент страны В. Путин предпочел бы проводить традиционную геополитику, однако политическое чутье и реализм определяют его балансирование между ее двумя так называемыми "вариантами"14. Прагматизм В. Путина перемешан с националистической лексикой и апломбом, нацеленными на повышение самоуважения и самооценки россиян. А в основном при В. Путине российская политика в отношении Центральной Азии изменилась, стала более гибкой, учитывает мнения других заинтересованных сторон. В то же время новое руководство РФ ясно дало понять, что рассматривает это направление как стратегически важное для российского государства. Иначе говоря, при принципиальной приверженности к сохранению своего присутствия в регионе (что бесспорно при любом развитии ситуации и раскладе сил) Россия несколько скорректировала методы реализации своей политики и рычаги воздействия.

Механизмами проведения российской геополитики на центральноазиатском направлении в первую очередь служат СНГ, затем ДКБ, ЕЭС, ШОС (но отдельным инструментом, так как эта структура объединяет двух геополитических соперников в регионе — Россию и Китай). В чем-то сходную с Шанхайской организацией сотрудничества роль играет ЭКО (объединяет конкурирующих Иран и Турцию). К структурам, которые если не способствуют задачам российской геополитики, то, по крайней мере, и не мешают им, относится ЦАС (экономика многих государств региона завязана на российскую экономику, укрепляется военно-политическое сотрудничество некоторых стран ЦАС с Россией). А явно против геополитических устремлений России выступают Партнерство ради мира (ПРМ), НАТО, раньше ГУУАМ.

Вместе с тем очевидна и некоторая двойственность российской геополитики в отношении Центральной Азии. С одной стороны, Москва стремится усилить свое присутствие в регионе и создать в нем пророссийские блоки с участием Китая, Ирана — в некотором смысле противниками атлантизма. С другой стороны, в последнее время она все более интегрируется с атлантическим миром и склонна действовать сообща с ним (например, со странами НАТО) и с государствами, к нему примыкающими (например, с ПРМ). Последний факт, по всей видимости, и объясняет ее благожелательное отношение к созданию баз в Таджикистане и в других республиках региона, а также и позицию Украины (прежде она не могла быть озвучена без предварительных консультаций с российским руководством) в отношении ее стремления к членству в НАТО, а затем и в ЕС.

Скорее всего, такая двойственность объясняется прагматическими соображениями. С одной стороны, она демонстрирует новые ценности российской геополитики, ее направленность на союз с западными странами. С другой — предоставляет поле для маневра, для использования механизмов традиционного противопоставления евразийства (союз с Китаем) и атлантизма.

Особо заметно противостояние традиционной и западной линий российской геополитики прослеживается на примере взаимодействия с НАТО. С точки зрения традиционной геополитики Североатлантический альянс и российские интересы изначально антагонистичны. Западное же направление геополитики России, напротив, выступает за интеграцию в структуры НАТО, вершиной устремлений которой стало бы ее вступление в альянс.

Как мы уже отмечали, В. Путин, будучи политическим реалистом, предпочитает синтезированный вариант геополитики. Поэтому, несмотря на создание так называемой "двадцатки" НАТО, противоречия геополитического плана между Россией и НАТО сохраняются, при этом весьма явно они просматриваются в Центральной Азии.

Учитывая свои возможности, сегодня Россия предпочитает действовать в регионе чужими руками. Так, пользуясь моментом, она становится главным энергетическим партнером стран Запада, уверенная, что при любом раскладе исторически близкая ей Центральная Азия для баланса в геополитическом плане будет нуждаться в поддержке со стороны России. Какой бы актор (США, Китай) ни стал в регионе ведущим, любое его государство будет заинтересовано в Москве, исходя из логики теории баланса, которая более всего способствует созданию стабильности. Поэтому реально Российская Федерация не проиграла в этом соперничестве. Наоборот, исходя из своих геополитических интересов и нынешних возможностей, она заинтересована в военном участии США в регионе, что даст ей ряд преимуществ.

К тому же у России имеются серьезные финансово-экономические рычаги влияния на страны Центральной Азии15. До сих сохраняется зависимость их экономик от бывшего советского Центра, а также новое и весьма важное подспорье — настрой местного населения, прежде всего молодежи. Как показывают социологические опросы, проведенные среди этой части жителей региона, 76,5% респондентов Таджикистана, 67,2% — Кыргызстана, 52,4% — Казахстана и 42,5% — Узбекистана считают, что именно Россия "может оказать наибольшую помощь и содействие в решении проблем их стран". А 88,1% опрошенных молодых людей Таджикистана, 71,5% — Кыргызстана, 60,6% — Казахстана, 54,9% — Узбекистана отметили, что Россия может внести самый весомый вклад в обеспечение стабильности и безопасности Центральной Азии. Показательно, что по этим критериям США занимают вторую позицию, но с заметным отрывом: по первому вопросу на помощь Соединенных Штатов полагаются в Таджикистане всего 15%, Кыргызстане — 15,5%, Казахстане — 30,9% и Узбекистане — 36,2% опрошенных; по второму — 7,6% респондентов в Таджикистане, 18,2% — Кыргызстане, 25,5% — Казахстане и 33,2% — Узбекистане16.

Новая "либеральная" российская геополитика в Центральной Азии выгодна и США. Переплетение экономических и геополитических интересов способствовало желанию этой страны закрепиться в регионе. И если учитывать большое влияние общественного мнения на внешнюю политику Вашингтона, то можно смело утверждать, что в данном случае оно будет положительно смотреть на присутствие страны в этом регионе, исходя из памяти о террористических актах 11 сентября и нежелания их повторения. Таким образом, США имеют здесь долговременный геополитический интерес и серьезный экономический стимул к участию, подкрепленный поддержкой американской общественности.

Привычное для всех мнение о возможном соперничестве западных сил и России подразумевает, что интересы США и их европейских союзников в регионе могут совпадать, но не совмещаться с целями России. С нашей же точки зрения, более уместно говорить о столкновении интересов и соперничестве не США и России, а более всего России и Европы за США, в том числе и в Центральной Азии. Можно даже утверждать, что интерес США в регионе — это своего рода шанс для Москвы показать Вашингтону и миру свою значимость, новый подход и… воспользоваться ситуацией, чтобы создать прочные и надежные отношения с европейскими странами. Для США в Центральной Азии идет апробация совершенно нового направления — перехода на иную модель европейской геополитики.

Что же касается европейской геополитики, то ее фундаментальные ценности сохранят свою актуальность для стратегии США на мировой арене и, видимо, станут базовыми для политики России в мире. Но для Соединенных Штатов первостепенное значение имеет понятие "свобода", для России — "воля". Эти два явления, на наш взгляд, будут инкорпорированы в новую выстраиваемую стратегию западных стран, фундамент которой, как и прежде, составят ценности европейской геополитики.

Выводы

Политика западных стран сегодня трансформируется и обновляется. Первые наметки этих процессов определенным образом просматриваются в Центральной Азии.

Очевидно, что основополагающие принципы европейской геополитики на длительную перспективу сохранят свою базовую основу для доктрин США, стран Европы. Теперь они внедряются и в российском истэблишменте. А Российская Федерация все-таки сохраняет свой несколько обособленный статус, несмотря на то что в некоторых изданиях ее причисляют к западным силам. Она и дальше будет стремиться к союзу с европейскими странами, так как на современном этапе ее реформы нацелены на тесную интеграцию с Европой. К тому же исторически в том или ином ракурсе она относилась к европейскому звену и даже религиозно близка со странами Европы. Но геополитически Россия имеет интересы не только на этом направлении, что и обуславливает ее обособленность.

В то же время в Европе, стремящейся выступать в мире монолитной силой, также обнаруживается много трещин и подводных течений. Сегодня все чаще и чаще проявляются явные обиды европейских стран и ощущения отдаления от них США. Несомненно, европейцы заинтересованы в стабильной Центральной Азии, откуда можно получать нефть и газ, и было бы хорошо, если бы оттуда не поступали наркотики, оружие, терроризм. В то же время у государств Европы нет реальных возможностей, необходимых для проведения своей политики в этом регионе. Это большой минус для них, а посему США и заинтересованы видеть Россию своим союзником на данном направлении. Сама же Россия, которая понимает, что становится (или имеет перспективу стать) младшим партнером США, естественно, не желает получить такой статус, а заинтересована в укреплении связей с европейскими странами, чтобы таким образом повысить свои шансы и увеличить свои возможности в отношениях с США.

Что касается сближения с Россией, то у ведущих европейских стран нет единства по этому вопросу. Великобритания, которая всегда поддерживала тесные связи с США, наиболее болезненно реагирует на отчуждение с их стороны и тихо идет навстречу общеевропейским процессам. Германия, чувствующая свое экономическое превосходство над соседями, охотно стремится к общеевропейскому очагу, куда открывает путь и России. А Франция, пытаясь традиционно играть роль балансера, старается не допустить усиления Германии в Европе и некоторым образом дистанцируется от Соединенных Штатов.

Еще одно важное замечание: раньше (в XIX в.) соперничество и борьба, в том числе и в отношении нашего региона, шла среди самих европейских стран, затем (в XX в.), с включением США, атлантических государств и СССР (по сути также европейских стран), теперь же стала подразумеваться возможность военных действий между ними и другими силами.

Что касается политики в отношении Центральной Азии, то можно утверждать, что открытого соперничества между США, Россией и европейскими странами здесь быть не может. Не потому, что их интересы совпадают, а просто слишком неравные у них силы. Изменившийся характер угроз обуславливает смену приоритетов американцев и разочарование европейцев относительно азиатского направления. Все это вызывает активизацию Вашингтона на азиатском континенте и определенную значимость Центральной Азии. Столкнувшись с угрозами, которые имеют место в самой Европе, без американской помощи европейцы чувствует себя в роли брошенной подруги и всячески стараются удержать уходящего партнера: говорят об общности европейских ценностей, обвиняют американцев в односторонности. Но в целом Европа страдает от отсутствия единства, так как разрывается между амбициями Великобритании, Франции и в меньшей степени Германии, которая, как мы отмечали выше, ощущает свое экономическое и финансовое превосходство. Что касается России, то и у нее амбиций хватает, в частности очевидно желание вернуть свою былую роль. Но сегодня наблюдаются ее явный прагматизм и все более усиливающаяся склонность к действиям заодно с европейско-американскими силами, что, в общем, нетипично для российской политики. В целом же следует признать, что существует консенсус и все эти силы являются европейскими, таковыми они и выступают в мировой политике.

Однако это совсем не означает отсутствие каких-либо трений внутри сложившейся "коалиции". На наш взгляд, теперь эти трения будут иметь более экономический подтекст (в сравнении с былым идеологическим), проявляться в борьбе за рынки и ресурсы, в том числе и в Центральной Азии.

В этой связи хотелось бы еще раз обратиться к материалам социологического опроса среди молодых людей Центральной Азии. Его организаторы сделали вывод, что "молодежь Центральной Азии имеет прозападную ориентацию. Об этом говорит то, что решение различных проблем в странах и в регионе в целом она связывает с помощью западных государств, но никак не восточных и не исламских"17. В этом плане к западным силам, безусловно, относятся и Россия, и США, и страны Западной Европы. А посему всем государствам этого треугольника выгодно развивать сотрудничество с постсоветскими республиками Центральной Азии, предоставлять им реальную помощь, что способствовало бы их модернизации, а также нейтрализации возможных очагов напряженности.


В подготовке статьи большую помощь оказала совместная работа с д-м Ф. Тоуле (Центр по международным связям при Кембриджском университете) и д-м Дж. Готорном (факультет общественно-политических наук Кембриджского университета).
1 The Logic of International Relations. Ed. by Walter S. Yones. N.Y., 1997. P. 52.
2 См.: Heffernan M. The Meaning of Europe. Geography and Geopolitics. London, 1998. P. 13.
3 Чанышев А.А. История политических учений. Классическая западная традиция (Античность — первая четверть XIX века). М., 2000. С. 187.
4 Heffernan M. Op. cit. P. 20.
5 См.: Laski H. A Grammar of Politics. London, 1941. P. 596.
6 См.: Bayaz A. Das Tuerkei-Bild der deutschen und das Deutschland-Bild der Tuerken // Der Buerger im Staat. Die Tuerkei vor den Toren Europas. Heft 1. 2000. S. 57—58.
7 The Logic of International Relations. P. 114.
8 См.: Heffernan M. Op. cit. P. 20—21.
9 См.: Heffernan M. Op. cit. P. 20—31
10 См.: The Logic of International Relations. P. 50—55.
11 См.: The Globalization of World Politics. An Introduction to International Relations. Ed. by Y. Baylis and S. Smith. N.Y., 2001.
12 The Logic of International Relations. P. 50—51.
13 Russia and Asia. The Emerging Security Agenda. Ed. by G. Chufrin. Oxford: Oxford University Press, 1999. P. 139.
14 Вывод напрашивается из анализа психологического портрета В. Путина [www/kisi.kg] и работы о В. Путине: Рар А. Владимир Путин. "Немец" в Кремле. М., 2001.
15 Даже в товарообороте несколько дистанцированного от России Узбекистана со странами СНГ на долю России приходится 49,1% (см.: Зиядуллаева Л.С. Проблемы развития экспортного потенциала Республики Узбекистан // Проблемы безопасности и прогресса на пороге XXI века: материалы межвузовской научной конференции. 20—21 мая 1998 г. Ташкент, 1999. С. 105).
16 См.: Социальный портрет молодежи Центральной Азии в аспекте обеспечения государственной и региональной безопасности. Астана, Бишкек, Душанбе, Ташкент, 2002. С. 85—89.
17 Социальный портрет молодежи Центральной Азии в аспекте обеспечения государственной и региональной безопасности. С. 85.

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL