ФОРМИРОВАНИЕ СИСТЕМЫ КОЛЛЕКТИВНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ СНГ

Сергей МИНАСЯН


Сергей Минасян, кандидат исторических наук, преподаватель кафедры мировой политики и международных отношений Российско-Армянского (Славянского) государственного университета, научный сотрудник Института истории Национальной академии наук Армении (Ереван, Армения)


Формирование системы коллективной безопасности на постсоветском пространстве началось практически одновременно с распадом СССР и образованием СНГ. Так, 14 февраля 1992 года было принято решение о создании Совета министров обороны (СМО) и Главного командования Объединенных вооруженных сил Содружества (ОВС СНГ), а 20 марта того же года подписано Соглашение об ОВС на переходный период. Тем самым была предпринята попытка сохранить общее оборонное пространство и трансформировать бывшую Советскую Армию в единые для всех членов СНГ вооруженные силы. Однако параллельно с этим многие бывшие республики СССР начали формировать свои собственные армии. Это фактически привело к разделу и национализации новыми независимыми государствами вооруженных сил, техники и имущества Советской Армии, дислоцированных на их территориях. А затем в Ташкенте был подписан договор о квотах по Договору об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ).

Таким образом, уже к маю 1992 года стало ясно, что невозможно сохранить централизованную армию СНГ под единым контролем. Причины тому — усиление центробежных сил, развал системы управления войсками, конфликты между бывшими республиками СССР, а также ряд других факторов. Вместе с тем у руководства большинства республик росло понимание того, что необходимы качественно новые, более действенные формы и механизмы интеграции в военно-политической сфере, которые позволили бы создать более эффективную систему безопасности со значительно меньшими экономическими и научно-техническими издержками, снизить эскалацию вооруженных конфликтов на постсоветском пространстве1. Именно с учетом этих факторов 15 мая 1992 года в Ташкенте представители Армении, Казахстана, Кыргызстана России, Таджикистана и Узбекистана заключили Договор о коллективной безопасности (ДКБ), ставший примером создания организации региональной безопасности в полном соответствии со статьей 52 Устава ООН. В дальнейшем к ним присоединились Азербайджан (24 сентября 1993 г.), Грузия (9 декабря 1993 г.) и Беларусь (3 января 1994 г.). Документ вступил в силу 20 апреля 1994 года после сдачи ратификационных грамот подписавшими его государствами.

Необходимо сразу же отметить, что Договор изначально задумывался как военная составляющая Содружества Независимых Государств, подразумевалось, что к нему подключатся все страны СНГ, он должен стать частью общей и всеобъемлющей системы безопасности в Европе и Азии.

Однако по ряду причин к Договору присоединились не все государства СНГ. Соответственно, в последующее десятилетие и сам процесс военной интеграции как в рамках всего СНГ, так и рамках ДКБ шел хотя и параллельно, но с разной интенсивностью и масштабами. В связи с тем, что сохранить ОВС на основе трансформации бывшей Советской Армии не удалось, а создание новых коалиционных сил в тот период не представлялось возможным, так как национальные вооруженные силы новых независимых государств не были еще сформированы, в сентябре 1993 года было принято решение реорганизовать Главное командование ОВС СНГ в Штаб по координации военного сотрудничества государств Содружества (Штаб КВС СНГ). Затем в рамках интеграции в военной сфере был подписан ряд соглашений, созданы новые военно-политические органы, призванные стимулировать военное сотрудничество государств-участников. Среди них следует особо отметить подписанное 10 февраля 1995 года соглашение о создании объединенной системы ПВО, в рамках которой должен был действовать соответствующий координационный комитет при Совете министров обороны СНГ. Кроме того, были созданы Комитет начальников штабов (КНШ), Военно-технический комитет, Комитет руководителей органов по работе с личным составом (воспитательной работе) министерств обороны государств Содружества и ряд других органов2.

Однако геополитическое расслоение в СНГ привело к тому, что в процессе формирования единой системы безопасности на постсоветском оборонном пространстве начала отчетливо проявляться склонность к разноуровневой и разноскоростной интеграции (характерная для общих тенденций в Содружестве), что, естественно, привело к кардинальному снижению роли военно-политических органов СНГ в создании системы безопасности. Процесс военной интеграции постепенно приобрел трехуровневый характер: в рамках всего СНГ, в рамках ДКБ и двусторонних связей.

Тем не менее уже в начальный период создания системы военной интеграции проявилась ее эффективность. Так, благодаря твердости руководства ОВС, в середине мая 1992 года Турцию не допустили к непосредственному участию в конфликте в Нагорном Карабахе, то есть была ликвидирована угроза применения силы против Армении — члена ДКБ. А создание ОВС СНГ позволило сохранить некоторые элементы общей системы ПВО (ОС ПВО), систем предупреждения о ракетном нападении и контроля космического пространства (СПРН и СККП)3. Фактически ОС ПВО — первая реальная и наиболее действенная в рамках всего СНГ система военного назначения, в которую входят и некоторые страны, не являющиеся сегодня членами ДКБ. По данным пресс-службы ВВС России, ныне в состав сил и средств ПВО СНГ входит 31 часть Зенитно-ракетных войск, 17 частей истребительной авиации, 23 подразделения Радиотехнических войск и три отдельных батальона РЭБ.

Необходимо также отметить деятельность Антитеррористического центра СНГ, роль которого усиливалась по мере возрастания угроз исламского терроризма, особенно после событий 11 сентября 2001 года.

И, наконец, наиболее эффективным результатом военного сотрудничества в рамках всего Содружества надо считать коллективные миротворческие операции на территории СНГ. Конечно, необходимо учитывать, что роль Содружества в организации таких операций неоднозначна. С одной стороны, их проводят либо без какого-либо участия СНГ, на основе соглашений вовлеченных в конфликт сторон (Приднестровье, Южная Осетия), либо под его эгидой, но это чисто формально (Абхазия, Таджикистан). Иными словами, реальное влияние структур СНГ, в том числе Совета глав государств, на эти операции незначительно, если вообще существует. Но, с другой стороны, причастность Содружества к ним дает возможность привести их в соответствие с ключевыми требованиями международной практики. Без участия Содружества, даже формального, они превратились бы в односторонние акции России на территориях независимых государств, что, помимо всего прочего, вызвало бы негативную реакцию мирового сообщества4.

Несмотря на все более громкие заявления о неэффективности коллективных сил СНГ при проведении миротворческих операций, сегодня лишь они способствуют сохранению мира и стабильность на линии соприкосновения конфликтующих сторон практически на всей территории СНГ (за исключением Нагорного Карабаха), даже при том, что они считаются коллективными только на бумаге, а практически в них входят лишь военнослужащие России5. Естественно, ее активное участие в миротворческих операциях по урегулированию вооруженных конфликтов на территории бывшего Советского Союза связано в первую очередь с тем, что Москва рассматривала эти конфликты как непосредственную угрозу своим жизненно важным интересам и даже национальной безопасности. Если в рамках международных миротворческих операций РФ послала одного гражданского полицейского в Сомали, одного на Гаити, 1 200 военнослужащих в Боснию, то численность ее миротворцев в различных регионах СНГ к концу 1990-х годов составляла около 16 тыс. человек6.

Намного эффективнее выглядят действия по формированию общей системы безопасности, которые предпринимались и предпринимаются на основе и в параметрах ДКБ. Так, 10 февраля 1995 года решением его высшего политического органа — Совета коллективной безопасности, утверждена Концепция коллективной безопасности, определявшая основные принципы взаимодействия государств-участников в военно-политической сфере. В ноябре того же года Договор о коллективной безопасности официально зарегистрирован в Секретариате ООН. И с 1996 года, в связи с угрозами со стороны исламских террористов в Центральной Азии, этот Договор был неоднократно востребован. Однако к концу 1990-х годов некоторые участники ДКБ пришли к выводу, что он не в полной мере соответствует их интересам в сфере безопасности. Они ссылались на противоречия между отдельными странами, например Россией и Грузией, Арменией и Азербайджаном, Узбекистаном и Таджикистаном. В контексте этих событий в 1999 году Грузия, Азербайджан и Узбекистан отказались пролонгировать ДКБ.

А в самой России, которая была и остается, можно сказать, локомотивом формирования всей системы безопасности на территории СНГ, росла уверенность, что будущее этой системы возможно только в рамках Договора о коллективной безопасности, а также ее двусторонних военно-политических связей с государствами-участниками Договора. Со всей определенностью эта точка зрения была озвучена в Мюнхене в выступлении бывшего в то время секретаря Совета Безопасности России С. Иванова на 37-й конференции по проблемам международной безопасности (февраль 2001 г.). По его словам, руководство России пришло к выводу, что ускоренная трансформация Содружества в полноценное интеграционное объединение в ближайшей перспективе невозможна, в результате чего выбор был сделан в пользу обеспечения интересов национальной безопасности России, прежде всего на основе развития двусторонних отношений со странами СНГ7.

Свою роль сыграло и образование на территории Содружества новой альтернативной региональной организации — ГУУАМ. Ее попытки преобразоваться в военно-политический блок и создать собственные коллективные вооруженные силы, даже если они и преследуют (на словах) такие ограниченные цели, как, например, решение гуманитарных задач, охрана коммуникаций и трубопроводов, не могут не вызывать у стран ДКБ озабоченность. Поэтому естественны заявления, например первого заместителя министра иностранных дел России В. Трубникова, о том, что Россия будет жестко возражать против попыток привнести военный аспект в деятельность ГУУАМ8.

Важное значение в дальнейшей судьбе ДКБ сыграли Бишкекское (октябрь 2000 г.), Ереванское (май 2001 г.) и юбилейное Московское (май 2002 г.) заседания Совета коллективной безопасности. В ходе встречи в Бишкеке главы государств-участников Договора пришли к решению о создании трех региональных подсистем безопасности внутри ДКБ (Европейской, Кавказской и Центральноазиатской), а также подписали соглашение о статусе формирований сил и средств системы коллективной безопасности. Создание региональных подсистем безопасности в ДКБ было продиктовано тем, что государства-участники (за исключением России) многие вызовы регионального уровня не рассматривали как непосредственные угрозы их национальной безопасности и жизненно важным интересам. Например, если для Центральноазиатских стран основными угрозами национальной безопасности являются исламский терроризм и этнический сепаратизм, то Беларусь считает таковыми весь комплекс проблем, связанных с расширением НАТО на восток9.

При этом необходимо отметить, что в статье 2 Протокола о порядке формирования и функционирования сил и средств системы коллективной безопасности государств ДКБ зафиксировано: в случае акта агрессии против любой из сторон по просьбе одной или нескольких сторон формирования региональной группировки войск (сил) одного региона (района) коллективной безопасности могут участвовать в отражении агрессии (вооруженного нападения) в другом регионе (районе) коллективной безопасности в соответствии с положениями статей 4 и 6 Договора. Так что создание подсистем безопасности предполагает как возможность более конкретно реагировать на угрозы узкорегионального характера, так и их тесную координацию в рамках всей формируемой системы коллективной безопасности.

Важным этапом в развитии военной интеграции в рамках ДКБ стало заседание Совета коллективной безопасности, проведенное в Ереване. Впервые в истории ДКБ было принято решение о формировании на многосторонней основе Коллективных сил быстрого реагирования (КСБР) в Центральной Азии с участием подразделений России, Таджикистана, Казахстана и Кыргызстана. Кроме того, была достигнута договоренность о дислоцировании штаба КСБР в Бишкеке, о формировании региональных группировок на других направлениях — восточноевропейском и кавказском, создаваемых на двусторонней основе10. В состав объединенной группировки на кавказском направлении должны войти подразделения 102-й военной базы России на территории Армении, а также части Пятого армейского корпуса вооруженных сил нашей республики. Аналогичная региональная группировка должна быть сформирована на восточноевропейском направлении с участием подразделений вооруженных сил России и Беларуси.

В мае 2002 года в Москве состоялось юбилейное заседание Совета коллективной безопасности, приуроченное к десятой годовщине подписания ДКБ, на котором было принято решение преобразовать ДКБ в международную региональную организацию — Организацию договора о коллективной безопасности (ОДКБ). И к 1 июля 2002 была сформирована рабочая группа на уровне заместителей руководителей соответствующих министерств и ведомств государств ДКБ с участием генерального секретаря Совета коллективной безопасности, которая через несколько месяцев, к ноябрю, подготовила проект документов, регламентирующих деятельность организации и ее органов с учетом существующей в рамках Договора правовой базы.

Не секрет, что сегодня ни одно государство ОДКБ, за исключением России, не в состоянии самостоятельно противостоять угрозам своей безопасности в случае широкомасштабной военной агрессии. Кроме того, нынешнее состояние сил общего назначения Российской Федерации также не позволяет рассчитывать на возможность эффективно реагировать не только на широкомасштабную военную агрессию, но даже и на локальные конфликты. В этих условиях для всех государств ОДКБ первостепенное значение в обеспечении их национальной безопасности приобретает вопрос так называемых "ядерных гарантий" со стороны Москвы. В этом плане важную роль сыграли принятые в 2000 году новые редакции Концепции национальной безопасности и Военной доктрины Российской Федерации. В этих важнейших документах прямо указывается, что Россия оставляет за собой право применять ядерное оружие в случае нападения на нее или на ее союзников11. Для стран ОДКБ, в том числе, естественно, и для Армении, особый смысл приобретают положения этой доктрины, в которых говорится о готовности России в случае военной агрессии применить ядерное оружие и против государств, не обладающих ядерным оружием, "в случае нападения на Российскую Федерацию, Вооруженные Силы Российской Федерации или другие войска, ее союзников или на государство, с которым она имеет обязательства в отношении безопасности, осуществляемого или поддерживаемого таким государством, не обладающим ядерным оружием, совместно или при наличии союзнических обязательств с государством, обладающим ядерным оружием"12.

Важным стимулом более тесной интеграции может стать углубление двустороннего военно-технического и военно-политического сотрудничества государств ОДКБ. В этом контексте большое значение имело принятое решение о поставках вооружений и боевой техники между участниками ОДКБ по льготным ценам13.

Другим направлением в повышении эффективности ОДКБ, ее способности противостоять угрозам и вызовам необходимо считать создание и дальнейшее развитие военной инфраструктуры в государствах-участниках, в том числе в плане совместной системы обеспечения и использования объектов военной инфраструктуры на их территории.

Необходимо продолжить работу по созданию нормативно-правовой основы механизма принятия решений для применения сил и средств формирующейся системы коллективной безопасности, для координации усилий, направленных на оперативное реагирование, и в первую очередь, в случае необходимости, на реализацию статьи 4 Договора о коллективной безопасности, предусматривающую оказание помощи государству, ставшему жертвой вооруженной агрессии14.

Кроме того, необходимо довести до логического завершения процесс создания объединенного, реально действующего межгосударственного органа военного управления на основе российского Генерального штаба. По мнению экспертов, он будет в корне отличаться от той аморфной структуры, в которую превратился Штаб по координации военного сотрудничества (ШКВС) СНГ. Новая система управления коалиционными войсками будет существовать в рамках Главного оперативного управления Генерального штаба России и состоять в основном из ее кадровых военнослужащих. Коалиционный штаб (КШ) ОДКБ будет управлять коллективными силами быстрого развертывания, региональными штабами коалиционных структур на восточноевропейском, кавказском и центральноазиатском направлениях, тесно взаимодействовать с Антитеррористическим центром СНГ, штаб-квартирой НАТО, Шанхайской организацией сотрудничества и т.д. Последние события, связанные с антитеррористической операцией в Афганистане, показали, что государства ОДКБ могут эффективно сотрудничать с США, европейскими и региональными государствами в борьбе с терроризмом и другими угрозами миру и безопасности.

Однако наряду с позитивными моментами необходимо отметить некоторые проблемы и упущения, прежде всего концептуального характера. В частности, это касается самого определения теоретических понятий "коллективная безопасность" и "коллективная оборона".

Концепция коллективной обороны предполагает формирование региональной системы, объединяющей государства данного региона для совместной защиты от внешней агрессии. Ее основные элементы: наличие врага (или по крайней мере общее представление о внешних угрозах), сформированные структуры и концепции военного реагирования в кризисных ситуациях. Классические примеры таких систем — НАТО и бывшая Организация стран Варшавского Договора15. Нынешнее состояние военной интеграции в рамках СНГ показывает, что в данном случае можно говорить о создании системы коллективной обороны, которая объединяет лишь некоторые государства Содружества и направлена на совместную защиту от внешней угрозы.

Что же касается понятия "коллективная безопасность", то под ним подразумевается такая система, в которой все члены определенного сообщества отказываются от применения силы в отношениях друг с другом и соглашаются оказывать помощь любому государству-участнику, который подвергся нападению со стороны иного государства данного сообщества16. Такая система направлена прежде всего внутрь себя, то есть для решения проблем безопасности в рамках самой системы. В то же время система коллективной безопасности может включать (как составную часть) и некоторые элементы коллективной обороны. Примерами создания всеобъемлющей системы безопасности являются попытки их формирования на основе Лиги Наций и ООН, хотя следует отметить, что отсутствие воли мирового сообщества и недостаток инструментария не позволяют надеяться на реальность создания в обозримом будущем глобальной системы коллективной безопасности. Что же касается формирования системы коллективной безопасности регионального уровня, то наиболее удачный, а фактически в настоящее время и единственный действенный ее пример — создание такой системы в рамках военно-политических структур Западноевропейского союза (ЗЕС).

Насколько оправдано применение определения "коллективная безопасность" применительно к реальной системе безопасности в рамках СНГ? Анализ основных документов СНГ и конкретных действий государств-участников позволяют говорить, что сегодня налицо значительная путаница в понятиях "коллективная оборона" и "коллективная безопасность". Так, сам ДКБ — типичный договор о формировании оборонительного союза и "присвоение" ему названия "о коллективной безопасности" — не что иное, как явная дань моде на определенный международно-политический лексикон. В то же время в самом Уставе СНГ, принятом 22 января 1993 года, где также зафиксировано это понятие, собственно к коллективной безопасности относится лишь та часть статьи 11 Устава, в которой говорится, что государства-члены "...поддерживают безопасность в Содружестве". Но ни в одной статье этого Устава нет четкой конкретизации того, возможно ли применение каких-либо мер со стороны государств-участников в случае военной агрессии или угрозы суверенитету, безопасности и территориальной целостности одного государства Содружества со стороны другого17. Вместе с тем формируемая система коллективной безопасности в рамках СНГ должна обладать правом противостоять попыткам других государств использовать распад СССР в своих интересах, а государства-участники этой системы иметь возможность проводить совместную политику по защите прав этнических меньшинств на постсоветском пространстве для снижения вероятности эскалации межэтнических столкновений18.

Вместе с тем надо отметить, что процесс осознания пагубности вооруженных конфликтов на территории Содружества привел к выработке механизмов для решения этих конфликтов. Именно подписание и попытки реализовать соглашение о группах военных наблюдателей и коллективных силах по поддержанию мира в СНГ, а также Концепции предотвращения и урегулирования конфликтов были первыми реальными шагами к формированию в рамках СНГ системы коллективной безопасности в ее подлинном понимании.

Вплотную к концепции коллективной безопасности примыкает концепция "кооперативной безопасности". В ней есть ряд разновидностей, среди которых отметим теоретические разработки исследователей Центра по изучению европейских проблем в Гармиш-Партенкирхене (Маршалл-центр). Предложенная ими концепция кооперативной безопасности предусматривает синтез коллективной безопасности и коллективной обороны, а также включение нового элемента, связанного с сотрудничеством в решении конфликтов нового поколения, — "проецирование стабильности". Этот новый элемент призван обеспечивать решение проблем безопасности в интересах всех участников системы кооперативной безопасности, в том числе и на пространствах, прилегающих к зоне ответственности системы кооперативной безопасности19. Как отмечает один из наиболее известных исследователей в этой области Р. Коэн, чтобы новая разработанная модель безопасности (названная им "системой безопасности на базе сотрудничества") была полезной и эффективной, она должна быть обращена как внутрь, так и вовне и включать в себя два дополнительных измерения, не предусмотренных концепциями коллективной безопасности и коллективной обороны. Первым из этих новых измерений должна стать концепция "индивидуальной безопасности", а вторым — "активное обеспечение и распространение стабильности" ("проецирование стабильности")20.

На первый взгляд эта концепция представляется весьма заманчивой для практического применения и абсорбирования на постсоветском пространстве. Однако при более детальном анализе в ней обнаруживается один существенный нюанс. Концепция кооперативной безопасности, разработанная в первую очередь западными исследователями, создавалась применительно к возможностям НАТО и новым европейским реалиям, возникшим в связи с расширением альянса. Наиболее отчетливо это проявляется в элементе проецирования силы для обеспечения общей безопасности, который является лишь еще одной редакцией (или разработкой) весьма распространенной на Западе теории "гуманитарной интервенции", что, естественно, вызывает сомнения в реальности ее практического применения в СНГ в ближайшем будущем.

Не ставя целью более детальный анализ этих теоретических систем безопасности, отметим, что, по мнению некоторых российских исследователей, некоторые элементы концепции кооперативной безопасности целесообразно использовать для дальнейшего усиления интеграционных процессов внутри СНГ, в первую очередь в параметрах Договора о коллективной безопасности. Например, более активная поддержка государствами СНГ реформирования вооруженных сил России должна привести к сопричастности этих стран к сокращению стратегических наступательных и обычных вооружений, и, как следствие, к прямой заинтересованности в наличии у России достаточного потенциала сдерживания любого вероятного противника. При этом возникает более высокая, нежели в случае коллективной безопасности, "чувствительность" стран СНГ в вопросах национальной безопасности к эрозии российского военного потенциала. Другим положительным фактором может быть появление рациональной основы в реализации единой военно-технической политики, необходимой в условиях режима совместной безопасности для предотвращения односторонних военных преимуществ за счет закупок "нестандартного" вооружения, прежде всего в странах Запада, а также для того, чтобы не допустить появления на постсоветском пространстве оружия массового поражения21.

Обобщая вышесказанное, можно утверждать, что в форме ОДКБ в СНГ уже создана реальная система коллективной обороны (правда, она еще не вполне адекватна существующим вызовам и угрозам). Что же касается системы коллективной безопасности, то делаются лишь первые попытки создать ее, и этот процесс будет трудным и длительным. И если формирование системы коллективной обороны в принципе возможно путем утверждения нормативно-правовых актов, то, как считают многие российские и западные исследователи, для создания эффективной системы коллективной безопасности в рамках СНГ, наряду с наличием солидной нормативно-правовой базы, необходимо пройти через сложный и долгий процесс поэтапной интеграции в политической, социально-экономической и культурной сферах, а также укреплять разносторонние связи между ее участниками. Это позволит включить в систему региональной безопасности ее невоенные элементы, повышать их роль в несиловом обеспечении безопасности. Пример Западной Европы подтверждает, что для формирования реальной системы коллективной безопасности необходимо также пройти через длительный этап трансформации национальных интересов государств-участников в сфере безопасности в интересы коллективные22.

Десять лет, прошедших со дня подписания Договора о коллективной безопасности — солидная основа для подведения некоторых итогов, характеристики современного состояния и перспектив военно-политической интеграции. Начато формирование коллективных вооруженных сил, ежегодно проходят совместные командно-штабные и полевые учения как с участием всех государств ОДКБ, так и двусторонние, например учения вооруженных сил России и Армении на Армавирском полигоне. К учениям войск ПВО регулярно привлекаются и некоторые государства СНГ, не входящие в ОДКБ, в частности Украина и Узбекистан23. Однако реальностью стало и то, что оборонная интеграция в рамках Содружества привела, с одной стороны, к созданию ОДКБ (региональной военно-политической организации), а с другой — к дальнейшему углублению противоречий и даже конфликтов между некоторыми странами СНГ.

Все это заставляет, к сожалению, прийти к выводу, что формирование реально действующей, полноценной системы коллективной безопасности в рамках Содружества Независимых Государств, которая включала бы все его государства и стала частью общей системы безопасности в Европе и Азии, все еще находится на начальной стадии, несмотря на некоторые успехи в этой области. Причем одной из причин (но не главной) ее недостаточной эффективности может быть и то, что до сих пор не завершена разработка концептуальной основы формирования системы коллективной безопасности на постсоветском пространстве. Важно также учитывать, что здесь нельзя копировать даже наиболее удачные теоретические разработки западных специалистов, уже показавшие свою практическую эффективность в условиях Западной Европы, а необходимо продолжить разработку собственных научных концепций в сфере безопасности, которые должны учитывать реалии СНГ.


1 См.: Ивашов Л.Г., Булыгин А.Н. Коллективная безопасность в рамках Содружества Независимых Государств: состояние и перспективы обеспечения // Военная мысль, 1998, № 3. С. 8—10.
2 См.: Андреев П.Н. Военно-политическое сотрудничество государств СНГ: этапы и основные направления развития // Военная мысль, 2000, № 4. С. 22—30.
3 См.: Ивашов Л.Г., Булыгин А.Н. Указ. соч. С. 8—9; Бондарев Ю. Объединенная система ПВО СНГ // Красная звезда, 21 августа 2000.
4 См.: Никитин А.И., Хлестаков О.Н., Федоров Ю.Е., Демуренко А.В. Миротворческие операции в СНГ. М., 1998. С. 20.
5 См.: Гаврилов В. Миротворческие операции в СНГ // Независимое военное обозрение, 5 июля 2002.
6 См.: Trenin D. Russian and Western Interests in Preventing, Managing and Settling Conflicts in the Former Soviet Union. В кн.: Commonwealth and Independence in Post-Soviet Eurasia. Ed. by B. Coppieters, A. Zverev, D. Trenin. London, Portland, Or., 1998. P. 175.
7 Совет Безопасности Российской Федерации [www.scrf.gov.ru].
8 См.: Десятилетие Содружества Независимых Государств // Международная жизнь, 2001, № 11. С. 13.
9 См.: Мухин В. Договор о коллективной безопасности обретает конкретные очертания // Независимая газета, 19 октября 2000.
10 См.: Ходаренок М. Преимущества коллективной безопасности // Независимое военное обозрение, 6 июля 2001.
11 См.: Концепция национальной безопасности Российской Федерации // Независимое военное обозрение, 14 января 2000.
12 См.: Военная доктрина Российской Федерации // Независимое военное обозрение, 28 апреля 2000.
13 См.: Сокут С. Кремль мостит дороги к оборонной интеграции // Независимое военное обозрение, 15 июня 2001.
14 См.: О проблемах коллективной безопасности государств-участников СНГ // Аналитический вестник Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации. Серия: Проблемы национальной безопасности, М., 1999, № 1 (89). С. 47—48, 59.
15 См.: Цыганков П.А. Теория международных отношений. М., 2002. С. 323.
16 См.: Kupchan Ch.A. The Case for Collective Security. В кн.: Collective Security Beyond the Cold War. Ed. by G.W. Downs. Michigan, 1994. P. 43—44.
17 Об этом подробнее см.: Мальгин А.В. К обеспечению региональной безопасности в СНГ. В кн.: Россия и международные режимы безопасности. Отв. ред. А.Д. Богатуров. М., 1998.
18 См.: Walt S.M. Collective Security and Revolutionary Change: Promoting Peace in the Former Soviet Empire. В кн.: Collective Security Beyond the Cold War. P. 180—181.
19 См.: Цыганков П.А. Указ. соч. С. 341—342; Он же. Безопасность: кооперативная или корпоративная? // Политические исследования, № 3, 2000. С. 130—136.
20 Коэн Р. Безопасность на базе сотрудничества: от индивидуальной безопасности к международной стабильности // Публикации центра им. Маршалла, Гармиш-Партенкирхен, апрель 2001, № 3. С. 10—11.
21 См.: Николайчук И.А. Военное сотрудничество стран СНГ как элемент их национальной безопасности // Политические исследования, 1997, № 5. С. 167—170.
22 См.: Ortega M. Military Intervention and The European Union // Chaillot Papers, No. 45, Institute for Security Studies, Western European Union, Paris, March 2001. P. 61—68.
23 См.: Мухин В. Коалиционные учения в Ашалуке признаны успешными // Независимое военное обозрение, 1 сентября 2000.

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL