РОССИЯ И США НА ЮЖНОМ КАВКАЗЕ: ПЕРСПЕКТИВЫ СОТРУДНИЧЕСТВА ИЛИ СОПЕРНИЧЕСТВА?

Магомедсалих ГУСАЕВ


Магомедсалих Гусаев, кандидат философских наук, министр по национальной политике, информации и внешним связям Республики Дагестан (Махачкала, Россия)


Современные проблемы Кавказа, вызванные как становлением здесь новых государств, так и расположением региона между двумя крупнейшими энергетическими рынками — Европой и Азией, делают его оживленным перекрестком транзита энергоресурсов, привлекают к себе все большее внимание политиков, ученых, общественности. Сегодня уже ясно, что (благодаря геополитическим и геоэкономическим проектам разных стран и блоков) Кавказ становится регионом актуальной политики. Об этом свидетельствуют и активно обсуждаемая проблематика вооруженных конфликтов — нагорно-карабахского, грузино-абхазского, грузино-осетинского, чеченского — и непосредственно связанные с этим проблемы внутреннего развития и становления государств Закавказья.

Кроме того, весьма важный, быть может, даже главный вопрос — перспективы взаимной и региональной, политической и экономической интеграции этих республик не только с государствами, географически примыкающими к региону, но и с такими странами, как Россия и США. Речь идет о демонтаже Ялтинских соглашений и, собственно, регионального устройства, существовавшего до распада СССР, и о новом соотношении сил на Кавказе.

Стратегия сотрудничества

Дискуссия о кавказской политике, развернувшаяся вслед за распадом СССР, связана и с внутренними институциональными реформами в бывших социалистических республиках Южного Кавказа, и, как было сказано, с корректировкой их внешнеполитических ориентиров. Появление полюсов притяжения Россия — Запад поставило перед исследователями совершенно иные вопросы. Не теряется ли в связи с новыми геополитическими интересами социально связующая сила культурной идентичности этих государств? Приведет ли она к усилению на Кавказе связующих моментов или, наоборот, обострит то, что разделяет эти страны? Каковы интересы мировых держав на Кавказе?

В попытках найти ответы на эти вопросы выясняется, что надежды на то, что с окончанием "холодной войны" появились все предпосылки для объединения мирового сообщества во имя солидарного и справедливого решения проблем, возникающих пред ним, не оправдались. Реальная жизнь оказалась значительно сложнее. На смену старым вызовам пришли новые угрозы, обострился целый ряд проблем, которые до сих пор не решены. Не оправдались и надежды на то, что на смену биполярному противостоянию автоматически придет партнерство в интересах международной стабильности.

Это, безусловно, относится и к Кавказу. События последних 10 лет свидетельствуют о достаточно сложной и противоречивой ситуации, о смене геополитических интересов и о новых приоритетах. Стало очевидным, что на политической карте региона появились новые игроки, делающие свои собственные ставки, но фаворитами здесь пока, конечно же, остаются Россия и США.

Прежнее руководство Российской Федерации, охваченное эйфорией демократического строительства и озабоченное социально-экономическими проблемами страны, упустило из виду, что образование новых независимых государств в Закавказье обернется утратой влияния Москвы в этом, для нее стратегически важном регионе, поскольку она потеряет контроль над территорией, которая связывает Россию с Ближним и Средним Востоком. А страны Запада, в первую очередь США, прекрасно осознавая сложившуюся ситуацию, не упустили шанса и застолбили себе место на Кавказе. Так, в августе 1997 года Билл Клинтон, бывший тогда президентом Соединенных Штатов, объявил Каспийский регион зоной национальных интересов США. А еще раньше, в феврале, сенатор Роберт Бирд в своей речи "Американская политика по отношению к Каспийскому региону" назвал страны Южного Кавказа стратегическими партнерами Вашингтона. Конечно же, США не могут не считаться с тем, что Кавказ является и зоной особых интересов Кремля. Поэтому американский посол в Баку Росс Уилсон попытался как-то поправить Роберта Бирда, отметив, что Россия имеет интересы на Южном Кавказе. "Мы надеемся, что и Москва считается с тем фактом, что у США есть интересы в регионе"1.

Сегодня ясно, что на Южном Кавказе соприкоснулись внешнеполитические интересы этих двух государств. Как показывает анализ, при этом и российская и американская стратегия на Кавказе структурируется по нескольким основным направлениям. Во-первых, это так называемые программы помощи, во-вторых, поддержка рыночных реформ и демократизации, в-третьих, стимулирование политической стабилизации, в-четвертых, отстаивание энергетических интересов, инвестиции в нефтегазовую промышленность и в транспортировку углеводородов, ну и, конечно, военное присутствие.

Программы помощи

Трудно переоценить ту исключительную роль, которую в американской международной политике играют программы помощи. Официально представляемые как чисто гуманитарные проекты для поддержки экономически слабых стран, эти программы блестяще выполняют свои главные завуалированные задачи: консолидировать те или иные государства вокруг Соединенных Штатов. Подобные программы появились в послевоенные годы и связаны с планом Маршалла. Тогда они стали эффективным средством нарастающей интеграции стран Запада под руководством США и завершились немецким и японским экономическим чудом.

С начала 1990-х Соединенные Штаты успешно применяют эти программы и на Кавказе. По данным Госдепартамента США2, с 1992 года по настоящее время в рамках этих программ примерно 1,336 млрд долл. выделено Армении. Кроме того, ей предоставлена иная помощь на 218 млн долл. Таким образом, эта республика в общем получила от Вашингтона более 1,554 млрд долл. В Азербайджан за тот же период поступило 335 млн долл. из государственных источников США и 115 млн долл. — от неправительственных структур (всего 450 млн), а Грузии было выделено соответственно 1,1 млрд и 408 млн долл.

Речь идет о поддержке гуманитарных проектов в самых различных областях. Так, министр образования Азербайджана Мисир Марданов отмечает, что американские коллеги оказывают значительную помощь в перестройке системы образования республики. По его словам, США ее главный стратегический партнер и в этой сфере. Несмотря на 907-ю поправку к Акту о защите свободы, согласно которой до последних дней правительству США запрещалось оказывать прямую помощь этой стране, американские неправительственные и гуманитарные организации уже более 10 лет помогают азербайджанским школьникам и студентам получить качественно новое образование3. Как сообщил сопредседатель азербайджано-американской рабочей группы по экономическому сотрудничеству Уильям Тейлор, только в 2001 году США предоставили Азербайджану помощь на сумму 32 млн долл. Она направляется на реализацию нескольких кредитных проектов, в частности Агентство США по международному развитию (ЮСАИД) из этих средств выделяет деньги на микрокредитование и кредитование малых и средних предприятий. Кроме того, предполагается реализация программ по кредитованию сельского хозяйства, финансированию обучения азербайджанских студентов и аспирантов в США. Как сообщает агентство "Тренд", все эти проекты будут выполнять неправительственные организации.

Достаточно серьезную помощь Вашингтон оказывает и Тбилиси. При финансовой поддержке правительства Соединенных Штатов ЮСАИД выделяет Грузии около 5 млн долл. на обеспечение населения теплом зимой 2002/2003 года. Эти средства предполагается адресовать почти 100 тысячам жителей республики, то есть предусматривается выплата денежных компенсаций социально не защищенным гражданам за потребленную ими в декабре, январе и феврале энергию. За год до этого аналогичную помощь получили более 116 тысяч семей, а также детские дома, школы, детские сады, больницы, расселенные в 42 поселках беженцы и вынужденные переселенцы4.

Фонд армянской помощи (ФАП) и Армянский университет Америки (АУА) подписали с Агентством США по международному развитию договор о реализации в течение пяти лет в Нагорном Карабахе гуманитарной программы стоимостью 15 млн долл. Эти средства пойдут на восстановление старых и строительство новых школ, клиник и водоводов. ФАП осуществит строительные программы, а АУА обеспечит специалистами сферу здравоохранения. Для координации этих работ в ближайшее время ФАП откроет в Степанакерте свои офисы5.

Информационное агентство "Ассошиэйтед пресс" приводит слова сотрудника Госдепартамента США, координатора программ помощи странам Европы и Евразии Вильяма Тейлора, который сообщил, что в качестве безвозмездной помощи Соединенные Штаты планировали в 2002 году выделить Армении 90 млн долл. Он также отметил, что американские фирмы заинтересованы в приобретении ряда государственных энергетических компаний этой республики и готовы принять участие в тендере при их приватизации6. Кстати, не скрывает подобного интереса в Армении и Россия. Ее премьер-министр М. Касьянов заявил, что в обмен на 93,76 млн долл., которые официальный Ереван задолжал Москве, российские компании будут участвовать в приватизации Разданской ГРЭС, ЗАО "Марс" и нескольких НИИ7.

При этом в силу экономических проблем российская помощь государствам Южного Кавказа выглядит весьма скромно и в основном носит гуманитарный характер. Например, в 2001 году правительство РФ приняло решение об оказании гуманитарной помощи Армении в связи с постигшей ее в 2000 году засухой. Из государственного резервного фонда по предупреждению и ликвидации чрезвычайных ситуаций и последствий стихийных бедствий Минсельхозу России было выделено 33,2 млн рублей на закупку семян озимой пшеницы для поставки в качестве гуманитарной помощи для пострадавшей республики. Кроме того, МЧС России получит до 3,3 млн рублей и до 368,8 тыс. долл. на доставку в Ереван этой пшеницы.

Военное присутствие

Военное присутствие — важная часть внешнеполитической стратегии США и России на Кавказе. По мнению многих экспертов, силовой фактор не утратил в регионе своего значения, а лишь изменил направленность.

"Интересы США на Кавказе растут, и Вашингтон придает большое значение вопросу стабилизации в этом регионе и сотрудничеству с тремя государствами Южного Кавказа", — говорит министр обороны США Дональд Рамсфельд8. При этом речь идет о прямой военной помощи этим странам. Посол США в Грузии Кеннет Спенсер Яловитц отмечал, что планировалось к концу 2002 года увеличить общую сумму помощи США погрансилам Грузии до 70 млн долл. По его информации, зимой 2001 года грузинским пограничникам был передан вертолет, радиолокационное оборудование, средства связи, и все это, сказал американский посол, повысило надежность охраны 81-километрового чеченского участка границы между Грузией и Россией.

Кроме того, Дональд Рамсфельд заявил, что Вашингтон придает большое значение осуществлению программы "Обучи и оснасти", так как ее реализация окажет Грузии помощь в борьбе с терроризмом, в совершенствовании военной сферы и в укреплении пограничных сил. По словам министра обороны, у российской стороны нет никаких проблем в связи с осуществлением в Грузии программы "Обучи и оснасти", "во всяком случае, так заявили представители российской стороны".

Некоторые американские политики говорят и о необходимости продвижения на Кавказ Североатлантического альянса. Так, бывший заместитель госсекретаря США в администрации Клинтона Стpоуб Тэлботт не исключал возможности вступления в этот блок государств Южного Кавказа и заявлял, что "ни одна из стран не может быть исключена из процесса расширения HАТО"9. При этом он полагал, что в Москве наблюдается стремление посеять недоверие к политической, экономической, дипломатической вовлеченности Вашингтона в сферу безопасности на Южном Кавказе. "Некоторые люди в Москве думают, что если США присутствуют в Азербайджане, Грузии и Армении и они там активны, то это уже плохо для России", — заявил Стpоуб Тэлботт в интервью бакинскому агентству "Туpан". По его словам, это проявление старого мышления и признаков "холодной войны".

Тэлботт считает, что новое мышление подталкивает США, Россию и другие страны, заинтересованные в стабильности и процветании Южного Кавказа, работать вместе. По его мнению, Вашингтон и Москва могли бы сотрудничать в этом регионе, однако для этого им необходимо преодолеть ряд препятствий. Россия признает суверенитет и независимость этих стран, она сама заинтересована в развитии их суверенитета. Что касается США, мы не считаем, что наши интересы направлены против кого-то и идут вразрез с чьими-то интересами. И мы не для того хотим развития стран региона, чтобы в конечном счете это негативно отразилось на России, мы хотим процветания этих государств, ибо это отвечает и интересам РФ, так как она стремится к безопасности своих южных границ.

Сегодня НАТО реально продвигается на Кавказ не столько путем вступления в нее государств (хотя Грузия уже заявила об этом), сколько используя иные возможности военного проникновения в этот регион, в частности, направление сюда своих миротворческих контингентов и сил ОБСЕ.

Говоря, что Запад не пытается усилить свое военное присутствие на Кавказе, эксперты НАТО пишут, что для обеспечения своей безопасности и независимости небольшие государства не обязательно должны иметь сильных военных союзников. В центр концепции безопасности многих развитых государств положен другой постулат: безопасность страны должна обеспечиваться целым рядом институтов, которые тесно сотрудничают с аналогичными структурами других государств. Эта концепция заложена в программе HАТО "Партнерство ради мира" и в особой программе сотрудничества между Россией и HАТО, она охватывает и деятельность ОБСЕ в регионе.

Конечно же, можно принять тезис о том, что государство не должно обеспечивать свою безопасность только военным путем. Для этого необходимо укреплять межгосударственные, межрегиональные, экономические, культурные и иные институты, способствующие развитию экономических и общественно-политических связей. Это основные параметры международной практики, однако при всем этом мы видим, что военное сотрудничество рассматривается как важнейший элемент современной концепции безопасности. С нашей точки зрения, на это нельзя закрывать глаза, поскольку речь идет даже не только и не столько о проникновении НАТО на Кавказ, сколько о большом переделе материка и о проникновении НАТО в Центральную Азию. Кавказ же в этом аспекте служит неким транзитным коридором, потому что именно из этого региона можно осуществлять контроль над Россией, Ираном, Китаем, Индией и т.д., то есть значительно более сильными государствами, чем, скажем, страны Закавказья, которые находятся в глубоком экономическом кризисе.

"Стремительные действия США в регионе и развитие ситуации вокруг Афганистана и в Центральной Азии пока не получили адекватной реакции со стороны России. В настоящее время она стоит перед необходимостью переосмыслить свою центральноазиатскую политику"10. Хотя обстановка на Южном Кавказе не может не представлять особого значения для России. Стратегическая значимость Кавказа определяется еще и тем, что именно через каспийские и черноморские порты Москва имеет прямые выходы в страны Среднего и Ближнего Востока, которые считаются ее перспективными партнерами в торгово-экономической, научно-технической и в иных сферах.

Вся эта активность США не может не сказаться на позиции России на Южном Кавказе. Согласно Стамбульским договоренностям с 1 июля 2001 года Россия выводит свои войска с баз в Гудауте (Абхазия) и Вазиани (Грузия). Пока сторонам не удалось прийти к договоренности о судьбе двух оставшихся военных баз России в Грузии — в Батуми и Ахалкалаки. Скорее всего, Грузия будет настаивать на выводе российских войск и вопросы, связанные с судьбой этих баз, предстоит решать в ходе следующего раунда переговоров.

Складывающаяся на Южном Кавказе ситуация не может не осознаваться руководством России. Свидетельство тому — заявление, сделанное12 октября 2000 года на заседании президиума Госсовета президентом Российской Федерации В. Путиным. Он подчеркнул, что руководство страны серьезно обеспокоено развитием ситуации на ее южных границах. Возможно, поэтому на территории Ингушетии обустраивается 503-й мотострелковый полк 58-й армии11. Несмотря на близость с Чечней и наличие ответственного участка госграницы с Грузией, здесь, на одной из самых напряженных территорий, не было расквартированных на постоянной основе подразделений федеральных сил. Уже к концу 2003 года вместо палаточного городка у станицы Троицкой появятся казармы этого полка. Новая его дислокация будет иметь очень выгодное стратегическое положение.

Можно предположить, что обеспокоенность ситуацией на Кавказе стала поводом для проведения крупномасштабных российских военных маневров на Каспии, а также перевода с мая 2001 года противовоздушной обороны России и Армении на режим боевой тревоги 2 и 3. ПВО этих стран будут работать совместно по схеме обороны бывшего СССР. Как заявил бывший в то время главнокомандующим ВВС и ПВО России А. Корнуков, объединение систем ПВО — практическая реализация достигнутых договоренностей о единой системе ПВО СНГ. Кроме того, Россия усилила свою авиагруппировку в Армении и направила на ее военный аэродром "Эребуни" еще пять истребителей ВВС РФ МиГ-2912.

По всей видимости, Москва придает особое значение и военному присутствию на Восточном Кавказе. Так, в последнее время отношения России и Азербайджана приобретают характер стратегического партнерства. В ходе состоявшихся в российской столице переговоров стороны твердо договорились делать все необходимое для дальнейшего укрепления двустороннего сотрудничества. По мнению президента Азербайджана, особый импульс развитию отношений двух стран придал визит Владимира Путина в Азербайджан. В рамках этой стратегии подписано соглашение "О статусе Габалинской РЛС, принципах и условиях ее содержания", в котором определено, что радиолокационная станция — собственность Азербайджана. А это значит, что работающие на ней российские специалисты должны будут делиться получаемой информацией с азербайджанской стороной. Пока точно не установлена окончательная сумма за аренду РЛС, однако, по мнению российских военных, она может быть относительно небольшой — не более 2 млн долл. в год (для сравнения: Кубе за аренду приблизительно аналогичного объекта Россия выплачивала около 200 млн долл. в год). Россия настаивает, чтобы часть этой суммы оплачивалась на основе взаимозачетов от торговых операций с Азербайджаном, в том числе и за возможные поставки оружия в эту страну.

Похоже, что и США и Россия пытаются упрочить свое военное присутствие в регионе. В этой достаточно сложной ситуации странам Южного Кавказа придется играть в очень осторожную игру. Они должны извлечь максимум выгоды от проводимой Соединенными Штатами внешнеполитической линии на Кавказе, не навредив при этом стратегическому, в частности военно-оборонному, партнерству с Россией. Это, безусловно, прекрасно осознают нынешние руководители трех стран региона. Так, в то же время, когда в Ереване принимали советника Госсекретаря США по новым независимым государствам Стивена Сестановича, спикер парламента Армении сделал в Москве ряд важнейших пророссийских заявлений, всецело поддерживающих проводимую Москвой политику на Кавказе. А обсуждая с американским советником М. Олбрайт возможность военного сотрудничества между Вашингтоном и Ереваном, Армения принимает еще четыре российских истребителя, тем самым умело задействовав огромный потенциал сбалансированной внешней политики. Безусловно, это единственно верное решение, поскольку альтернативы, кроме как участия в "большой игре" США и России, у стран региона нет.

Нефтяной фактор российско-американских отношений

Важным фактором политики США и России на Кавказе следует считать его близость к нефтяным запасам на шельфе Каспийского моря, а также к создаваемым странами Запада транснациональным транспортным коммуникациям и энергосистемам. Следует отметить, что с завершением "холодной войны" права на эксплуатацию энергоресурсов Каспия стали для Соединенных Штатов не только важным внешнеэкономическим и внешнеполитическим вопросом, но и одним из факторов, в значительной степени определяющим американо-российские отношения.

По оценкам аналитических центров некоторых зарубежных нефтяных компаний, в XXI веке этот регион станет основным поставщиком нефти и газа на мировой рынок. Однако в апреле 1998 года Лондонский международный институт стратегических исследований (МИСИ) заявил, что каспийские источники углеводородных ресурсов оказались "гораздо менее значительными, чем показывали предыдущие исследования". В материалах МИСИ отмечается, что хотя Госдепартамент США и сообщал, что на Каспийский регион приходится 16% мировых резервов нефти, но фактически — около 3%.

В аналитическом докладе, подготовленном Институтом политических исследований им. Джеймса Бейкера при Университете Райса (Техас), также говорится о том, что нефтегазовые запасы региона составляют 15—31 млрд баррелей (лишь около 2,7% мировых). При этом самые оптимистические прогнозы потенциальных объемов нефти не превышают 60—140 млрд баррелей, что гораздо меньше, нежели в Саудовской Аравии (269 млрд баррелей), и сравнивать здешние месторождения с Персидским заливом не следует. Как бы то ни было, но нефтяной фактор во многом определяет отношения США и России в регионе. Иногда они приобретали очертания открытого противостояния.

Началом его стал Гюлистанский контракт по разработке каспийской нефти, подписанный 20 сентября 1994 года Азербайджаном и Международным нефтяным консорциумом и названный "контрактом века". На него Россия отреагировала нотами Азербайджану и Великобритании, ограничившись при этом устным протестом в адрес Соединенных Штатов. Тогда радиостанция "Свобода" известила мир, что на Кавказе столкнулись интересы США и России. Вашингтон открыто поддержал односторонние действия Баку на Каспии. Сразу же после Ашгабадской встречи прикаспийских государств (11—12 ноября 1996 г.), на которой шел разговор о статусе моря, Баку посетил специальный советник госсекретаря США по новым независимым государствам Джеймс Коллинз. Он заверил президента Азербайджана Г. Алиева в том, что Соединенные Штаты поддерживают принцип раздела Каспия на сектора и имеют в республике "долговременные стратегические интересы".

Корпорации США весьма активно включились в большинство проектов по разработке месторождений Каспийского моря и прилегающих к нему территорий. Только в освоение азербайджанской нефти американские фирмы обещали инвестировать около 10 млрд долл. Тенгизский же проект в Казахстане, возглавляемый американскими компаниями "Шеврон" и "Мобил", оценивается в 20 млрд долл.

Объектом различных интересов стала не только добыча, но и транспортировка каспийской нефти. Несовпадение интересов России и США наиболее отчетливо обнажилось на конференции в Стамбуле, организованной Вашингтоном в мае 1998 года под патронажем вице-президента Соединенных Штатов А. Гора и министра энергетики Ф. Пенья. На этой встрече были предложены для обсуждения 65 инфраструктурных проектов по поставкам энергоносителей Каспия и Центральной Азии на мировые рынки. Тогда же было заявлено, что США поддерживают строительство трех трубопроводов: нефтяной магистрали протяженностью 1 030 миль — от Баку через Грузию к турецкому средиземноморскому порту Джейхан; вспомогательной ее ветки в 150 миль, по которой по дну Каспийского моря нефть будут перекачивать из Казахстана и Туркменистана (их общая стоимость примерно 2 млрд долл.); и газопровода в Турцию из восточной части Туркменистана — также по дну Каспия, а далее через Азербайджан и Грузию.

По заверениям американцев, реализация этих проектов должна привлечь 20 млрд долл. инвестиций. На пресс-конференции в Стамбуле председатель правления Эксимбанка Джеймс Хармон сказал, что кредиты его банка странам Кавказа и Центральной Азии могут достичь уровня займов Китаю (около 6 млрд долл.) и будут предоставляться "без каких-либо ограничений".

Таким образом, на Стамбульской конференции США вместе со странами Южного Кавказа и Турцией практически попытались блокировать российский маршрут, несмотря на то что это единственный действующий трубопровод, перекачивающий каспийскую нефть.

В последние годы Москве пришлось изменить свои позиции, достаточно четко обозначенные в начале 1990-х в противостоянии каспийской пятерки: Россия, Туркменистан и Иран, с одной стороны, Азербайджан и Казахстан — с другой. Сегодня Россия оказалась в иной тройке — вместе с Азербайджаном и Казахстаном. Гибкость российской внешней политики последних лет способствовала своевременной реакции руководства страны на угрозу потери контроля над экспортными маршрутами каспийской (в том числе и казахстанской) нефти. Кремль продолжает рассматривать Каспий в качестве зоны своих стратегических интересов и одного из внешнеполитических приоритетов России.

В подтверждение этому можно привести следующие факты. В январе 2002 года прозвучало заявление о намерении крупнейшей российской нефтяной компании "ЛУКойл" в ближайшие два-три месяца войти в консорциум по строительству основного экспортного трубопровода (ОЭТ) Баку — Тбилиси — Джейхан с долей 7,5%. Можно оценивать как геополитически неоправданное прежнее самоустранение России, которая до последнего времени считала патронируемый Западом проект нерентабельным. Решимость Соединенных Штатов способствовать реализации ОЭТ позволяет предположить, что трубопровод в турецкий порт Джейхан все-таки будет построен, несмотря на огромные затраты и недоказанную эффективность проекта. В этой связи новая позиция фирмы "ЛУКойл" отражает стремление российского правительства, чья доля в этой компании составляет 35%, застолбить российские интересы в транзите каспийских энергоносителей.

Дуга нестабильности

Рассматривая все достаточно сложные аспекты взаимоотношений США и России на Южном Кавказе, нельзя обойти вниманием еще одну актуальную проблему. Речь идет о дуге нестабильности, очертания которой были определены З. Бжезинским и его последователями довольно давно, но сохраняют свою актуальность и сегодня. В наиболее общих чертах эта дуга выглядит следующим образом: Средний Восток — Ближний Восток и Малая Азия — Балканский полуостров. И практически на всех ее отрезках сформировались так называемые "горячие точки". Нетрудно заметить, что Кавказ находится в ее центре, ведь уже более 10 лет на его территории то затухают, то вновь разгораются конфликты. Сегодня большинство из них замешано на этнических, религиозных и территориальных мотивах, что не делает их разрешение ни проще, ни сложнее.

Тихо минул десятилетний юбилей карабахского конфликта — первого и самого крупного на территории бывшего СССР, к тому же и наиболее сложного. Реальных сдвигов в его урегулировании нет. Взаимное недоверие, идущее от давних армяно-азербайджанских распрей, настолько усугублено ожесточенностью и размахом военных действий 1991—1994 годов, что дух конфронтации не преодолен и поныне. Единственное достижение — соглашение о прекращении огня с 12 мая 1994 года. Подписанное при посредничестве России, оно действует уже восемь лет, несмотря на ряд несовершенств.

Не видно решения и грузино-абхазского конфликта. И здесь России вряд ли удастся оставаться в стороне. Президент Грузии Э. Шеварднадзе считает, что "абхазская проблема никогда не будет снята с повестки дня грузино-российских отношений". В зоне этого противостояния размещены 3 000 российских военнослужащих в составе коллективных сил по поддержанию мира в регионе. В последнее время этот конфликт осложнился в связи с событиями на чеченском участке российско-грузинской границы и в Панкисском ущелье.

Сам же чеченский кризис столкнул Москву с еще более сложными проблемами. События лета 1999 года, едва не приведшие Дагестан к гражданской войне, и террористические акты 2001—2002 годов показали, что Россия оказалась перед лицом сложного и тревожного явления — международного терроризма. При этом было заметно, что в вопросах урегулирования этих конфликтов Россия и США, как всегда, придерживаются разных стандартов и руководствуются не морально-этическими соображениями, а национальными интересами. Об этом говорит то, что в Аргунском ущелье уничтожена группа боевиков, вооруженных новыми американскими винтовками М-16. (Несмотря на усилия федеральных сил перекрыть границы, "боевикам все же удается приобретать вооружение за рубежом и перебрасывать его караванами на территорию Чечни".) Представители руководства федеральными силами отмечают, что американские винтовки изъяты у боевиков впервые. Ранее они располагали только стрелковым оружием российского производства либо пистолетами-пулеметами "Борз", изготовленными на заводе "Красный молот" в Грозном в 1994—1999 годах13.

После событий 11 сентября в Нью-Йорке и захвата заложников в Москве Соединенные Штаты стали иначе смотреть на проблему международного терроризма. В интервью газете "Известия" президент США Джордж Буш сказал: "Нам противостоит общая угроза, которую мы должны совместно отражать. Боевики "Аль-Каиды" находятся на территории России, и с ними нужно бороться". При этом он отметил, что прилагаются все усилия, направленные, с одной стороны, на содействие диалогу между Шеварднадзе и Путиным, а с другой — на разработку совместной стратегии по борьбе с боевиками "Аль-Каиды", которые могут находиться в Панкисском ущелье14.

Таким образом, появляются надежды на новые отношения к событиям в Чечне, и Госдепартамент США не будет обвинять Россию в нарушении прав человека и в несоразмерном применении силы против объектов боевиков в Чечне.

Выводы

Мы стали свидетелями серьезных изменений внешнеполитической стратегии России, способствовавших пересмотру ею своего места и роли в современном мире. В первую очередь это касается российско-американских отношений, в частности, в прошлые годы заметно снизилось российское влияние на Южном Кавказе. Но в последнее время приоритеты в политике Москвы по кавказской проблеме значительно изменились и она стала действовать здесь намного активнее.

В то же время происходящие в регионе события показывают, что страны Южного Кавказа отдают свои приоритеты как России, так и США. Москва и Вашингтон, в свою очередь, провозгласили отвечающие национальным интересам и интересам государств региона цели своей кавказской политики: достижение политической стабильности, искоренение источников международного терроризма и наркобизнеса, сохранение независимости и территориальной целостности этих стран, установление дружественных отношений с ними.

Открывающиеся в последнее время перспективы российского участия в каспийских проектах требуют от РФ адекватной политической основы. Совершенно очевидно, что, несмотря на вполне благожелательную риторику лидеров стран Южного Кавказа в диалогах с представителями российского руководства, Москве отведена далеко не ведущая роль среди игроков на этом поле и ей придется учитывать влияние США на регион.

Россия будет вынуждена искать формулу взаимодействия с различными политическими силами в странах Южного Кавказа. Впрочем, она имеет здесь ряд преимуществ: исторические, культурные, технико-экономические и просто человеческие связи, налаженные еще в советское время. Нынешнее положение дел в регионе вынуждает Москву разрабатывать взаимоувязанные, отвечающие фундаментальным интересам стран Южного Кавказа направления и в рамках этой политики реализовывать обоснованные практические меры, направленные на решение основных стратегических задач: сохранение стабильности в регионе и развитие регионального сотрудничества. Еще одно поле деятельности, где России предстоит приложить серьезные усилия, — социальная сфера. Эта помощь хоть и потребует значительных финансовых расходов, но она будет вполне оправдана с точки зрения ее значимости и принесет Москве немалые политические дивиденды. Это должны будут учитывать и в США.

Вашингтону же придется, не вступая в соперничество с Россией, не стремясь к политическому и военному доминированию в регионе, выработать гибкую форму взаимодействия с его странами, иначе говоря, найти свою нишу в этом сложном механизме с учетом собственных политических и экономических интересов.

Что касается военного присутствия, то ведущую роль в строительстве новых вооруженных сил Армении, Азербайджана и Грузии, несомненно, пока будет играть Россия. Хотя США и выразили намерение активно участвовать в этом процессе, этим странам выгоднее использовать услуги Москвы, которая накопила значительный опыт военно-технического строительства. А вот в сооружении и восстановлении стратегических коммуникаций, аэродромов, военных баз, учебных центров и т.д. помощь США может оказаться более эффективной. Здесь неизбежно потребуется не только координация и взаимодействие, но и тесное сотрудничество двух держав.

Характер и масштабы российского и американского участия в региональных сырьевых и транзитных проектах будут зависеть не только от намерений и возможностей сторон, но и от потребностей самих стран Южного Кавказа, и от политической обстановки в регионе.

С учетом этих обстоятельств Москва и Вашингтон имеют все возможности не только укрепить здесь собственные позиции, но, самое главное, внести заметный вклад в общие усилия, направленные на превращение региона в зону политической и экономической стабильности, на преодоление тлеющих здесь годами конфликтов и на борьбу с международным терроризмом. Это будет отвечать как интересам России и США, так и чаяниям всех народов Кавказа.


1 См.: Гаджизаде А. Южный Кавказ — зона интересов США // НГ, 26 июня 2001.
2 См.: ИА "Media-Press" (Азербайджан), 25 июня 2002.
3 См.: Веб-сайт "Газета СНГ", 30 января 2002.
4 РИА Ореанда, 6 ноября 2001.
5 См.: Веб-сайт "ArCNews" (Нагорный Карабах), 10 октября 2002.
6 См.: ИД "Коммерсантъ", 25 января 2002.
7 См.: Известия, 6 ноября 2002.
8 См.: Дональд Рамсфельд: Присутствие США в Грузии не представляет проблемы для России. 22 июня 2002 // сайт "Страна.Ru".
9 Там же.
10 Лаумулин М. Центральная Азия после 11 сентября // Центральная Азия и Кавказ, 2002, № 4 (22). С. 37.
11 См.: НГ, 21 августа 2002.
12 См.: НГ, 27 октября 1999.
13 Кавказский узел // Новости, 23 ноября 2001.
14 Известия, 20 ноября 2002.

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL