РЕГИОНАЛЬНЫЕ АСПЕКТЫ РОССИЙСКО-КАЗАХСТАНСКОГО ПОГРАНИЧЬЯ
(НА ПРИМЕРЕ АЛТАЙСКОГО КРАЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ)

Олег БОРОНИН
Андрей БЫКОВ


Олег Бронин, кандидат исторических наук, старший преподаватель кафедры востоковедения Алтайского государственного университета, ученый секретарь Алтайского центра востоковедных исследований (Барнаул, Российская Федерация)

Андрей Быков, кандидат исторических наук, старший преподаватель кафедры востоковедения Алтайского государственного университета, научный сотрудник Алтайского центра востоковедных исследований (Барнаул, Российская Федерация)


Алтайский участок административной границы с Казахстаном соответствующие органы определяли в 1917—1920-х годах. (Кстати, на советских картах 1932 года рубежи между Казахской АССР, Западносибирскими областями и Алтайским краем РСФСР обозначены не были.) Формально при этом принималось во внимание желание местного населения и его этнический состав, а реально же исходили в первую очередь из экономической целесообразности1. Да и в дальнейшем существенных изменений в эту сферу не вносили.

С распадом Советского Союза остро встал вопрос не просто об административном делении, а о четком межгосударственном разграничении новых независимых стран. Трудность демаркации определяется тем, что алтайский участок границы никогда не обозначали на рельефе местности, а таких естественных рубежей, как реки, овраги или горные хребты на ее степных участках нет. В советское время "межи" между совхозами казахстанских и российских областей обозначали весьма условно и зачастую они проходили по лесозащитным противоэрозионным полосам. Однако значительную их часть уничтожили пожары 1997—1999 годов, а все, что не сгорело, местные жители использовали на дрова. Карты же, представляемые хозяйственными субъектами, противоречат друг другу. Оказалось, что без предварительной делимитации провести единовременную демаркацию границы невозможно.

Вопросы о темпах этих процессов вызвали неоднозначную дискуссию не только на местном, но даже на федеральном уровне. К сторонникам их ускорения можно отнести представителей таможенной, пограничной, миграционной, санитарно-гигиенической служб, МВД и ряда других органов. Скрытыми противниками демаркации являются преступные группировки, заинтересованные в "прозрачности" границ, что позволяет относительно безнаказанно заниматься контрабандой наркотиков, металлов, нефтепродуктов, провозом транзитных нелегалов и т.д. Кроме того, в Российской Федерации к явным противникам ускорения разграничения относятся многие партии и общественные организации левого толка, выступающие за восстановление СССР и видящие в демаркации серьезную угрозу реализации своих идеологических установок. По этим же причинам против демаркации выступают представители русских общественных организаций Северного и Восточного Казахстана, особенно лидеры казачьих объединений. Эти силы имеют серьезную поддержку в Государственной Думе, отчасти в аппарате правительства и Администрации Президента РФ. Они считают ситуацию "неопределенности" стратегически более выгодной России, нежели Казахстану, и являющейся, таким образом, одним из действенных рычагов давления на "назарбаевскую" администрацию.

Что же касается официальных структур Казахстана, то они придерживаются мнения о необходимости скорейшей делимитации как фактора обретения "полной" государственной независимости [от России]. К тому же, как заявил министр иностранных дел республики, Казахстан стоит на очереди на вступление в НАТО. Но вместе с тем официальные казахстанские органы выступают против изменения режима границы и ее демаркации2. Здесь следует отметить, что процесс делимитации ее алтайского участка сопряжен с решением ряда проблем. Так, возникают споры о статусе и порядке эксплуатации семидесятикилометрового участка Алматинской железной дороги, проходящей по территории нашего края, есть и ряд других нерешенных вопросов.

Общая протяженность границы между Алтайским краем Российской Федерации и Восточно-Казахстанской и Павлодарской областями Республики Казахстан составляет около 860 км. В настоящее время в приграничной зоне с российской стороны расположено пять таможенных постов, шесть автомобильных и три железнодорожных пункта пропуска. Пропускные пункты действуют на основе Протокола соглашения между РФ и РК от 12 марта 1993 года, а Алтайская таможня — согласно распоряжению правительства РФ от 18 декабря 1995 года, по нему же статус международного грузопассажирского авиационного пункта пропуска получил аэропорт г. Барнаула. Новое соглашение между РФ и РК о пунктах пропуска через границу было подписано в 1998 году, но его не ратифицировал российский парламент.

Правовой основой для существования границы являются Конституция и ряд других законодательных актов Российской Федерации. Косвенно вопросы делимитации рассматривались на много- и двусторонних переговорах. Их результаты отражены в таких актах, как Соглашение между Правительством РФ и Правительством РК об основных принципах создания российско-казахстанских финансово-промышленных групп (Москва, 28 марта 1994 г.), Декларация о соблюдении суверенитета, территориальной целостности и неприкосновенности границ государств-участников Содружества Независимых Государств (Москва, 15 апреля 1994 г.), Соглашение об основных принципах приграничного сотрудничества государств-участников Договора об углублении интеграции в экономической и гуманитарной областях от 29 марта 1996 года (Москва, 26 февраля 1999 г.) и в других документах. Несмотря на столь широкую правовую базу, реально вопрос об определении статуса российско-казахстанской границы до сих пор не решен. Поэтому ряд вытекающих из сложившейся ситуации проблем пытаются решить на местном уровне. Так, в 1997 году администрации городов Рубцовска (Алтайский край) и Семипалатинска (Восточно-Казахстанская область) заключили Договор о приграничном сотрудничестве, а 18 декабря 1998 года в Рубцовске подписан протокол о взаимодействии между УВД Алтайского края, Восточно-Казахстанской области и Павлодарской области в дальнейшем укреплении сотрудничества органов внутренних дел в борьбе с преступностью. В 1999 и в 2000 годах в край по два раза приезжали официальные делегации Восточно-Казахстанской области и одни раз в 2001-м. Последнее (по времени) двустороннее совещание с участием министра внутренних дел РК и заместителя министра внутренних дел РФ состоялось 15 июля 2002 года в Усть-Каменогорске3.

Образовавшаяся пограничная зона включает 12 районов Алтайского края (с населением свыше 350 тыс. чел.), в которой оказалось 47 населенных пунктов. Появление нового пограничья вызвало объяснимый интерес к этому феномену со стороны официальных государственных, общественных и научных организаций, в том числе и независимых. По инициативе Федеральной пограничной службы (ФПС) РФ в октябре 2000 года проведен социологический опрос среди 1 000 респондентов в 10 приграничных районах края. Его цель — выяснить отношение местного населения к становлению российско-казахстанской границы. При ответе на ряд вопросов анкеты получены весьма любопытные данные. В частности, респонденты выделили и дифференцировали некоторые обусловленные приграничным положением края факторы, таящие угрозы для местных жителей. Среди них: контрабанда (44%), преступная деятельность (27%), миграция из Казахстана и других стран СНГ (11%), порнобизнес (2%). Интересно, что на вопрос о том, какие организации принимают участие в пограничных делах, 85% респондентов ответили, что это муниципальные органы, а 8% — что это преступные группировки. Значительная часть выделенных опрошенными проблем — угрозы национальной безопасности РФ. Правда, их ранжирование несколько изменилось. Отвечая на вопрос о фактическом состоянии границы на их участке, 61% респондентов сочли ее в тот момент полупрозрачной, открытой — 37% и лишь 2% — закрытой. При этом 59% анкетируемых (из 340 опрошенных по этому вопросу) полагали, что российские пограничники удовлетворительно справляются со своими обязанностями, 6% — что хорошо, но 30% — что плохо. На аналогичный вопрос о деятельности казахстанских пограничных служб получены еще более негативные оценки. Лишь 0,5% респондентов считали, что казахстанские пограничники работают хорошо, удовлетворительно — 32,2%, плохо — 52,3%. И даже несмотря на то, что 78% опрошенных более всего доверяли ФПС (а не МВД и таможенным органам), 37% респондентов оценили работу российских пограничников на их участке по пятибалльной шкале как плохую, 59% — удовлетворительно и лишь 4% — хорошо, то есть высший балл ни один из респондентов российским пограничникам за их работу не поставил.

В 2001—2002 годах в рамках совместного проекта Научно-образовательного форума по международным отношениям (Москва) и Алтайского центра востоковедных исследований (Барнаул) "Безопасность в "контактных зонах" азиатской части России и Центральной Азии" проведены полевые исследования в приграничных районах края (визуальные наблюдения, интервью с анонимными представителями Федеральной пограничной службы, таможни, МВД России и районной администрации, а также анкетирование отдельных граждан). Цель этой работы — выявить основные проблемы "нового пограничья" на конкретном, региональном уровне.

В рамках исследования нас прежде всего интересовали следующие вопросы: пограничный и таможенный режим; точка зрения граждан и официальных органов на проблему усиления пограничного режима и демаркации границы с Казахстаном; состояние межнациональных отношений, особенно уровень межэтнической конфликтности; динамика криминогенной обстановки, обусловленная приграничным положением.

На территории края дислоцируется Барнаульский отряд Юго-Восточного пограничного округа ФПС. Его рядовой состав — контрактники — преимущественно жители приграничных населенных пунктов. Наличие застав в приграничных районах имеет для региона определенное социально-экономическое значение. В условиях развала его агросектора, да и всей экономики, высокого уровня безработицы, погранзаставы отчасти обеспечивают местных жителей работой, причем с неплохой для периферийных районов края зарплатой. Это во многом объясняет настороженное отношение алтайских пограничников к смещению акцента в российской политике к охране внешних рубежей СНГ и к возможной в перспективе ликвидации охраны границы с Казахстаном. Соответственно, местные пограничники положительно относятся к скорейшей демаркации российско-казахстанской границы и переводу ее режима на уровень охраны рубежей России со странами "дальнего зарубежья". Однако они же признают, что как россияне, так и казахстанцы, в том числе значительная часть жителей приграничья, относятся к этим вопросам далеко не однозначно. По сведениям, полученными нами в ходе опроса населения приграничных районов края, против демаркации выступают этнические казахи. Они объясняют это возможными затруднениями в связях с родственниками. Опрос показал, что половина респондентов-казахов несколько раз в год посещают Казахстан, а к ним приезжают родственники из соседней республики, еще около 40% принимают гостей оттуда и сами ездят в гости туда примерно один раз в год. Против демаркации высказываются и большинство жителей, имеющих ценз оседлости свыше 10-ти лет. Объясняется это нежеланием терять налаженные еще при Советском Союзе контакты. Вместе с тем большинство новоселов (причем переселенцев из Казахстана) поддерживают идею о демаркации границы.

Как мы уже отмечали, режим охраны ее алтайского участка достаточно "прозрачен". Реально контролируются лишь участки вблизи пограничных переходов, а вдоль всей линии границы периодически проводят автомобильные рейды, так как здесь нет специальных фортификационно-технических и сигнальных сооружений. Военно-техническое обеспечение Барнаульского отряда оставляет желать лучшего — не хватает даже личного стрелкового оружия, остро ощущается дефицит транспортных средств.

Необходимо отметить, что на алтайском участке не совпадают территории застав российских и казахстанских пограничников. Последние вообще не выставляют постов, лишь проводят автомобильные рейды. По неофициальным заявлениям российских пограничников, взаимодействие с казахстанскими коллегами по совместной охране и обеспечению режима границы фактически не налажено4. Что касается сотрудничества с представителями МВД и таможни России, то, по словам российских пограничников, оно весьма эффективно. В то же время представители МВД подвергают сомнению эффективность своего взаимодействия с ФПС, объясняя это низким уровнем подготовки и слабым военно-техническим обеспечением пограничников.

Ситуация, безусловно, отражается на криминогенной обстановке приграничных районов края. По словам официальных представителей МВД, в последние годы растет число преступлений, связанных с хранением, провозом и распространением наркотиков (до 80% выявленного на его территории зелья поступает в Россию через границу с Казахстаном). Кроме того, постоянно растет количество краж и угона скота на сопредельную территорию. В среднем по каждому приграничному району ежемесячно совершается пять таких преступлений. А их раскрываемость, по словам представителей МВД, чрезвычайно низка. Как отметил начальник Барнаульского погранотряда И. Цветков, в 2001 году задержано товаров на 66 млн руб., что составило 54% от стоимости всех грузов, задержанных в Юго-Восточном пограничном округе5.

Следует отметить, что и представители органов внутренних дел Казахстана высказывают претензии к россиянам, которые, пользуясь прозрачностью границ, также угоняют скот и транспортные средства (особенно сельхозтехнику) с сопредельной территории и находят убежище в крае. Более того, в Казахстане эту проблему обсуждали на высшем уровне, и 1 сентября 2001 года вступил в силу указ президента страны, согласно которому запрещен вывоз всех импортных автотранспортных средств и сельхозтехники с территории республики. В июле 2002 года ее правительство приняло постановление "О бессрочном запрете экспорта отдельных видов лесоматериала…"6. Эта проблема весьма актуальна: местные преступные группы специально поджигали часть приграничных лесов, чтобы получить официальное разрешение на разработку так называемых горельников, а затем отправляли древесину в Китай. А в общем, согласно заявлениям официальных представителей МВД РФ, ущерб наносимый в результате угона скота и других противоправных действий, совершаемых казахстанцами, значительно выше аналогичного ущерба, наносимого россиянами.

На криминогенную ситуацию приграничных районов края существенное влияние оказывает и изменение состава его жителей, связанное с выездом представителей многочисленной немецкой диаспоры в Германию и миграцией русскоязычного населения из Казахстана. В бывших "немецких" поселках после приезда туда иммигрантов из Казахстана и Кыргызстана резко увеличилось количество преступлений. Однако в целом прибытие казахстанцев в приграничные районы криминогенной обстановки не ухудшило. К тому же здесь жители "разбираются" с преступниками сами, на основе норм обычного права. Представители правоохранительных органов вполне справедливо отмечают, что приграничное положение способствует повышению мобильности населения, многие переселенцы рассматривают свое пребывание на территории приграничных районов как временное — до переезда в другие населенные пункты РФ, в первую очередь в Барнаул (административный центр края) и его окрестности.

Мы уже говорили о том, что определенную опасность представляют и наркотики. Помимо транзита, в который, по мнению представителей здешних правоохранительных органов, жители края не втянуты, есть проблема наркомании и торговли этим зельем в приграничных районах. Отмечается зависимость между провозом партий наркотиков через границу и ценами на них на местном подпольном рынке.

Улучшению криминогенной обстановки в приграничных районах могли бы способствовать такие мероприятия, как укрепление взаимодействия правоохранительных органов России и Казахстана. В ином случае (пока же сотрудничество незначительно) необходимо ужесточить режим границы. Так, начальник отделения участковых ОВД Кулундинского района края предлагает прорыть ров на протяжении всего участка границы с Казахстаном, эту же мысль высказывали и некоторые офицеры-пограничники. Такой эксперимент провели в Ключевском районе и на участке Кулундинской заставы, близ с. Попасное, однако должного эффекта он не принес. По мнению большинства представителей правоохранительных структур, подобные меры бесперспективны, поскольку преступники зачастую технически оснащены лучше сотрудников органов внутренних дел и используют временные средства преодоления препятствий, а рвы только затруднят правоохранительную деятельность, особенно задержание преступников. В настоящее время российские милиционеры нередко арестовывают их на территории Казахстана, что создает сложности при дальнейших следственных и судебных мероприятиях, а зачастую приводит и к прекращению дел. Это обусловлено процессуальными нарушениями, опять-таки вызванными неурегулированностью взаимодействия органов внутренних дел РФ и РК в приграничных районах.

Еще один способ предотвращения ряда преступлений — самоорганизация местного населения (создание дружин) для охраны имущества. Представители погранвойск считают, что эти меры не способны предотвратить правонарушения в этой сфере. По мнению же представителей органов внутренних дел, такие дружины, безусловно, разрядят криминогенную ситуацию.

Возможный способ улучшить положение — оптимизация деятельности силовых структур и более тесная их координация на местном уровне. Определенные шаги в этом направлении уже делаются. Например, регулярно проводятся совещания представителей органов внутренних дел, пограничных войск и таможенного управления при прокурорах районов. Вместе с тем, несмотря на попытки координации действий и даже совместные операции, например "Граница", нельзя говорить об эффективном сотрудничестве в этой сфере. Даже в беседах с представителями руководства указанных силовых ведомств приграничных районов авторы этих строк отмечали их определенную ревность по отношению к действиям коллег. Более лояльно относятся друг к другу милиция и таможня, при этом они недовольны взаимодействием с пограничниками. В частности, таможенники отмечали, что пограничники перестали передавать им арестованный товар, а просто "заворачивают" контрабанду в Казахстан. Правда, тому есть и объективные причины. Так, согласно закону 25% от суммы конфискованных средств должны перечислять на счет пограничников, но этот закон не соблюдается, а не делать работу, не приносящую прибыль ведомству, видимо, не считается большим нарушением.

Основные статьи экспорта — как легального, так и нелегального — уголь, лес и металл, а импорта — фрукты и овощи. Кроме того, налажена контрабанда наркотиков (большей частью транзитная, причем, по мнению представителей алтайской таможни, в последнее время ее поток возрос) и спирта из Казахстана. Представители таможенного управления заверяли нас, что нелегальный провоз спирта — уже история, тем более что с 1 июля 2001 года вступило в силу постановление правительства РК, ужесточающее порядок вывоза спиртосодержащих продуктов из республики. В то же время местные жители сообщали нам, что их контрабанда продолжается (в Казахстане они гораздо дешевле). В Славгородском и Табунском районах края налажена контрабанда через Казахстан в Китай биологических ресурсов — эндемических рачков из местных горько-соленых озер, являющихся сырьем для парфюмерной промышленности и прекрасным кормом для птицы. При этом местные предприниматели занижают цены на этот продукт не только для уменьшения налогов, но и для снижения таможенных сборов, а при контрабанде — и для избежания уголовного наказания, которое наступает, если стоимость незаконным образом вывезенного товара превышает 150 тысяч рублей. Если же его стоимость ниже этой суммы, то предусмотрены лишь административные меры, что не пугает контрабандистов, учитывая размеры их прибыли от этой деятельности.

И все же особое положение приграничных районов края предоставляет их жителям ряд преимуществ. К таковым относятся: более низкие по сравнению с другими его районами цены на овощи и фрукты, рабочие места в органах, связанных с охраной и обслуживанием границы, возможность заниматься мелким и средним бизнесом, основой которого служит разница в ценах на российском и казахстанском рынках, и т.д.

Существенный фактор, влияющий на ситуацию, — полиэтничный состав населения приграничных районов края. Помимо численно преобладающих русских значительную часть жителей составляют немцы, украинцы, казахи, татары, башкиры и белорусы. В настоящее время все они расселены неравномерно. Есть поселки с преимущественно немецким, украинским или казахским населением. Кроме того, встречаются поселения, где представители названных этнических групп проживают дисперсно. Особенность демографической ситуации последнего десятилетия — усиление их мобильности, связанное с иммиграцией не только русских, но и казахов из Казахстана, а также эмиграцией немцев в Германию. В связи с приграничным положением края межнациональные отношения (особенно русско-казахские) играют здесь особую роль.

В нескольких приграничных районах края мы охватили опросом 971 респондента. Помимо прочего собранный материал позволяет определить черты и качественные характеристики взаимного восприятия русского и казахского населения. Это, в свою очередь, позволяет оценить здесь этноконфликтный потенциал и определить стереотипы этнического восприятия. Все населенные пункты, в которых проводились опросы, можно классифицировать следующим образом: подавляющее большинство их жителей — казахи; полиэтничные, в которых дисперсно размещены русские, русскоязычные (украинцы, немцы) и казахи; населенные пункты с абсолютным доминированием русских.

Согласно проведенным опросам, у казахов, проживающих в моноэтничных населенных пунктах, в целом сформировался нейтральный образ русских. Из представленных пар антонимов по семибальной шкале средние показатели по всем параметрам колебались в пределах 4,5 балла. Экстремумы показывают, что в глазах казахов русские выглядят богатыми и полезными, то есть в формировании их позитивного образа главную роль играет экономический фактор. Индивидуальные мнения подтверждают этот вывод, причем количество казахов, негативно настроенных к русским (6,7% респондентов), оказалось в три раза меньше тех, у кого сложился позитивный образ (20,0% опрошенных).

Несколько иная картина вырисовывается в оценке казахов русскими. Так, жители населенных пунктов, в которых русские составляют подавляющее большинство, оценивают личные качества казахов существенно ниже, чем казахи русских. Средний показатель здесь составляет 3,71 балла. В целом, при нейтральном отношении, один из 10 параметров вышел за рамки нормы: русские считают казахов неделикатными (2 пункта отклонения от медианы). Кроме того, близки к критической оценке неискренность и нечистоплотность казахов. Таким образом, если у казахов доминировал рациональный фактор (экономический), то у русских — эмоции. Индивидуальные показатели демонстрируют следующее: вне нормально допустимых показателей позитивно оценивают казахов 9,1% респондентов, а негативно почти вдвое больше — 15,9%.

В полиэтничных населенных пунктах все параметры этнических оценок не только не выходят за пределы медианы (±1), но и близки к абсолютному среднему показателю (4,0). Так, среднестатистическая оценка русскими казахов составила здесь 3,86, а казахами русских — 3,94. Относительный показатель индивидуальных экстремальных характеристик из попавших в выборку населенных пунктов такого типа также самый низкий: позитивно и негативно настроенных оказались по 3,57% респондентов.

Таким образом, в моноэтничных поселках образ представителя иного этноса складывается с большим отклонением от среднего показателя, чем в поселках с дисперсным проживанием. В селах с абсолютным доминированием одного этноса к тому же значительно выше процент экстремальных отклонений по индивидуальным шкалам, иначе говоря, выше процент "экстремистов". В последней группе среди позитивно и негативно настроенных во всех поселках доминируют 35–50-летние женщины со средним образованием.

Об уровне межэтнической толерантности можно судить по следующим показателям. На нежелательность проживания казахов в населенных пунктах, где русские составляют абсолютное большинство, указали 70,6% респондентов, а на совместное проживание ориентировано лишь 26,8%. В качестве гостей казахов согласны принять 47,4% респондентов, но 68,4% из них против русско-казахских браков. В моноэтничных населенных пунктах казахи более толерантны: 86,5% респондентов согласны на вселение в их поселок русских, 91,7% — принять их в гости, а 50,0% — на брак своего ребенка с русским/русской.

Однако при большей межэтнической толерантности казахи менее терпимы в конфессиональном отношении. Вместе с тем 83,2% русских в населенных пунктах, где они абсолютно преобладают численно, в целом позитивно относятся к мусульманам. И лишь 65,4% казахов населенных пунктов, где они составляют подавляющее большинство, считают христианство достойным уважения. Одной из причин этого, видимо, является та существенная роль, которую религия играет в самоидентификации казахов при их анклавном проживании в иной этнической и конфессиональной среде. Поэтому представляется целесообразным и в дальнейшем отслеживать динамику религиозной ситуации в приграничных районах.

В полиэтничных населенных пунктах, где русские и казахи проживают совместно, мнения о желательности такого проживания разделились. Все казахи согласны со сложившимся положением, но среди русских — лишь немногим более половины респондентов. 80% казахов позитивно относятся к приему русских в гости, но лишь 20% — к межнациональным бракам. В этих же населенных пунктах 73,1% русских готовы принять казахов в гости, на брак с казахом/казашкой своих родственников согласны 64,0% респондентов-неказахов, но при этом треть участвовавших в опросе русских желала бы отселения казахов из их поселков.

Один из аспектов безопасности приграничных регионов — отношение местного населения к возможным взаимным территориальным претензиям указанных государств, к сепаратизму в них, с одной стороны, и межгосударственной интеграции — с другой. Так, 32% респондентов населенных пунктов Кулундинского района, где русские составляют абсолютное большинство, считают, что северные и восточные области Казахстана необходимо присоединить к России. Против этого выступают 39% опрошенных. За передачу Россией Казахстану части Приуральских и Сибирских областей высказались 4% респондентов, против — 78%. Преобразование СНГ в единое государство готовы поддержать 34% респондетов, ровно столько же представителей райцентра считают это нецелесообразным и нежелательным. За возможное предоставление независимости региону высказались 17% опрошенных, против — 55%. При этом респонденты вполне осознают разницу между сепаратизмом и федерализмом: в поддержку ограничения самостоятельности прав субъектов Российской Федерации высказались 17%, возражают — 43%.

Эти показатели отличаются от мнений казахов населенных пунктов, где они составляют этническое большинство. В частности, лишь 20,5% из них считают целесообразным присоединение как территорий современного Казахстана к России (против — 59,0% респондентов), так и российских к Казахстану — 5,2% (против — 7,1%). В то же время сильны ожидания межгосударственной интеграции. Так, за трансформацию СНГ в единое государство высказались 62,2% опрошенных, против — лишь 13,5%. Угроза сепаратизма в России пугает и казахов: 82,1% опрошенных возражают против возможной независимости региона, а поддержать эту идею согласны всего 7,6% респондентов. В то же время казахи не видят серьезной необходимости в преобразовании нынешней модели российского федерализма: за усиление полномочий Центра и ограничение самостоятельности регионов высказались 36,8%, против — 26,4%, а 36,8% респондентов еще не определили своей позиции по этому вопросу.

Население полиэтничных населенных пунктов поддержало бы присоединение к России северных и восточных областей Казахстана: среди русских таковых оказалось 69,6% респондентов, среди казахов — 100,0% (!). Вместе с тем жители этих населенных пунктов высказались против возможной передачи Казахстану ряда территорий Российской Федерации (русские — 84,6%, казахи — 80,0%). Сторонниками интеграции постсоветского пространства и преобразования СНГ в единое государство показали себя 73,1% русских респондентов и 100% опрошенных казахов, против предоставления независимости региону — 84,6% респондентов-русских и опять же 100% — казахов.

В целом же по всем интегральным шкалам и практически по всем количественным и качественным параметрам потенциал межэтнической напряженности во всех обследованных населенных пунктах невысок и находится (и по нашим наблюдениям, и согласно расчетам) в пределах допустимых норм. Таким образом, сегодня в этих районах вероятность обострения межнациональных отношений минимальна.


1 См.: Алтайская губерния — Казахстан. 1917—1925. История административно-территориального разграничения (сборник документов и материалов) / Сост. Н.И. Разгон, В.А. Моисеев. Барнаул: ОАО "Алтайский полиграфический комбинат", 2001; Разгон Н.И. Неизвестный документ по истории разграничения Алтайской губернии с Казахстаном // Востоковедные исследования на Алтае. Вып. III / Отв. ред. В.А. Моисеев. Барнаул: Изд-во "Азбука", 2002. С. 205—214; Он же. Бухтарминский вопрос в территориальном размежевании Алтайской губернии и Семипалатинской области (1917—1921). В кн.: Актуальные вопросы истории Сибири. Барнаул: Изд-во Алтайского ун-та, 2002. С. 457—464.
2 См.: Гордеева М. НАТО — быть или не быть // Новое поколение (Алматы), 26 июля 2002. С. 3.
3 См.: Крепнет приграничное сотрудничество // Казахстанская правда, 16 июля 2002. С. 1.
4 В это же время на западном участке российско-казахстанской границы контакты носят более плодотворный характер и даже проводятся совместные учения (см.: Прекратить наркотрафик // Казахстанская правда, 23 июля 2002. С. 6).
5 Новости телекомпании АТН, 7 февраля 2002.
6 См.: Винокурова Л. Пока деревья станут большими // Казахстанская правда, 30 июля 2002. С. 2.

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL