ГЕОПОЛИТИКА СЕПАРАТИЗМА: ГЕНЕЗИС ЧЕЧЕНСКИХ ПОЛЕВЫХ КОМАНДИРОВ

Вячеслав АВЬЮЦКИЙ
Хайдер МИЛИ


Вячеслав Авьюцкий, сотрудник Центра геополитических анализов и исследований, преподаватель геополитики в Высшей школе менеджмента (Париж, Франция)

Хайдер Мили, независимый исследователь, специалист по исламу на Северном Кавказе, преподаватель Высшей коммерческой школы (Париж, Франция)


Как это ни парадоксально, но, при всем внимании международной общественности к событиям в Чечне, одна из главных действующих сил в чеченском конфликте — партизанские отряды — известна и изучена менее всего. По мнению авторов этих строк, эта очевидная лакуна в анализе не позволяет более глубоко понять их функционирование, мотивацию и, особенно, структуру. Партизанский отряд, не будучи единым образованием, не принадлежит ни к какой партии, политическому движению или классическому военному подразделению. Его очертания неопределенны и расплывчаты, подчинение кому-либо часто символично, количественный состав может существенно меняться, иерархия командования не всегда отчетливо выражена, единство определяется скорее локальным фактором (местная солидарность), нежели четким и хорошо разработанным политическим планом (даже если ислам, несомненно, фактор единства и дисциплины в его рядах).

Партизанские отряды, к концу 2002 года насчитывавшие более чем 70 полевых командиров, 20 из которых занимали высшие должности, — пример бесконечной атомизации чеченского общества. В истории отношений с Россией оно редко действовало или реагировало как единое целое. Известно, что внутренняя чеченская геополитика определяется многочисленными самостоятельными группами, а наиболее важные из них — религиозные и клановые.

Клановая солидарность, похоже, является основным фактором в чеченской политике. Так, первый чеченский президент Джохар Дудаев с самого начала продвигал членов своего клана, раздавая им высокие посты в своей администрации. По принципу кланового деления формировалась и оппозиция Дудаеву.

Религиозная солидарность выражена историческим противостоянием двух суфийских тарикатов — накшбандийя и кадирийя, к которым все чеченцы "приписаны" по рождению. Последователи ордена кадирийя, в большинстве своем относящиеся к горным кланам, были движущей силой, приведшей к власти генерала Дудаева в августе — сентябре 1991 года. А недавно возникло еще одно противостояние — между суфийским и ваххабитским исламом (на Северном Кавказе ваххабизм впервые появился в 1995 г.).

До 1991 года власть в Грозном была в руках у чеченской региональной группы, называемой "мирные" или "надтеречные" чеченцы (тейп "Теркхой"). В советское время на высшие ответственные посты в Чечне коммунисты назначали именно теркхойцев, поскольку они считались более лояльными, нежели их горные собратья. Еще в начале XIX века члены этого тейпа договорились с Россией о мирном сосуществовании, сложили оружие и поселились на правом берегу Терека. Эта группа, из которой вышел последний чеченский лидер советской эпохи, составляет лишь 7% чеченцев, а остальные чеченцы всегда оспаривали их традиционное нахождение у власти в республике1.

Наличие трех основных делений внутри этого общества отчасти объясняет сохранение даже в советское время "запретных областей" или "темных зон", находившихся вне какого-либо идеологического, административного или экономического контроля из Грозного. Русские или чеченские региональные лидеры КПСС обычно ограничивались лишь осуждением архаичных обычаев как части деревенской жизни, но не осмеливались вмешиваться в функционирование кланов или суфийских структур. "Черные дыры" в советской системе в такой степени сформировали чеченский менталитет, что клановая и суфийская солидарность не только не исчезли, но и укрепились, что особенно заметно проявлялось во время депортации в Казахстан и еще более — после возвращения на родину (1957 г.).

Появление феномена полевых командиров необходимо рассматривать как кульминацию процесса фрагментации чеченского общества, процесса, неравномерно протекавшего в ходе чеченской истории.

Облик партизанского отряда

В российской прессе термин "полевой командир" появился для обозначения независимых командиров, участвовавших в абхазской войне 1992 года. Семантически он связан с другим неологизмом — "боевик", который можно определить как боец вооруженного формирования или небольшой вооруженной группы. Для россиян это было новое явление, а слово взято из терминологии, ранее использовавшейся для обозначения вооруженных бойцов Ирландской республиканской армии.

Сам по себе термин "полевой командир" не имеет смысла ни в русском, ни в английском языках, поскольку любой командир, находящийся на фронте, и есть в сущности "полевой командир". Этот термин применяют для обозначения лидеров противозаконных военизированных формирований или вооруженных криминальных групп. На постсоветском пространстве, ослабленном межэтническими конфликтами (Таджикистан, Чечня, Грузия и т.д.), подобные организации появлялись довольно часто. А в репортажах из "горячих точек" (Афганистан, Сомали, Колумбия) российские средства массовой информации называли такого рода неформальных лидеров полевыми командирами.

В контексте Чечни полевой командир — человек, возглавляющий "незаконное" вооруженное формирование боевиков, число которых может варьироваться от нескольких десятков до нескольких сотен. В период между войнами некоторые формирования насчитывали даже тысячи членов. Обычно их количество зависит от финансовых возможностей командира, а в расколотом войной обществе, где безработица порой достигает 90% трудоспособного населения, число добровольцев, как правило, увеличивается. Российское правительство считает эти формирования нелегальными, но следовавшие друг за другом правительства Дудаева и Масхадова относились к ним не только толерантно, но даже использовали их.

Финансирование этих групп осуществляется из двух источников — внутреннего и внешнего. Внутреннее финансирование происходит за счет того, что лучше всего можно обозначить как "военный налог", взимаемый с населения территории, контролируемой определенным командиром. Некоторые из них участвуют в торговле наркотиками, используя Чечню как своего рода "перевалочный пункт" для контрабанды. В 1997—1999 годах такие командиры, как Басаев, Гелаев и Радуев, участвовали также в дележе прибыли, поступавшей от торговли нефтью. Источники и размер доходов дали повод для предположений, что командиры разместили свои средства в западных и ближневосточных банках, а затем использовали их на закупку оружия и боеприпасов, необходимых для продолжения войны. Такие операции проводят через посредников, специализирующихся на международной торговле оружием.

Внешнее финансирование имеет другую природу. Оно основано преимущественно на частных источниках. В данном случае средства поступают от исламских благотворительных обществ и организаций, представители которых находятся в Чечне с 1995 года. Также есть информация о роли в этом деле спецслужб ряда исламских стран, в частности Пакистана, Саудовской Аравии, Турции. Это финансирование основательно и хорошо организовано, что может свидетельствовать о непосредственном участии зарубежных государств (об этом, кстати, неоднократно заявляла Россия). Кроме того, существенную организационную поддержку и материально-техническую помощь партизанским отрядам Чечни оказали такие транснациональные структуры, как движение "Талибан", "Аль-Каида" и "Братья-мусульмане". Но мы должны быть осторожными и не переоценивать роль так называемого "Исламского интернационала", ведь большинство сообщений о его участии поступает из российских источников, имеющих, естественно, особый взгляд на этот конфликт.

Рост влияния

При анализе роли полевых командиров в данном конфликте важно понять природу российско-чеченских отношений. В их основе лежат неоднократные попытки царской, коммунистической и современной России силой присоединить мятежный район. В контексте этого противостояния россияне исторически не принимали не ислам (царский режим и Советы в 1920-е годы допускали существование шариатского суда), и не этнический национализм (Чеченскую автономную республику создали большевики), а воинственную культуру чеченского народа, которую Москва отвергла с самого начала. Эта культура находилась в прямом противоречии с ценностями и принципами российского православного общества, которое не могло принять экономику, основанную на грабеже и работорговле. В течение всей чеченской истории воин традиционно выполнял и политические функции, а глава клана, как правило, был и военным командиром.

В советское время примером хорошо организованных чеченских партизанских групп могут служить отряды Хассана Исраилова и Майрбека Шерипова, восставшие против советской власти в период с 1940 по 1944 год. Это восстание завершилось депортацией всех чеченцев в Казахстан и Кыргызстан в феврале 1944 года. (Лидеров партизанских отрядов вдохновил пример финского сопротивления Советской армии, по численности и вооружению существенно превосходившей войска Финляндии.) Командиры партизанских отрядов контролировали значительную часть горной Чечни. Согласно источникам НКВД, тогда в партизанские отряды входили 54 вооруженные группы, в которых, по разным оценкам, насчитывалось от нескольких сотен до нескольких тысяч бойцов. Уже в то время у этих отрядов была конкретная политическая цель — создание независимого чеченского государства2.

Важно помнить, что весной 1991 года чеченские вооруженные силы, то есть национальная гвардия Чеченского национального конгресса, были созданы по инициативе генерала Дудаева. Несколько сот национальных гвардейцев прошли краткосрочный курс профессиональной подготовки и уже в августе стали эффективной военной структурой. Она сыграла решающую роль во время государственного переворота и последующего за ним отстранения от власти коммунистического лидера Чечни Доку Завгаева. "Нейтралитет" гарнизонов Советской армии, размещенных здесь, объясняется тем, что национальная гвардия была хорошо вооружена — оружие поступало с тайных складов времен Второй мировой войны. Для разоружения национальной гвардии в ноябре 1991 года в Чечню были направлены подразделения Министерства внутренних дел России. Их сразу, прямо в аэропорту Ханкала блокировали те же гвардейцы, и во избежание конфликта они были вынуждены покинуть мятежную республику.

Со временем национальная гвардия стала основой чеченской армии, которая в свою очередь в 1994—1996 годах послужила основой партизанских отрядов. Однако некоторые гвардейцы довольно быстро вышли за рамки военной субординации и приобрели в чеченском обществе политический вес. Многие командиры национальной гвардии, в том числе ныне хорошо известные Шамиль Басаев, Руслан Гелаев и т.д., постепенно становились все более и более независимыми от центральной власти в Грозном, контролируемой Дудаевым. В довоенный период (1992—1994 гг.) эта автономия привела к тому, что они выросли в могущественных полевых командиров, имеющих большое влияние на чеченской политической сцене.

Впервые чеченские добровольцы появились в Нагорном Карабахе, где участвовали в боях, происходивших во время вооруженного конфликта, начавшегося там весной 1992 года3. Говорят, что Шамиль Басаев участвовал в нескольких боестолкновениях, сражаясь бок о бок с азербайджанцами на территории армянского анклава в Азербайджане. Хотя сам Шамиль Басаев подтвердил эту информацию, независимых доказательств нет.

Абхазская война (также начавшаяся в 1992 году), куда тотчас же отправился отряд чеченских добровольцев, стала ключевым моментом в формировании "структуры" полевых командиров. Возможно, что группу добровольцев послала и чеченская ветвь египетской организации "Братья-мусульмане", члены которой провозгласили своим долгом помочь "братьям" по вере и политическим взглядам поднять "зеленое знамя ислама" и "изгнать неверных из их домов"4. Сражаясь бок о бок с другими добровольцами из Конфедерации народов Кавказа (кабардинцами, черкесами, абазинами) и казаками, чеченские боевики, возглавляемые Шамилем Басаевым, поддерживали абхазцев до 1993 года.

Возвратившись в Чечню, Басаев не распустил свой "абхазский батальон", а ввел его в состав чеченских вооруженных сил, в какой-то степени продолжая подчиняться приказам президента Дудаева. Власть последнего все более ослабевала из-за внутренних раздоров и оппозиции в Надтеречном районе. В 1993 году под контролем Джохара Дудаева оставались лишь Грозный и прилегающие районы. Его вооруженные силы разваливались, полностью подчинялась ему только президентская гвардия — элитное формирование, созданное на основе национальной гвардии.

Декабрь 1993 года стал важной вехой в процессе "политического генезиса" полевых командиров. Во время попытки государственного переворота, более известного как "путч полевых командиров", руководители военных подразделений ("Абхазского батальона", спецназа, Шалинского танкового полка) захватили чеченское телевидение. Это было их первой конкретной политической акцией. В самом деле, после отстранения от власти премьер-министра Яраги Мамодаева и его клана, контролировавшего нефтяные отрасли в государственных структурах, полевые командиры попытались выдвинуть на пост главы правительства своего кандидата (директора Грозненского нефтеперерабатывающего завода Адама Албакова). "Путчисты" действовали от имени Комитета национального согласия, в который входили Шамиль Басаев, полевой командир Хамзат Ханкаров, командир Шалинского полка Сайпуддин Исаев, начальник спецназа Салман Чечаев.

Полевые командиры, к которым вскоре присоединились Ибрагим Сулейменов и антидудаевская оппозиция, организовали демонстрацию силы в столице республики, проведя парад своих вооруженных формирований на площади Мансура в Грозном. Однако Дудаев отказался подчиниться их требованиям, и после переговоров они отвели свои подразделения5. Между силами, лояльными по отношению к Дудаеву, и более или менее независимыми военными формированиями растут противоречия. В результате последние, видя, что они не участвуют в дележе легкой прибыли от нефти, становятся во внутричеченском конфликте третьей силой, то есть они оказались между партизанами и оппонентами режиму Дудаева.

Тогда же в Чечне появилась и четвертая сила, во главе которой стоял Руслан Лабазанов, умеющий маневрировать (тактически) между несколькими лагерями. После неудавшейся попытки отстранить от власти Дудаева, он обосновался в г. Аргун, к югу от Грозного. Другой полевой командир, Ибрагим Сулейменов, контролировал Веденский район.

Появление федеральных войск в Чечне становится следующим шагом в формировании структуры полевых командиров. После сражения за Грозный дудаевская армия распалась на множество отдельных небольших групп. Каждый отряд отвечал за особый сектор. Их связь с Дудаевым ограничивалась получением оружия, боеприпасов и денежного довольствия, при этом около двадцати полевых командиров стали действовать абсолютно независимо от центра.

1997—1999 годы: карьерный взлет — от полевого командира до военачальника

В это время три полевых командира вырастают до ранга военачальников. Часто опираясь на клановую солидарность, они создают себе оплоты, которые Грозный почти не контролирует, каждый устанавливает дисциплину по своему разумению, вводит и укрепляет личную власть, взимает налоги и обеспечивает "защиту" населения, находящегося под его контролем. Военачальники становятся главной политической силой. При этом для создания оппозиции президенту республики Масхадову (Конгресс народов Дагестана и Чечни) они используют… идеологов режима — Мовлади Удугова и Зелимхана Яндарбиева. А известные полевые командиры Басаев и Гелаев получают в правительстве министерские портфели, что дает им возможность контролировать экономические структуры за пределами своих владений.

В период между войнами в некоторых районах разворачивается партизанское движение, которое возглавили полевые командиры (их отряды берут под свой контроль довольно обширные, по местным меркам, территории). В то время наиболее влиятельными из них становятся Салман Радуев, Шамиль Басаев, Руслан Гелаев и Арби Бараев. Зона влияния Шамиля Басаева включает в себя значительную часть Веденского, Шалинского, Шатойского, Ачхой-Мартановского и часть Урус-Мартановского районов. Салман Радуев контролирует территорию, включающую в себя Ножай-Юртовский район, селения Самашки и Яндырка, а также селение Гехи-Чу в Урус-Мартановском районе. Руслан Гелаев обосновался преимущественно в Грозном и его окрестностях, а также в Аргунском районе. Бараев ограничился Урус-Мартановским районом.

Полевые командиры после 1999 года

Точную дислокацию полевых командиров и их отрядов во время второй войны установить трудно, так как обстоятельства партизанской войны постоянно меняются: некоторые командиры были убиты или арестованы федеральными силами, другие получили тяжелые ранения, кто-то уехал или же перешел на сторону Москвы. Например, в 1999 году, накануне вступления федеральных войск в Чечню, каждый из более чем пятнадцати полевых командиров контролировал свой район республики. Шамиль Басаев и Хасан Долгуев (2 500 человек) — Ведено и Шали (Долгуев умер в декабре 1999 г.). Руслан Хайхороев, возглавлявший отряд численностью в 500 человек, до своей гибели (убит в октябре 1999 г.) управлял Бамутом, Ачхой-Мартановским и Сунженским районами. Елхоев со своими 50 бойцами обосновался вблизи Бамута. Военачальник Багураев контролировал станицу Ишерская, расположенную на севере республики. Руслан Гелаев (500 человек) держал под контролем большинство пригородов Грозного, Урус-Мартан, Шатой, Комсомольское и Ачхой-Мартан. До своего ареста в 2000 году Салман Радуев (600 человек) контролировал Гудермес и Новые Гордали. Вахид Мурдашев и братья Ямадаевы (до того как присоединились к федеральным силам, ноябрь 1999 г.) контролировали Гудермес и Новогрозненский, Султан Гелисханов (150 бойцов) был авторитетом в Ножай-Юртовском районе. Прибывший из Саудовской Аравии военачальник Хаттаб (550 человек) правил в Сержень-Юрте, Шали и Ведено. "Ваххабитский" отряд Арби Бараева (убит в декабре 1999 г.), насчитывавший 200 бойцов, занимал Урус-Мартан и Братское. База Турпал-Али Атгериева (200 чел.) находилась в станице Шелковская, на севере Чечни. Атгериев был арестован в октябре 2000 года. Хаттачев со своими 300 бойцами управлял Урус-Мартаном. Магомед Аслутдинов (100 бойцов) контролировал деревню Кенхи. Абалаев с отрядом в 150 человек занимал деревню Зандак6.

Большая часть текущей информации о полевых командирах по вполне понятным причинам недоступна. Данные, которыми мы располагаем, относятся к 2001 году, и, вероятно, исходят из материалов ФСБ. В 2001 году Чечня была поделена на шесть секторов: западный, южный, центральный, Веденский, северо-восточный, северный и юго-восточный.

Западный сектор, включавший Ачхой-Мартановский район и западную часть Грозного, контролировал Рамзан Ахмадов, член большой семьи, состоящей из шести братьев, один из них, Ризван, убит в июле 2002 года. Вместе с тем Ахмадов подчинялся группам, контролируемым Кири, Хуссейном и Умаровым. Южный сектор (Урус-Мартановский район и западная часть Шатойского района) находился под контролем Асламбека Адулхадиева. Это старый друг Басаева, участвовавший вместе с ним в абхазской войне (1992—1993 гг.) и в рейде на Буденновск (июнь 1995 г.). Он погиб, вероятно, в августе 2002 года. Саудовский полевой командир Абу Дар действовал в центральном секторе (Шалинский и Аргунский районы и юго-западная часть Грозного). Полевые командиры Хамзат и Абу Якуб отвечали за Веденский сектор. Северо-восточный сектор (Гудермес и окрестности) был зоной, контролируемой полевым командиром Абу Умаром. Предполагают, что этот поданный Саудовской Аравии, специалист по взрывчатым веществам, познакомился с Усамой бен Ладеном, когда воевал в Афганистане против российской армии. Это один из немногих партизан, достигших высокого уровня в исламских науках ("ихтиад"), благодаря чему он приобрел довольно высокий авторитет в среде сепаратистов. Юго-восточный сектор (Ножай-Юрт, западная часть Веденского и Курчалойский район) был базой другого арабского полевого командира Абдул Аль-Валида. После смерти Хаттаба (весна 2002 г.) Аль-Валид стал в партизанских отрядах признанным лидером "арабских добровольцев"7.

Все перечисленные полевые командиры (и еще тридцать менее значительных) были членами Совета Шуры, возглавляемого Шамилем Басаевым и Хаттабом. Руслан Гелаев действовал более или менее независимо, как своего рода "свободный художник". В отличие от большинства других полевых командиров, он не управлял никакой особой зоной. В начале 2000 года российское правительство пыталось вести с ним переговоры. Однако они успеха не имели. В октябре 2001 года Гелаев возглавил вторжение в Грузию и Абхазию, а затем оттуда пытался прорваться в Карачаево-Черкессию. В августе 2002 года его бойцы вошли в Ингушетию, где в течение короткого периода сражались против дислоцированных там российских войск. Его базы расположены в Панкисском ущелье, где он вступил в конфликт с Басаевым, который также хотел контролировать эту зону.

Что касается Аслана Масхадова, то в начале 2002 года ему беспрекословно подчинялись лишь три полевых командира: министр обороны Магомет Хамбиев (сторонник независимости Чечни), Вахид Айдамиров и министр внутренних дел Айдамар Абалаев. Раненный в ноябре 2000 года, Хамбиев уже неактивен и играет в партизанской войне незначительную роль. Абалаев, последний приверженец Масхадова и его единственный представитель на поле боя, убит в мае 2002 года.

Исламские связи

В партизанские отряды входят и возглавляют их не только чеченцы. Среди них есть и прибывшие со всего Кавказа (ингуши, дагестанцы, карачаевцы), а также и из ближневосточных стран, из Юго-восточной Азии и даже из Китая (уйгуры). Однако самое большое внимание средства массовой информации уделяли арабским добровольцам.

Так, для российских СМИ Хаттаб, похоже, стал навязчивой идеей. Важно помнить, что, хотя он и сыграл важную роль в партизанской войне, в ней продолжают участвовать и другие полевые командиры арабского и пакистанского происхождения. Абу Абдулла Джафар — пакистанский полевой командир, пуштун по национальности, связан, как полагают, с террористической группой "Аль-Бадр". Российская сторона подозревает его и в том, что он поддерживает основные контакты между внешними источниками финансирования и чеченскими партизанскими отрядами. Как и Хаттаб, он ветеран афганской войны и, возможно, был связан с Усамой бен Ладеном. Абу Дар, гражданин Саудовской Аравии и представитель исламской благотворительной организации "Аль-Харамейн", возглавлял отряд, состоявший исключительно из арабов. Предполагали, что он погиб в засаде возле Сержень-Юрта, где вместе со своими бойцами попал в окружение. Однако он все еще жив и является одним из наиболее активных полевых командиров. Абу Умар был одним из ближайших помощников Хаттаба и принимал участие в нападении на Буйнакск (Дагестан) в 1997 году. Его подозревают также в организации взрыва в Волгограде в 1998 году. Абдул-Валид был старшим заместителем Хаттаба, в настоящее время занимает его место как неофициальный лидер ближневосточных моджахедов. Абу Бакр Акидаа, египетский полевой командир, убит во время налета на Буйнакск 22 декабря 1997 года.

Важно отметить, что большинство (если не все) иностранные командиры используют вымышленные имена, что не позволяет с абсолютной достоверностью их идентифицировать. С большой осторожностью следует относиться и к так называемой "арабизации" конфликта, как это подают российские средства массовой информации. Понятно, что арабы или пакистанцы не находятся у власти, наиболее важные решения принимают чеченские лидеры мятежников Шамиль Басаев или Аслан Масхадов. Однако верно и то, что данный конфликт принял новое "иностранное" направление, как об этом свидетельствует увеличение числа зарубежных добровольцев, радикализация сопротивления и его "джихадская" составляющая.

Тактический союз или перестройка сепаратистских сил?

Одно из последних и наиболее важных изменений касается недавнего союза, который заключили президент в изгнании Аслан Масхадов и полевой командир Шамиль Басаев. Многие аналитики затруднились объяснить это на первый взгляд противоречивое объединение "умеренного" и исламистского лагерей. Однако важно учитывать контекст их союза и события, к нему приведшие. Своими корнями он уходит к началу второй войны, когда в октябре 1999 года российские войска вошли в Чечню. Масхадов, в то время уже находившийся во все усиливавшейся изоляции, просто был вынужден встать на сторону исламистов. В самом деле, с 1998 года от Масхадова ушли многие его прежние союзники, которые присоединились к оппозиционному движению Басаева.

В июне 2002 года на хорошо разрекламированной пресс-конференции, транслировавшейся в прямом эфире на канале "Аль-Джазира", а затем и появившейся на интернетовском сайте Мовлади Удугова, об этом союзе сообщили официально. Басаев и Масхадов организовали встречу оставшихся полевых командиров и подтвердили, что они придерживаются общих целей и у них одна идеология. Следствием этого решения стала дискредитация Масхадова в глазах российской стороны как потенциального переговорщика. И сегодня Масхадов — официальный главнокомандующий партизанских отрядов, а военным командиром остается Шамиль Басаев.

Объединение руководителей партизан под властью Масхадова, кроме всего прочего, предусматривает возвращение на прежний пост Руслана Гелаева, которого, по официальным сообщениям, Масхадов ранее отправил в отставку за его независимую акцию в Грузии. При этом подчеркивалось, что Гелаев действовал самостоятельно и не был связан с администрацией Масхадова. Сейчас Гелаев — один из основных командиров, действующих бок о бок с Шамилем Басаевым и, похоже, отказался от "нейтральной" позиции. В ноябре 2002 года Масхадов начал переговоры с Гелаевым, чтобы еще более интегрировать его в структуру партизанских отрядов.

Другое изменение, которое кажется совсем нехарактерным, — все более широкое использование "исламской риторики" теми чеченскими официальными лицами, которые прежде считались "умеренными". Например, в официальном заявлении о своем союзе с Шамилем Басаевым Масхадов назвал конфликт джихадом против российских "неверных" и призвал мусульман всего мира присоединиться к борьбе чеченцев. Такое заявление Масхадов сделал впервые, до того в своих многочисленных интервью он отвергал мысль о том, что этот конфликт является джихадом, хотя в начале второй войны многие (если не все) полевые командиры объявили джихад, цель которого — установление в Чечне исламского государства. С подобными заявлениями выступили и другие умеренные деятели (или потенциальные переговорщики), например тот же Руслан Гелаев.

Заключение

Чеченская проблема имеет этнополитическую природу, поэтому она должна быть решена политическим путем. Однако видимое единство чеченского руководства — объединение Аслана Масхадова с Шамилем Басаевым, а также с Зелимханом Яндарбиевым и Мовлади Удуговым, — свидетельствует не только о радикализации, но и действительно о "джихадизации" конфликта. Находившийся в изоляции Масхадов не имел особого выбора и был вынужден присоединиться к исламистам ради своего политического выживания. Парадоксально, но сейчас он может оказаться в еще большей изоляции, чем когда-либо, так как остается лишь один полевой командир, лояльный по отношению к нему. В самом деле, его роль в структуре сопротивления представляется весьма ограниченной. Этот союз оказал влияние и на мирные перспективы: он не оставляет особой надежды на то, что переговоры когда-либо начнутся. Это видно из многочисленных заявлений и бескомпромиссной позиции полевых командиров (включая и самого Масхадова). И уже не факт, что Россия имеет дело с двумя группами (умеренными и исламистами), по взглядам отличающимися друг от друга.


1 См.: Анчабадзе Ю.Д., Волкова Н.Г. Этническая история Северного Кавказа. XVI—XIX века. Материалы серии "Народы и культуры". Выпуск XXVII. Народы Кавказа. Кн. 1. М.: Институт этнологии и антропологии РАН им. Н.Н. Миклухо-Маклая, 1993. С. 78; Независимая газета, 15 мая 1997.
2 См.: ГАРФ.Ф.Р.-9478, оп. 1, д. 41, л. 244. Также см.: Репрессированные народы. Чеченцы и ингуши. Досье № 1 // Шпион (Москва), 1993, № 1. С. 18.
3 См.: Независимая газета, 1 апреля 1992; Экспресс-хроника (Москва), 18—24 августа 1992, № 34.
4 Экспресс-хроника, 25—31 августа 1992, № 35.
5 См.: Северный Кавказ (Нальчик), 18 декабря 1993, № 51; Независимая газета, 18 декабря 1993; Независимая газета, 21 декабря 1993.
6 См.: Сержант (Москва), 2000, № 13. С. 8.
7 Петровский О. "Лысый" создает в Чечне новую армию // Ytro.ru, 28 марта 2001.

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL